Готовый перевод Transmigrated as the Crown Prince's Gold-Digging Ex, I Gave Up / Стала меркантильной бывшей принца — плевать на всё: Глава 10

Алло, здравствуйте. Третий этаж учебного корпуса Художественного института Пекинского университета. В аудитории кто-то умышленно портит общее имущество, а также угрожает моей жизни и здоровью и занимается клеветой. На месте есть камеры видеонаблюдения и множество свидетелей. Пожалуйста, отправьте наряд как можно скорее.

Повесив трубку, она сунула телефон обратно в карман и окинула взглядом замерших в оцепенении людей в аудитории.

— Можете продолжать снимать. Только не забудьте получше смонтировать момент, где Су Сяо обливает меня краской, — когда приедет полиция, это пригодится в качестве улик.

Лицо Су Сяо вмиг побелело:

— Ты вызвала полицию? Ты посмела вызвать полицию?

— А почему нет? Ты плеснула, я заявила — всё законно и по правилам. Су Сяо, тебе стоит радоваться, что я изучала не уголовное право, иначе за твою только что брошенную фразу «проваливай из художественного» я бы добавила тебе еще статью за хулиганство.

В прошлой жизни она училась на юридическом. И хотя относилась к учебе довольно философски, базовых знаний поднабрала немало.

Меньше чем через пятнадцать минут наверх поднялись двое полицейских.

Один — среднего телосложения, другой — худой и высокий. Старший по званию окинул взглядом учиненный в аудитории погром и нахмурился.

— Кто звонил в полицию?

— Я. — Гу Цинцин вышла из толпы. — Офицер, сегодня утром, когда я пришла в аудиторию, мои парта, мольберт и стул оказались намеренно залиты краской, а на столе красной ручкой были написаны оскорбления в мой адрес. После этого вот эта студентка, — она подняла руку и указала на Су Сяо, — на глазах у всей группы плеснула в меня акриловой краской. И хотя тяжкого вреда здоровью причинено не было, это уже образует состав порчи общественного имущества и публичного оскорбления меня.

Она немного помолчала и добавила:

— В аудитории есть камеры видеонаблюдения, я прошу изъять записей с камер в качестве улик.

Су Сяо окончательно запаниковала, ее телефон с глухим стуком упал на пол:

— Товарищ полицейский, нет… всё было совсем не так! Это она первая меня обзывала! И к тому же… к тому же вчера она меня ударила! У меня есть свидетели!

— Свидетели? — голос Гу Цинцин звучал ровно. — Ты имеешь в виду тех двух неразлучных подруг, что стоят за твоей спиной? Их отношения с тобой тянут на заинтересованность в исходе дела, так что ценность их показаний под вопросом. Полицейским лучше запросить записи с камер, там всё будет видно предельно ясно.

Чэнь Сиюй съёжилась за спиной Су Сяо, ее лицо побелело. Линь Тан стояла на краю толпы, отводя в сторону испуганный взгляд.

Худой высокий полицейский подошел к парте, наклонился и осмотрел надписи красным и следы краски, а затем повернулся к коллеге:

— И впрямь испорчено. Следы совсем свежие, должно быть, навели сегодня утром.

Он перевел взгляд на Су Сяо:

— Как тебя зовут? Из какого ты департамента?

— Су Сяо, третий курс живописного факультета.

— Это ты плеснула краской?

Су Сяо сквозь зубы процедила:

— Я не собиралась в нее плескать, у меня просто рука соскользнула…

Гу Цинцин подняла руку и указала на угол под потолком.

— Офицер, камера должна была зафиксировать, как она замахнулась на меня с ведром. Она взяла краску у Чэнь Сиюй, сделала три шага в мою сторону, а затем подняла руку и плеснула.

Услышав свое имя, Чэнь Сиюй переменилась в лице — краска с него совсем сошла.

Су Сяо резко обернулась к ней:

— Не неси чушь!

Полицейский повернулся к Чэнь Сиюй:

— Ведро с краской ей передала ты?

Губы Чэнь Сиюй задрожали:

— Я… я просто помогла ей подержать. Я не знала, что она будет кого-то обливать. Она сама сказала, что хочет проучить Гу Цинцин, но я думала, она просто так говорит.

Су Сяо взвизгнула:

— Чэнь Сиюй!

От ее крика Чэнь Сиюй втянула голову в плечи, а глаза ее покраснели:

— Ты сама так сказала! Ты еще говорила про Сюй…

На полуслове она вдруг осеклась.

Взгляд Гу Цинцин неуловимо изменился.

Сюй?

Сюй Чжии?

Старший полицейский тоже уловил недомолвку:

— Про кого Сюй?

Чэнь Сиюй тут же опустила голову:

— Н-ни про кого. Я просто сильно нервничаю.

Линь Тан стояла на краю толпы, вид у нее был тоже так себе, и она тихонько пятилась к выходу.

Гу Цинцин повернула голову:

— Староста Линь, ты ведь тоже здесь присутствовала?

Линь Тан замерла на шаг.

Гу Цинцин посмотрела на нее:

— До того как Су Сяо плеснула краской, ты стояла прямо рядом. Как староста, ты пыталась ее остановить?

Лицо Линь Тан помрачнело:

— Я просто растерялась.

— Она занесла ведро, сделала три шага, а ты всё растерявалась, — кивнула Гу Цинцин. — Долго же у тебя сигнал доходит для старосты группы.

Кто-то вокруг снова прыснул со смеху.

Линь Тан мгновенно залилась краской.

Полицейский посмотрел на нее:

— Ты тоже останешься, напишешь объяснительную.

Линь Тан плотно сжала губы и больше ничего не сказала.

Су Сяо окончательно потеряла самообладание.

— Нет, товарищ полицейский, мой отец — Су Ган, он знаком с вами…

Лицо старшего полицейского похолодело:

— Тем лучше, пусть твой отец тоже приедет.

У Су Сяо из глаз брызнули слезы.

— Я не поеду в участок! Я же ей ничего не сделала! Разве она не стоит тут целая и невредимая?

Гу Цинцин подняла портрет, перемазанный синей краской.

— Физически цела, так что с тебя причитается только за испорченное имущество. Если бы с человеком действительно что-то случилось, сегодня сюда приехали бы не просто участковые.

Су Сяо заплакала еще громче.

Настроения в аудитории уже переменились.

Те, кто минуту назад с телефонами наперевес глазел на зрелище, молча засунули гаджеты обратно в карманы.

Кто-то тихо пробормотал:

— Вообще-то она правильно сделала, что вызвала полицию, Су Сяо и правда перешла все границы.

— Плескаться краской — это и впрямь мерзко.

— Похоже, она рисовала на той картине свою бабушку…

— Су Сяо ведь только что еще и тыкала людям телефонами прямо в лица, окажись я на ее месте, тоже бы заявила.

Услышав это, Су Сяо резко обернулась:

— Вы же сами только что хихикали! Чего теперь строите из себя праведников?

Никто ей не ответил.

Полицейский захлопнул блокнот для записей:

— Студентка Су Сяо, пройдемте с нами в отделение, нужно будет подробно запротоколировать ситуацию. Чэнь Сиюй, Линь Тан, вы тоже поможете с показаниями. Остальные присутствующие студенты — если кто-то снимал видео, пока ничего не удаляйте.

Лицо Су Сяо побелело окончательно.

Когда ее уводили, она на прощанье бросила на Гу Цинцин свирепый взгляд:

— Гу Цинцин, ну ты у меня дождешься!

Гу Цинцин стояла на месте, голос ее звучал спокойно:

— Жду не дождусь. За поступки взрослых надо платить, а твое сегодняшнее ведро краски обошлось недешево.

Су Сяо чуть не задохнулась от слез прямо на месте.

Лишь когда полицейские увели нарушительницу, в мастерской снова зазвучали голоса.

Не обращая внимания на тех, кто украдкой разглядывал ее, Гу Цинцин прижала к груди испорченное полотно и направилась в подсобку.

Она хотела поискать краски — а вдруг получится подправить.

Стоило дернуть за ручку шкафа, как она остолбенела.

Кисти в отсеках валялись в беспорядке, а двух сложенных стопкой оригинальных набросков и след простыл.

Эти две работы были первыми по-настоящему значимыми натюрмортами, написанными ею после попадания в книгу.

Чахлый куст зеленого лианы на подоконнике в общежитии — она просидела над ним всю ночь, добиваясь нужного эффекта увядания на грани жизни и смерти.

Обеих картин не было.

Она по одной собрала растерянные карандаши, подушечки ее пальцев задели серую пыль на дне металлического шкафа.

Среди пыли обнаружился крошечный блестящий осколок — точно такого же цвета акриловая краска, которой Су Сяо залила ее парту.

Она выпрямилась и направилась в комнату охраны в конце коридора.

Дверь дежурной была приоткрыта, внутри сидел мужчина средних лет в охранницкой форме и листал короткие видеоролики, из динамика телефона доносился заразный смех.

— Мастер, я бы хотела посмотреть записи с камер в кладовой на втором этаже восточного крыла художественного корпуса.

Охранник поднял на нее глаза, тяжело опуская веки:

— Камеры уже три дня как сломаны.

— Три дня как сломаны? А трехдневной давности записи можно выгрузить?

— Три дня назад они тоже были сломаны. Всю камеру на третьем этаже еще на прошлой неделе подали в ремонт, да никто так и не пришел починить, — бросил он и снова уткнулся в экран смартфона.

Гу Цинцин постояла в дверях пару секунд.

Прекрасно.

Какая удача.

В любой истории важные камеры наблюдения вечно ломаются в самый ответственный момент.

Едва она собралась развернуться, как завибрировал телефон.

Пришло сообщение от куратора Ли Жуя.

[Гу Цинцин, немедленно в мой кабинет. На уровне деканата будет проводиться разбирательство по факту драки.]

Кабинет заведующего кафедрой находился в самом дальнем конце коридора на третьем этаже.

Когда Гу Цинцин подошла, дверь была приоткрыта, изнутри доносились голоса двоих мужчин: один — низкий, с казенными нотками, второй — помоложе, который то и дело подобострастно соглашался.

Она постучала три раза.

— Войдите.

За письменным столом сидел заведующий кафедрой Сун Дэмин, рядом с ним стоял мужчина лет тридцати — в памяти Гу Цинцин всплыло имя: куратор художественного отделения Ли Жуй.

Выражения лиц у обоих были не из приятных.

— Заведующий Сун, преподаватель Ли. — Гу Цинцин остановилась перед столом. — Вы меня вызывали?

Сун Дэмин снял очки для чтения, положил их на стол и потер переносицу:

— Студентка Гу Цинцин, присядь.

Гу Цинцин не сдвинулась с места.

Сун Дэмин взглянул на нее, настаивать не стал, откинулся на спинку кресла, приняв соразмерно-убедительный вид.

— О том, что произошло, я уже наслышан. Поведение студентки Су Сяо, безусловно, неподобающее, но ее родители только что звонили: они готовы возместить все убытки, включая ваш мольберт и крышку стола, в двукратном размере.

— Что до компенсации — подождем результатов от полиции.

Сун Дэмин помолчал пару секунд.

— Гу Цинцин, ты умная девушка и должна понимать, о чем я говорю. Если это дело затянется, тебе же хуже. Семья Су… пожертвовала школе на строительство нового лабораторного корпуса, строительство начали в прошлом году, а к концу этого уже будут крыть крышу.

Гу Цинцин оставила эти слова без ответа.

— Если ты будешь настаивать на заявлении, итогом, скорее всего, станет примирение: Су Сяо выплатит тебе немного денег, извинится, и даже выговор в личное дело могут не занести. А ты? Ты ведь скоро выпускаешься: стипендии, рекомендации в магистратуру, выставка дипломных работ — всё это требует поддержки кафедры и факультета.

— Заведующий Сун, вы хотите сказать, что если я заберу заявление, факультет мне поможет?

Сун Дэмин не стал отвечать прямо, лишь сделал глоток из стоявшей на столе пиалы с чаем и поставил ее обратно.

— Тот парень, что давал в твою пользу показания, уже заходил ко мне. Сказал, что стоял далеко, толком ничего не разглядел и, пожалуй, ошибся. Так что теперь в аудитории нет ни единого человека, который мог бы подтвердить, что Су Сяо вылила то ведро с краской.

Ха.

Нет свидетелей.

Отличный довод, вот только она только что сама записала видео.

Гу Цинцин заняла жесткую позицию:

— Я не стану забирать заявление.

Они явно не ожидали от нее такой несговорчивости.

Ли Жуй рядом кашлянул в кулак:

— Студентка Гу Цинцин, вы должны войти в положение университета. Стоит этому делу дойти до правоохранительных органов, как о нем узнают СМИ, и это сильно ударит по репутации заведения. Вы ведь тоже студентка Пэкинского университета, должны думать об общих интересах школы.

Пекинский университет — прославленный старинный вуз. В восьмидесятые-девяностые годы альма-матер и впрямь напоминала «небесную лестницу», позволяющую бесчисленным выходцам из бедных семей по результатам всего одного экзамена изменить судьбу трех поколений их рода.

Но за последнее десятилетие перемены настигли незаметно.

Кампус становился все красивее, международный статус рос, он по-прежнему оставался ведущим центром научных исследований в стране, но возможностей для простых людей становилось всё меньше.

— Общие интересы школы, — повторила Гу Цинцин это словосочетание, — включают в себя попустительство студентам, заливающим аудитории краской и пишущим оскорбительные лозунги? Преподаватель Ли, если бы краской облили не меня, а кого-то из других студентов, вы бы тоже уговаривали ее подумать об общих интересах университета?

Ли Жуй поморщился от укола, разинул рот, собираясь что-то возразить, но Сун Дэмин остановил его взмахом руки.

— Гу Цинцин, — голос Сун Дэмина стал на несколько тонов глуше. — Я позвал тебя по другому поводу. Твою недавнюю работу «Сумерки» обсудительный совет уже рассмотрел: композиция и цветовая гамма имеют поразительное сходство с прошлогодней дипломной работой Чжао Минь. Вообще-то это можно было урегулировать внутренними силами, но раз уж ты решила раздуть скандал…

Он выдвинул ящик стола, достал оттуда документ, положил на крышку и подтолкнул к ней:

— Даю тебе сутки, завтра принесешь новую работу. Если она не пройдет оценку педсовета, этот предмет тебе засчитают как задолженность, и это отразится на дипломе.

Гу Цинцин опустила взгляд на бумагу.

— Заведующий Сун, я признаю, что в «Сумерках» использовала композиционный каркас старшей сокурсницы Чжао, но колорит и манера письма — мои собственные. Вы можете назвать это заимствованием, но не плагиатом. Перерисовать всё один в один — вот это плагиат. Я так не делала.

Сун Дэмин снял очки для чтения и окинул ее взглядом, не скрывающим осуждения:

— Сходство по стилистике превышает семьдесят процентов, педсовет единогласно признал это плагиатом. Ты утверждаешь, что писала сама — чем докажешь?

Гу Цинцин понимала: раз уж она не собирается идти на попятный, эти люди сегодня ее не оставят.

Включая влиятельных родителей.

— Сутки так сутки. Заведующий Сун, надеюсь, вы держите слово. Если представленная мной работа пройдет рецензирование, я хочу, чтобы вы при всей группе сняли с меня обвинение в плагиате и принесли письменные извинения.

Выйдя из кабинета, Гу Цинцин оказалась в пустом коридоре и на мгновение прислонилась спиной к стене.

Сутки, одна картина — в обмен на доброе имя.

Придется выкручиваться, нравится ей это или нет.

Она и не подозревала, что в этот момент у панорамного окна на противоположной стороне коридора Сюй Чжии, наблюдая за ее спиной, уже подносила к уху телефон:

— Мама, пусть папа позвонит тете Лу. Прямо сегодня.

http://bllate.org/book/19350/1892103