Глядя на ровный строй из тысячи человек, направлявшихся к янчжоуской пристани, Цзя Чжипо не удержался и бросил:
— С такими войсками у Великого Чжэн — поистине благословение во всем поднебесном мире.
Как только морская пехота выдвинулась, Цзя Чжипо повернулся и бросил взгляд на стоявших рядом стражей Управления Цзиньи, отдав приказ:
— Уберите поле боя, всех живых пленников отправить в имперскую тюрьму Янчжоу. Передайте Шэнь И, пусть вызовет из Цзиньлинских мастеров допроса, допрашивать немедленно.
— Слушаюсь, господин!
— Дядюшка не испугался? Всё спокойно?
Из-за пределов кабинета донесся голос Цзя Чжипо, и напряженное лицо Линь Рухая наконец немного расслабилось. И небесам ведомо, до чего же сильно испугался Линь Рухай, когда услышал весть о том, что приспешники Культа Света прорвались к самому кабинету. По распоряжению Цзя Чжипо, все слуги клана Линь должны были сидеть по комнатам, и никому не дозволялось шастать без уду.
Впрочем, последовавшая за этим яростная стрельба быстро успокоила Линь Рухая. Он поистине не ожидал, что у Цзя Чжипо хватит такой дерзости — напрямую задействовать стрелков из огнестрельного оружия морской пехоты для устройства засады.
Линь Рухай с улыбкой лично распахнул дверь и пропустил Цзя Чжипо внутрь.
— Лянь-эр шутит, я-то прекрасно знаю твою сноровку и методы Управления Цзиньи.
Цзя Чжипо улыбнулся, оба прекрасно понимали друг друга.
Не успели они толком побеседовать, как в комнату вошел один из воинов Цзиньивей, приблизился к уху Цзя Чжипо и тихонько что-то зашептал. Лицо Цзя Чжипо мгновенно переменилось.
— Лянь-эр, что-то стряслось? — сердце Линь Рухая тревожно сжалось.
Обстановка нынче складывалась на редкость благоприятная: вооруженные силы соляных торговцев разоружены, можно было смело браться за те семейства. Лишь бы не вышло какой заминки.
Цзя Чжипо горько усмехнулся:
— Если разобраться, тут вина дядюшки. Сам глава Культа Света пожаловал в Янчжоу, только что был совсем недалеко от ворот поместья. Но я никак не ожидал, что подготовка займет столько времени, и в итоге он все-таки ускользнул.
В глазах Линь Рухая вспыхнул свет. Раз сам глава Культа Света прибыл сюда лично, значит, за ним наверняка увязалась немалая часть верхушки главного алтаря — оба защитника веры, правый и левый, все четыре великих стража-закона и пять странствующих мудрецов.
Если бы Цзя Чжипо удалось прикончить или взять живыми хотя бы парочку из них, титул графа у него уже никуда бы не делся.
— Пошли, не будем терять времени, немедленно отправимся взглянуть.
Когда Линь Рухай и Цзя Чжипо прибыли на место побега Ли Юйцзэ, Гао Ваньтун и Сюй Ли уже окружили всю округу плотным кольцом воинов Управления Цзиньи.
— Живых взяли? — едва прибыв на место, нетерпеливо спросил Линь Рухай.
Сюй Ли тут же подскочил ближе:
— Два господина, на сей раз добыча знатная. Правый защитник веры, один страж-закона, двое странствующих мудрецов, а также несколько десятков мастеров — либо захвачены нами, либо уже прикончены. Вот только жаль, тот главарь ускользнул.
Линь Рухай и вовсе не счел побег главаря за беду, радостно улыбаясь. Раз все мастера главного алтаря Культа Света сложили здесь свои головы и понесли тяжелейший урон, значит, эта битва уже выиграна.
— Лянь-эр, немедля отправляй депешу о победе императору по каналам Управления Цзиньи. Вернувшись, я тоже подам докладную записку, чтобы испросить для тебя награду.
Тринадцатый день десятого месяца четвертого года правления Лунчжэн.
Докладная записка прибыла в кабинет Зала Цзычэнь и легла на стол Императора Лунчжэн. Послание было подано совместно тремя ведомствами: канцелярией генерал-губернатора Лянцзян, присутствием управителя Цзянсу и соляным управлением Янчжоу, и все оно состояло из прошений о пожаловании наград Цзя Чжипо.
В последние дни Император Лунчжэн неотрывно следил за событиями в Янчжоу. В Чжуншу шэн не посмели задерживать донесения из Янчжоу, и те прямиком отправились в императорский кабинет.
Император Лунчжэн раскрыл депешу и принялся с увлечением ее читать.
О делах в Янчжоу он узнал еще два дня назад. Докладная записка Цзя Чжипо и секретное донесение Чжунчэфу прибыли в Шэньцзин друг за другом. Радоваться-то он радовался, да и в мыслях уже прикинул награды. Но чтобы издать официальный высочайший указ и пропустить его через все инстанции Великого секретариата, требовалось дождаться официального донесения местных властей с описанием заслуг.
И вот теперь это донесение наконец прибыло.
Однако по мере чтения брови Императора Лунчжэн сошлись на переносице.
Он отложил записку и крикнул у дверей:
— Эй там, ступайте в Великий секретариат, пригласите господина Чэня!
Поразмыслив добрую половину дня, Император Лунчжэн все же решил, что в таком деле непременно стоит посоветоваться с Чэнь Мэнлэем. Он всецело доверял проницательности этого господина Чэня — тот наверняка поймет, к чему он клонит.
Великий секретариат и Военный совет Династии Великий Чжэн располагались по сторонам от Дворца Дамин: к западу находился Зал Вэньхуа, а к востоку — Зал Уин.
Западный кабинет Зала Вэньхуа был тем местом, где Чэнь Мэнлэй обычно проводил время. Однако сегодня в кабинете сидел еще один старец — с белыми бровями и волосами, но необычайно бодрого вида.
— Старейшина Моань, какими судьбами вы в Великом секретариат?
Ли Моань — еще одна грозная фигура на политической арене Великого Чжэн. На двадцать третьем году правления Цзиннин он лишь в пятьдесят лет сдал столичные экзамены, зато в последующие годы его карьера взлетела стремительно. На первом году правления Юнъань он перепрыгнул с поста управы Чэнду прямо в Великий секретариат, а на третий год Юнъань воссел в кресле главы ведомства.
Ли Моань был доверенным лицом Верховного Императора.
На двенадцатом году правления Юнъань, едва Верховный Император намекнул на желание отречься от престола, Ли Моань тут же подал прошение об отставке.
Это поставило Императора Лунчжэн в крайне неловкое положение. Ли Моань пробыл у власти восемь лет, совершил немало реальных дел, а его авторитет среди чиновников и простого народа был высочайшим.
Ли Моань и сам прекрасно понимал, что Император Лунчжэн недолюбливает его. Поэтому хоть он изредка и наведывался во дворец, но в основном отправлялся во Дворец Цзюхуа составить компанию Верховному Императору за беседой.
А в сторону Дворца Дамин за весь год едва ли пару раз заглядывал.
Услышав вопрос Чэнь Мэнлэя, Ли Моань улыбнулся:
— Старик заходил во дворец сыграть партейку-другую в шахматы с Верховным Императором, заодно услыхал кое-какие новости, вот и заглянул поздравить тебя, братец Мэнлэй, с радостью.
— Поздравить меня? — остолбенел Чэнь Мэнлэй, сплошь покрывшись вопросительными знаками.
По заведенному в Династии Великий Чжэн порядку, разведывательные донесения Управления Цзиньи поступали прямо к престолу, причем по одному экземпляру отправлялось во Дворец Цзюхуа и Дворец Дамин. Если же их желали получить Великий секретариат или Военный совет, требовалось соизволение императора.
Потому-то Чэнь Мэнлэй понятия не имел, каких именно заслуг добился Цзя Чжипо в Цзяннани.
Он уже собрался переспросить, как в комнату бесшумно скользнул маленький евнух.
— Приветствую Первого министра, приветствую старшего секретаря.
Чэнь Мэнлэй кивнул, сообразив, что евнух пришел за ним, и сразу спросил:
— Вставай, меня вызывает император?
Маленький евнух согнулся в поклоне:
— Да, старший секретарь, Его Величество изволит ожидать вас.
Ли Моань, заметив смущенное выражение на лице Чэнь Мэнлэя, улыбнулся:
— Ступай, старина Чэнь, скорее всего, Его Величество и впрямь вызывает тебя по этому же делу.
В кабинете Зала Цзычэнь Чэнь Мэнлэй отдал положенные поклоны и занял свое прежнее место.
Император Лунчжэн заговорил:
— Уважаемый наставник, я позвал тебя именно из-за этого.
С этими словами он протянул лежавшую на столе депешу с пометкой Цзиньи.
Дай Цьюань поспешно подбежал, взял свиток и передал его Чэнь Мэнлэю.
Чэнь Мэнлэй не стал отказываться — для него, как для министра секретарита, было обычным делом консультировать императора по государственным вопросам. Но стоило ему раскрыть записку, как он едва не подскочил на месте.
Все вокруг полагали, что, прибыв в Цзиньлин, Цзя Чжипо сначала займется наведением порядка в Управлении Цзиньи, а уж затем поднимет людей Южного управления стражи на борьбу с Культом Света. Так поступил бы любой здравомыслящий человек.
Однако Цзя Чжипо и не думал следовать правилам.
Едва закрепившись в Тысячедворке Янчжоу, он тут же воспользовался именной золотой пластиной императора, чтобы подтянуть стрелков морской пехоты, и с элитными войсками двинулся на уничтожение Культа Света.
В один присест два цзяннаньских отделения культа были вырезаны, а все шестеро ведущих мастеров главного алтаря отправились на тот свет. И пусть главарю бандитов удалось сбежать, заслуга была налицо — ее никому не переписать.
Эта докладная записка с ходатайством о награждении исходила от генерал-губернатора Лянцзян Хань Фэна, а следом под ней подписались три цзяннаньских цзюньши. В тексте прямо испрашивали для Цзя Чжипо титул хоу первого ранга.
По всем правилам для стольких заслуг титул хоу первого ранга был высоковат, но титул хоу третьего ранга подходил в самый раз.
Вот только пареньку этому едва исполнилось восемнадцать.
Чэнь Мэнлэй разом сообразил, почему государь не стал созывать по поводу этого военного триумфа Управления Цзиньи ни Военный совет, ни главу самого Управления Цзиньи, а вместо этого вызвал его, сановника из Великого секретариата.
Император желал защитить Цзя Чжипо, но в то же время не хотел прослыть правителем, притесняющим юных героев.
По логике вещей, в таком деле лучше всего подходили собственные люди клана Цзя. Но среди обитателей особняка Жунго не нашлось бы ни единого здравомыслящего человека.
Просчитав мысли императора, Чэнь Мэнлэй отложил депешу в сторону, поднялся с места и произнес:
— Ваше Величество, намерения господина Ханя, господина Сюя и господина Линя мне ясны, но я полагаю, что это неуместно.
— Почему же неуместно?
— Государственные награды имеют свои правила. Хотя Великий Преддок в свое время учел, что Управление Цзиньи в некотором роде является частью военных сил двора, и особым указом позволил исчислять их заслуги как боевые, в конце концов, это все же не завоевание новых земель.
Пристань Цзиньлина, двадцатое число двенадцатого месяца — холод стоял такой, что зубы стучали.
Цзя Чжипо стоял на берегу в накинутой на плечи шубе, перед ним застыли провожающие: Хань Фэн, Линь Рухай и Шэнь И.
Перечень занимаемых им должностей был немал — главнокомандующий Северного управления стражи и граф первого ранга при дворе.
Императорский указ велел ему немедля вступать в должность, однако сильной спешки не было: дела в Цзяннани требовали завершения, а обстановку следовало стабилизировать. В Северном управлении стражи тоже нужно было дать людям время очистить место — не мог же Цзя Чжипо с порога угодить в кучу неразгребенного мусора.
Хань Фэн сложил руки:
— Доброго пути в столицу, береги себя в дороге.
Цзя Чжипо кивнул и перевел взгляд на Линь Рухая.
— Господин Линь, дела Цзяннани теперь на вашей совести.
Линь Рухай улыбнулся:
— Не беспокойся, все, что должно быть сделано, будет сделано.
Шэнь И стоял рядом, слов не тратил понапрасну — лишь молча сжал руки в приветствии.
Цзя Чжипо не стал разводить лишних разговоров, повернулся и ступил на корабль.
Паруса наполнились ветром, судно двинулось на север по попутному течению.
Некоторое время провожающие стояли на берегу, глядя вслед кораблю, пока его силуэт окончательно не превратился в крошечную точку, после чего все разошлись.
На носу судна ветер немилосердно хлестал по лицу.
Цзя Чжипо прищурился, вглядываясь в водную гладь вдалеке.
Северное управление стражи... Пожалуй, это было самое гиблое место из двух управ — Северного и Южного. Ляодун, Мобэй, монголы — ни одно из этих направлений не назовешь спокойным.
Император Лунчжэн и впрямь использовал его как острую саблю.
Впрочем, Цзя Чжипо отлично понимал: коли клинок достаточно остер, зазубрин бояться не стоит.
Он бросил прощальный взгляд на цзяннаньские берега — все дела там были зачищены подчистую, пора было переворачивать страницу.
Новую страницу предстояло писать уже в столице.
Бывший глава Южного управления стражи, цзиньлинский тысячник Шэнь И, получил предписание о переводе в Северное управление стражи, где на него легли обязанности тысячника по уголовным делам и исполняющего обязанности управляющего. Янчжоуский тысячник Гао Ваньтун сменил место службы, заняв пост исполняющего обязанности управляющего Южного управления стражи, под его началом теперь ходили и цзиньлинские тысячники.
Нинбоский тысячник Чэнь Цзюнь, происходивший из рода прежних сподвижников Особняка Жунго и не раз выручавший Цзя Чжипо в Янчжоу, на сей раз переводился тысячником в Янчжоу.
Изначально Цзя Чжипо планировал остаться в Цзиньлине, чтобы одной рукой навести порядок в цзяннаньском Цзиньивей, а другой — оберегать Линь Рухая. Но после того, как императорский указ вступил в силу, миновать возвращения в столицу с наступлением нового года он уже не мог. В самом же Янчжоу непременно требовалось оставить человека, которому можно безоговорочно доверять.
С Чжао Цзунем они обо всем договорились заранее: как только Линь Рухай закончит свои дела в Янчжоу, Чэнь Цзюнь отправится на службу в Северное управление стражи.
В столице уже ползли слухи, будто на пятый год правления Лунчжэн император намерен заново расставить повсюду наместников управ стражи. Четыре ведомства — Восток, Зал, Север и Юг — вновь превращались в грозные силы, способные заставить дрожать землю под ногами местных правителей.
Положение самого Цзя Чжипо поднималось все выше, меняясь день ото дня. Теперь, когда янчжоуские войска были усмирены, а вся Цзяннань вычищена до блеска, Цзя Чжипо наконец возвращался в столицу.
http://bllate.org/book/19342/1891445
Сказали спасибо 0 читателей