Готовый перевод Red Chamber: Feng Jie's Dowry, My Startup Capital / Багровый дворец: Приданое Фэнцзе — мой стартовый капитал: Глава 27

Цзя Чжипо бросил на него взгляд: — Я знаю. Но всё-таки матушка — благородная девица из достойного рода, и её доброе имя нужно беречь. Хотя наш Великий Чжэн и посвободнее нравами, чем прежние династии, всё же матушке не пристало, чтобы чужие мужчины её запросто разглядывали.

Как только Линь Рухай услышал эти слова, он тут же не усидел на месте и поспешно велел позвать Лян Жовэй, ожидавшую снаружи.

Войдя во внутренний двор, в спальню Цзя Минь, они едва переступили порог, как Цзя Чжипо сразу ощутил густой, едкий запах лекарств.

Он резко повернулся и уставился на Линь Рухай: — Разве вы не говорили, что матушка не сильно пострадала?

Цзя Чжипо отчетливо помнил: в поданном Линь Рухаем мемозоле черным по белому было написано — Цзя Минь действительно ранена, но не тяжело. Настоящий испуг перенес лишь законный сын клана Линь.

Но от этого запаха лекарств, столь удушливо-насыщенного, даже человек, не смыслящий в медицине, понял бы, что дело неладно.

Лицо Линь Рухая залилось краской стыда, и он кивнул: — Позавчера вечером в особняк снова ворвались. Почти все лучшие охранники были перебиты. Когда те люди бросились на меня, твоя матушка заслонила меня ударом клинка.

Сердце Цзя Чжипо тяжело упало. Он мгновенно всё понял — истинная причина смерти Цзя Минь заключалась вовсе не в болезни, описанной в оригинальном романе Цао Сюэциня, а в покушении. Ее внезапная кончина год с лишним спустя уходила своими корнями именно сюда.

У него не было времени на долгие разговоры с Линь Рухаем, и он поспешно повернулся к вошедшей Лян Жовэй.

— Жовэй, будь любезна, посмотри её.

Лян Жовэй кивнула в знак согласия. Она прекрасно понимала, что отправляется в эту поездку с Цзя Чжипо вовсе не ради развлечения.

В воле государя между строк читалось лишь одно: он отдал её Цзя Чжипо в наложницы. Позже она узнала, что этого исхода для неё испросил ее собственный дед.

Семья Лян из поколения в поколение служила императорскому двору по наследству, но по сути они были лишь домашними рабами правящего дома. К ее поколению в семье осталась лишь она одна-единственная девица, и поначалу ее земной путь должен был закончиться в должности дворцовой лекарки.

Однако старик Лян провел во дворце добрую половину жизни, а его отец входил в число первых лекарей, приближенных Великим Предком. Самим трем поколениям императоров он служил верой и правдой, поэтому чью-чжой, а уж женскую долю среди дворцовых целительниц он знал лучше кого бы то ни было.

Именно поэтому он лично обратился к Императору Лунчжэну с просьбой найти для внучки надежное пристанище.

Лян Жовэй не знала, можно ли полагаться на Цзя Чжипо. Ей было лишь ведомо, что у Цзя Чжипо оставался выбор, в то время как у нее самой права выбирать не было и в помине.

Поэтому с самого начала она поставила себя так, как того требовали обстоятельства.

Она тщательно осмотрела лежащую без сознания, бледную как полотно Цзя Минь, после чего вышла.

— Второй господин Лянь, госпожа ранена тяжело, но в основном это поверхностные повреждения. При должном уходе всё обойдется. Главное — не допустить новых травм. Сейчас я выпишу два состава, пусть господин управитель распорядится взять лекарства, а отвары я стану готовить сама.

Цзя Чжипо кивнул: — Хорошо, благодарю за труды. На это время оставайся в особняке Линь, присмотри за матушкой, младшим братом и сестрой. Я немедленно распоряжусь перебросить людей, подобное больше не повторится.

Линь Рухай тоже поспешно подозвал управляющего: — Девица Лян — это Линь Чжун, управляющий моего дома. Обо всем обращайся прямо к нему.

Оба мужчины не стали задерживаться с разговорами и молча зашагали прочь. В глубине души они прекрасно понимали: сейчас выдался не тот момент, чтобы предаваться нежности и сантиментам.

Вернувшись во передний двор приказа соляного надзирателя, Цзя Чжипо и Линь Рухай еще не успели обмолвиться и словом, как явился слуга с докладом — прибыл Гао Ваньтун, тысячник Управления Цзиньи из Янчжоу.

Разве дядя не просил Управление Цзиньи о помощи?

Цзя Чжипо никак не мог взять это в толк. Противник уже дошел до такой наглости, что подослал бродяг из цзянху прямо во внутренние покои клана Линь, а Линь Рухай при этом даже не обратился к Управлению Цзиньи.

Если судить по силам, Управление Цзиньи просуществовало уже почти сто лет и было куда мощнее Чжунчэфу.

Линь Рухай лишь горько усмехнулся.

— Лянь-эр, ты всё слишком упрощаешь. Южное управление стражи и вовсе не станет воспринимать всерьез такого мелкого цензора, как я.

Цзя Чжипо всё понял.

Дело было не в том, что не обращались — Управление Цзиньи просто проигнорировало его.

— Младший чиновник приветствует господина тысячника!

Гао Ваньтун опустился на колено, но Цзя Чжипо в два шага подскочил к нему и тут же поднял.

— Старший брат Гао, меж нами эти церемонии ни к чему. Спрошу тебя: есть ли в Тысячедворке Янчжоу надежные мастера боевых искусств?

Гао Ваньтун прекрасно понимал, к чему клонит Цзя Чжипо.

Прежде соляная палата уже обращалась к нему за помощью, и тогда он оставил это без внимания. Но теперь всё изменилось. Чжао Цзунь прислал из Шэньцзина письмо, в котором сообщил, что Цзя Чжипо уже помог старшему брату выйти на прямой контакт с самим Императором. Теперь Южное управление стражи и соляная палата составляли единое целое, и отношение к делу неизбежно должно было измениться.

— Есть. Сейчас в Янчжоу находятся три мастера: двое мужчин и одна женщина. Господин желает перевести их сюда?

Цзя Чжипо кивнул.

— Перебросить всех до единого. Выделите также отряд стражников для охраны двора соляной палаты. Кроме того, направьте депешу Шэнь И из Южного управления стражи, пусть он соберет мастеров из Цзиньлин и немедленно выдвигается в Янчжоу. Завтра к этому часу у меня под началом должно быть не менее пяти мастеров боевых искусств. Передай Шэнь И: я даю ему шанс, но второй попытки не будет.

Изначальный план Цзя Чжипо заключался в том, чтобы просто покончить с Шэнь И.

Разведданные указывали, что Шэнь И замешан не слишком глубоко. Однако за столько лет на посту управляющего делами Южного управления стражи он прибрал к рукам всю сеть Управления Цзиньи в Цзяннани, пустив корни слишком глубоко.

Если бы Южное управление стражи вернулось в Цзиньлин, Шэнь И непременно стал бы пакостить. И хотя перевернуть всё вверх дном он бы не смог, избавиться от этой занозы заранее было бы совсем не лишним.

Именно поэтому в Цзиньлин Цзя Чжипо не удослужил Шэнь И даже взглядом.

Но теперь, видя, до какой степени зарвались его противники, он изменил свое решение и решил дать Шэнь И шанс.

Получив приказ, Гао Ваньтун немедленно отдал распоряжения подчиненным, а сам остался в особняке Линь в ожидании дальнейших указаний Цзя Чжипо.

— Старшему брату Гао тоже лучше пока вернуться. Я закончу дела в особняке Линь и сам зайду к тебе в тысячедворку, чтобы всё обсудить подробнее.

Цзя Чжипо не мог позволить Гао Ваньтуну постоянно находиться в резиденции Линь. Сам он приходился клану Линь родственником по браку да к тому же носил звание императорского посланца, так что его присутствие здесь вопросов не вызывало. Но если бы начальник тысячедворки Управления Цзиньи изо дня в день просиживал в соляной палате, со временем это не принесло бы ничего хорошего ни самому Гао Ваньтуну, ни Линь Рухаю.

Проводив Гао Ваньтуна, Цзя Чжипо направился в рабочий кабинет Линь Рухая.

— Дядя, теперь посторонних нет. Расскажите мне всю историю от начала до конца, ничего не утаивая.

Линь Рухай кивнул, понимая, что пришло время для серьезного разговора.

— История эта долгая. Зимой десятого года правления Юнъань меня отозвали от траура по родителям в родном Сучжоу и перевели сюда, в Янчжоу, на эту должность.

В ту пору здоровье Верховного Императора уже пошатнулось, ему требовался полный покой. Его Величество же давным-давно носил титул князя-регента, держа в своих руках бразды правления. К лету двенадцатого года Юнъань Верховный Император официально отрекся от престола, и на трон взошел нынешний государь. Тогда я, повинуясь воле Его Величества, и начал распутывать соляной узел.

Увеличение налогов, борьба с контрабандой, перекрытие каналов соляных патентов — в ход шли любые меры. Говоря проще, мне предстояло расчистить дорогу для реформ эпохи Лунчжэн, которые государь намерен провести в будущем.

Поначалу всё шло относительно гладко. Но чем глубже мы забирались в соляные дела, тем сильнее свирепствовали торговцы солью. В конце концов они дошли до того, что наняли людей из цзянху, направив их против меня.

Если бы не преданные императором мастера из Чжунчэфу да мои собственные люди, боюсь, твоя матушка и двое младших детей давным-давно погибли бы. Я собирался отправить их с малым семейством обратно в столицу под крыло старой госпожи, но твоя матушка уперлась и наотрез отказалась уезжать: мол, семья должна делить и радости, и горести вместе.

Цзя Чжипо отчетливо видел всё насквозь. Матушка опасалась возвращаться в столицу: в особняке Жун сейчас заправляла вторая невестка, и даже по возвращении им не миновать бы унижений.

— Дядя, в ваши реформы я вмешиваться не стану. Хочу лишь спросить: сколько было попыток покушения? Вы вели им счет?

Линь Рухай на мгновение умолк, прежде чем ответить: — Янчжоуские соляные купцы официально именуют себя Восьмеркой великих семей. На деле же три из них я полностью разорил за их ожесточенное сопротивление нововведениям. Разумеется, они возненавидели меня до мозга костей. Но если говорить о том, кому выгоднее всего моя смерть, то это, скорее всего, те пять семей, что подмяли под себя их владения и торговые пути, а также новая тройка фамилий, занявших их места. К тому же те три дома уже подверглись конфискации, их амбары пусты, вряд ли у них хватит средств нанимать столько отъявленных головорезов из цзянху.

Среди оставшихся пяти родов дом Ци — самый влиятельный. Старейшина рода Ци Юн — старый боевой товарищ, с которым Великий Предк сошлся еще в ту пору, когда был простым простолюдином. С двадцать второго года Тяньци, когда наш Великий Чжэн взял Янчжоу, клан Ци неизменно держится стороны императорского двора, поэтому трогать их я не стал. Остаются четыре фамилии: Бай, Су, Ян и Чэнь. Если искать подозреваемых, то они — главные кандидаты.

Цзя Чжипо кивнул: это совпадало с донесениями разведки, которые он читал еще в Шэньцзине. Имущество трех разоренных Линь Рухаем кланов — У, Сюй и Чжугэ — полностью отошло в казну, а сами члены семей были сосланы нан Кайнань.

Возможно, спустя много лет среди них и объявится парочка свирепых мстителей наподобие Ху Цзинхуэя. Но в ближайшие годы у них просто нет ресурсов, чтобы собрать людей и покуситься на жизнь Линь Рухая.

После такого отсева оставались четыре упомянутых клана — главные зачинщики всей этой заварушки.

Однако Цзя Чжипо не мог просто так пойти против этих четырех семей. Причина проста: полномочия, выданные ему на руках, касались исключительно расследования дела о тайной продаже оружия янчжоуским гарнизоном. Любое движение в сторону означало бы превышение служебных полномочий.

Впрочем, всё это было пустяками. Цзя Чжипо чувствовал почву под ногами. Стоит лишь четко отделить своих от неприятелей, как дальнейшие действия станут очевидны.

К тому же он вовсе не собирался следовать примеру Линь Рухая, намеревавшегося единым махом прихлопнуть всех восьмерых янчжоуских зубастых хищников. Подобная тактика не отличалась умной рассудительностью.

Чтобы взломать это застоявшееся янчжоуское болото, мудрее всего было применить извечный прием: одну сторону привлечь на свою сторону, другую — прижать. Клан Ци составлял особую силу и держался особняком, так что пока его можно было не трогать.

А что до остальных домов — даже если они все повязаны в этом деле, нельзя рубить с плеча всех подряд. В конце концов, янчжоуские торговцы солью несметно богаты. А соляная отрасль напрямую затрагивает стабильность во всей Поднебесной, трогать ее наотмашь никак нельзя.

В кабинете Линь Рухая лампы горели почти до самого рассвета.

Цзя Чжипо откинулся на спинку стула, механически постукивая пальцами по столешнице. Он понимал: отправляя его сюда, Император Лунчжэн ясно дал понять, что он должен втайне латать дыры за Линь Рухаем. Сам же Линь Рухай в серьезных вопросах безупречен — соляная политика, налоги, государственные предписания поддавались ему железной хваткой. Но стоило зайти речи о грязных трюках, закулисных интригах и ударах в спину, как этот блестящий выпускник императорских экзаменов оказывался на редкость беспомощен.

Цзя Чжипо и сам толком не знал, чем именно он приглянулся верховному правителю. Но раз уж сцена построена, грех не сыграть свою роль. Во всяком случае, уверенности в собственных силах ему было не занимать.

Пока двое мужчин жарко спорили в кабинете, в небольшом дворике у бамбуковой рощицы во внутренних покоях одна маленькая девочка изнемогала от скуки.

Линь Дайюй подперла ладошкой подбородок, ее щечки надулись, а большие глаза неотрывно глядели в окно.

И отец хорош… О матушке еще ничего толком не известно, а он нашел время до полуночи болтать со старшим братом.

Девочке едва минуло пять лет, но в ее речи уже проскальзывали взрослые интонации. В семье Линь она была единственной отрадой, и Линь Рухай с Цзя Минь души в ней не чаяли, а поскольку она сызмальства росла смышленой и понятливой, то всё подмечала и мотала на ус.

Дайюй знала: ее батюшка вершит великие дела, причем дела праведные. Но находились же слепцы, которые ради того, чтобы помешать отцу, посмели поднять руку даже на ее матушку и младшего брата.

Слышно было, что прибывший из столицы двоюродный брат Лянь привез с собой женщину-лекаря, которая как раз сейчас занималась ранами матушки. Дайюй больше не могла усидеть на месте и, сорвавшись с места, бросилась в главные покои.

Добежав до дверей, она как раз расслышала доносившиеся оттуда голоса.

http://bllate.org/book/19342/1891440

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь