На восемнадцатом году правления Цзиннин нючжэни стянули огромную армию и двинулись на юг. В битве при Чжэнтине Великий Чжэн потерпел сокрушительное поражение, Великий Преддок и Жунго-гун оба сложили головы на поле боя.
Взошедший на престол Император Шэнцзу, не имея другого выхода, был вынужден сократить линию фронта.
Опираясь на силы нючжэней, Го Чжун воспользовался моментом и ринулся на юг, вновь отбив Хэнань и перенеся столицу обратно в Лоян.
Лишь на седьмом году правления Цзиннин Император Шэнцзу вместе с покойным Жунго-гуном вновь прорвали оборону Лояна, срубили голову Го Чжуну и вырезали императорский род Великой Чжоу до последнего человека.
На стороне Великого Чжэня не признавали Го Чжуна законным императором. В конце концов, Великий Преддок уже давно уничтожил династию Чжоу, а статус Го Чжуна был силой навязан нючжэнями, к тому же на нем лежала кровь убитого императора Чжэня. Поэтому в истории Чжоу, составленной чжэнскими книжниками, последним императором значился Сы-цзун, а о Го Чжуне не было ни слова.
Цзя Чжипо проскользнул обратно в зал и сел.
— Этот твой бесстыдный вид на добрых восемьдесят процентов похож на то, каким был в те годы Жунго-гун.
Цзя Чжипо замер. В особняке все знали, что лицом он пошел в мать. Единственным в Особняке Жунго, кто по-настоящему походил на Цзя Дайшаня, был Баоюй.
Подумав об этом, он бросил взгляд на сидевшего рядом и витавшего в облаках Чжэнь Баоюя. Хм, и впрямь точь-в-точь как тот Цзя Баоюй из столицы.
Заметив на лице Цзя Чжипо сплошные вопросы, Госпожа Фэншэн заговорила сама:
— Ты думаешь, я говорю о Дайшане? Я говорю о предке Юань.
Я несколькими годами старше Дайшаня, а вот с предком Юанем общалась куда больше. Манера держаться у предка Юаня в те годы была точь-в-точь как у тебя сейчас — искуснее всех умел прикидываться дурачком.
Лицо Цзя Чжипо слегка дернулось. Заведи кто другой подобные речи о Жунго-гуне, будь он хоть кем, Цзя Чжипо непременно пошел бы с ним спорить.
Но что он мог возразить этой старухе? Госпожа Фэншэн ведь была из одного поколения со старым Жунго, и в те годы, надо полагать, не раз высказывала это старому Жунго прямо в лицо.
Увидев выражение лица Цзя Чжипо, Госпожа Фэншэн рассмеялась еще веселей.
Поболтав о том о сем, Цзя Чжипо перевел разговор на Яньчжоу. Он сказал, что хотел бы попросить Госпожу Фэншэн и клан Чжэнь протянуть руку помощи и, когда он нанесет удар по соляным торговцам Яньчжоу, удержать в стабильности Цзяннань, особенно торговые круги Яньчжоу.
Стоило зайти о деле, лицо Госпожи Фэншэн посерьезнело. Она полагала, что с ее весом и весом клана Чжэнь справиться с этой просьбой несложно. К тому же это была возможность приблизиться к Сыну Неба.
Но при мысли о собственных помешанных детках и внуках ее снова начала болеть голова.
Она отчетливо видела, что нынешний Сын Неба Лунчжэн хоть внешне и выглядит полностью задавленным Верховным Императором, но трон его стоит чрезвычайно прочно. К тому же Сын Неба не питал к ней тех чувств сыновней благодарности и воспитания, какие были у Верховного Императора, и если так пойдет и дальше, до добра это не доведёт.
Однако ее потомкам, чьи мозги были напрочь забиты ученостью, ничего невозможно было растолковать. Ей самой уже стукнуло почти сто лет, потомков оставалось не так уж много, так что оставалось лишь помогать чем может по мере сил. И оставалось лишь надеяться, что супруг не станет винить ее там, на том свете.
— Молодой господин может быть спокоен, у меня, старой калоши, еще осталось кое-какое влияние среди ученых мужей и дельцов Цзяннаня. Это дело я беру на себя. К тому же, затея молодого господина сопряжена с немалым риском. В Управлении Цзиньи мастеров навалом, но молодому господину в любом случае нужны собственные надежные люди. Ты взял их с собой?
Цзя Чжипо покачал головой.
Госпожа Фэншэн на мгновение опешила:
— В те годы у Дайшаня подчиненных мастеров было пруд пруди. Среди его личных сподвижников числилось аж восемьдесят сильнейших бойцов, прозванных Восемнадцатью генералами Жунго. Ты отправляешься в путь как глава рода Жунго, неужели они не сопровождают тебя для охраны?
Цзя Чжипо смог лишь горько усмехнуться. Конечно же, он слыхал о Восемнадцати генералах Жунго. Дестеро были потомками сподвижников первого Жунго-гуна, а остальные восемь были лично завербованы Цзя Дайшанем.
В своем последнем сражении Цзя Дайшань насмерть загрыз военачальников четырех враждебных государств. Сам он тоже погиб, но всё же сумел преградить путь ордам, завоевавшим земли на десятки тысяч ли, у самых границ Великого Чжэня.
Из восемнадцати генералов Жунго, последовавших за ним в поход на Мобэй, пятнадцать погибли и были похоронены прямо там. Оставшиеся трое привезли его посмертные вещи в Шэньцзин, передали их в Особняк Жунго, а на следующий день перерезали себе горло, глядя на север.
Прошло ровно двадцать лет, но никто из клана Цзя больше не ступал на порог казарм, и даже сносного отряда личной стражи собрать было нельзя. Откуда взяться таким редким в подлунном мире мастерам и сподвижникам?
Сообразив в чем дело, Госпожа Фэншэн вздохнула и утешила Цзя Чжипо:
— Это я, старая дура, забыла о тех событиях. После гибели Дайшаня те последние три военачальника покончили с собой у ворот Особняка Жунго, разве ж кто в те годы об этом не знал.
Цзя Чжипо убрал с лица выражение скорби. Когда тот Жунго-гун умер, Цзя Шэ еще даже не был женат. Сам же Цзя Чжипо отроду не видел, как выглядел этот легендарный дед.
— Старая госпожа, извольте не говорить так. Раз клан Цзя докатился до подобной жизни, значит, сами мы никуда не годимся, разве можно в этом винить вас.
— Раз у Дайшаня есть такой внук, как ты, возрождение клана Цзя не за горами. Раз в роду Цзя некому служить, эта старуха дарит тебе одного человека.
Цзя Чжипо слегка остолбенел.
С годами династия крепчала, и кроме военных в армейских лагерях, молодое поколение все меньше и меньше тянуло к мечам и копьям, все поголовно устремились по литературной стезе. Найти в миру первоклассного мастера было невероятно трудно.
У Госпожи Фэншэн наверняка имелись подобные скрытые козыри. Но неужели можно так просто отдать мастера, способного стать оберегом для всего рода, предварительно не спросив мнения Чжэнь Инцзя и Чжэнь Юя? Или же те двое вовсе будут не против?
Чжэнь Инцзя отсутствовал, говорили, что он убыл в присутствие. Цзя Чжипо предполагал, что тот тоже не горел желанием пустословить с каким-то сопливым юнцом.
Повернув голову, он взглянул на Чжэнь Юя и обнаружил, что на лице этого парня застыло выражение человека, наконец-то сбросившего с плеч тяжелую ношу.
Цзя Чжипо снова перевел взгляд на Госпожу Фэншэн.
— Молодой господин, ты зря ломаешь голову. Когда я выходила замуж в клан Чжэнь, со мной приехали два телохранителя из дворца предыдущей династии, которые защищали меня с младых ногтей. Этот человек — потомок одного из них, он унаследовал все секреты семейного кунг-фу. В его поколении он превзошел даже своих предков.
Сделав паузу, она продолжила:
— Но наш клан Чжэнь поколениями занимался науками, мы чтим поэзию и ритуал, и в нем нет нужды. Разве ты не собираешься возродить семейное дело? Он как раз тебе пригодится.
Смысл был более чем прозрачен — забирай не раздумывая.
Теперь Цзя Чжипо понял всё окончательно.
Он вдруг вспомнил, что, когда листал ту книжицу под названием Пьянящие грезы в Красном тереме, там был похожий эпизод.
Тоже в Зале Сюаньжуй, тоже Госпожа Фэншэн. Сходство было поразительным. Только вот в книге напротив нее сидел не он, а Цзя Хуань.
Если подумать, этот парень Цзя Хуань был на самом деле не так уж плох. По крайней мере, получше прежних Цзя Чжипо и Цзя Баоюя из клана Цзя, у него хотя бы имелся потенциал для роста.
Цзя Чжипо принял решение: по возвращении домой он начнет изменения именно с этих двух ублюдочных сыновей — Цзя Цуна и Цзя Хуаня.
Во всяком случае, он не верил, что эти двое способны устроить ему драку за престол между побочными сыновьями.
Впрочем, его занесло не туда. Но Цзя Чжипо действительно понял, почему Чжэнь Юй так легко отпустил первоклассного мастера.
Клан Чжэнь процветал на протяжении четырех поколений, несколько десятилетий подряд удерживая Цзяннань от имени императорского двора, и благодаря благоволению императоров всех времен нагло выбился в первые ворота Цзяннаня.
Зачем Чжэнь Юю, выросшему в таком месте, было учиться боевым искусствам?
Ему не нужно было идти на поле боя, да и вряд ли нашлось бы у кого столько смелости, чтобы поднять руку на людей из клана Чжэнь. Раз они считали себя ученым семейством, чтящим поэзию и книги, то и в боевых мастерах нужды не было.
К тому же народная мудрость о том, что бедность рождает литераторов, а богатство — бойцов, не врела. Конечно, всё было не так мистично, как в романах, где за один присест съедают целого барана или глотают целиком столетний женьшень, но на воспитание действительно первоклассного мастера непременно уходило изрядное количество серебра.
Дело было вовсе не в том, что клану Чжэнь не хватало денег.
Просто их семья не застала смутное время смены династий и в упор не понимала, как важна сила кулаков.
Похоже, Госпожа Фэншэн прозрела это до конца и потому не желала, чтобы столь прекрасный материал пропал даром.
— Позовите У Чэна.
Вскоре в Зале Сюаньжуй вошел крепкий мужчина лет тридцати с небольшим.
Цзя Чжипо отчетливо видел — брезгливость на лице Чжэнь Юя даже не была толком спрятана. Выражения лиц стоявших рядом служанок были примерно такими же. И это был неплохой знак, свидетельствовавший о том, что в клане Чжэнь У Чэна ни в грош не ставили.
— У Чэн приветствует старую предводительницу.
Госпожа Фэншэн смотрела на стоящего перед ней мужчину со смесью нежности во взгляде.
Его дед в те годы бежал вместе с ней из того страшного пожара. Всю дорогу он отчаянно защищал ее, пока она не вышла замуж в клан Чжэнь и не обосновалась в Цзиньлине.
К сожалению, его отец не был создан для боевых искусств. Зато у него нашелся внук с поразительным природным даром. Суметь к тридцати годам достичь таких высот в боевых искусствах — поистине редкая удача.
Печально было лишь то, что после ухода ее мужа клан Чжэнь катился по наклонной от поколения к поколению. Теперь же они действительно вырастили целую свору никчемных отбросов, умеющих лишь есть, пить да предаваться развлечениям.
Справедливости ради, в этом была доля вины и самой Госпожи Фэншэн.
Императорский дом вознес ее слишком высоко, но она неизбежно должна была умереть. Если бы ее потомки оказались слишком способными, это лишь накликало бы на них преждевременные удары и подавление со стороны императора.
Однако теперь Госпожа Фэншэн понимала, что ошибалась.
Подобная политика действительно обеспечивала клану Чжэнь шестьдесят с лишним лет безбедной жизни, но стоило ей смежить глаза, как клану Чжэнь придет настоящий конец. Нынешний Сын Неба вовсе не отличался мягкосердечием.
Ради спасения крови своего супруга и чтобы дать клану Чжэнь передышку, Госпожа Фэншэн могла лишь воспользоваться остатком своих дней, чтобы расставить несколько важнейших шахматных фигур.
Что же до обучения потомков уму-разуму, то она прекрасно понимала: на это у нее уже не осталось ни сил, ни душевного тепла.
Цзя Чжипо был для нее важнейшей фигурой в этой игре.
Госпожа Фэншэн, принадлежавшая к тому же поколению, что и князья Жун и Нин, отчетливо понимала: сейчас клан Чжэнь казался куда более блистательным, чем клан Цзя, но богатство, не подкрепленное военными заслугами и защитой государственной удачи, не продержится и нескольких дней.
Клан Цзя был совсем другим.
Половина Подвластных земель Великого Чжэня была отвоевана кланом Цзя — двумя поколениями и тремя князьями — на острие клинка и в конском строю. Опираясь на столь грандиозные заслуги, пока потомки клана Цзя не искали смерти сами и не переходили дорогу императорским запретам, император не смел и не мог уничтожить клан Цзя.
Ведь в отличие от эпох Сун и поздней Мин, когда военных давили насмерть, статус военачальников в династиях Центральной равнины оставался незыблемым.
Когда Великий Чжэн только зарождался, сам Великий Преддок при дворе перед лицом всех гражданских и военных чинов изрек: Пока военная знать нашего Великого Чжэня не ищет смерти сама, не предает двор и не совершает самоубийственных преступлений, даже императорский дом не смеет трогать их просто так.
С тех слов прошло почти шестьдесят лет.
Хотя гражданские чиновники все эти годы неустанно вели борьбу на подавление, а среди аристократии появлялись такие бездарные отбросы, как клан Цзя, общий фундамент военной знати оставался невероятно прочным.
Особенно два поколения Жунго-гунов, которые более тридцати лет кряду держали в своих руках Военный совет и продвинули столько людей, что, пожалуй, сами уже не могли их сосчитать.
Пусть Дайшань погиб уже больше двадцати лет назад, но взгляните на нынешний Военный совет — половина людей по-прежнему состояла из бывших учеников и старых сослуживцев Особняка Жунго.
Поэтому, пока Цзя Чжипо сможет твердо стоять на ногах сам, даже при некоторой посредственности, одно лишь покровительство старых армейских кадров Жунго гарантирует ему место военного министра в будущем без всяких сомнений.
Нельзя сказать, что гражданские чиновники не пытались выступать против этого, заявляя, что подобное ненормально, когда в армии кругом одни люди Жунго.
Но проблема заключалась в том, что авторитет Императора Шэнцзу в армии был ничуть не меньше, чем у Жунго, а во времена Верховного Императора Цзя Цзин из рода Нин был его доверенным стратегом.
Лишь благодаря этому клан Цзя смог столь мирно и стабильно дожить до сегодняшнего дня.
Если подумать, это было довольно забавно.
Верховный Император в свое время постоянно порывался возвысить Цзя Цзина, но тот оказался фанатичным поклонником идей Ли Пи из династии Тан и страсть как любил разыгрывать из себя благородного мужа в белых одеждах, презирающего вассалов — чудаковатый был человек.
Он соглашался помогать Верховному Императору лишь из засады, а после сдачи императорских экзаменов и вовсе отказался от чиновничьей должности и подался в даосы.
http://bllate.org/book/19342/1891438
Сказали спасибо 0 читателей