Готовый перевод God's Gift: Ten Thousand Lights for Humanity / Божественный свет в десяти тысячах домов: Глава 19

— Да-да, огромное спасибо вам, четверо великих бессмертных мастеров!

— Великие бессмертные мастера словно сошедшие с небес божества, живые бодхисатвы!

— Наша Деревня Наньпин, должно быть, накопила великие благочестивые заслуги в прошлых жизнях, раз теперь к нам пожаловали великие бессмертные мастера!

— Скажите… скажите… раз здесь находятся уважаемые бессмертные мастера, значит ли это, что теперь нашей Деревне Наньпин не страшны никакие злые духи и мы можем ни о чём не беспокоиться?

— Конечно! Конечно!

Толпа наперебой возносила им хвалы. Вэнь Ланьшу от таких слов стало немного неловко, но, взглянув на ужасное состояние А Шуя — его руки и ноги были оторваны, — он произнес:

— Молодой господин А Шуй пал жертвой злобных духов, его духовная сущность полностью рассеялась… Давайте просто сожжем тленное тело молодого господина А Шуя.

Услышав это, все согласно закивали. Затем старый староста высказал странную идею:

— Великий бессмертный мастер! Почему бы вам не остаться жить в нашей Деревне Наньпин? Хотя мой постоялый двор — не роскошный дворец, но если все уважаемые бессмертные мастера согласятся остаться в нашей деревне, я непременно буду почитать его как святилище! Что думаете, уважаемые гости?!

— Староста дело говорит!

— Угу-угу!

Наперебой выкрикивая эти слова, сельчане принялись выкладывать на стол принесенные с собой лепешки, сладости и припасы, глядя на гостей с сияющими, полными надежды лицами.

Вэнь Ланьшу: ?????

А Чжань: …………

Фэн Цинянь и Фэн Цюши выглядели совершенно растерянными.

Поразмыслив, Вэнь Ланьшу с горькой улыбкой произнес:

— Вы все слишком добры к нам, и мы искренне благодарны за ваши похвалы. Но мы всего лишь изучаем бессмертные даосские практики, мы вовсе не так сильны, как вы говорите, и уж тем более не сошедшие с небес божества.

Старый староста с улыбкой возразил:

— О великий бессмертный мастер, не скромничайте. Мы все знаем, что вы — переродившиеся божества, обладающие… как это сказать… связью с тремя мирами и превосходящей всех магической силой.

Видя, что деревенские уперлись в свои суждения, Вэнь Ланьшу мог лишь беспомощно и горько улыбнуться.

После того как толпа еще немного пообсуждала все вокруг, Вэнь Ланьшу наконец сказал:

— Теперь все кончено, так что можете возвращаться по домам и отдыхать. Наступил седьмой месяц, не стоит без нужды засиживаться на улице, а вернувшись, не забудьте закрыть двери и окна.

Подумав, он достал из стоявшей рядом плетеной корзины несколько защитных талисманов и раздал их людям со словами:

— Возьмите этот талисман и наклейте на дверь. Если ночью услышите за домом какие-нибудь шорохи или звуки, ни в коем случае не выходите наружу и не вмешивайтесь. Просто ведите себя так, будто ничего не слышали, понятно?

Сжимаая в руках выданные Вэнь Ланьшу талисманы и со всем вниманием выслушивая наставления бессмертного мастера, сельчане дружно закивали, а затем разошлись по домам.

Когда деревенские наконец ушли, Вэнь Ланьшу подошел к двери и затворил ее. Тяжело вздохнув, он обернулся и увидел троих спутников, стоявших у бездыханного тела А Шуя, после чего произнес:

— Духовная сущность рассеялась, давайте кремируем тело молодого господина А Шуя.

Фэн Цюши кивнул в знак согласия, достал из рукава талисман призыва огня и бросил его на тело А Шуя.

Его касание заставило талисман вспыхнуть яростным пламенем. Не прошло и половины палочки благовоний, как труп молодого господина А Шуя обратился в пепел. Благодаря божественной силе талисмана пол, опаленный духовным пламенем, остался совершенно невредимым.

Вэнь Ланьшу хлопнул в ладони и с улыбкой произнес:

— Вот и отлично! Давайте все разойдемся по комнатам и отдохнем. Завтра нас ждет еще один грандиозный сюрприз!

Сюрприз? Этот принц считает, что скорее уж шок! — мысленно выругался Фэн Цинянь, бросил на него косой взгляд и направился прямо наверх.

Услышав это, Фэн Цюши сначала хотел расспросить Вэнь Ланьшу, что за сюрприз тот имеет в виду, но заметив уходящего Фэн Циняня, поспешно добавил:

— Брат Вэнь… молодой господин Чжань… вы тоже ложитесь пораньше… — С этими словами он тоже поднялся на жилой этаж. Внизу остались только Вэнь Ланьшу и А Чжань.

Глядя на лежавшие на столе свертки с выпечкой и вышитые девушками ароматические мешочки-обереги, А Чжань перевернул один из них и заметил:

— Похоже, нас и впрямь приняли за адептов клана Ланьси.

Вэнь Ланьшу же с сомнением на лице произнес:

— Только что… слова, которые произнес молодой господин А Шуй, звучали очень странно.

А Чжань повернулся, прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и спросил:

— Что именно показалось странным брату Ланьшу?

Вэнь Ланьшу задумался:

— Кого пожалели, кого пощадили, кому поверили… Изгнанный бродяга и заклейменная всеми дева-демоница… — Он продолжил: — И фраза: «даже крупицы житья не позволили им выпросить». Мне эти слова кажутся крайне странными.

А Чжань заметил:

— И вправду странно. В этих словах нет ни слова о прошлой эпидемии, ни упоминания о пожиравшей людей Гуаньинь. Звучит так, будто некий пострадавший обвиняет преступников в их злодеяниях.

Вэнь Ланьшу покачал головой:

— Если та самая дева-демоница, о которой они говорят, действительно является Гуаньинь Мира Лотосов, то почему зараженный злым духом А Шуй, напротив, обвиняет жителей Деревни Наньпин? Гуаньинь Мира Лотосов пожирала людей и наслала на Деревню Наньпин чуму, а призраки погибших обвиняют жителей деревни в бессердечности — с логической точки зрения это совершенно не вяжется.

Вот это и впрямь странно. Вэнь Ланьшу погрузился в воспоминания и начал лихорадочно размышлять, как вдруг его осенила другая мысль:

— Верно! Старый староста только что сказал, что продолжавшаяся тридцать лет цветистая чума могла начаться из-за того, что во время тогдашнего наводнения вода заточила задние горы Деревни Наньпин, смыв все приношения и дымящиеся чаши с благовониями для Гуаньинь Мира Лотосов, из-за чего та разгневалась и покарала их.

Но лодочник говорил нам, что чума и наводнение начались уже после того, как Гуаньинь стала пожирать людей. И раз все знали, что Гуаньинь Мира Лотосов ест людей, почему же кто-то продолжал приносить ей жертвы и воскурять благовония?

А Чжань рассудил:

— Брат Ланьшу имеет в виду… когда наводнение заточило священную гору Гуаньинь, она еще не начала пожирать людей?

Вэнь Ланьшу слегка кивнул:

— И если староста отправлялся за пределы деревни на поиски целебных трав как раз в то время, когда Гуаньинь поедала людей, было ли это правдой, как говорил лодочник — что тогдашнее наводнение смыло все травы в деревне, способные смягчить симптомы чумы?

А Чжань слегка нахмурился:

— Если все обстоит так, как говорит брат Ланьшу, то эпидемия и наводнение произошли как раз перед тем, как Гуаньинь начала есть людей.

Вэнь Ланьшу продолжил:

— Судя по святилищу Гуаньинь Мира Лотосов, в те времена ее искренне почитали десятки тысяч людей в окрестностях Деревни Наньпин. Даже если с неба обрушивались бедствия, ее вряд ли стали бы сразу называть демоницей…

Он снова погрузился в раздумья:

— А обвинения против Призрачной Гуаньинь Лотосов возникли из-за пожирания людей и последовавшей за этим цветистой чумы. Получается, что первоначальная эпидемия и наводнение были насланы вовсе не Гуаньинь Мира Лотосов, а той самой девой-демоницей.

— То есть… дева-демоница и Гуаньинь Мира Лотосов — это вовсе не один и тот же человек? — уточнил А Чжань.

Вэнь Ланьшу спросил:

— Если это так, то кто же эта дева-демоница? И где она сейчас?..

На это А Чжань ответил:

— Возможно, она уже мертва.

— А? — Вэнь Ланьшу поднял на него взгляд. — Что А Чжань имеет в виду?..

А Чжань пояснил:

— Разве молодой господин А Шуй не сказал: «Заклейменной всеми деве-демонице даже крупицы житья не позволили выпросить»?

Обмолвившись об этом как бы невзначай, они оба на мгновение замерли, словно внезапно пробудившись от сна:

— Неужели тот, кого сожрала Гуаньинь, и была та самая…!

Легкий шум за дверью прервал их разговор, и вместе с этим звуком вновь вернулась настороженность.

Улик становилось все больше, оборванные нити постепенно соединялись воедино, но пока картина не сложилась полностью, лучше всего было хранить молчание, ибо порой молчание красноречивее слов. Поэтому Вэнь Ланьшу произнес:

— Позднеет уже, А Чжань, давай тоже пойдем отдохнем.

Услышав это, А Чжань тихонько хмыкнул и направился наверх. Вэнь Ланьшу порылся в стоявшей рядом плетеной корзине и неожиданно извлек оттуда диаграмму багуа и три палочки благовоний. Подняв глаза и заметив любопытный взгляд А Чжаня, он с улыбкой пояснил:

— Карта багуа способна отводить бедствия и отгонять зло. Если выставить ее внутри постоялого двора, от этого будет только польза и никакого вреда.

А Чжань кивнул, показывая, что понял.

Вэнь Ланьшу положил бумажный талисман багуа на стойку администратора постоялого двора, огляделся вокруг, взял со стола один из принесенных сельчанами мешочков с рисом, поставил его перед окровавленной схемой багуа и воткнул три зажженные палочки благовоний в открытый рис. Сложив руки в молитвенном жесте, он потушил масляные светильники вокруг, оставив гореть лишь светильник на лестнице, освещавший путь наверх, и произнес:

— А Чжань, пойдем наверх.

С этими словами он повернулся и вместе с А Чжанем направился к лестнице.

Дым от благовоний вился облачками, отводя духов и защищая от нечисти. Ночное небо седьмого месяца синело сапфировой гладью, а одинокие блуждающие души оглашали мир своими вздохами.

Вскоре благовония догорели дотла, а масло в лампадах почти иссякло. За окнами посветлело темно-синей утренней синевой, в тишине отчетливо раздалось пение петухов и щебетание птиц. Вэнь Ланьшу спал прямо в одежде, но из-за привычки к чуткому сну едва услышал предрассветное пение петухов и приглушенные звуки снаружи, как тут же открыл глаза.

Комната была просторной, тонкое одеяло накрывало лишь половину тела. На постоялом дворе было много свободных комнат, поэтому Вэнь Ланьшу и А Чжань спали в разных помещениях, причем Вэнь Ланьшу перед сном выбрал комнату без подушек и одеял. Для человека вроде него, годами ночевавшего под открытым небом и обходившегося собственной согнутой рукой вместо подушки, в этом не было абсолютно никаких проблем. Однако Вэнь Ланьшу даже не представлял, что посреди ночи А Чжань тайком принесет ему одеяло и укроет его.

Вспомнив об этом моменте, Вэнь Ланьшу мысленно снова похвалил А Чжаня: ну надо же, какой нежный и заболивый юноша, какая же барышня в будущем станет счастливичецой, заполучив такого мужа.

Петух пропел в третий раз. Вэнь Ланьшу встал с постели, обулся в белые матерчатые сапоги, накинул верхнюю одежду, обеими руками растрепал волосы, чтобы привести их в порядок, тихонько отворил дверь комнаты и вышел наружу. Аккуратно прикрыв за собой дверь, он обернулся и нос к носу столкнулся с Фэн Цюши, который как раз выходил из своей комнаты.

Фэн Цюши повернул голову и тут же увидел Вэнь Ланьшу:

— Бр… брат Вэнь, как рано…

Вэнь Ланьшу спросил:

— Генерал Цюшэнь, почему вы тоже встали так рано?

Не успел Фэн Цюши ответить, как из соседних комнат донеслись еще два скрипа открывающихся дверей — это вышли А Чжань и Фэн Цинянь.

Фэн Цинянь открыл дверь, опустив голову, и точно так же, глядя в пол, закрыл ее за собой. Но едва он развернулся, как в полумраке темно-синего коридора прямо перед ним застыли две белые фигуры, до боли напоминающие этого негодяя Таиси Байинь. Зрелище напугало Фэн Циняня до полусмерти.

Рассмотрев стоящих перед ним людей, Фэн Цинянь тут же громко выругался:

— Вы чего с самого утра тут столбом стоите?!

Вэнь Ланьшу с улыбкой поприветствовал его:

— Доброе утро, высочество Цинянь.

Фэн Цинянь:

— Катись…

………

Закончив словесную перепалку, все четверо спустились вниз. Снаружи небо уже едва заметно посветлело, но внутри затененного постоялого двора по-прежнему царил полумрак. Фэн Цюши подошел к столу и зажег стоявший на нем масляный светильник. Стоило пламени разгореться, как вокруг словно ожил весь мир.

Вэнь Ланьшу легким шагом обошел угол стола и сел. Увидев это, остальные трое тоже подошли и расселись вокруг стола по одному с каждой стороны. Посреди них стояла единственная лампада, отчего все это напоминало тайное собрание… впрочем, назвать это тайной трапезой тоже было можно.

Вэнь Ланьшу серьезным тоном произнес:

— Раз уж все уважаемые молодые господа проснулись так рано, позвольте мне озвучить нашу главную задачу на сегодня — это выяснить всю правду о том, как Гуаньинь пожирала людей.

Фэн Цинянь зевнул и протянул:

— Разве это не было нашей главной задачей с самого начала?

Вэнь Ланьшу ответил:

— Э-э… да. Но мы с А Чжанем прошлой ночью…

— Тц!

— М? — Вэнь Ланьшу посмотрел на Фэн Циняня, который только что громко цыкнул, и озадаченно спросил: — Что такое… высочество Цинянь?

Фэн Цинянь тут же поспешно отмахнулся:

— Ничего-ничего, продолжайте, старейшина, не обращайте внимания.

— О… хорошо. — Вэнь Ланьшу продолжил: — Прошлой ночью мы с А Чжанем всё обсудили и пришли к выводу, что дева-демоница и Гуаньинь Мира Лотосов — это разные люди.

— Разные люди?! — удивился Фэн Цинянь.

Вэнь Ланьшу кивнул:

— Быть может, высочество Цинянь оказался прав, и в Деревне Наньпин действительно совершались убийства.

Гуаньинь орошает мир слезами крови — 1

— А-а-а——?!

Фэн Цинянь и Фэн Цюши были потрясены до глубины души. Фэн Цинянь тут же спросил:

— Тогда вы сделали такой вывод потому, что нашли какие-то доказательства?

Вэнь Ланьшу покачал головой:

— Никаких доказательств нет, я все это просто придумал.

— А-а?? — Фэн Цинянь нахмурился, а затем просто лишился дар речи. — Выходит, все, что вы сейчас рассказали — это просто ваши с ним домыслы?!

Вэнь Ланьшу возразил:

— Именно потому, что это лишь домыслы, нам и нужно найти доказательства, чтобы подтвердить всё, что произошло в прошлом.

Фэн Цинянь скептически протянул:

— Искать доказательства? К чему такие сложности? Давайте просто схватим кого-нибудь посреди ночи, как следует изколотим, и он нам во всех подробностях выложит все, что было в прошлом, разве нет?

С этими словами он даже закатал рукава, демонстрируя полную боевую готовность. Скосив глаза в сторону, он заметил А Чжаня, который непринужденно и весело смотрел на него. Ленивым голосом А Чжань произнес:

— Излишняя спешка приносит лишь обратный результат, молодой господин Цинянь. Во всем нужен постепенный подход.

— А? — Увидев это, Фэн Цинянь сверкнул на него яростным взглядом и проскрежетал зубами:

— Не твое дело, мусорное корыто уровня пять — на — один — сотый!

А Чжань сохранял прежнее невозмутимое спокойствие, ответив ему лишь легким взглядом, не сказав при этом ни слова. Но всем было очевидно: одним лишь этим взглядом он выиграл данный словесный поединок, продемонстрировав предельную элегантность и остроумие.

Видя это, Вэнь Ланьшу беспомощно покачал головой и вернулся к главной теме:

— Жители Деревни Наньпин приняли дева-демоницу за Гуаньинь Мира Лотосов потому, что кто-то за кулисами пудрил людям мозги и плел интриги, искусно переплетая деяния обеих сторон в одну историю — а ложь, повторенная сто раз, становится правдой. К тому же старый староста говорил, что цветистая чума в деревне начала стремительно ухудшаться четырнадцать лет назад, превратившись из обычной болезни в чудовищную проказу, при которой распадаются тела. Значит, за этими расчленениями тел несомненно стоит кто-то другой. И если мы в открытую заявим о несоответствии между девой-демоницей и Гуаньинь Мира Лотосов, тот скрывающийся в тени убийца непременно навредит жителям Деревни Наньпин. Поэтому мы должны действовать скрытно, чтобы предотвратить беду.

Фэн Цюши робко спросил:

— Тот… тот убийца… почему он… хочет… навредить Деревне Наньпин?..

Вэнь Ланьшу ответил:

— Если этот убийца служит призрачной Гуаньинь, то происки злых духов не вызывают сомнений. Но если этот убийца — кто-то из близких той самой девы-демоницы, принесшей давным-давно бедствия и эпидемию… тогда его целью вполне может быть месть.

— Месть? — озадаченно протянул Фэн Цинянь. — В начале тех тридцати лет дева-демоница принесла чуму и наводнение, в конце — произошло поедание людей Гуаньинь Мира Лотосов, а теперь кто-то пришел в Деревню Наньпин мстить?

Фэн Цюши добавил:

— Не… неужели… Гуаньинь Мира Лотосов тогда… то-есть… защищала Деревню Наньпин… по-поэтому и сожрала… того человека, который принес это бедствие?..

Фэн Цинянь подхватил:

— А воспользовавшись той жуткой историей с поеданием людей, потомки той девы-демоницы переложили всю вину на Гуаньинь Мира Лотосов, чтобы отвести от себя подозрения и продолжить спокойно жить в Деревне Наньпин, безнаказанно совершая убийства изподтишка?

Вэнь Ланьшу кивнул:

— Очень похоже на правду.

Подумав немного, Фэн Цинянь сокрушенно произнес:

— Выходит, все наши прежние предположения были неверны!

Но Вэнь Ланьшу покачал головой:

— Не обязательно.

— М? Разве в них было что-то верное?

— Нет, я имею в виду, что неверными были не только наши прошлые догадки — вполне возможно, что и наши нынешние предположения тоже ошибочны.

Фэн Цинянь и Фэн Цюши: …………

Предрассветная темно-синяя синева ночи и мерцающее пламя свечи медленно окрасили весь постоялый двор в мягкие приглушенные тона. На бумажных занавесках западного окна четко отпечатались слабые тени птенцов, возвещая о наступлении зари. Священное святилище Гуаньинь на Горе Шэньлянь изначально было лишь причудливой скалой на вершине, впитавшей в себя энергию солнца, луны и звезд. Оно родилось из искреннего почитания и веры простых людей и существовало благодаря человеческому милосердию, доброте и состраданию. Поскольку сотни и тысячи лет назад оно защитило простого ребенка, люди искренне поклонялись ему. Но никто и подумать не мог, что познавшее все вкусы человеческой жизни божество-Гуаньинь однажды начнет пожирать людей. Было ли это губительным для мира людоедством или спасением людей от бедствий?

Фитиль свечи под тусклым светом был прищипнут, и снаружи посреди тишины раздался мягкий стук в дверь.

Посмотрев на входную дверь, Фэн Цинянь тихо спросил:

— Кто это с самого утра?

Вэнь Ланьшу как раз вернулся оттуда, держа в руках свиток. Услышав осторожный стук, он сказал:

— Я открою.

Распахнув створки дверей, он впустил внутрь утренний прохладный ветерок, который так долго ждал за порогом, а вслед за ним — хрупкую девичью фигурку.

Вэнь Ланьшу опешил:

— Девушка, вы?..

Перед ним стояла юная дева лет шестнадцати-семнадцати. На ней было длинное розовое платье, кожа ее лица была нежной и белоснежной, а с первыми дуновениями легкого ветерка до него донесся тонкий аромат орхидей. Подняв глаза и увидев Вэнь Ланьшу, она смущенно и кокетливо произнесла:

— Я… меня зовут Чунь Саньэр…

— Ох, барышня Чунь. — Вэнь Ланьшу мягко улыбнулся. — Сейчас еще очень рано, утренняя роса промочит одежды. Зачем вы пришли к нам в такую рань?

Словно испугавшись слов Вэнь Ланьшу о раннем часе, девушка тут же смутилась и виновато произнесла:

— Я… я тут приготовила для вас похлебку…

Она слегка приподняла и протянула вперед плетеную корзинку, прикрытую цветочной тканью. Вэнь Ланьшу вежливо ответил:

— Вы слишком добры, барышня. Беспокоиться и нести нам похлебку в такую рань — это для вас такой труд.

— Совсе… совсем не трудно! — выпалила она, а затем поспешно добавила: — Сове… совсем не трудно, я обычно встаю в это время, лишь бы… лишь бы господам пришлось по вкусу…

Вэнь Ланьшу улыбнулся:

— Разве может что-то не понравиться? Мы безмерно благодарны барышне за заботу. — Он жестом пригласил ее внутрь: — Прошу, входите, садитесь.

Она смущенно ответила:

— Нет… не нужно.

Вэнь Ланьшу мягко произнес:

— Ничего страшного. К тому же, раз уж вы здесь, мы как раз хотели спросить вас о некоторых вещах, в которых пока не разобрались.

Услышав это, Чунь Саньэр перестала отказываться, кивнула и робко, семеня ногами, шагнула внутрь.

Заметив входящую девушку, А Чжань поднялся со скамьи и произнес:

— Прошу садиться. — Сказав это, он снова отступил назад и прислонился к стене, скрестив руки на груди. От такого внимания Чунь Саньэр еще сильнее смутилась и уже собиралась отказаться, как сидевший рядом Фэн Цинянь быстро вмешался:

— Барышня, не стесняйтесь, он просто страдает геморроем и ему вредно долго сидеть.

— А…?! — Услышав это, Чунь Саньэр мгновенно залилась краской до самых кончиков ушей. Не успела она рот открыть, как А Чжань невозмутимым голосом отозвался:

— О? Откуда же молодой господин Цинянь так хорошо осведомлен о столь интимных хворях? Уж не страдаете ли вы сами привычкой подглядывать через щели в бане за моющимися людьми?

— А?! Кто это подглядывал, как ты моешься?! — Хотел подшутить, да сам же угодил впросак и выставил себя в дурном свете.

Повисла неловкая тишина, которую прервал Вэнь Ланьшу:

— Барышня, не обращайте внимания, молодой господин Цинянь просто излишне остроумен.

Фэн Цинянь тут же хлопнул обеими руками по столу и возмущенно завопил:

— А? Ты почему снова цепляешься только к моим словам?! Почему ты не скажешь то же самое ему?!

Вэнь Ланьшу улыбнулся:

— Он же еще ребенок.

Фэн Цинянь взбесился:

— Да кто здесь ребенок?!

Вэнь Ланьшу мягко улыбнулся:

— …Тогда пусть будет так — потому что высочество Цинянь гораздо сильнее духом.

………

После короткой паузы, прошедшей в молчании, Чунь Саньэр заговорила:

— Верно, господа, вот… — Она аккуратно приподняла цветочную ткань, накрывавшую корзину, достала оттуда несколько мисок и произнесла: — Это похлебка…

На столе появились четыре чашки с еще исходившей легким паром похлебкой. Блюдо выглядело восхитительно и обладало прекрасным ароматом: основой служили белые древесные грибы и красные финики, дополненные луковицами лилий, ягодами годжи и другими ингредиентами, а получасовой процесс варки на медленном огне придавал вкусу идеальную гармонию.

Поблагодарив ее, Вэнь Ланьшу взял ложку, попробовал похлебку и с улыбкой сказал девушке:

— Очень вкусно, спасибо вам, барышня.

http://bllate.org/book/19318/1889658