Готовый перевод Sword Against the Current / Меч против течения: Глава 11

Лунный вечер (часть 3)

Это ещё что такое?

Внутри себя Дун Люйшуй озадаченно и сухо проговорил эти слова. Он отчётливо чувствовал, как духовные оковы в его теле были полностью разрушены, а по всему организму разливалась лёгкость, словно он погрузился в теплую воду. Клетки тела стали намного активнее, даже циркуляция духовной силы ускорилась во много раз.

У-у-у…

Водная духовная сила внутри него издавала радостное гудение. Это ликование и трепет казались столь сильными, будто она не терпела Mи преодолеть какой-то преемник — это был предвестник скорого прорыва.

Мало того, в самом сердце полностью исчезло чувство тревоги и трепета, вызванное наличием кровавого договора.

Если жизнь Дун Люйшуя была подобна веревке, то из-за кровавого договора другой конец этой веревки держал в руках клан Дун, а теперь же он полностью контролировал её сам.

Ху! Выдохнув сквозь горло застоявшийся воздух, Дун Люйшуй искренне почувствовал облегчение. Но спустя мгновение его вечно чувствительное сердце вышло из состояния возбуждения, и на него накатило тяжелое чувство. Впрочем... с чего вдруг всё это?

У-у-у...

Фигура Дун Люйшуя по-прежнему парила в воздухе. Под воздействием той ауры он совершенно не мог управлять собственным телом и не был способен произнести ни звука, лишь беззвучно рыдая.

Однако его глаза уже избавились от первоначальной паники. В заметавшемся взгляде отражался рациональный блеск — ему требовалось время, чтобы проверить, реальна ли эта сцена.

Стоит признать, эта череда приобретений оглушила Дун Люйшуя. Даже с его отстраненным характером он какое-то время не мог прийти в себя.

Он знал, что плата — лишь предпосылка для приобретения, а сам он получил так много просто ни за что. И тогда... что же потребуется отдать взамен? Ведь чем дольше тянешь, тем выше проценты!

Бум!

Словно угадав мысли юноши, фигура слегка усмехнулась, аура отступила, и Дун Люйшуй опустился на землю.

Ощущая под ногами твердую и привычную землю, Дун Люйшуй и впрямь с трудом верил происходящему.

Зеленая трава, прозрачные капли росы, белый лунный свет и он сам. Под аккомпанемент ветра трава и роса танцевали вместе, лунный свет любовался всем этим. Вокруг царила легкая и безмятежная атмосфера, прекрасная до такой степени, что казалась нереальной. На мгновение Дун Люйшуй даже подумал, что такое чувство — это поистине прекрасно...

Но когда он взглянул на бесстрастную фигуру в полунебе, всё словно перевернулось с ног на голову, и весь мир изменился в один миг.

Та трава, те капли росы, тот ветер и даже сам лунный свет вместе с ним — всё находилось под полным контролем этого существа. До него внезапно дошло: всё это... было даром!

После мимолетного помрачения рассудка Дун Люйшуй быстро поднялся. Он поджал губы и, не раздумывая ни секунды, прямо сложил руки в приветствии:

— Младший Дун Люйшуй благодарит старшего за дарование второй жизни, эту великую милость я не забуду до конца своих дней. Если у старшего есть какие-то требования, лишь отдайте приказ, и этот младший сделает всё возможное!

— Благодаришь?

Услышав это, фигура бросила на Дун Люйшуя косой взгляд. В этом мимолетном взгляде читалось легкое удивление — очевидно, он был поражен хладнокройством юноши.

В конце концов, далеко не каждый достоин обладать свободой, и уж тем немногие умеют наслаждаться ею. Осознать это способны лишь единицы, но юноша перед ним явно оказался одним из них. Самое главное — тот, кто понимает веления времени, достоин зваться героем.

— Благодарностей не нужно. Что до дел... как раз есть одно, которое тебе предстоит выполнить...

— Прошу старшего отдать приказ, — произнес Дун Люйшуй. В то же время он мысленно с облегчением выдохнул: раз есть цена, то это хорошо. А если бы её не было... Ххм, тогда бы он действительно остался в неоплатном долгу...

В конце концов, как там говорится?

Все подарки судьбы уже давно оценены втайне. По крайней мере, Дун Люйшуй считал, что какими бы огромными ни были издержки, это всё равно намного лучше так называемой «бесплатности».

Дзынь!

Стоило Дун Люйшую договорить, как рука фигуры шевельнулась, и в тот же миг из его ладони поднялся синий, непостижимый рунический узор.

Бум!

В самый момент появления этой синей руны в голове Дун Люйшуя раздался гул, а водная духовная сила внутри него яростно задрожала, словно норовя сорваться и покинуть тело!

Дун Люйшуй оцепенел от ужаса, даже в его вечно холодных глазах забурлили волны. Мало того, в его восприятии даже окружающая водная духовная сила начала необъяснимо бушевать, а затем сама собой устремилась сюда. В одно мгновение синяя духовная сила превратилась в бурлящую реку, выглядя так, будто они приветствуют своего короля.

Источником всего этого служила та самая причудливая руна. Из неё исходил слабый синий свет — тихий и мирный, но бушующая вокруг духовная сила наглядно демонстрировала всю чудовищную мощь.

Эта руна, состоящая всего из простых линий, вызывала у Дун Люйшуя головокружение. Ее плавные изгибы напоминали катящуюся с грохотом великую реку — естественную и величественную. Вся руна казалась одинокой каплей воды, но в ней таился потенциал, способный слиться в бескрайнее море...

Волны духовной силы рябили вокруг неё, распространяя древнюю ауру, словно пробившуюся сквозь мириады лет. Она искривляла лунный свет, пространство и... время...

Что же это... в конце концов такое!

— Вперед! — в глазах фигуры мелькнуло выражение серьезности. Глядя на изумленного юношу, он, казалось, принял окончательное решение и медленно указал пальцем. Похожая на каплю руна стремительно полетела к Дун Люйшую и, прежде чем тот успел среагировать, проникла в его тело, бесследно исчезнув.

Кап!

В пустоте посчитался звонкий звук. Руна и впрямь походила на каплю воды: проникнув в тело Дун Люйшуя, она растворилась без следа, словно её никогда и не существовало...

Словно почувствовав удивление Дун Люйшуя, фигура безразлично произнесла:

— Твоя задача — пробудить её силу... Этот путь долог, по нему можно только идти, не имея возможности остановиться. Если ты сдашься, то...

Да уж, путь долог, но иного выбора нет!

В этом мире не существует понятия выбор. А если он и есть, то лишь в том смысле, что выбора нет.

— Младший не посрамит её силу! — сердце Дун Люйшуя охватило потрясение, но он всё же сжал кулаки в поклоне.

Верно, нужно лишь пробудить силу, а что же... дальше?

***

— Хм, а у тебя, малец, оказывается, тоже была доля удивительных возможностей — ты даже сумел овладеть Мечом-Мыслью!

Фигура с некоторым удивлением отвела взгляд, а затем произнесла с ноткой странности: если раньше он лишь слегка ценил Дун Люйшуя, то теперь был искренне изумлен.

После того как руна вошла в тело Дун Люйшуя, он попытался прощупать его, но его восприятие неожиданно наткнулось на невидимый барьер, что крайне его удивило. Ведь лишь Меч-Мысль способен заблокировать восприятие другого Меча-Мысли, и у него самого тоже... такое имелось. Редко встретишь подобных людей...

Дун Люйшуй слегка опешил. На самом деле это было одним из его средств — использовать странную энергию для сокрытия своего присутствия от других.

Именно благодаря этому он мог беспрепятственно шнырять в ночной тьме, заслужив репутацию призрака.

Меч-Мысль? Дун Люйшуй впервые услышал это название и сразу почувствовал, что оно идеально подходит для описания данной энергии. Сдерживая терзавшие его сомнения, он сложил руки в приветствии:

— Младший не понимает, прошу старшего развеять мои сомнения.

— Тебе не о чем недоумевать. Этот Меч-Мысль — уникальное достояние нас, мастеров меча, — странным тоном произнесла фигура. — А что до остальных подробностей, со временем сам узнаешь.

Впрочем... твоя вещица все же немного отличается.

Мастер меча?

В сердце Дун Люйшуя воцарилось замешательство, в голове роилось одно лишь это имя. После всплытия этого термина в памяти тут же возникла целая череда связанных с ним вещей: разрыв преемственности, туманность дальнейшего пути... Каких трудов стоили Дун Люйшую последние восемь лет, знал только он сам. С того дня, как он ступил на путь меча, у него не было пути назад и некуда было идти дальше.

Иногда он даже задумывался: а знал ли меч подлинное величие? Если да, то кто же стал причиной его упадка?..

Глотнув слюны, Дун Люйшуй с пересохшим горлом, опасливо сжав кулаки, спросил:

— Осмелюсь спросить... старший, неужели в этом мире и впрямь еще остались мастера меча?

— О!

Услышав это, фигура нахмурилась. Он замялся, не договорив, и атмосфера внезапно погрузилась в тишину — он словно заново переживал воспоминания прошлого...

Спустя долгое время он пришел в себя, посмотрел на стоявшего перед ним юношу, ткнул в него пальцем и странным голосом произнес:

— Разве ты... не один из них?

— Я? — Дун Люйшуй указал на себя, затем перевел взгляд на меч в своей руке, ощущая знакомое тепло под ледяной гладью металла, и улыбнулся.

— Верно! Этот младший — именно он!

— Ххм, теперь ты мне даже начинаешь нравиться... Эта вещь тебе пригодится.

Фигура становилась всё более расплывчатой и в конце концов словно слилась с самими небесами, оставив после себя лишь эхо слов в ночной тишине да внезапно прибавившийся массив информации в голове юноши.

Это и есть твой ответ? — вкушая сведения, хлынувшие в разум, пробормотал Дун Люйшуй. В его голове огромный поток информации сошелся воедино, превратившись в два иероглифа: Перо Меча.

Это было... наследие...

Он поднял голову и посмотрел на лунный свет: приближался рассвет, луна уже бледнела. Будет ли то, что появится на горизонте, началом нового дня?

Как бы то ни было, он узнал свой путь. И впредь, будь то рассвет или еще более глубокая тьма, он продолжит идти вперед. Это его собственный выбор, и так повелось с того самого момента, как он произнес те слова...

Он чувствовал, что меч никогда не умирал и не умрет. Подобно солнцу, у него всегда есть час заката, но даже сколь бы ни была долга эта лунная ночь, она неизбежно рассеется, и солнце вновь взойдет — таков его долг и его гордость.

Он сам — ничуть не хуже!

***

Регион Бэймин.

В беспредельной глуши Моря Бэймин из года в год стояла гигантская скала в форме человеческой головы, принимая на себя удары подводных течений. Вокруг неё выстроились ряды исполинских каменных столбов, подобных иглам, усмиряющим море. По их поверхности вились древние руны, и испускаемое ими сияние образовывало барьер, преграждавший путь любой духовной силе. Это была древняя формация... формация водного духа...

Судя по состоянию печати, её, казалось, уже очень давно никто не обновлял...

Дзынь!

В этом месте возникла человеческая фигура, нарушив бесконечную мертвую тишину. Сияние на каменных столбах в тот же миг засияло еще ярче — словно откликнувшись на раздражитель, барьер стал еще прочнее.

— Ты явился. Дело сделано?

Помолчав с мгновение, среди вздымающихся подводных течений послышался чей-то голос. Голос звучал невероятно старо и тихо, напоминая шуршание разворачиваемых ветхих бамбуковых свитков, и от него веяло глубокой древностью.

— Последний найден.

Фигура не совершила ни единого лишнего движения, отвечая скале внутри барьера.

— А ты? Как успехи с подготовкой? — фигура сделала паузу и продолжила вопрос.

— Сколько лет минуло! И сколько же мне еще ждать... — голос из пустоты не дал ответа, лишь выказав слепое сетование.

Фигура нахмурилась, после чего с недовольством произнесла:

— Надеюсь, ты сдержишь своё обещание. Иначе... — с этими словами она обратилась в луч света и исчезла, а мертвая тишина словно снова воцарилась здесь...

Спустя неизвестное после исчезновения фигуры время здесь начали клубиться зловещие клубы черного тумана, в которых смутно проступали человеческие силуэты.

— Источник упадка... удалось выследить? — вновь раздался голос из пустоты.

— Есть зацепка, но пока неясно... — донесся из черного тумана чей-то ответ.

— Всем отступить, продолжайте поиски... Никого не упускать!

Стоило прозвучать этим словам, как черный туман рассеялся, и здесь вновь стало тихо...

Только подводные течения по-прежнему бились о скалы, и одно из них смыло наносной ил с одного из каменных столбов, обнажив при свете духовной силы скрытые древние иероглифы: Дворец Мечей Северной Ряби, запретная зона!

***

Область Наньли.

В Беседке Наблюдения за Приливами женская фигура сидела, скрестив ноги и закрыв глаза, в самом центре беседки. У неё было простое лицо, скромная одежда, а в уголках глаз залегли следы прожитых лет. Внешне она походила на пожилую монахиню-отшельницу, но аура неизменности, исходившая от её бровей и глаз перед лицом рушащейся горы, выдавала в ней далеко не обычного человека.

Позади неё висел крупный иероглиф «Покой». Черные штрихи этого иероглифа таили в себе до боли знакомый оттенок, напоминавший руну Дун Люйшуя, — в них тоже таилась схожая свирепость, разве что с небольшими отличиями...

Бум-бум-бум! Со всех четырех сторон беседки грохотали волны. Ветер от прибоя заставлял бамбуковые шторы раскачиваться, принося с собой запах соли. Вокруг простиралась лишь бескрайняя водная гладь, посреди которой и плавала Беседка Наблюдения за Приливами. Все эти устремленные к небесам волны, приближаясь к беседке на расстояние в чхан, словно стирались какой-то неведомой силой, превращаясь в абсолютно гладкую водную гладь...

Пхлюх!

В этот самый момент лицо женщины на циновке резко изменилось, и она выплюнула кровь.

— Наставница!

Находившийся внизу мальчик-слуга испуганно вскрикнул. И ровно в этот миг бушующие снаружи волны словно уловили подвернувшийся миг: разъяренные звери, они с грохотом ринулись вперед, и обрушившийся сверху белый свет казался готовым полностью сокрушить Беседку Наблюдения за Приливами.

— Назад!

Женщина оттолкнула ученика, выровняла дыхание и издала легкий окрик. Из её тела вырвался луч холодного света, устремившийся наотмашь к накатывающим волнам!

Раздался звонкий треск, и свирепствующий прибой мгновенно разлетелся на куски, бессильно опав вниз. В то же мгновение Море Цяньтан, где буйные ветра и волны не утихали круглый год, замерло до жуткой неподвижности, не оставив и следа от былых волн.

Стоявший внизу мальчик-слуга остолбенел, а женщина, глядя в небеса, с тоской произнесла:

— В этом мире... грядут перемены!

***

Область Чжунсюань, небольшой городок.

Со скрипом отворилась деревянная дверь, возвещая об открытии винной лавки семьи Чен.

У входа крепко спал мужчина средних лет в потрепанном халате, с раскрасневшимся лицом и разившим за версту амбре перегара — типичный пропитый забулдыга. Из распахнутой двери вышла изящная девушка.

Едва завидев его, девушка тут же нахмурила изящные брови, бросилась поднимать мужчину и принялась укорять:

— Папа, ты снова напился!

— А?

Мужчина затуманенным взором открыл глаза, утер рот рукавом, издал глупый смешок и сипло произвел:

— Ну... это самое, отец же у тебя каждый день выпивает.

Однако не успела девушка рассердиться, как он скосил глаза на распахнутую дверь, выдавил из заросшего щетиной лица улыбку и хихикнул:

— О, сегодня открылись. Какое же новенькое вино ты сварила? Дай отцу попробовать!

И не дожидаясь ответа дочери, он вскинул руку, выхватил появившуюся в ладони тыкву с вином и жадно приложился к ней.

— Папа, прекрати!

Увидев это, девушка топнула маленькой ножкой и без лишних слов отобрала у него тыкву...

Атмосфера внезапно погрузилась в тишину. Спустя мгновение девушка замерла. Глядя на собственные руки, она побледнела и пробормотала: она действительно отобрала её? Как... как такое возможно! Отец ведь...

Мгновение спустя, словно что-то вспомнив, она поспешно подняла взгляд. И в её горьком взоре предстала тонкая струйка крови, неизвестно когда появившаяся на губах мужчины.

— Папа... — голос девушки вмиг охрип, она осеклась, чувствуя, как горло перехватили спазмы.

***

— Доченька, папа хочет прогуляться...

Мужчина на редкость серьезно выпрямился, внимательно глядя на стоящую перед ним девушку, и неожиданно улыбнулся, хотя скрытая в этой улыбке горечь была невыразимой. Он потер грубую щетину, и в его вечно затуманенных глазах проступила редкая ясность ума вкупе с доселе скрывавшейся свирепостью...

— Когда ты вернешься?

Глядя на него, девушка, казалось, поняла: кое-что... уже невозможно вернуть. На глазах заблестели слезы. Хотя она и понимала, что рано или поздно это случится, но этот день всё равно пришел слишком быстро...

— Не знаю...

Фигура мужчины удалялась всё дальше, превращаясь в черную точку, идущую навстречу восходящему солнцу. Он бросил прощальный взгляд назад; лучи солнца размыли его черты, а глаза девушки защипало от сухости. Две влажные дорожки безмолвно скатились из чистых родников глаз. В уносимом ветром шепоте слышался вздох мужчины и всхлипывания девушки:

— Разве это... не судьба?..

http://bllate.org/book/19301/1889071