Готовый перевод Sword Against the Current / Меч против течения: Глава 9

Древняя великая битва, в которой мастера меча обладали непревзойденной боевой мощью. Во время решающего сражения они помогли Человеческому Императору загнать клан Цзюли в Регион Бэймин. Однако Король Цзюли повел свой клан в отчаянную контратаку перед смертью. Хотя в итоге Человеческий Император и убил Короля Цзюли, мастера меча понесли тяжелейшие потери, их наследие прервалось, и с тех пор они пали на самое дно...

Из «Древней летописи: Предположения о причинах упадка мастеров меча»

Путь совершенствования начинается с Восприятия, за которым следует Проведение Меридианов. Лишь открыв девять меридианов, можно собрать их воедино, пробудить киноварное поле и слить их в Духовный Источник. Этот метод открытия меридианов...

Из «Записей о совершенствовании»

Цветок Багрового Пламени — Духовное Зелье Третьего Ранга. Листья его ярко-красны, как огонь, а лепестки багровы, словно кровь. И на листьях, и на лепестках имеется по девять черных прожилок...

Из «Заметок о духовных зельях»

……………….

Павильон Писаний клана Дун был заложен еще на заре основания клана и насчитывал уже несколько сотен лет истории. Позже, когда клан стал развиваться слишком стремительно, у него не нашлось времени на ремонт этого здания, и оно постепенно пришло в запустение. А после открытия кланских лекционных залов сюда и вовсе перестали заглядывать в поисках древних трактатов.

Естественно, в Павильоне Писаний хранились вовсе не величайшие тайные наследственные техники, а самые разные книги, имеющие отношение к совершенствованию: о духовных зельях, истории, стадиях культивации, мерах предосторожности, разного рода записки, географические описания и тому подобное. Пусть здесь не было абсолютно всего на свете, но разнообразие поражало воображение.

Надо признать, эти книги имели колоссальное значение для Дун Люйшуя. Хотя раньше он урывками и у ворот лекционного зала успел услышать немало обрывков знаний, всё это было слишком бессистемным. Сложить единую картину не удавалось, понимание культивации оставалось поверхностным, а кое-какие вещи казались слишком туманными.

Теперь же эти книги, которые другие сочли бы за макулатуру, для него стали словно подушка, подложенная под голову засыпающему человеку, — они разрешили его насущные проблемы.

В конце концов, в его теле всё еще покоились наложенные личной рукой Дун Циншаня оковы духовной силы — штука, которой удостаивали разве что особо опасных преступников. Он и не думал, что сам когда-нибудь удостоится подобной «чести»...

Пользуясь статусом сторожа Павильона Писаний, Дун Люйшуй перелистал бесчисленное множество книг, впитывая знания словно губка.

Описанных в обычных романах счастливых совпадений, когда в Павильоне Писаний обнаруживается какое-нибудь непревзойденное наследие, не произошло. И все же определенную пользу Дун Люйшуй извлек: например, в одном из углов он отыскал оставленную древними мастерами меча вещицу — Базовую технику владения мечом.

Это заставило Дун Люйшуя невольно вздохнуть: оказывается, в клане Дун всё-таки имелось кое-что стоящее, раз они смогли сберечь даже такой древний раритет.

Эту технику меча нельзя было назвать выдающимся наследием, ее даже наследием-то назвать было трудно. Но она определенно являлась единственной имевшейся у него в распоряжении вещью, связанной с мастерством владения мечом. Разумеется, Дун Люйшуй принялся усердно тренироваться: с того самого момента, как он выбрал длинный меч, он и помыслить не мог о том, чтобы отказаться от этого оружия, существовавшего лишь в легендах.

Потому что он чувствовал: стоило ему взять в руки меч, как сгусток света в его теле словно вступал в тончайший резонанс с клинком. И хотя эта связь была предельно слабой, она действительно существовала.

Дун Люйшуй решил довериться сгустку света — в конце концов, тем, что он дожил до сегодняшнего дня, он был обязан исключительно ему.

В то же время Дун Люйшуй чувствовал некую фатальную, неотвязную связь с мечом...

Весна сменялась осенью, время шло, годы пролетав в неустанном беге.

Предсказанные Дун Люйшуем события происходили одно за другим: уличные хулиганы регулярно «наведывались» с визитами, те самые трусливые слуги, которые сильны лишь против слабых, тоже то и дело «заглядывали на огонек», а обещанные Дун Циншанем «восемьдесят духовных камней» в конце концов были выданы ему на руки. В итоге жизнь Дун Люйшуя за последние четыре года стала довольно однообразной: чтение книг, тренировки с мечом, медитации и... «прием гостей»...

В Павильоне Писаний лунный свет струился с небес, подобно водяному водопаду, а само здание словно превратилось в глубокий пруд, беззвучно принимающий низвергающиеся лучи. В мгновение ока голубые каменные плиты пола покрылись тонким слоем серебристого сияния. Лунный свет переливался на камнях, делая их гладкими, как зеркало. И на этой зеркальной глади камня четко отражалась худая фигура юноши.

Ху, ху...

На солоновке, разостланной на полу в углу второго этажа Павильона Писаний, скрестив ноги сидел юноша с утонченными чертами лица. Было заметно, что он дышит в каком-то особом, странном ритме.

В такт его дыханию окружающая водная духовная сила начинала непрерывно пульсировать, а затем, покачиваясь, устремлялась к Дун Люйшую и целиком погружалась в его тело.

Хва, раздался едва слышный звук циркуляции духовной силы, свидетельствовавший о том, что эффективность этого метода дыхания была медленной до умопомрачения.

В таком состоянии тончайшие нити бледно-голубой духовной силы воды в теле Дун Люйшуя, словно яйцо о камни, волна за волной бросались в лобовую атаку на оковы, сковывавшие один из его меридианов.

Однако толку от подобных столкновений было явно немного: разве могли оковы, наложенные экспертом, чья боевая мощь сравнима со Стадией Превращения Духа, разрушиться так легко?

Пх, едва соприкоснувшись с оковами, духовная сила мгновенно обратилась в ничто, а оковы стояли незыблемо, не сдвинувшись и на йоту.

— Тьфу! — Обратный удар духовной силы заставил Дун Люйшуя резко выплюнуть полный рот крови. На искаженном от боли лице проступили бледность и... жгучее несогласие!

Спустя всего месяц после прибытия сюда он благодаря своему таланту достиг Пика Стадии Восприятия, а затем... в течение последующих восьми лет его уровень духовной силы не сдвинулся ни на шаг! И всё это было «благодаря» тем самым оковам!

Будь они прокляты!

Даже столь невозмутимый по характеру Дун Люйшуй, столкнувшись с подобным, не мог не разразиться яростной бранью.

Ведь он знал, что времени у него, скорее всего, осталось в обрез. За эти годы Дун Люйшуй всё крепче брал бразды правления кланом Дун в свои руки, а это значило, что его собственное существование или отсутствие уже почти никак не влияло на расклад сил. К тому же он вовсе не заблуждался на тот счет, будто эта старая лиса оставит его в живых. Если так... дело принимало скверный оборот!

Подумав об этом, Дун Люйшуй нахмурился. На его еще по-детски нежном личике запечатлелось полное отчаяние выражение. Даже почесав затылок, он не смог выжать из себя ни единой догадки на пухлых щеках.

Выдохнув, он открыл глаза, сложил пальцы в печать и прекратил практику. Подняв голову, он взглянул на луну в зените и мысленно прикинул время. Едва он собрался подняться на ноги, как раздался легкий гул — сгусток света в его теле внезапно запульсировал!

Неужели... среагировал? Опять не сидится на месте, ха. Дун Люйшуй мгновенно нахмурился, мускулы на его лице дерзко дрогнули, а в уголках губ заиграла леденящая кровь ухмылка. Он холодно усмехнулся.

В то же время его взгляд устремился в сторону ворот двора Павильона Писаний. В лунном свете его глаза начали стремительно холодеть.

Нынче ночью снова придется повозиться, — мысленно вздохнул Дун Люйшуй, бросив косой взгляд на лопату, прислоненную у соломенной постели...

Шух-шух-шух! Практически одновременно с этой мыслью раздался свист рассекаемого воздуха, и три толстые железные стрелы толщиной в два пальца со свистом помчались из темноты прямо на Дун Люйшуя.

Чи-ла...

Свирепый ураганный ветер клубился вокруг стрел, черное железо неумолимо увеличивалось в отражении его зрачков, беспощадная чернота грозила полностью поглотить глаза юноши. Несложно было представить, что в следующее мгновение юношу ждет смерть и брызнувшая во все стороны кровь.

Тц, — глядя на юношу, который казался «до смерти испуганным», фигура во тьме издала презрительный смешок. — Бесполезные ничтожества, еще болтали про каких-то призраков... Вся эта уйма духовных камней достанется мне одному, этот сопляк сейчас...

Шух-шух... В мгновение, когда казалось, что сама смерть уже дышит в затылок, руки Дун Люйшуя уже были опутаны бледно-голубой духовной силой. Сила взметнулась, из ладоней вырвалась втягивающая сила, и длинный меч послушно прыгнул в ладонь.

Дзнь! Рука Дун Люйшуя взметнулась вверх, и звон металла от столкновения с клинком разметал сноп искр, нарушив ночную тишину. В следующее мгновение стремительные стрелы были прямо сбиты юношей в сторону.

Как такое возможно?!

Эта невероятная сцена предстала перед глазами нападающего, заставив волосы у него на голове встать дыбом. Он торопливо протер глаза, но когда раскрыл их вновь, в Павильоне Писаний не оказалось ни души! Иными словами, мгновение назад фигура юноши непостижимым образом исчезла с прежнего места!

Плохо, это крепкий орешек! — взревел про себя силуэт.

Жгучее чувство смертельной опасности мгновенно захлестнуло его. Выработанный годами инстинкт заставил тело резко качнуться в сторону. Цзень! В тот же самый момент молнией промелькнул холодный блеск, и звук разрываемой плоти всё же безжалостно резанул слух.

А-а-а!

Под холодным лунным светом в воздух взметнулся обрубок руки, сопровождаемый диким, свинячьим визгом, после чего с тяжелым стуком рухнул на землю, добавив безмолвному бледному миру каплю зловещей багровости...

Хм, — раздался удивленный возглас внезапно возникшего рядом юноши.

Однако в следующий миг губы Дун Люйшуя снова сжались в тонкую линию лезвия. Он мысленно удивился: этот противник, похоже, оказался чуть сильнее предыдущего.

Но... ха!

Не дав силуэту опомниться, с глухим гулом вновь промелькнул холодный свет. Казалось, даже лунный свет рассекся от этого взмаха. Резкий силуэт меча опустился вслед за ним, оставляя в лунном сиянии зловещий зеленоватый след. «Плохо!» — смертельная угроза нахлынула на незнакомца, веки задергались в бешеном ритме, и, превозмогая боль, он попытался уйти перекатом. Тем не менее...

Пх! Очередной фонтан крови неизбежно брызнул в стороны. В этой картине не было ни капли неестественности — напротив, в ней присутствовала пугающая, закономерная плавность, словно кто-то следовал написанному сценарию и оттачивал движения тысячу и один раз: каждое твое движение мне уже прекрасно известно.

Хм! — последовал задавленный стон боли.

Не обращая внимания на рану на груди, силуэт свирепо сверкнул глазами и силой использовал инерцию рубящего удара меча, чтобы совершить отчаянный кувырок, уворачиваясь от новой серии атак Дун Люйшуя. Наконец, грациозно проскольжив прочь, он отступил на добрые несколько десятков чжанов и остановился, лишь убедившись, что Дун Люйшуй не преследует его.

Ха, ха...

Нападавший тяжело и шумно дышал. Бледное лицо выдавало остатки пережитого ужаса, пот вперемешку с кровью стекал по щекам, а рана на груди жгло огнем. Ему казалось, что сердце в грудной клетке колотится, как бешеный барабан, готовое выпрыгнуть наружу, — и виной тому была не только боль, но и дикий, первобытный страх!

Переведя дыхание и немного уняв жжение в легких, он медленно поднял голову и обнаружил, что юноша по-прежнему стоит на том же месте. Этот его взгляд — наполовину насмешливый, наполовину пугающий — заставил его покрыться мурашками.

И в отражении его расширенных от удивления зрачков предстал юноша с утонченными чертами лица. На вид ему едва исполнилось четырнадцать-пятнадцать лет, но легкая припухлость детских щек в сочетании с издевательской ухмылкой напрочь стирала остатки детской наивности, не позволяя расслабиться ни на секунду.

Кап-кап... Алая кровь капала с белого как снег клинка. Четкий звук падавших капель разносился вокруг, поднимая легкую рябь в этой стоячей, мертвой атмосфере. Этот звон звучал точь-в-точь как шепот самой смерти.

Гулк! Предельно давящая атмосфера явно доставляла нападавшему невыносимый дискомфорт. Последняя линия обороны в его сердце рухнула под натиском этого мертвенного безмолвия и ожидания неизбежной расправы. Он с трудом сглотнул вязкую слюну и донельзя осипшим голосом выдавил:

— Я...

— Судя по прошлому опыту, ты сейчас хочешь взмолиться о пощаде.

Его фраза оборвалась на полуслове, когда неспешно прозвучал голос юноши, в котором всё еще слышались нотки юношеской хрупкости. Ледяные, лишенные всяких эмоций слова безжалостно прервали речь человека, отражая в глазах абсолютную ясность понимания ситуации.

Прошлый опыт? Какой еще прошлый опыт?.. Неужели... — услышав это, незнакомец на миг замер, словно пораженный молнией. До него дошло нечто ужасное, и в тот же миг его окровавленное лицо побелело как мел. Густая пелена страха заполнила все черты. Он поднял уцелевшую руку, дрожащим пальцем указал на Дун Люйшуя и прерывающимся голосом выдал:

— Ты... убил их?.. — однако прежде чем он успел договорить, юноша уже дал ответ.

В тот же миг острая вспышка меча сорвалась с клинка, и свирепый силуэт оружия мгновенно заполнил ужаснувшиеся, сжавшиеся до размеров игольного ушка зрачки нападающего.

В то же время ноги Дун Люйшуя, обвитые духовной силой, яростно оттолкнулись от земли, и, используя силу отдачи, он вновь растворился в воздухе.

Под луной две тени — одна впереди, другая позади, — словно хищные кречеты, набросились на объеденную ужасом темную фигуру.

Цзень! С запоздалым эхом раздался щелчок пускового механизма, и арбалетная стрела со свистом рассекла воздух. Потерявший рассудок от страха перед действиями юноши бандит отбросил арбалет и бросился наутек из двора, спасая свою шкуру.

Чи-ла! Позади раздался безжалостный скрежет рассекаемого металла — вспышка меча начисто разрубила стрелу, после чего фигура юноши, запечатленная лунным светом, словно грозовая туча, стремительно настигла беглеца!

Ощущая затылком могильный холод, нападавший широко разинул рот, судорожно хватая воздух. Его единственная изуродованная рука гребла по воздуху, как у тонущего человека, а пейзаж за пределами двора стремительно рос в его глазах!

Сто метров, пятьдесят метров, двадцать пять метров... Почти добежал, почти, совсем чуть-чуть! — истерически вопил про себя человек. Снаружи ждали его братья, и тогда загадка этого чертова «призрака» будет окончательно раскрыта!

Вообще-то среди местных хулиганов давно ходила легенда о «призраках», обитающих в этом дворе. Молва гласила, что многие бандиты, заглянувшие сюда с «визитом», так и не возвращались назад — не удавалось отыскать даже их тел. Со временем этот абсурдный слух широко распространился.

Если бы у него выдался шанс, этот громила непременно плюнул бы в лица тем ублюдкам, что у костра рассказывали эти байки с умным видом, добавив лишь одно: «К черту ваших призраков! Если здесь и есть привидение, то этот парень — настоящий демон!»

По правде говоря, нападавший даже испытывал странное, ни с чем не сравнимое чувство облегчения при виде этой близкой спасительной тьмы. По сравнению с ней ослепительный, не оставляющий ни единого укромного уголка лунный свет за спиной был истинным дьяволом! А вся эта призрачная бледность и хрупкость служили лишь приманкой, заманивающей в ловушку!

Но всему приходит конец, — безумно ухмыльнулся про себя мужчина, сводя все свои упования к двум словам:

Достиг!

Его пальцы уже коснулись глубокой тени за воротами. Он слышал, как его приятели снаружи отпускают пошлые шуточки, слышал треск поленьев в костре, он даже приготовился собрать побольше слюны, чтобы смачно плюнуть тем мерзавцам прямо в физиономии...

Добежал!

В ту же секунду, когда в голове беглеца прозвучала эта мысль, в сознании юноши синхронно прозвучало то же самое слово. Вместе с тем тень, похожая на тучу, бесшумно замерла за его спиной. В следующее мгновение фигура молнией сорвалась с места, а ледяное острие длинного меча, словно ядовитая змея, бесшумно обвилось вокруг горда жертвы и легко скользнуло вперед!

Цзень! Вспышка меча мгновенно оборвала чужую жизнь, заставив ее зачахнуть раз и навсегда. Кровавый всполох, словно близнец меча, распустился в тот же миг.

Мгновенно тело человека, подобно одеревеневшему чурбану, рухнуло на землю, прямо под лунный свет.

Тем временем за воротами, в глубине высокой травы, ярко потрескивал костер. Несколько парней сидели вокруг пламени, уплетая мясо так, что жир капал с губ, и оживленно болтали.

— Эй, говоришь, с чего это Мэн-цзы вдруг стал таким щедрым и угощает нас жареной курицей?

— Тц, да с того, что этот глупец услыхал про местных призраков и позвал нас подстраховать!

— Точно. Пара куриц — и думает, что купил нас. Когда выйдет, потребуем, чтобы отсыпал нам духовных камней.

— Эй, вы слышали тот крик пару минут назад? Неужели... и впрямь... есть призраки?

— Тц, да что вы понимаете! Я слышал, будто сторож этого Павильона Писаний лицом весьма неплох — беленький, чистенький, вылитая девчонка. А Мэн-цзы вечно падок на такое. Теперь, когда подвернулся случай, кто знает... хи-хи-хи! — заржали окружающие, поднимая шум.

«Верно, он как раз умер!»

Мысленно закончил за них фразу Дун Люйшуй. Что же до тех оскорбительных слов, то он озадаченно почесал затылок: по правде говоря, он и сам не понимал — ну и что с того, что он выглядит бледным... и что с того?

Рожденный в подобной обстановке, Дун Люйшуй не получал никакого подобия «образования», какое выпадало на долю прочих молодых господ клана Дун. За все эти годы он слышал, видел, впитывал с малых лет и изо всех сил старался делать лишь одно: выживать! Выживать любой ценой!

Что же до этой шпаны, то они, не дождавшись своего приятеля, просто разойдутся сами собой, продолжая и дальше распространять легенду о «призраке» Павильона Писаний.

Дун Люйшуй равнодушно вытер клинок, бросил взгляд на труп под ногами, после чего, подхватив тело за ноги, поволок его в сторону заднего двора.

Павильон Писаний представлял собой довольно крупный отдельный четырехсторонний двор, само здание стояло в самом центре, а задний двор давно зарос и пришел в полное запустение — там осталась лишь просторная лужайка.

Хотя за этим местом никто не ухаживал, здешняя растительность буйствовала вовсю, а дикие травы местами поднимались выше пояса Дун Люйшуя. Одной рукой волоча труп, а другой сжимая лопату, он прокладывал путь сквозь густые заросли.

Если присмотреться при лунном свете, земля здесь выглядела крайне странно: по большей части она имела зловещий черный оттенок, казавшийся под лучами почти багровым. Из почвы сочилось едва заметное кровожадное зловоние, присущее лишь настоящим полям брани!

Окинув взглядом окрестности, Дун Люйшуй отыскал относительно ровный участок и принялся усердно копать землю лопатой.

Из-под лезвия фонтанами полетели комья земли, и вскоре рядом вырос целый холмик.

Звяк.

Руки с лопатой замерли: лезвие обо что-то твердое. Нахмурившись, Дун Люйшуй отбросил странный предмет в сторону и продолжил работать в одиночестве.

Спустя примерно двадцать минут лопата вновь наткнулась на преграду. Звяк! Бросив лопату в сторону и оценив глубину ямы, Дун Люйшуй вытер пот со лба и уже собирался сбросить труп на дно, как из одежды покойника выпала поясная бирка.

Подхватив бирку, Дун Люйшуй всмотрелся в нее при свете луны. В руке оказалась холодная железная пластина, отливавшая в лунном сиянии блеклой синевой. На лицевой стороне была выгравирована свирепая змея, от которой веяло леденящим холодом.

Осмотрев бирку, Дун Люйшуй перевел взгляд на два препятствия, оставшихся на дне ямы: первое оказалось точно такой же биркой, а второе — обломком белой кости. Глядя на парные знаки, на юношеском лице проступило недоумение.

Предыдущий, этот, потом тот сбежавший да те парни за воротами — всего шестеро... С каких это пор я... успел насолить Обществу Зеленого Питона?

В этот самый момент перед сияющим лунным диском в небе невесть откуда возникла человеческая фигура.

Страннее всего было то, что, хотя силуэт явно находился там, от него не исходило ни малейшего намека на ауру. Казалось, лунный свет насквозь пронизывает его тело, падая на землю, а сам человек был почти прозрачным, словно привидение. Это зрелище выглядело донельзя причудливым... словно этот человек полностью слился с самим небом и землей.

Окинув взглядом весь двор Павильона Писаний, незнакомец спустя мгновение слабо улыбнулся — судя по всему, всё, что делал Дун Люйшуй до этого, предстало перед его глазами во всех подробностях!

Задержав взгляд на юноше в заднем дворе, он едва заметно качнул головой, будто приняв какое-то решение. Заложив руки за спину, он спокойно произнес:

— Искал повсюду — и не находил, а нашел без всякого труда. Наконец-то... нашелся последний!

http://bllate.org/book/19301/1889069