Готовый перевод Immortal Qin Cultivation / Сянь Цинь: Меч империи: Глава 15

Су Чэн поднялся на ноги, испытывая такое чувство, будто прошла целая жизнь. За эти несколько месяцев, с начала осени до самой глухой зимы, он словно заново родился. Его взгляд стал еще более глубоким, в нем просвечивал отблеск мудрости.

Цянь Хэ указал на Платформу Наблюдения за Звездами и произвел:

— Это тоже великая печать, которая отделяет всю Платформу Наблюдения за Звездами от Дворца Цинтянь. Не хочешь попробовать разгадать ее и посмотреть, сможешь ли прорваться?

Су Чэн перевел взгляд по сторонам. Обычные на вид каменные платформы в небе в его глазах выглядели совсем иначе: бесчисленные разноцветные руны плотно вились вокруг, извиваясь словно головастики. Они цеплялись друг за друга, одна нить следовала за другой. Стоило ему посмотреть на них всего пару мгновений, как в голове зашумело и закружилось. Он поспешно закрыл глаза и вздохнул:

— Не могу.

Цянь Хэ громко рассмеялся:

— То-то и оно! Если бы ты смог разгадать это, поучившись искусству формаций всего несколько месяцев, где тогда было бы лицо нас, мастеров формаций? Ха-ха-ха-ха!

Он протянул палец и сделал несколько быстрых движений в воздухе, посылая лучи белой духовной энергии прямо на печать. От этого пошли круги ряби, обнажая то, что скрывалось снаружи, и Цянь Хэ, потянув Су Чэна за собой, вышел наружу.

Снаружи шел снег. Белые хлопья кружились в воздухе, оседая на их плечах и лицах, скользя по щекам и проскальзывая между пальцами.

— Снег идет!

— Это и есть настоящий снег? Вижу его впервые! — Су Чэн раскинул ладони. Снежинки падали на центр ладони и таяли, превращаясь в воду. Он плеснул талой водой себе в лицо и улыбнулся: — Какая свежесть!

Цянь Хэ нахмурился:

— Приближается парад Пяти Жемчужин, взрывающих луну, небесные знамения меняются, и даже такое беззаконное место, как Дворец Цинтянь, оказалось затронуто. Пойдем, вернемся в Обитель Долголетия.

Всю дорогу вокруг лежал толстый слой белого снега, укутавший всё в серебряные одежды. Это сильно отличалось от прежнего уныния и серости. Су Чэн с удовольствием разглядывал окрестности, испытывая радость на душе.

Не успели они дойти до Обители Долголетия, как издалека увидели висящий на большом дереве труп черной летучей мыши. Около двух-трех чжанов в длину, с окровавленными крыльями угольно-черного цвета, она явно была мертва уже довольно давно.

Подойдя ближе, Цянь Хэ обошел труп летучей мыши кругом, а затем щелкнул пальцем по крылу. Раздался глухой стук, словно по дереву или камню, но на теле мыши не осталось даже следа от удара. Цянь Хэ с удивлением произнес:

— Какая поразительная защита! Кто же убил эту летучую мышь?

Внимательно приглядевшись, он вдруг испуганно воскликнул:

— Похоже на Ночную Летучую Мышь из Пяти Духовных Генералов. Неужели это дело рук самого Маркиза?

Вернувшись в Обитель Долголетия, они увидели Старую Обезьяну, развалившуюся в кресле-качалке посреди двора. Вокруг него кружились снежинки, но на расстоянии полуфута от его тела они подхватывались какой-то незримой силой и отлетала в стороны. Там же находились Цянь Цин и Цзю Янь: одна делала ему массаж спины, а другой разминал ноги. Завидев Цянь Хэ, малышка Цянь Цин тут же расплакалась:

— Папа, у-у-у... — Она бросилась к нему в объятия, обиженная до глубины души, совсем как ребенок.

Цянь Хэ похлопал ее по спине и ласково произнес:

— В чем дело? Соскучилась по папе? Добрая девочка.

Цянь Цин тихонько всхлипывала, не в силах вымолвить слово. Цянь Хэ сурово спросил:

— Цзю Янь, в чем дело? Ты обижал ее?

Цзю Янь подскочил и возмущенно завопил:

— Маркиз заставил нас прислуживать ему как рабов! Днем мы должны ублажать его, а по ночам бегать наружу и сражаться не на жизнь, а на смерть! Старший Цянь Хэ, ты должен заступиться за нас!

Цянь Цин всхлипнула:

— А если сделаешь что-то не так, еще и бьют, и ругают.

Лицо Цянь Хэ почернело:

— Маркиз?

Старая Обезьяна безразлично бросил:

— Необработанный нефрит не станет сокровищем без огранки. Я немного потрепал их, зато теперь они оба совершили прорыв.

Цянь Хэ пригляделся и действительно увидел, что их духовные чакры переполнены, жизненная сила бьет ключом, а духовная энергия в телах бурлит, словно воды великой реки. На его лице промелькнуло выражение крайнего волнения, он сложил руки в приветствии и произнес:

— Большое спасибо Маркизу за наставления!

Цянь Цин, всё еще прижимавшаяся к отцу, шутливо ударила его кулачком в грудь и возмущенно проворчала:

— Папа — вредина!

Су Чэн подошел к Старой Обезьяне и принялся разминать ему плечи своими руками:

— Дедушка Оу, приятно?

Старая Обезьяна фыркнул:

— Всякая услужливость таит в себе умысел.

На лице Су Чэна промелькнуло неловкое выражение:

— Проявлять почтительность к вам, старшему — это мой долг.

Он бросил взгляд на Цзю Яня: аура последнего действительно стала на голову сильнее прежнего, и Су Чэн невольно вздохнул.

Цзю Янь тут же поинтересовался:

— Чего это ты вздыхаешь?

Су Чэн ответил:

— Я горбатился на Платформе Наблюдения за Звездами, а моя база культивации не продвинулась ни на йоту! А посмотрите на вас: поразминали спину да ноги, подмели двор — и бац, легкий прорыв! Разве это не бесит?

В глазах Цзю Яня мелькнуло презрение:

— Чему тут беситься? Всё зависит от природного таланта.

Су Чэн разъярился, ткнув пальцем ему в нос:

— Ты подраться хочешь, да?!

Цзю Янь продемонстрировал свою ауру и с ухмылкой произнес:

— Серьезно хочешь подраться?

Су Чэн тут же сдулся, словно проколотый мяч, уселся рядом со Старой Обезьяной и умолк. Цзю Янь добавил:

— Не думай, что наша база культивации выросла на пустом месте. Видел труп Ночной Летучей Мыши? Это мы с Цянь Цин убили его совместными усилиями.

Су Чэн фыркнул:

— Бессовестный! Какая у вас база культивации? Всего лишь Стадия Закладки Основания. Пусть даже вы прорвались на одну малую ступень, максимум до Средней стадии Закладки Основания, какая у вас может быть сила, чтобы одолеть его?

Цзю Янь возразил:

— Хоть мы и воспользовались силой Каменного Архата, но тоже приложили немало усилий. Его крылья пронзил именно я.

Цянь Цин вставила слово:

— А я связала его на три дыхания знамёнами формации, которые дал мне папа.

Цянь Хэ опустил голову и спросил:

— Я же дал их тебе для спасения жизни, а ты пустила их в ход?

Цянь Цин усмехнулась:

— Иначе разве Маркиз обратил бы на нас внимание?

Цянь Хэ кивнул и обратился к Старой Обезьяне:

— Маркиз, Ночная Летучая Мышь повержена, а двое других? С ними тоже покончено?

Старая Обезьяна покачал головой:

— Демон-Паук чрезвычайно осторожна и действует решительно. Она даже пожертвовала жизнью Ночной Летучей Мыши, чтобы проложить себе путь к спасению. Техника жертвоприношения, которую она использовала, не из простых: убьешь тысячу врагов, потеряешь восемьсот своего войска. Ей потребуется не один месяц покоя, чтобы полностью исцелиться, так что угрозы нашим планам она пока не представляет.

Цянь Хэ нахмурился:

— Отпустишь тигра в горы — не оберешься бед в будущем. Если есть возможность, нужно рубить корни вместе с травой.

Старая Обезьяна ответил:

— Разумеется.

Он перевел взгляд на Су Чэна и спросил:

— Как успехи в изучении формаций? А с горными и водными формациями что?

Су Чэн ответил:

— Так себе, ни черта не понимаю.

Старая Обезьяна выругался:

— Никчемный малый! Ступай, возьми благовония, свечи и бумажные деньги, сходи в Зал Уин почтить память Святых, а после возвращайся дежурить в фамильную усыпальницу.

— Понял!

Су Чэн подошел к двери гостевого домика и, распахнув ее, увидел на земле бамбуковую корзину. Внутри лежали благовония с узорами питона, багряные бумажные деньги и несколько пар белых свечей. Подхватив корзину, он двинулся в путь. Цянь Цин выглянула из-за отцовского плеча и крикнула:

— Эй, я с тобой!

Цянь Хэ удержал ее:

— Разве Зал Уин — это место для тебя? Пошли, домой со мной.

Су Чэн зашагал по каменной дорожке за домом, поворачивая на север. Куда ни кинь взгляд, кругом виднелись лишь рухнувшие стены и обломки, занесенные снегом, из-под которого торчали лишь черные углы. Его сапоги шагали по снегу, издавая скрипучий звук: шаг за шагом, останавливаясь то тут, то там, и он казался вполне довольным. Пройдя вперед около трех ли, он наконец добрался до цели.

Перед ним предстало довольно обширное пагодоподобное здание, возведенное по канонам пяти элементов и восьми триграмм. Судя по фундаменту, когда-то это была семиэтажная глазурованная пагода, но теперь от нее уцелел лишь самый нижний этаж. Падшая на землю вывеска с надписью Зал Уин валялась в стороне, а полуприкрытые двери источали невыразимую заброшенность и уныние.

Толкнув дверь и войдя внутрь, он сначала оказался в главном зале. На стенах красовались фрески, исполненные в грубоватой, первобытной манере с архаичной палитрой.

На первой фреске был изображен старый даос, ступающий на разноцветные облака. Он нисходил с небес, истребляя демонов и нечисть, сражаясь с богами и дьяволами в кромешной тьме, поднимаясь из морей крови и оставляя после себя истинное учение.

На второй фреске возвышалась исполинская гора неведомой высоты, окутанная клубящимися облаками. Сквозь туман смутно угадывались ученики в одеждах даосских отроков, снующие туда-сюда. В даосизме единица — начало всех чисел, а девятка — предел чисел. Су Чэн когда-то подсчитывал: на фреске их было ровно девять — ни больше ни меньше, что в точности соответствовало учению.

Третья фреска изображала старого даоса, читающего проповедь. Его мастерство было столь глубоко, что казалось слитным с самим небом: лепестки цветов падали с небес, а над головой клубились благоприятные облака. Слушателей собралось множество — тут были и человеческие практики, и различные духи с демонами. Все они сидели с опущенными головами и благочестивыми лицами.

Дальше шли сцены из жизни учеников Дворца Цинтянь: одни собирались вместе для диспутов об истине, другие занимались расстановкой формаций или варкой пилюль, рассыпаясь звездами по небу. По этим картинам можно было представить былое величие и процветание Дворца в период его расцвета. Дальше фрески обрывались.

Су Чэн не стал задерживаться в главном зале. Пройдя сквозь него, он углубился в боковой зал позади. Там в ряд выстроились девять каменных изваяний: среди них были и суровый старец, и сопляк-мальчишка, и смазливый ученый, и изящная зрелая красавица. Говорили, что эти девять статуй сорвались с седьмого этажа пагоды и чудом уцелели в пламени войны.

Су Чэн поставил бамбуковую корзину на землю, извлек из нее благовония, свечи и бумажные деньги. Воскурив перед каждой каменной статуей по палочке благовоний, он почтительно отвесил три поклона, закрепил белые свечи и поджег желтую бумагу.

— Старшие, я пришел забрать вас домой встречать Новый год, — проговорил он. — Хоть дома и нет мясных подношений, зато у Дедушки Оу есть отличное вино. А тот фрукт с древнего дерева я позволю сначала попробовать вам — вы отведаете вдоволь, а уж потом я. А Цзю Янь, этот алкоголик, тоже будет дежурить с нами, хотя он вечно носом клеет. Настоящие сторожа — это я да Дедушка Оу... Нет, Дедушка Оу тоже любит подремать, так что в конце концов вся тяжесть ложится на меня. Вы не корите меня за то, что я больше полугода к вам не заглядывал, — просто никак не удавалось вырваться. Я повстречал немало духов и монстров, с некоторыми даже подружился. Ах да, в Библиотеке Ланхуань живет один дух по имени Шу Янь — маленький книжный червь, он даже помогал мне однажды.

Он бормотал что-то сам с собой, обращаясь с каменными изваяниями в зале как с близкими друзьями и изливая им душу.

Снаружи, у Зала Уин, раздался скрип шагов по снегу. Прекрасная женщина в пурпурных одеждах и длинной ленте, с глазурованными заколками-булавками в волосах и взглядом осенних вод, ступала по снегу. В ее руке сиял сгусток водянисто-лилового света, внутри которого, скрестив ноги, сидел с закрытыми глазами маленький каменный человечек.

— Каменный Архат Маркиза Паньшань — и всего-то делов.

Подойдя к Залу Уин, она слегка нахмурила точеные брови:

— Зачем взрослому понадобилось придавать столь большое значение столь заброшенному месту?

— Я и сам толком не знаю. Взрослый говорил, стоит лишь разбить каменные статуи внутри зала, как все ответы сами собой откроются нам, — донесся грубый мужской голос из черной нефритовой подвески на поясе женщины. Голос звучал слабо, словно хозяину не хватало жизненных сил.

На лицевой стороне черного нефрита был вырезан Водный Циринь, на обратной красовались два иероглифа Сокровище Цянь. Бородатый мужчина лежал пластом на голове цириня, выглядя донельзя изможденным, словно тяжело переболевшая птица. Это был Кровавый Тигр из Пяти Духовных Генералов, неизвестно почему дошедший до такой жизни.

Женщина произнесл:

— Вот как? Что ж, войдем и посмотрим.

Она приподняла ногу, ступая вглубь зала, как вдруг среди полуразрушенных стен внезапно вспыхнул девятицветный духовный свет. Коснувшись ее стопы, он издал шипящий звук разъедания. Лицо Цзы Чжу слегка изменилось, она отступила назад, а капли крови упали на снег, окрашивая его в багровый цвет.

— Цзы Чжу, ты в порядке? — с беспокойством поинтересовался Кровавый Тигр.

Демон-Паук Цзы Чжу покачала головой, на кончике ее пальца вспыхнула вспышка духовной энергии, останавливая кровь, а в глазах мелькнул странный блеск:

— Зал Уин... Мне и вправду любопытно, что же такое скрывается внутри.

http://bllate.org/book/19292/1888645