Готовый перевод Sand Tunnel God Emperor / Песчаный Бог-Император: Глава 1

На Еланьсин существовало множество больших и малых государств: Шасуй, Юй, Суйчжоу, Цюаньминь, Чжэцю и другие процветали и множились на богатой водой и травами Еланьсин. Самым могущественным среди них был как раз Шасуй, поскольку именно здесь находилась родина Бога Огня, исток пламени, а также колыбель цивилизации Еланьсин.

На севере Еланьсин, в просторах бескрайнего государства Шасуй, зимой лежала суровая ледяная земля — Люхэчуань. Выл пронизывающий северный ветер, простиралась бесконечная тьма, и земля казалась ослепительно-белой. Мириады снежинок кружились в морозном воздухе, словно диковинные духи зимней ночи.

В этот момент никто не замечал худенькой фигурки, которая неподвижно затаилась в снегу, безмолвно уставившись на пещеру впереди.

Где есть люди, там есть и мир цзянху, где есть люди — не избежать и борьбы; то же самое касалось и Еланьсин. Хэ Шу знал: если сегодня он не вернется в Линнинчэн со шкурой снежного волка, в клане для него больше не останется надежды на возрождение.

К тому времени Хэ Шу уже целый час пролежал в снегу, его легкая одежда промерзла насквозь, а волосы закоченели и стали твердыми, как ледяные клинки на горном утёсе. Руки полностью потеряли чувствительность. Если бы не Врожденная Ци Бога Огня, которую он тренировал с самого детства, он наверняка уже замерз бы здесь насмерть.

Ледяной ветер все еще яростно завывал, ударяя в лицо, словно лезвие ножа. Вдруг напротив Хэ Шу в проеме пещеры мелькнула черная точка, но хотя вокруг царила непроглядная тьма и свирепствовал студёный ветер, это ничуть не мешало Хэ Шу, от рождения наделенному Ночными Глазами.

Наконец-то не выдержал, — мысленно подумал Хэ Шу, однако он ни на секунду не осмеливался ослабить бдительность. Он знал, что снежный волк отличается от бурого медведя: волки не впадают в спячку, и в Люхэчуань снежные волки при обычных обстоятельствах из нор не выходят.

Когда я вернусь в Линнинчэн, то обязательно швырну эту волчью шкуру прямо в морду Хэ Тяньтуну, — рассуждал лежавший в снегу Хэ Шу, мысленно изрыгая проклятия.

Линнинчэн был столицей государства Шасуй, и именно в нем поклонялись Алтарю Бога Огня. Когда-то Шасуй свысока смотрел на все прочие земли, являясь бесспорным гегемоном Еланьсин, но по мере того, как Юй, Суйчжоу и другие государства постепенно крепли, а внутри самого Шасуя разгоралась борьба за власть, его былое величие померкло: хотя он и по сей день удерживал за собой статус одной из держав, его влияние уже не могло сравниться с прежним.

Шасуй был исконной землей клана Хэ, и со времен патриарха Хэ Бо вся власть в государстве принадлежала исключительно роду Хэ. Однако за тысячи лет клан разросся до невероятных масштабов, и помимо близких родственников императорской семьи, многие сородичи Хэ скатились до положения простых простолюдинов. Тем не менее, поскольку Хэ оставалось императорской фамилией, для тех, кто занимался торговлей или поступал на военную службу, все еще сохранялись кое-какие привилегии.

Хэ Шу родился в обедневшей ветви клана Хэ в Линнинчэн. Глава клана Хэ Тяньшан благодаря заступнической тени предков все же умудрился занять кое-какой мелкий чиновничий пост в армии, тогда как остальным повезло куда меньше.

Хэ Шу с малых лет отличался болезненным телосложением, и хотя ему уже исполнилось пятнадцать, ростом и сложением он ничем не превосходил тринадцатилетнего ребенка. Если бы не усердные занятия семейной Врожденной Ци Бога Огня с самых юных лет, он бы, пожалуй, и до сегодняшнего дня не дожил.

В эту ночь Хэ Шу затаился в Люхэчуань ради отбора в личную гвардию. У императорского рода Хэ существовало особое гвардейское подразделение, куда набирали исключительно выходцев из клана Хэ. Независимо от того, был ли ты отпрыском знатного императорского рода или обедневшей ветви, любой юноша из семьи Хэ мог подать заявку на участие в отборе.

Те, кто успешно проходил испытания, получали право поступить в тренировочный лагерь гвардии, а после сдачи экзаменов зачислялись в ряды личной императорской стражи. Семьи отобранных юношей освобождались от налогов на три года, а если сам молодой человек попадал в гвардию — его род освобождался от податей на пять лет.

Для высшей знати и сановников налоги вообще не имели никакого значения: у них было предостаточно собственных источников дохода вроде императорских поместий. Куда больше их привлекало то, что их сыновья, попав в гвардию, получали возможность прислуживать самому Сыну Неба. Но для такой обедневшей мелкой ветви клана Хэ, как семья Хэ Тяньшана, налоги представляли собой тяжкое бремя, и избавиться от них на несколько лет было заветной мечтой; о борьбе же за власть и влияние они даже не помышляли.

Попасть в личную гвардию оказалось вовсе не просто: каждый год император лично распределял отборочные талоны. Во избежание мошенничества талоны доставлялись в каждый клан в запечатанном виде. В этом году условие для отбора в роду Хэ Шу гласило: любой юноша в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет, который в одиночку добудет шкуру снежного волка, получает право на зачисление.

Снежный волк был уникальным обитателем Шасуй, любившим холода. В отличие от волчьих стай из других государств, снежные волки не сбивались в группы и обычно действовали поодиночке, семейными парами.

Взрослый снежный волк обладал огромными размерами, длинными лапами, острыми когтями и зубами, а также широкой изогнутой пастью и невероятной силой сжатия челюстей. Подростку лет тринадцати-четырех в одиночку забить такого зверя — задача из разряда невыполнимых.

В клане Хэ Тяньшана подходящий по возрасту отбор проходили лишь двое: сам Хэ Шу и Хэ Уцзи. Хэ Уцзи приходился сыном младшему брату главы клана — Хэ Тяньтуну. Отец Хэ Шу умер рано, и в роду его голос не имел никакого веса. Если бы не стремление Хэ Тяньшана повысить шансы на победу, Хэ Шу, пожалуй, даже не получил бы подобного шанса.

Три дня назад Хэ Шу подгадал момент, когда самец ушел из логова на охоту, тайком прокрался внутрь и унес всю припасенную там пищу. Снежные волки не впадали в зимнюю спячку, поэтому они не делали больших запасов еды, и по мере истощения сил хищники были вынуждены отправляться на промысел.

Хэ Шу знал, что ему не справиться со всей волчьей стаей. Присмотрев эту волчью семью еще несколько дней назад, он выяснил, что самка хромала и не могла выходить на охоту, а в логове оставались несколько жалобно пищавших сосунков. Стоило запасам истощиться, как самец неизбежно должен был покинуть логово в поисках добычи — это и представлялось наилучшей возможностью для нападения.

Самец выскочил из пещеры, но не стал сразу убегать: поводя сверкающими глазами, он бдительно огляделся по сторонам. Хотя в заснеженном Люхэчуань у него почти не было естественных врагов, добыть пропитание зимой было куда труднее, чем весной. В логове оставались его жена и детеныш, поэтому зверь еще долго осторожно кружил возле убежища.

Убедившись в отсутствии опасности, самец стремительно умчался прочь, даже не подозревая, что беда уже подстерегает его собственное жилище.

Выждав еще время, равное сжиганию одной палочки благовоний, и убедившись, что самец ушел достаточно далеко, Хэ Шу медленно поднялся на ноги, стряхнул с одежды наледь, размял окоченевшие руки и тихо направил по телу Врожденную Ци Бога Огня. Снег вокруг начал таять с видимой глазу скоростью, а на лице Хэ Шу проступил слабый румянец.

Глубже вздохнув, Хэ Шу бросился к волчьей норе. Не успел он добраться до входа, как изнутри донесся предупреждающий волчий рык: ау-у, — возвещавший о приближении незваного гостя.

Теперь Хэ Шу уже не мог отступать: ему требовалось покончить с самчихой до возвращения самца, иначе он не мог поручиться, что сумеет уйти живым.

Вбежав внутрь, он увидел посреди пещеры самку. Она уперлась передними лапами в землю, и ее белоснежная шерсть тускло мерцала во мраке. Возле нее жались друг к другу три слепых щенка, непонимающе глядя на Хэ Шу.

Хэ Шу выхватил кинжал и в два-три шага сократил расстояние до волчицы. Он знал: при всей своей грозной внешности, задние лапы зверя были парализованы, а значит, серьезной угрозы она не представляла. Заметив приближение врага, самка оскалила пасть, высунув багровый язык и обнажив острые клыки, словно пытаясь его запугать.

Не будь у него от рождения Ночных Глаз, Хэ Шу вряд ли смог бы разглядеть хоть что-то впотьмах пещеры. Желая покончить со всем как можно быстрее, он сделал резкий выпад вперед, целясь клинком прямо в голову зверя. Хоть волчица и была калекой, стоять на месте она не собиралась: резко припав к земле и мотанув головой, она ударила Хэ Шу по правой руке с ножом так сильно, что он чуть не выронил оружие.

Тьфу, медная голова, железные кости да луженая поясница, а череп у этого снежного волка и вправду крепкий, — мысленно выругался Хэ Шу, встряхивая онемевшую кисть и сильнее сжав рукоять.

К счастью, из-за увечья самка не могла преследовать противника. Зато крошечные волчата, словно охваченные дикой яростью, с визгом бросились на Хэ Шу.

Хотя щенки и скалили зубы, их атака больше походила на неуклюжее ковыляние. Чего взять с месячных малышей? Одного Хэ Шу заколол кинжалом, а второго отбросил ударом ноги.

Увидев это, самка издала жалобный стон и разинула пасть, пытаясь броситься на обидчика, но парализованный зад намертво приковал ее к земле. Заметив, что щенки взлетели в воздух, мать поневоле перевела на них взгляд.

Только этого я и ждал, — заметив, что внимание волчицы отвлечено, Хэ Шу ласточкой перекувыркнулся ей за спину. Рука взметнулась, клинок со свистом вонзился в поясницу зверя.

Ау-у-у, — взвыла волчица, забыв про отлетевших щенков, и резко развернулась, пытаясь цапнуть Хэ Шу.

Бей врага, пока он слаб. Раз первый удар удался, как Хэ Шу мог упустить момент? Чуть качнувшись в сторону, он ускользнул от зубастой пасти и снова вогнал клинок в поясницу зверя, после чего резко дернул вверх — и острый кинжал распорол волчице все брюхо.

После этого молниеносного удара самка тяжело рухнула на землю. Тяжело хрипя и выплевывая кровавую пену, она еще раз затуманенными глазами глянула на лежавших детенышей и наконец затихла.

Все произошло в мгновение ока: третий волчонок еще ничего не понял и просто тупо глягал то на Хэ Шу, то на мертвую мать, не в силах постичь смысл происходящего.

У Хэ Шу не оставалось времени возиться с оставшимися щенками: он принялся за дело, одним движением разрезая шкуру на шее самки и начиная свежевать тушу. Его задачей было принести домой именно шкуру, а не тащить целого волка — иначе его тщедушное тело попросту не выдержало бы такой ноши.

Больше всего на свете Хэ Шу опасался возвращения самца: если бы он мог легко справиться с матёрым волком, ему не пришлось бы так долго мерзнуть в снегу. Вскоре волчья шкура была полностью снята, он кое-как свернул ее и закрепил на теле, после чего, вытерев с лица кровь, зашагал к выходу из пещеры.

Вдруг у самой ноги что-то шевельнулось. Приглядевшись, он увидел того самого выжившего волчонка. Хэ Шу выхтал кинжал, собираясь покончить и с ним.

У-у... у-у... — шатаясь, малыш прижался к ноге Хэ Шу и поднял на него голову, словно видя в нем собственных родителей.

Эх, — глядя на это беззащитное создание, Хэ Шу вдруг почувствовал жалость; в нем словно ожили воспоминания о собственном детстве. Сунув волчонка за пазуху, он зашагал прочь из логова.

Зимний Люхэчуань представлял собой ледяное царство, и гарнизон Шасуй без особой нужды старался не углубляться в эти чащи. Среди метели и свирепого ветра Хэ Шу тщательно сверился с дорогой и бросился в сторону Линнинчэн.

Вскоре фигурка Хэ Шу скрылась вдали, а поднявшийся порыв ветра полностью занес его следы в этой морозной ночи.

Спустя совсем немного времени над просторами Люхэчуаня прокатился тяжелый, полный боли волчий вой.

Самец вернулся в нору, и его взгляд в упор уставился туда, куда ушел Хэ Шу.

Ветер усилился, снег в Люхэчуань повалил с новой силой, и волк бросился в погоню, направляясь к Линнинчэн.

http://bllate.org/book/19291/1888608