Готовый перевод Lord Demon God Long Time No See / Владыка демонов, как давно мы не виделись: Глава 7

Услышав это, Цинъян Сушэн захотела до смерти забить этого хитрого старого лиса.

В подтексте слов Второго Старейшины крылось следующее: Цинъян И ранила меня вовсе не со зла, во всём виноват лишь Внутренний Демон. Если я продолжу сводить счёты с Цинъян И, то это значит, что у меня недостаточно широкая душа.

Вот только прошу прощения, но эта госпожа — человек крайне мелочный, её сердце даже меньше игольного ушка.

Услышав слова Третьего старейшины, Второй Старейшина перевёл взгляд и произвел маневр: Третьему старейшине не стоит болтать что попало. В конце концов, когда практикующего обуздывает Внутренний Демон, случиться может всякое. Говорить такое об И-эр — пожалуй, не лучший поступок.

Закончив говорить, Второй Старейшина снова усмехнулся: Третьему старейшине не стоит, приближаясь к Главе Клана... — он сделал паузу и не стал продолжать.

Услышав это, Третий старейшина едва не взорвался от ярости. Этот старый лис был истинным хитрым лисом! Он хотел было возразить, но совершенно не знал, что сказать.

В этот момент Цинъян Му бросил взгляд на Третьего старейшину, жестом приказывая тому сесть, и лишь после этого Третий старейшина неохотно опустился на своё место.

Но вот старик находит кое-что странное... каким же образом Девятая госпожа выдержала яростную атаку Духовного Адепта?

Все увидели, как Цинъян Му слегка приподнял голову и посмотрел на Второго Старейшину: Я покидаю поместье каждые несколько дней по делам и действительно беспокоюсь о безопасности Сушэн, поэтому и дал ей Сокровище для защиты. Что такое? У Второго Старейшины есть возражения?

Второму Старейшине оставалось лишь неловко усмехнуться: Глава Клана меня не понял.

Хватит. Я лишь хочу напомнить всем старейшинам: дедушка ещё не вынес окончательного решения по поводу Сушэн. И была ли Цинъян И зла умысел или нет — раз она ранила человека, значит, ранила. Если... не наказать Цинъян И должным образом, боюсь, перед дедушкой мне будет нечего сказать.

В этот момент подали голос старейшины, хранившие молчание уже долгое время.

Верно, старейшины ведь тоже распорядились: вопрос с Девятой госпожой отложить до выхода Императора Лисиц из уединения.

Раз уж так, нам следует тщательно обсудить наказание для Шестой госпожи.

Однако... Шестая госпожа и правда находилась под контролем Внутреннего Демона, старик считает, что можно обойтись мягким наказанием.

Как только эти слова смолкли, в зале заседаний воцарилась мертвая тишина, больше никто не проронил ни звука.

Цинъян Сушэн видела, что лица всех старейшин в зале выглядели не слишком хорошо. В конце концов, живя в таком большом клане, стоит оступиться и сделать неверный выбор — и можно погибнуть безвозвратно, да еще и потянуть за собой сородичей из своего же ответвления.

Старейшины снова погрузились в раздумья. Эта Шестая госпожа действительно была прекрасным ростком, но из-за юного возраста её характер оставлял желать лучшего, и это можно было понять.

Если сейчас поддержать мягкое наказание для Шестой госпожи, это равносильно тому, чтобы оказать услугу людям Второго Старейшины.

Однако... на стороне Девятой госпожи был Глава Клана. Если бы это было в прошлом, старейшины смертельно боялись бы Главу Клана.

Но после того случая Глава Клана тяжело пострадал, и хотя Император Лисиц помогал ему восстанавливаться, до пикового состояния ему было далеко.

Сложность заключалась в том, что старейшины не могли угадать отношение Императора Лисиц к Девятой госпоже.

Чего это вы все замолчали? Старик считает, что Глава Клана прав: раз ранила — значит, ранила, тут не нужно столько причин. Ошибся — так понеси наказание.

Вроде бы оно и так, но ведь Шестая госпожа ещё мала. Наказать за ошибку самую малость, чтобы просто запомнила — и хватит.

Если рассуждать так, то если бы у Девятой госпожи не было защитного Сокровища и она лишилась бы жизни, мы бы потом тоже просто выписали Шестой госпоже капельку наказания, чтобы она запомнила?

……

……

……

В зале заседаний разгорелся яростный спор, старейшины не уступали друг другу.

Увидев эту сцену, Цинъян Сушэн просто остолбенела: боевой дух этих старейшин был слишком мощным! Особенно тот Третий старейшина — он брызгал слюной и был готов буквально прилипнуть лицом к лицу оппонента.

В этот раздался звучный голос снаружи: О чём вы тут спорите? Разве это подобает старейшинам!

Услышав этот голос, в зале заседаний мгновенно стихло. В один миг все старейшины чинно и благопристойно уселись на свои места.

Цинъян Сушэн: ……

Это и есть та самая легендарная смена выражения лица быстрее, чем перелистывание страниц?

Впрочем, кто же это пришёл? Кто смог заставить этих старых лисов трепетать?

Внутрь неторопливо вошел мужчина средних лет: Как тут продвигаются дела?

Старейшины переглянулись, и Цинъян Му поднялся, чтобы ответить: Старейшины всё ещё обсуждают.

Шестой старейшина был слегка недоволен: Столько времени прошло, а вы всё ещё обсуждаете? Вечно возитесь со всякими пустяками.

Старейшины заерзали на местах, на их лбах выступили капельки холодного пота.

Хватит! Тогда это дело решу я сам. У вас есть какие-нибудь возражения?

Все старейшины в один голос ответили: Нет.

Вот и хорошо.

Затем Шестой старейшина повернулся к Цинъян И: Ты нарушила правила клана и проявила неуважение к старшей ветви. Я приговариваю тебя к наказанию у наёмников, принадлежащих клану, и ты останешься там, пока не вернешься в академию.

Услышав приговор Шестого старейшины, Цинъян И вздрогнула от испуга: на этот раз она едва не лишилась бы жизни.

Но, увидев, что Второй Старейшина даже не собирается заступаться за нее, уголки ее губ невольно скривились в горькой улыбке, после чего она тут же опустилась на колени: Цинъян И принимает наказание.

Цинъян Сушэн нахмурилась: по логике вещей, с характером Цинъян И она не должна была так легко согласиться на наказание, с чего бы это...?

Хотя она и испытывала некоторое недоумение, глубоко задумываться она не стала — до чужих дел ей дела не было.

Увидев, что Цинъян И так легко приняла наказание, Шестой старейшина смягчил взгляд: Вставай.

Цинъян И уже собиралась подняться, как вдруг о чём-то вспомнила, замерла на полудвижении и повернулась к Цинъян Сушэн.

Она хотела заговорить, но слова никак не шли с языка, глаза заволокла пелена слёз, однако ее гордость не позволяла ей расплакаться.

Она шмыгнула носом и тихо произнесла: Девятая сестрица, в тот день старшая сестра была не права, надеюсь, ты сможешь меня простить.

Цинъян Сушэн была ошеломлена: какую это пьесу собралась разыграть Цинъян И???

Но раз уж я пообещала подыгрывать в этом спектакле, делать вид, что ничего не происходит, нельзя. Если не сыграть достаточно убедительно, люди из лагеря Второго Старейшины снова раздуют из этого скандал.

Поэтому она тут же подошла к Цинъян И, всем своим видом выражая глубокое раскаяние, и попыталась ее поднять: Шестая сестрица, к чему такие слова, как младшая сестра может принимать подобное.

Едва она договорила, как в её ушах раздался голос того таинственного мужчины: Тц-тц-тц, какая драматичная мелодрама...

Выражение её лица на секунду застыло, но мгновенно вернулось в норму. Неужели этот таинственный голос всё это время находился рядом с ней?

Цинъян И замерла. Она никак не ожидала, что Цинъян Сушэн отнесется к ней так ласково — она думала, что та непременно воспользуется моментом, чтобы жестоко её унизить.

И пусть Цинъян Сушэн преследовала какие-то свои цели, теперь она была ей должна. По крайней мере, Цинъян Сушэн помогла ей сохранить последние крохи гордости.

Шестой старейшина бросил взгляд на Цинъян Му: Сяо Му останься, остальные могут быть свободны.

Стоило прозвучать этим словам, как старейшины в мгновение ока испарились. Цинъян Сушэн и Цинъян И также были уведены каждый своими людьми.

http://bllate.org/book/19245/1887412