Готовый перевод Moonlit Owl [Mythological Compendium] / Сова под луной: Богини в трёх тысячах миров: Глава 20

— Ах-а-а-а-а! — Пронзительный вопль был достоин того, чтобы расколоть облака и пронзить небеса, от него у людей закладывало уши.

Слова и попытки Внешнего божества объявить о своём нисхождении застряли в горле, сменившись криком боли.

Завеса из брызнудшей бледно-голубой жидкости казалась лёгкой и мягкой, однако, стоило ей опуститься на Внешнее божество, как она повела себя подобно серной кислоте. Змеи на голове бога безумно заизвивались, и вскоре испустили дух; кожа на лице, забрызганная зельем, мгновенно покрылась язвами и поплыла вниз тягучей жижей. А два глаза на лбу, которые божество даже не успело закрыть, превратились в сплошные кровавые дыры; куски плоди, уже не похожие ни на какую часть живого тела, валились клочьями.

Помните щупальце осьминога, что принесла Афина? Шэнь Хэн уронил на него всего одну капельку этого зелья, и та мгновенно прожгла маленькую дырочку.

И всё же, глядя на ужасающий облик Внешнего божества, Шэнь Хэн невольно шумно втянул воздух.

Эта склянка зелья оказалась выплеснута поистине вовремя. У осьминога щупалец было куда больше чем одно, и потеря части из них почти ни на что не влияла, но голова-то у него была всего одна, верно?

Приняв целую бутыль точно подобранного против него яда прямо в макушку и лицо, Внешнее божество едва не сошло с ума от ярости. Его нынешнее нисхождение и без того выдалось до крайности удушливым: климат слишком сух, что ему совершенно не подходит; врата тоже слишком малы, так что огромное истинное тело не может выбраться наружу разом. А теперь...

Оно даже руки выставить не успело, как целиком проглотило эту целую склянку страннейшего зелья!

Внешнее божество взбесилось!

Мягкие и гибкие щупальца мгновенно вытянулись и затрепетали в безумном танце. Взбешённое Внешнее божество выборочно проигнорировало тот факт, что Шэнь Хэн был всего один, и атаковало всеми восемью щупальцами одновременно.

Однако из восьми устрашающих и грозных щупалец ни одно так и не добралось до Шэнь Хэна.

Тетива со звоном запела, и пернатые стрелы со свистом рассекли воздух, намертво вонзившись в середину каждого щупальца. Не потеряв импульса, они больше чем наполовину ушли в землю.

Артемида, прятавшаяся в вершинах деревьев, снова натянула лук до отказа и приложила к тетиве три стрелы, оперение которых слабо мерцало.

Будь это обычные пернатые стрелы, они, разумеется, не смогли бы угрожать Внешнему божеству, но что, если их наконечники покрывал тончайший слой божественной силы?

Щупальца, пригвождённые пернатыми стрелами, попытались вырваться, но стоило им хоть немного шевельнуться, как божественная сила вгрызалась в них ещё глубже.

Зелье Шэнь Хэна содержало духовную энергию, но слишком разреженную, и подавляющий эффект против Внешнего божества крылся в самом составе; духовная же сила на этих стрелах была чистой и сгущённой.

Почему так вышло?

Божество не успело додумать эту мысль: на глазах у изумлённого существа три пернатые стрелы, выстроившись ромбом и неся в себе такую плотную духовную энергию, что её можно было ощутить физически, устремились прямо к уязвимым точкам на груди и животе.

Внешнее божество инстинктивно попыталось уклониться, но тут же с ужасом осознало: оно не может пошевелиться.

Врата оказались слишком малы.

Благодаря отвлекающим манёврам Афины и её спутницы, зелье, созданное Медеей, лишь едва дотянуло до минимального порога призыва Внешнего божества.

Именно лелея мысль призвать Внешнее божество расправиться с врагами, а также поддавшись привычной вере в непобедимость моего божества, Медея вызвала своё божество по самому нижнему пределу.

В тот момент верхняя половина тела Внешнего божества почти целиком высунулась из врат; за счёт гибкости щупальца тоже могли частично просунуться наружу — лишь частично.

И как раз из-за высокомерия и уверенности в том, что этот мир лишён угроз, оно высунуло слишком много щупалец.

Стрелы ударили как раз вовремя: щупальца вытянулись наполовину, их концы торчали снаружи, в то время как части, соединённые с верхней половиной туловища, всё ещё находились в пространстве по ту сторону врат.

Оно застряло во вратах.

Три пернатые стрелы оставляли за собой сияющие следы, словно падающие звезды, прочертившие в небе ослепительные линии.

Но у Внешнего божества не было настроения любоваться этой красотой, ибо оно слишком хорошо понимало, чем являлось это свечение. То была поистине ужасающая для него духовная энергия.

Пригвождённые щупальца больше не заботило разъедающее воздействие духовной силы: они безумно забились, вырываясь ценой обрыва конечностей. Все высунувшиеся из земли щупальца втянулись назад, свернувшись перед грудью в несколько слоев щита в попытке отразить удар стрел.

В этот самый момент божество заметило другую опасность.

Бесчисленные глаза на его спине были здесь не для красоты: оно обладало почти всеведущим обзором. В обычное время подобное зрение давало бесчисленные удобства, но сейчас... Божество предпочло бы никогда не видеть то, что происходило у него за спиной.

Как раз в тот момент, когда все щупальца заслонили грудь, а тыл оказался настежь открыт, острое копьё с неописуемым напором устремилось прямиком в межлопаточную впадину.

Слабое сияние на наконечнике копья представляло собой ту самую духовную энергию, что исходила из того же источника, что и стрелы.

Разница во времени была рассчитана с филигранной точностью — как раз тогда, когда Внешнее божество только-только прикрыло грудь и не успело выделить щупальца для защиты тыла.

Увернуться было невозможно.

Стремительные стрелы достигли цели в мгновение ока: щит из щупалец не смог сдержать эту древнюю духовную энергию, и в нём мгновенно пробило три огромные дыры.

Внешнее божество судорожно управляло щупальцами, выстраивая слой за слоем взамен прорванных, словно те были бесконечными.

Наконец, импульс стрел ослаб, они остановились перед последним слоем щупалец и упали, после чего уцелевшие щупальца подхватили и переломили их.

В то же время рука божества наконец выпросталась из врат, неестественным образом вывернувшись назад. Обе руки сомкнулись, вцепившись в острый наконечник копья.

Оно тут же обнаружило, что духовная энергия на копье была куда гуще той, что покрывала стрелы.

И всё же божество удержало его: острие плотно уперлось в кожу на спине, но не могло продвинуться ни на дюйм.

Афина не могла видеть выражение лица Внешнего божества, но заметила, как все глаза на его спине резко расширились. Его ладони уже были обожжены божественной силой, но оно всё равно продолжало мёртвой хваткой цепляться за копьё, отказываясь разжать пальцы.

Обычным способом атаки Внешнего божества были похожие на осьминожьи щупальца — гибкие, упругие и многочисленные. Но именно выглядевшие вполне по-человечески и даже слегка тщедушными руки являлись его мощнейшим оружием.

Всё его тело состояло из нечеловеческих запчастей, однако руки выглядели абсолютно по-людски — без вычурных и странных форм, но обладающие силой, с которой невозможно было не считаться.

В этот момент оно спереди управляло многослойными щупальцами, сдерживая нависшую угрозу и сопротивляясь из последних сил, а сзади вложило всю мощь в руки, и наружу хлынул мощный поток духовной энергии.

Столкнувшись в схватке на оружии, копье обычного качества задрожало и зазвенело, и спустя мгновение разлетелось на мелкие осколки.

Духовная энергия столкнулась в воздухе, Афина выплеснула полный рот крови, перепонка между большим и указательным пальцами правой руки лопнула, и кровь закапала с кончиков пальцев, однако она стояла на земле так твердо, будто пустила корни, не отступив ни на шаг.

Состояние Внешнего божества тоже нельзя было назвать прекрасным: все его щупальца были искромсаны, словно разорванные в клочья грязные тряпки — это плоды трёх стрел Артемиды; мышцы предплечий вздулись и перекрутились, а ладони изрезаны в лохмотья острой духовной энергией — таков результат прямого столкновения с атакой Афины.

————————

— Что там происходит? — пробормотал себе под нос Ясон в далёком лесу.

Зелье Шэнь Хэна подействовало незамедлительно: дракон клевал носом, погружаясь в сон, его огромная голова тяжело опускалась, крылья слегка повисли, а хвост лениво мерил землю.

— Не обращай внимания! Как только оно уснет, хватай и линяем отсюда! — шёпотом подгонял его товарищ, указывая на висевшее на дереве Золотое руно.

Ясон кивнул, переведя взгляд обратно на дракона, и уставился на то, как его золотые вертикальные зрачки медленно сужались и закрывались, а туловище змеем обвивало ствол дерева, постепенно замирая.

И всё же Золотое руно по-прежнему оставалось надежно укрыто в самом центре его тела, в самом сохранном и безопасном месте.

Ясон сделал жест рукой, и прибывшие с ним герои бесшумно рассредоточились, бдительно всматриваясь в окрестности. Сам же Ясон стремительно шагнул вперед и в пару мгновений взрабтался на соседнее дерево.

Разумеется, он не смел наступать на тело дракона, поэтому оставалось лишь пробираться окольным путем.

Поначалу всё шло гладко: Ясон, легкий, словно птица, опустился на развилку дуба, где висело Золотое руно. Эта развилка находилась как раз над головой дракона.

Само же Золотое руно располагалось чуть ниже, куда драконья голова заложила кольца, зажав сокровище в самом центре.

Зацепившись ногами за ветку, Ясон попытался дотянуться рукой до висящего Золотого руна. Но вскоре понял, что до него еще далеко.

Тогда ему пришлось спускаться ниже, перебарывая страх, и осторожно опускаться на спящего дракона.

Для колоссальных габаритов дракона человеческий вес был совершенно невесом — примерно как для человека укус севшего на плечо комара.

Ясон старался ступать как можно мягче, осторожно переступая по твердым, выпирающим чешуйкам, и наконец ухватился за уголок Золотого руна.

Он выдохнул и с силой потянул за него.

Не сдвинулось.

Потянул еще раз — по-прежнему неподвижно.

В чем дело?

Ясону пришлось, слегка дрожа икрами, продвигаться дальше по чешуе. Добравшись ближе, он понял, что один из уголков Золотого руна прижат обвившейся вокруг ствола ядовитой змеей.

К тому моменту Ясон дошел примерно до области плеча. Если он хотел приблизиться еще хоть немного, ему пришлось бы наступить прямо на макушку дракона.

Он всё еще колебался. И дело было вовсе не в каком-то пиетете или уважении, а в первобытном страхе.

В конце концов, находиться на его теле прямо сейчас и чувствовать, как под ногами от дыхания слегка вздымается чешуя — ужего с избытком хватило бы, чтобы обычный человек задрожал от ужаса.

Продвинуться еще дальше и встать ему на голову?

Никто в здравом уме не пожелал бы испробовать подобное без крайней на то нужды.

Но как назло, именно в ситуации крайней нужды Ясон сейчас и оказался.

Поэтому он глубоко вздохнул, шагнул вперед, сосредоточил силы и опустил ногу прямо на склоненную голову дракона.

Затем он подался вперед и по сантиметру стал вытягивать зажатый край Золотого руна.

Уже почти, почти.

Наконец, сиявшее даже под пасмурным небом Золотое руно оказалось полностью в руках Ясона.

Затаенное в груди дыхание наконец вырвалось наружу, и всё его тело на глазах заметно расслабилось. Но стоило ему поднять взгляд, как он столкнулся нос к носу с перекошенным от ужаса лицом товарища.

Мысль о том, что происходит, даже не успела промелькнуть в голове, как Ясона отбросило назад, и он кубарем полетел вниз, тяжело рухнув на землю.

Его летящее по воздуху тело сопровождал донесшийся до ушей хриплый звериный рев.

Дракон проснулся.

————————————

Внешнее божество вперило взгляд в Артемиду на далеком дереве, а десятки глаз на его спине уставились на Афину.

Откуда взялись эти двое?

Артемида вовсе не собиралась ждать, пока оно погрузится в раздумья: закинув правую руку назад, она вновь наложила три стрелы на тетиву, и их наконечники заискрились отблесками божественной силы.

Афина тряхнула правой рукой: её сухожилия и кости были тяжело повреждены, и казалось, что в ближайшее время она не сможет удержать в пальцах вообще ничего; да и малопригодное оружие окончательно пришло в негодность — эта битва выдалась поистине жестокой.

Впрочем, по крайней мере обе они сохранили боеспособность, в то время как щупальца Внешнего божества были полностью уничтожены, руки изуродованы до неузнаваемости, и оставалось лишь гадать, какие у него еще остались способы атаки.

Губы божества едва заметно шевельнулись, выдавив два слова. Судя по выражению лица, оно словно хотело перетереть эти слова зубами, сжечь дотла и проглотить обратно в брюхо.

Афина заподозрила, что ослышалась, ибо божество отчетливо произнесло:

— Игроки...

http://bllate.org/book/19243/1887370