Готовый перевод The Heavenly Lord is Single for Me for 8000 Years / Восемь тысяч лет одиночества ради тебя: Глава 20

Узнав, что Су Хуанянь ранен, Бай Мэй так удивилась, что у неё чуть челюсть не отпала:

— В Трех Мирах разве остался кто-то, способный тебя ранить?

Даже запечатанный Су Хуанянем Чжу Угуй в своё время был им повержен. К тому же за эти восемь тысяч лет, не считая тяжёлого ранения во время прохождения испытаний, Су Хуаняня никто и никогда не мог ранить. Именно поэтому люди, бесы и боги в Трех Мирах относились к нему с глубочайшим почтением — в конце концов, его возраст внушал трепет.

— Меня ранил Цинь Саньчжи.

Су Хуанянь не стал скрывать правду. Глядя на остолбеневшую Бай Мэй, он повторил снова:

— Вчера вечером я встретил его.

— Он… неужели он и впрямь точь-в-точь как твой младший ученик? — голос Бай Мэй дрожал; она никак не могла перешагнуть через это испытание и не знала, когда сможет забыть прошлое.

Су Хуанянь ответил бесстрастно:

— А как ты думаешь, иначе откуда у меня рана?

Если бы Цинь Саньчжи не был лицом к лицу похож на Линь Яньси и не воспользовался его, Су Хуаняня, чувствами к Линь Яньси, Цинь Саньчжи не смог бы причинить ему ни малейшего вреда.

— Лучше поскорее скажи нам, есть ли какой способ быстро исцелить рану моего учителя! Завтра ведь уже великое жертвоприношение.

Линь Яньси было больно смотреть на раненого Су Хуаняня.

Бай Мэй глубоко вздохнула:

— Единственный способ быстро вылечить раны твоего учителя — это парное культивирование.

Линь Яньси перевёл взгляд с Су Хуаняня на Бай Мэй:

— Что значит парное культивирование?

— Кхе-кхе! Об этом спроси своего учителя, он тебе объяснит. Давайте-ка сегодня займитесь этим как следует, а я вам мешать не буду!

Уходя из комнаты, Бай Мэй со многозначительным видом похлопала Линь Яньси по плечу:

— Держись.

Слова Бай Мэй привели Линь Яньси в полное замешательство — он понятия не имел, что такое парное культивирование, и услышал этот термин впервые.

Поэтому ему не оставалось ничего другого, как посмотреть на Су Хуаняня:

— Учитель, что она только что имела в виду? Почему она сказала, чтобы я держался?

Голос Су Хуаняня звучал необыкновенно мягко:

— Подойди и сядь на кровать.

Линь Яньси послушно исполнил веление. Он скрестил ноги и сел на постели, а Су Хуанянь поднялся и опустился напротив него в позе для медитации.

— Сними одежду.

Слегка помедлив, произнёс Су Хуанянь.

Линь Яньси растерялся: зачем раздеваться?

Однако он всё же послушно подчинился, и Су Хуанянь тоже скинул свои одежды, после чего окружил их барьером из духовной энергии.

Су Хуанянь протянул руку и стал объяснять Линь Яньси, что нужно делать. Они прижали ладони друг к другу, и Линь Яньси тут же почувствовал, как изнутри волнами хлынул горячий поток.

Он попытался открыть глаза, но Су Хуанянь остановил его:

— Не открывай.

Линь Яньси чувствовал себя невыносимо от охватившего его жара, но, вспомнив, что это нужно для исцеления Су Хуаняня, стерпел всё.

Спустя час Су Хуанянь разомкнул ладони, бросился на Линь Яньси и завершил последний шаг.

Глядя на Су Хуаняня, Линь Яньси прерывистым голосом произнёс:

— Учитель, у… у вас же рана!

— После завершения последнего шага моя рана почти затянется.

Окончив фразу, Су Хуанянь перешёл в наступление.

Когда всё было кончено, Линь Яньси обессиленно лежал на постели, а Су Хуанянь бережно вытирал пот с его лица.

— Учитель, как вы теперь себя чувствуете? — Линь Яньси лежал в объятиях Су Хуаняня и всё ещё переживал за его состояние.

В конце концов, это был Кинжал, Разящий Богов, вещь необыкновенная.

— Всё в порядке, рана почти зажила.

Линь Яньси больше ничего не сказал, закрыл глаза и заснул.

Из-за тысячелетнего жертвоприношения Хуаньчэн, хранивший молчание целый месяц, мгновенно ожил. Отвыкнув от тишины, Линь Яньси с непривычки ощущал некоторое беспокойство от этой внезапной суеты.

На улицах каждый держал в руках различное мясо, а также золотые и серебряные украшения — всё это после начала ритуала предстояло отнести на жертвенный помост и сжечь.

Кое-где танцевали танец льва; словом, в каждом уголке Хуаньчэня праздновали по-своему, но в этом году их мольбы в основном сводились к одному: все надеялись, что Хуаньчэн вернётся к нормальной жизни. Никто не хотел жить взаперти, забаррикадировавшись в домах, и тем более никто не желал вновь пережить те ужасные события.

Людям нужно было на что-то жить, а невозможность выйти из дома означала, что им буквально нечего будет есть.

Линь Яньси и Су Хуанянь шли по Хуаньчэню, наблюдая за происходящим вокруг. До начала церемонии императору и придворным министрам полагалось сначала отправиться в Зулин для совершения поминальных обрядов, и лишь после этого они могли направиться к алтарю, чтобы провести ритуал и изгнать злых духов.

Направляясь к фамильной усыпальнице предков, Су Хуанянь и Линь Яньси последовали за процессией, но скрыли свои истинные личности — им не хотелось привлекать лишнего внимания. И дело было даже не в том, что появление Су Хуаняня в Зулине могло вызвать нешуточный переполох.

В конце концов, он был Небесным Владыкой, на которого с благоговением взирали все существа в Трех Мирах!

Впереди процессии к усыпальнице предков шёл вовсе не император, а Шуй Шэнъянь.

Было видно, как Шуй Шэнъянь держал в руках три благовонные палочки и, делая шаг, отвешивал земной поклон, беззвучно шевеля губами; все остальные министры следовали за ним.

Су Хуанянь и Линь Яньси замыкали шествие, но, как бы долго они ни всматривались в толпу, Цинь Саньчжи так и не появился.

По завершении поклонения все чиновники опустились на колени и вслед за Шуй Шэнъянем прокричали:

— Да защитят нас предки, да здравствует Государство Минъюэ десять тысяч лет!

Линь Яньси нахмурился, безмолвно повторяя эти слова вслед за остальными, но сможет ли Государство Минъюэ при нынешнем положении дел простоять десять тысяч лет?

Разве этот Цинь Саньчжи не добивается именно того, чтобы государство пало и сгнило изнутри?

Как только церемония почитания предков подошла к концу, Шуй Шэнъянь повёл всех обратно. Едва он успел сойти со ступеней Зулина, как из усыпальницы вылетела стая ворон и с ходу набросилась на сановников и самого императора.

Су Хуанянь прижал Линь Яньси к груди, защищая собой, а Линь Яньси вытащил свой Меч Цинфэн, намереваясь перебить птиц, но ни одна ворона даже не приблизилась к ним.

Это были вовсе не обычные птицы, а вороньи духи, погибшие тысячелетие назад.

Многим министрам птицы выклевали глаза, а у некоторых буквально содрали мясо с тел. Несчастные вопили от невыносимой боли, но этих ворона казалось невозможным убить.

Императору тоже поранили лицо. Шуй Шэнъянь взмахивал мечом, защищая государя, но ни одна ворона не пострадала.

Су Хуанянь нахмурился, глядя на Шуй Шэнъянь: неужели призрак, проживший восемь тысяч лет, не способен справиться с какими-то воронами?

— Учитель, давайте поможем перебить этих птиц! — Линь Яньси больше не мог на это смотреть: вороны пожирали человеческую плоть, а министры испускали раздирающие душу крики.

Су Хуанянь силой мысли сотворил бесчисленные клинки Меча Сюйлай, натравив их на пернатых:

— Теперь можно.

Стоило появиться мечам Су Хуаняня, как из ниоткуда возник Буцзю и с оружием наперевес бросился на него в атаку.

Понимая, что в честном бою Су Хуаняня ему не одолеть, Буцзю избегал вступать с ним в открытое столкновение.

Как только Су Хуанянь отвлёкся, объявился Цинь Саньчжи. Облачённый в чёрный плащ с над надвинутым на голову капюшоном, с зловещим выражением лица, он внезапно возник прямо перед Линь Яньси. Увидев лицо, точь-в-точь повторяющее его собственное, Линь Яньси чуть не умер от страха.

К счастью, он быстро сориентировался, схватил Меч Цинфэн и бросился на Цинь Саньчжи.

Однако Линь Яньси уступал ему в силе, и всего через несколько ударов Цинь Саньчжи полностью сковал его движения.

Цинь Саньчжи дьявольски усмехнулся:

— Мы снова встретились.

Глядя на собственное отражение перед собой, Линь Яньси пришёл в исступление и гневно зарычал:

— Чего ты в конце концов добиваешься?!

http://bllate.org/book/19235/1887207