Готовый перевод His Divine Realm / Его Божественное Царство: Глава 28

Глухой, хриплый голос взметнул за спиной бешеную бурю.

В ледяную площадь позади вонзилось копье, по его поверхности переливалось тёмно-золотое сияние, казалось, оно живое. Оружие стало ещё больше: в тот миг, когда божество обратилось в гиганта, это копьё вопреки всем законам логики превратилось в тяжёлый якорь гигантского корабля, глубоко застряв подо льдом.

Лань Ду и Найфсоис переглянулись — они уже обменялись этой скрытой информацией: похоже, богу вовсе не нужна божественная сила!

Безупречные, плавные движения и смена форм поначалу создавали впечатление, что здесь замешана божественная сила, и когда они увидели, как заклинания, основанные на стихиях, оказались запечатаны, они окончательно уверились, что у «бога» не осталось способностей. Но теперь, взглянув на это иначе, всё казалось не столь простым. Находясь в самом сердце Источника Хвергельмир, даже в момент наивысшей разрушительной мощи и максимальной скорости поглощения энергии, оно по-прежнему сохраняло прежнюю силу и способности. Объяснять это исключительно закалённой плотью было бы слишком притянуто за уши. Единственным выводом оставалось то, что энергия, циркулирующая внутри тела бога, не входила в список того, что поглощал Источник Хвергельмир — по крайней мере, это была не божественная сила.

— Всё страньше и страньше, — проговорила Найфсоис, глядя снизу вверх на похожего на великана бога сквозь поднятый бурей ветер.

Фэн Цихэна от поднявшейся бури слепило глаза. Копьё было огромным, как колонна, но он заметил эту атаку лишь в тот момент, когда за спиной грянул взрыв. Не предупреди его Найфсоис вовремя, он вполне мог погибнуть под этим ударом.

— А он мастер военного дела, знает, что в первую очередь нужно уничтожить обоз, — Фэн Цихэн прикрыл лицо рукой и прищурился, глядя на глубоко вонзившееся копьё. — Разве не слишком расточительно использовать смертельный удар с самого начала? В таких ситуациях сначала следовало бы скрыть и заблокировать точку удара, а уже потом метать дальнобойное оружие для контрольного выстрела. Израсходовав единственный снаряд, тут же оказываешься в уязвимом положении.

В мыслях он выстроил профессиональный тактический макет: в пропорционально уменьшенном масштабе представил весь живой источник, где каждого человека заменяла улыбающаяся фигурка — за исключением Ройтихана, поскольку Фэн Цихэн никак не мог вообразить, будто тот, кто спал с самой первой встречи, способен хоть на какую-то улыбку. Фигурка бога была куда больше остальных. Её копьё разбило ледник вдребезги, а затем взметнуло ледяную крошку фонтаном, так что мелкие кристаллы льда закружились перед ними и над головами густым туманом. И когда этот туман рассеется и перестанет скрывать их, в ход пойдут такие же острые ледяные шипы в качестве приманки, и лишь когда придёт время, копьё будет метнуто вновь, чтобы насквозь пронзить их тела, подобно ракете.

Он всё ещё предавался фантазиям, как вдруг почувствовал, что обломки льда под его руками зашевелились. Скрипучий, трещащий звук напоминал возвращение ледника. Взглянув вперед, он увидел, как крепко вбитое в ледяной слой копьё задрожало, порождая иллюзорные двойники, а затем кто-то словно выдернул его. С наконечника еще капал иней, стряхнув крошку, оружие замерло в воздухе, развернулось острием и уставилось прямо на Фэн Цихэна.

Оно и впрямь оказалось ракетой. Причем самонаводящейся.

Холодок пробежал по телу, Фэн Цихэн заскрёб по льду руками и ногами. Гладкая поверхность заставляла его конечности бешено молотить воздух, но он всё равно крутился на месте. Ему захотелось отрастить еще пару рук и ног. Видя, как копьё неумолимо приближается, он почувствовал, как сердце подскочило к самому горлу, судорожно ухватился за Нидхегга и оставил предсмертное послание:

— Сделай так, чтобы я выглядел круто… А-а-а!

Пронзительный вопль постепенно затих вдали.

Не успев купить билет, Фэн Цихэн сполна прочувствовал всю прелесть экстремального сплава. И хотя вместо брызг воды организаторы швыряли ему в лицо ледяную крошку размером с палец, аттракцион-то всё равно был бесплатным!

Бц-ц!

Тело Фэн Цихэна раскачивалось в воздухе в трех дюймах от земли, подобно маятнику. Ледяная крошка больно хлестала по щекам; собравшись с духом, он приоткрыл глаза. Жуткий наконечник прошил насквозь его куртку и на полной скорости вонзился в ледяную стену, иронично подвесив его для заморозки, словно рождественскую вяленую колбасу.

— Э-это что, новый способ унижения? Теперь модно вешать людей перед убийством? — губы Фэн Цихэна затряслись.

Он висел в воздухе, сила тяжести тянула его вниз, но намертво засевшее в ледяной стене острие удерживало его на весу. Воротник куртки задрался к самому горлу, едва не перекрывая дыхание.

Он наконец-то понял смысл фразы о холоде на вершине мира. Пусть до земли было всего ничего, он все равно ощущал ледяное дыхание на собственной шее. Тающая вода текла по линии копья и безошибочно капала в расстегнутый воротник, прямо на затылок. Он слышал о древней казни каплей воды, но прежде не понимал ее сути — пока капли не застучали по его шейным позвонкам, а он оказался не в силах их смахнуть. Тогда-то до него и дошло, что это наказание бьет по разуму. Холодные капли скользили вдоль позвоночника, извиваясь на теле словно черви, за ними следовала вторая.

Он заметил группу Соммера, затерявшуюся в ледяной дымке, и Нидхегг, которая сидела на земле, отвернувшись к Источнику Хвергельмир.

Впрочем, остаться в живых к этому моменту удавалось лишь благодаря этому странному оружию. Раздвоенные острия переплетались, и за воротник его зацепился как раз самый крошечный зубец с самого края. А еще эта куртка, спасшая ему жизнь, — мысленно отметил Фэн Цихэн. Качество изготовления и материалы просто на высоте! Надо проверить, что за бренд, и накупить таких побольше, чтобы забить весь шкаф. Он покрутил головой, разглядывая куртку со всех сторон, но логотипа нигде не было, и только в этот момент вспомнил, что эмблему с этого пальто он давным-давно отстирал.

— Есть кто живой? Выручайте! — Фэн Цихэн остро ощутил собственную незначительность, да и висеть на стене было сомнительным удовольствием.

В наушнике раздался голос Найфсоис:

— Здесь очень жарко. Машина Нуль прямо рядом с тобой, извини, но дальше сам.

Что значит «дальше сам»?! — Фэн Цихэн опешил. А застрявшее в ледяной стене копьё тем временем вновь пришло в движение, зашевелившись вверх-вниз и раскалывая лед, после чего с резким рывком выдернуло себя наружу.

Неужели его программа наведения реагирует не только на одежду? — подумал Фэн Цихэн, глядя на снова нацелившееся на него копьё. Почему они все такие упёртые? И вообще, где Машина Нуль, где, где, где?!

Он завертел головой по сторонам. Ледяная крошка высотой с полметра осыпалась от удара, обнажая скрытый под ней серебристый корпус.

Так вот же она!

Со свистом рассекающее воздух копьё уже мелькнуло на периферии зрения, и он, с тем же отчаянием, с каким хватаются заброшенный с уходящего поезда канат, оттолкнулся ногами от льда и бросился вперед. Когда его пальцы коснулись внешней обшивки Машины Нуль, серебристые нити словно обрели долгожданный дом! Им уже надоело ютиться в кабине пилота: эволюционировавшая жизнь обвилась вокруг его пальцев, а затем, не теряя времени даром, оплела всю ладонь.

Для начала и этого хватит!

Фэн Цихэн сделал такой вывод сам собой, словно повинуясь предчувствию. Приказ в его голове отдал себя сам: трёхколёсный мотоцикл развернулся на льду, оглушительный рёв мотора заставил дрожать землю, и машина рванула с места за мгновение до того, как туда вонзилось копьё.

Серебристая нить потянулась с левой стороны и обвилась вокруг его правой руки. Неудобное положение заставляло его выглядеть словно хвост кометы, скользящий по ледяно-голубому океану. Больше всего нитей крепилось слева, из-за чего мотоцикл неизбеجно накренился набок, но благодаря отчаянным усилиям пилота он помчался прямиком к Нидхегг.

Ледокол на носу машины остался целёнечким и, кроша на своем пути причудливые ледяные изваяния, издавал грохот, похожий на победный клич.

Их руки встретились. Фэн Цихэн полустоял на сиденье на одном колене, в то время как зарождающиеся на корпусе серебристые нити получали отказ за отказом — они сливались с брызгами льда, отступали, отрастали вновь, пытались прильнуть и снова получали отказ… Этот цикл повторялся снова и снова.

— Я поймал тебя, поймал! — завопил Фэн Цихэн.

Его взгляд не отрывался от Нидхегг: девушка взмыла в воздух, и ее серебристые волосы, развеваясь словно у сирены, образовали второй шлейф. Проследив глазами вдоль серебристых нитей назад, он увидел неотступно преследующее их копьё. Тёмно-золотой наконечник покрылся тёмно-красными разводами, которые становились всё ярче по мере того, как оружие крушило ледяные глыбы. Этот багровый оттенок напоминал кровожадного зверя, и всё, что приходило на ум при взгляде на него, сулило лишь беду.

— Смотри вперед! — голос Нидхегг утонул в свисте ветра, разобрать его можно было лишь через наушник-осьминожку.

Фэн Цихэн повернул голову назад. В поле зрения возник гигант, существовавший лишь в сказках. Высокая, покрытая чешуей фигура казалась порождением бури; стоило ей лишь слегка шевельнуться, как поднимался ветер. Пять пальцев сомкнулись в смертоносные когти, которые, искрясь от инея и пламени, глубоко вонзились в землю. Она полуприсела, застыв подобно изваянию, а за зыбкой пеленой тумана вспыхнули Золотые Глаза — раскаленные и яркие, словно потоки кипящей лавы.

Цельная ледяная гладь пошла трещинами. Тонкая белая полоса побежала из-под когтей, мгновенно разрастаясь вширь. Под ледяно-голубым панцирем забрезжил красный свет, и стоило трещинам расшириться до ширины пальца, как это багровое зарево заволновалось, зашевелилось, напоминая фантастическую стаю рыб, плывущих подо льдом. Но это зрелище не имело ничего общего с волшебством: Фэн Цихэн заметил, что вдоль неподвижного когтя гиганта прочерчены багровые линии, и тут его глаза испуганно расширились — это был слой пылающего огня!

Тревога зашевелилась на самом дне души. Силуэты мелькали перед глазами, врываясь в поле зрения и исчезая из него, а они тем временем неслись всё ближе к этой гигантской статуе. Мотоцикл выскочил на белую линию. Это произошло не по воле Фэн Цихэна — к этому моменту ему становилось всё труднее управлять Машиной Нуль. Передача сигналов слабела, порой превращаясь в сплошной хаос, и на графике это выглядело бы как каракули капризного ребенка, лишённые всякой логики, где невозможно предугадать, куда ляжет следующий штрих.

Из расколотого льда вырвалось пламя, и все красные лучи нашли выход, фонтанами взметнувшись вдоль прямых линий. Колёса катились прямо по огню, охватывая пламенем всё днище машины. Фэн Цихэн чувствовал себя так, будто мчит на адском байке по самой границе льда и пламени.

Несмолкающий гул напоминал землетрясение. Мотоцикл немного занесло, и пылающее днище оставило на льду длинный алый след. Фэн Цихэн больше не мог контролировать Машину Нуль: серебристые нити, словно предчувствуя неладное, одна за другой отступали от его оплетённых ладоней, пока с человеком машину не связывал всего один-единственный палец.

Выброшенные ввысь языки пламени взметнулись стеной, отрезая гиганта от преследователей. Сквозь пелену ужаса багровые тона стали угасать, опускаясь вниз вместе с телом великана. Это золотистое тело, купающееся в бушующем пламени, обладало пугающей, завораживающей красотой, от которой Фэн Цихэна пробрала дрожь.

Да не они опускаются, это мы поднимаемся!

Фэн Цихэна озарило: позади стены огня ледяные пласты под действием колоссального давления вздымались вверх, образуя неровные уступы за спиной гиганта. Он резко обернулся — точно такой же ледяной трамплин, до боли знакомый, вырос прямо перед ними на краю дороги.

Из-за возросшей скорости встречный ветер забивался прямо в рот, подавляя любые попытки закричать. На смену эмоциям пришел пробирающий до костей холод, лёгкие наполнились ледяным воздухом. Огромные клубы ледяной пыли из-за стремительного подъема застилали глаза, сократив видимость до жалкого метра.

Привычная ледяная трасса пропала. Густой туман лишил их всякой ориентации в пространстве, но по затихающему грохоту он всё же догадался, что они несутся в гору. Туман сгустился до предела, но мотоцикл с треском пробил эту завесу. Жаркий ветер вытеснил ледяной холод, и мир раскололся надвое. Слева простиралась ледяная пучина: гигантские ледники разных оттенков заполняли всё поле зрения, напоминая застывшие громады многослойных волн. Обломки пламени падали с небес и разбивались о подножия ледников, словно корабли, не выдержавшие шторма и нашедшие свой конец на морском дне. Справа переплетались багровый и чёрный цвета: разветвлённые потоки стекали с вершин гор, устилая склоны. Источая клубы густого пара, туман полосами стлался по всему горному склону. Если глянуть вниз, открывалась дорога из лавы и обломков скал, похожая на древнюю тропу паломников для суровых испытаний; от этого насыщенного тёмно-красного цвета казалось, что жар можно почувствовать еще до того, как приблизишься к нему.

Фэн Цихэн оказался на левой стороне. Лишившийся тяги мотоцикл начал падать, серебристые нити оборвали последнюю тонкую связь между собой, оставляя их во власти инерции. Оглянувшись назад, он разглядел в клочьях тумана неровную линию, тянущуюся снизу, а отбрасываемая ею тень легла на весь ледяной массив подобно решётке. Только проследив за этой линией, он понял: под той самой стеной огня, по которой мчался мотоцикл, ледник обрывался. Ступени разлома разошлись на десятки метров, и в зазорах уже проступали огненные очертания. С глухим стуком они рухнули на лед.

Они покатились кубарем по склону. Фэн Цихэн с ловкостью отчаянного ухватился за выступающий кусок льда — пробирающий до мозга костей холод и дикая боль в разрываемом мышцами плече пронзили его тело, но думать об этом было некогда. Одной рукой он намертво вцепился в Нидхегг, вращаясь вместе с ней по часовой стрелке, словно на карусели, а ноги судорожно шарили по льду, цепляясь за подъем.

Внезапно он затаил дыхание, выравнивая ритм, а затем одновременно вскинул руки и ноги, намертво цепляясь за самый верхний ледяной уступ, и бросил взгляд вниз своими тёмно-красными зрачками.

Все остальные живые существа находились внизу. Ледяной туман, разогнанный горячим ветром, обнажил жуткую картину: некогда цельная ледяная равнина раскололась на две огромные части, словно две гигантские панели с огромным перепадом высот. Движения бога спровоцировали землетрясение: участок, где находилась группа Соммера, вздыбился и накренился на север, тогда как земля под самим богом ушла в противоположную сторону. Из точки столкновения хлынули бесчисленные потоки лавы — казалось, когти бога вскрыли колоссальное нефтяное месторождение. Бьющие фонтанами языки пламени постепенно затухали перед вздымающимся всё выше ледником, пока не повисли над лавой наподобие алого плаща.

Бог выдернул когти из земли, сжимая в руке копьё — судя по всему, противник временно оставил мысль прикончить Фэн Цихэна. Перепад высот между ледниками заставил бога и их самих оказаться почти на одном уровне, и с точки зрения Фэн Цихэна всё это выглядело так, будто какой-то игрок развлекается с деталями конструктора Лего. Он высунулся наружу почти наполовину: внизу лежал самый низкий участок поднявшегося льда, а в его тени сиротливо покоилась та самая Машина Нуль.

— Ну всё, приехали, выхода нет, — обессиленно подумал Фэн Цихэн.

Только теперь он огляделся по сторонам: если верить расчетам, трещины, порожденные богом, заканчивались как раз в этом месте, однако здесь изначально имелся собственный разлом от падения, так что его нынешняя позиция оказалась самой высокой точкой на всей арене. Изогнутый спуск занимал всю северо-западную сторону и во время землетрясения соединился с приподнятым ледяным плато, а его северная низина смыкалась с западной частью, образовывая то, что можно было назвать третьим ледяным скатом — зеркальной буквой L.

— Фон Хэн, я вас больше не вижу. Вы в порядке? — донесся голос Найфсоис.

— Мы… в общем-то, можно сказать, живы, — Фэн Цихэн покосился на Нидхегг. Та лежала рядом с ним, но взгляд ее был прикован вдаль, к Источнику Хвергельмир.

— Мы наверху… Эй-ей! О, прости, я Лань Ду увидел, — Фэн Цихэн с воодушевлением замахал рукой, на секунду забыв, что они общаются через наушники-осьминожки.

Он прижался всем телом ко льду. Ледяные иглы холодивших левую щеку жгли лицо, и лишь убедившись, что бог их не заметил, он осторожно приподнял голову и перевел дыхание.

— Что вообще здесь творится? Разве боги от рождения владеют техникой сокращения земли? И что это за смесь северного оленя с кем-то там? Оно что, тоже читало Шань хай цзин? — пророкотал Фэн Цихэн шёпотом.

— Объяснять сейчас долго. Но, судя по нашим предположениям, это сила родословной, — задумчиво произнесла Найфсоис.

— Сила родословной? — переспросил Фэн Цихэн.

— Именно. Хвергельмир похож на батарейку, которую невозможно зарядить до конца: он впитывает всю окружающую энергию и возвращает ее внутрь себя. То, что ты назвал «сокращением земли», — это разновидность магии, а энергия, используемая для заклинаний, — это «электричество», именно эту субстанцию он и поглощает. Всё, что не подпадает под эту категорию, — это «сила родословной». То, что «бог» способен увеличиваться в размерах при приближении к Хвергельмиру, можно объяснить исключительно родословной. Кроме того, его звериные черты во внешности — вероятно, тоже проявление этой силы.

— Батарейка? — Фэн Цихэн покосился на Хвергельмир. Да какая это батарейка, это же самая настоящая атомная электростанция!

— То есть… это его истинный облик?

— Да.

Зайдя в этом предположении в тупик, Найфсоис не знала, как действовать дальше: почти половина богов в скандинавской мифологии обладала кровью великанов, так что даже после сужения круга их оставалось изрядно.

— Хватит там наверху орать! Спускайтесь скорее на помощь, поезжайте на своей тачке и пальните в него! — повысила голос Лань Ду.

Уклоняясь от ветра, она видела, как бог перед ними снова пришел в движение.

— Э-э… насчет этого… — он снова бросил взгляд вниз на Машину Нуль. Фраза «она героически пала» никак не шла на язык.

— Мы же только что пробовали! Он теперь такой огромный, что попадание из пушки для него всё равно что укус комара.

— Да он не какой-то урод из арматуры и бетона! Вы разве не видели его рану, похожую на родимое пятно? — Лань Ду нахмурилась, всё ещё сердясь из-за того, что ей пришлось уворачиваться от предыдущей атаки.

— Но он страшнее любого урода… Просто ходячий конгломерат монстров, — мысленно возразил Фэн Цихэн.

— Эй… Как насчет того, чтобы взглянуть на всё иначе? Все эти драки и убийстваут до тошноты скучны, может, лучше сядем и выпьем кофе?

— Хочешь, чтобы я молола для него кофейные зёрна? Ручаюсь, вкус будет отвратительнейшим, — Лань Ду выполнила сальто назад на ледяной поверхности и приземлилась на обе ноги так же изящно, как фигуристка.

— Почему бы вам не высказать хоть одну конструктивную идею? Например, взять и вырубить его с одного удара.

— Я никогда не прислушиваюсь к конструктивным идеям. Считаю, что их выдвигают лишь «лидеры мнений», которые палец о палец не хотят ударить, но жаждут покрасоваться. Это самая омерзительная профессия… Едва ли это вообще можно назвать профессией.

Фэн Цихэн окидывал взглядом поле боя с высоты птичьего полета. Он вполголоса предупреждал Найфсоис об опасности косого удара копья, восхищался тем, как Лань Ду порхает по льду, словно невесомая, и тут же подсказывал Ройтихану остерегаться вертикальных когтей… Казалось, всё это безумие происходило в каком-то другом измерении и не имело к нему никакого отношения.

— Да твою мать, ты собираешься спускаться на помощь или нет?! — рассвирепела Лань Ду.

— Такой биоробот-тряпка, как я, который ни пером владеть не умеет, ни ружьем махать, у которого от вида людей слабеют мускулы и который умеет только прятаться за чужими спинами и орать поддержки, вряд ли сможет помочь, скорее уж только всё испорчу, — выпалил Фэн Цихэн и, опередив вспышку гнева Лань Ду, отключил наушник-осьминожку.

С умоляющим выражением лица он повернулся к Нидхегг:

— Ну убеди меня в обратном!

Внизу разворачивалась смертельная битва, а наверху разыгрывалась драма в духе я хочу быть хорошим парнем — связь между этими двумя сценами уловить было непросто. Фэн Цихэн развел руками, ища ответа у Нидхегг, чувствуя, как его настигает полное эмоциональное истощение.

— Я… еще не до конца всё поняла, — на мгновение замолкла Нидхегг. — Но когда я приблизилась к этому месту, меня потрясло всё это грандиозное зрелище. Я знала начало и конец круговорота, но никогда прежде не испытывала это так остро, так глубоко. Наверное… больше у меня не представится подобного шанса. Сопровождающий Богов, вы судите верно, но в то, что последует дальше, мы уже не в силах вмешаться. Я услышала здесь какие-то звуки… не знаю, слышите ли их вы. Этот скорбный голос непрерывно звучит в моих ушах, хотя я не понимаю его смысла, я просто слушаю.

Выражение лица Фэн Цихэна постепенно разгладилось.

— Я прошла через бесчисленные перерождения, скитаясь на краю Божественного Царства, раз за разом проживая одно и то же. Никто не требовал от меня подвигов, и тем более никто не пытался понять мои поступки. Пожалуй, в те времена даже самая малость казалась мне несбыточной роскошью. У меня нет проницательности в людях, нет сил для великих свершений, всё, на что я способна, — это крошечные, незначительные дела, и теперь в этом теле мне едва ли удастся найти причину собственного существования. Но отныне вы — мой Сопровождающий Богов. У меня нет равного способа вести с вами диалог, да и избавиться от этого одиночества уже само по себе счастье… Я слишком много говорю, и, кажется, не о том. Но раз уж это единственный путь покинуть Божественное Царство, мы не должны сомневаться. Если вы решите сражаться — я прерву этот бой по вашей воле. Я ваша Цзилин, ваше копьё, и я буду исполнять любые ваши приказы.

Неизвестно почему, но Нидхегг словно стряхнула с себя прежние колебания, и по мере того, как она говорила, ее лицо становилось всё более и более решительным. Фэн Цихэн пристально посмотрел на нее, после чего вновь надел наушник-осьминожка.

— Ро, к чему приведет сброс Машины Нуль? — в его голосе прозвучала невиданная доселе непреклонность.

— К чему? Открытие «врата» требует колоссальных затрат энергии… — опешила Найфсоис.

— Я спрашиваю, повлияет ли открытие «врат» на зарождение жизни в Хвергельмире!

— «Батарейка» умеет только «разряжаться». Если запасы Хвергельмира уменьшатся, он продолжит впитывать электричество, причем скорость поглощения возрастет в разы из-за увеличения емкости хранилища. Суммарный объем поглощения и отдачи остается неизменным, — Найфсоис не понимала, к чему эти вопросы. Выпустив пулю из револьвера, она холодным взглядом сквозь клубы дыма посмотрела на бога.

Останется неизменным — если он вообще еще способен впитывать энергию, — мысленно добавила она.

— Слышала? Речь вовсе не о том, чтобы прервать извержение Хвергельмира, а лишь о том, чтобы позволить ему одолжить нам капельку энергии. Ты ведь об этом переживала? Не бойся, если мне посчастливится выжить, я собираюсь завести себе хобби. Как думаешь, рисование мне подойдет? — Фэн Цихэн заглянул в глаза Нидхегг, глубоко вздохнул и обратился ко всем:

— Прикройте меня, я иду за тачкой!

Он разжал руки, согнув одну ногу и слегка присев на другую, и заскользил вниз по пологому склону. Пряди его серебристых волос развевались на ветру, а тёмно-красные глаза были нацелены на правильную траекторию спуска.

Услышав голос Фэн Цихэна, Ройтихан сделал два быстрых выстрела и посмотрел на скользящего мужчину. В его янтарных глазах мелькнуло что-то непонятное, после чего он окликнул Найфсоис:

— Бог… наместник…?!

Найфсоис ничего не ответила. Бросив взгляд на Фэн Цихэна краем глаза, она снова отвернулась.

— Эй! У меня здесь слишком медленно, нет способа побыстрее?! — крикнул Фэн Цихэн.

Найфсоис легко усмехнулась и, разобрав по губам слова Ройтихана, ответила:

— Есть!

— Так давайте быстрее!

Найфсоис не стала отвечать. Увидев, как Лань Ду внизу отразила очередную атаку бога, она достала сыворотку, прятавшуюся неизвестно где.

— Пора использовать её.

Она обошлась без наушника, передавая голос по воздуху прямо к Лань Ду и Ройтихану.

Красная сыворотка выглядела зловеще. Двое других бойцов тоже извлекли на свет точно такие же ампулы, заготовленные заранее. Эта жидкость кардинально отличалась от той, что им вкололи сразу после падения в бездну — сама концепция ее действия была противоположной.

— Всегда… должен быть план Б, — промолвила Найфсоис и ввела себе сыворотку.

Изменения начались прямо на глазах. Энергия? Элементы? В Хвергельмире всё это превратилось в пустой звук, и лишь эта сыворотка была настоящим орудием убийства. Тонкие струйки пара поднялись от их тел, неопределенная серебристая субстанция захватила половину плоти, а густые клубы тумана хлынули из-подо льда, скрывая бога от глаз.

В том месте, где находился Фэн Цихэн, задрожала земля. Толчки не прекращались, и он, не до конца понимая причину, попытался оглядеться, как вдруг содрогание повторилось с новой силой. Огромные облака ледяной пыли поднялись с лежащего внизу ледника, и на доселе безупречной глади стали проступать глубокие воронки.

— Бог? Такая же плоть и кровь, не более, — произнесла Найфсоис, поворачиваясь. Её правая рука целиком была покрыта серебристой материей, которая прямо сквозь клубы дыма распадалась и собиралась заново, обращаясь на руке в подобие авиационной пушки, сыпавшую песчинками. Ройтихан стоял перед ней, окружённый парящими в воздухе тонкими серебряными нитями, над которыми трепетали белые тонкие крылья, сложенные из двух треугольников. Снаряды, влетавшие в эти крылья, мгновенно увеличивались в размерах, получая дополнительное ускорение вплоть до сверхзвуковых пределов.

Весь ледник заходил ходуном, сильные толчки напоминали землетрясение, хотя со стороны всё выглядело так, будто здесь бушевала артиллерия.

Воронки диаметром в десять метров хаотично покрывали всю поверхность, и под ударом за ударом ледник затрещал по швам.

— Осталось совсем чуть-чуть! — Лань Ду держала в руках причудливое оружие, удерживая его обеими руками и нанося удары по древку копья.

Она швырнула это оружие вперед, и копеечный наконечник, словно ведомый невидимой нитью, устремился следом, прорвал завесу дыма и врезался в самую сердцевину ледяного пласта. В тот же миг ледяная гора раскололась.

Они выполнили требование Фэн Цихэна по-своему... пускай этот способ и оказался излишне грубым.

Трещины побежали от центральной точки, извиваясь по горизонтали и соединяясь со следующими воронками. Верхняя часть ледника, потеряв опору, рухнула вниз, и вместе с ней падал Фэн Цихэн.

Его испупленный вопль можно было расслышать и без всяких берушей. Рассеяв дымку, божество узрело летящего камнем вниз Фэн Цихэна — Золотые Глаза проследили весь его путь от самой вершины до самого дна, где он взметнул целое облако ледяной пыли.

Смерть моя, какая же смерть! Зачем же так рисковать-то?! — мысленно вопил Фэн Цихэн, в то время как стремительно приближающаяся земля росла в его глазах до бесконечных размеров. В поле зрения также отчетливо мелькал тот самый сияющий серебристый отблеск. Он прищурил глаза до щелочек, чтобы зафиксировать Машину Нуль в поле зрения. Место падения он выбрал прекрасно и мысленно подбадривал себя: соседняя ледяная глыба падала вместе с ним, растворяясь в ледяном тумане, и он протянул руку...

Серебристые нити словно почувствовали присутствие пилота и бешено поползли вверх, цепляясь за ледяную стену, подобно дикому винограду, пока наконец не коснулись протянутых пальцев.

Они вновь слились воедино, и из ледяной мглы донесся рев мотора, увозивший единственного седока навстречу их конечной цели — Хвергельмиру.

http://bllate.org/book/19201/1885573