Готовый перевод Cultivating Immortality in The World of Shrouding / Бессмертие в Мире Затенённых Небес: Глава 7

Бессмертные божественные лекарства — это высшие эликсиры бессмертия. Даже если их примет древний Великий Император, он сможет прожить еще одну жизнь.

Но почему-то, стоило членам его семьи соприкоснуться с ними, как проявились эти признаки ускоренного старения и стремительного увядания.

Если бы не чтение мантры у потрескавшегося монумента, которое пробудило его звуками Небесного Пути Великого Дао, да еще и направление таинственной силы, полученной из древнего бронзового гроба, благодаря чему метаморфоза завершилась успешно и всё принадлежащее ему вернулось назад, боюсь, он действительно умер бы.

Как ни посмотри, всё это казалось крайне неестественным.

К счастью, так или иначе, он преодолел это испытание.

По крайней мере, так называемая врожденная болезнь оказалась вовсе не болезнью, а телосложением, отличным от обычных людей, что позволило ему временно перестать беспокоиться об этом.

Огромный камень, давивший на сердце, исчез, и Фу Цзинь почувствовал себя значительно легче, направив всё свое внимание на созерцание писания, возникшего в его душе.

Оно было поведано потрескавшимся монументом и глубоко запечатлелось в его сердце.

Море Колеса из Канона Си-хуана.

Это избавило Фу Цзиня от чувства утраты из-за того, что в Бусине Шарира не было древних методов культивации.

Си-хуан — это другое имя Фу Си.

Будучи древним Великим Императором, Фу Си создал древний канон, который, разумеется, был подлинным имперским каноном.

Фу Цзинь унаследовал его кровь, обрел древний артефакт в виде потрескавшегося монумента, а теперь еще и этот свиток древнего канона — всё это доказывало существование неразрывной связи между ним и Великим Императором Фу Си.

Не раздумывая ни секунды, он решил отложить с таким трудом добытый древний канон Песнь Пурпурного Гриба и начать практиковать этот новообретенный древний канон.

Пусть даже Канон Си-хуана содержал лишь главу Моря Колеса.

Ослепительное дневное солнце на краю неба клонилось к западу, и у Фу Цзиня не было желания задерживаться здесь, он собирался уйти и воссоединиться со всеми.

Он осторожно выбрался из источника, слегка почистил вещи, упавшие в воду, и наполнил две бутылки минеральной воды из рюкзака, оставленного на берегу.

Надеюсь, это не повлияло на свойства божественного источника. Фу Цзинь убрал их в рюкзак, достал чистую одежду, приготовленную перед отправлением, переоделся и только после этого отправился в обратный путь.

Интересно, как там Е Фань и остальные?

......

Вспыхнувший конфликт

На скале, выбранной ими для привала, две группы людей противостояли друг другу. Едва поддерживаемый мир был разрушен, и атмосфера стала довольно напряженной.

Верни Ии её вещь. Е Фань, испивший священный плод, стал еще более необычным, его черные глаза сидели с ярким блеском. Сейчас он говорил спокойно, а между бровей читалась давящая властность.

А стоявший рядом Пан Бо, принявший медную дощечку из Храма Великого Громового Звука, обладал широкой спиной и мощным телосложением, его толстые руки почти не уступали ногам обычного человека. Стоя там, он напоминал строгого бога войны, и его вид внушал немалый страх.

Вот только стоило ему открыть рот, как эта горная аура рассеивалась без следа.

Это снова вы. Посмотрев на противостоявших им людей, Пан Бо почувствовал, как к горлу подкатывает гнев. Перечислив их грехи, он выругался последними словами:

Еще в Храме Великого Громового Звука именно вы, несколько тупиц, по наущению Лю Юньчжи напали на Фу Цзиня.

Если бы вы молча поджали хвосты, старейшина Пан, может, и забыл бы об этом. Но нет, вам приспичило вылезти самим.

Этими людьми оказались те самые личности, что вечно увивались за Лю Юньчжи.

Ли Чанцин, Ван Янь и те несколько человек, что некогда преграждали путь Чжоу И и остальным.

Теперь, когда Лю Юньчжи был убит Фу Цзинем, эти люди смертельно боялись, что преследователи продолжат мстить, а потому сбились в кучу, объединили силы и положили глаз на четки с шарирами, принадлежавшие Лю Ии.

После того как цзыцзиньский золотой палэй и бронзовая лампа остались на пятицветном каменном алтаре, четки с шарирами превратились в единственный уцелевший божественный артефакт. К тому же древний бронзовый гроб вытянул силу из других поврежденных артефактов, и лишь в четках с шарирами сохранилась толика божественной мощи, отчего они казались еще более ценными.

В особенности Ли Чанцин и другие собственными глазами видели, как Фу Цзинь принимал наследие шариров перед ликом Будды, и в их сердцах теплилась надежда завладеть четками с шарирами, понадеявшись на удачу.

Вы все не так поняли. Хотя Ли Чанцин не отличался большой смелостью и чаще всего кичился чужой властью благодаря влиянию Лю Юньчжи, сейчас Фу Цзиня напротив не было, а за спиной его поддерживали несколько человек, отчего его уверенность в себе возросла.

Я просто хотел посмотреть, а вовсе не собирался отнимать. Пан Бо, не суди о других по себе.

По себе твоего деда суди! Если ты не вернешь вещь на место, спорим, старейшина Пан заставит тебя встать на колени и звать отцом? Пан Бо никогда не баловал тех, кто добровольно опускался до низости, и раз за разом наносил ответные удары своей не по годам острой речью, причиняя врагам боль.

В словесной перепалке десяток Ли Чанцинов вместе взятых не могли соперничать с Пан Бо.

Пан Бо, ты перегибаешь палку. Все мы одноклассники, к чему выражаться так неприятно, это выглядит полным бескультурьем. Поняв, что Ли Чанцин не выдержит и одного удара, Ван Янь сама выступила вперед, чтобы померяться силами с Пан Бо, причем в отличие от своего предшественника, она не стала скрываться и заговорила напрямую, чтобы задеть за живое.

Мои слова неприятны? А то, что вы сотворили, разве не выглядело куда отвратительнее? Пан Бо искоса взглянул на нее, окинув с ног до головы оценивающим взглядом, будто разглядывал какой-то редкий вид животных, отчего Ван Янь поежилась от страха, после чего презрительно бросил:

Лю Юньчжи и впрямь вышколил тебя до крайнего бескультурья.

Лицо Ван Яни побледнело, и она не могла связать и двух слов:

Ты... что ты такое несешь?

То, что я говорю, ты разве не понимаешь? Пан Бо с притворной скорбью, словно кошка, оплакивающая мышь, вздохнул:

Жаль только, что Лю Юньчжи умер преждевременной и мучительной смертью, так что тебе остается лишь хранить по нему траур.

На площадке воцарилась мертвая тишина.

Эти слова Пан Бо были чрезвычайно жестокими и ядовитыми для женщины вроде Ван Янь, их смело можно было назвать ядерным ударом.

Верните вещь.

Е Фань широким шагом двинулся вперед, протягивая руку, чем до смерти испугал попятившуюся Ван Яня. А Ли Чанцин, утершийся после колкостей Пан Бо, почувствовал обиду, вышел вперед и попытался что-то сказать.

Хлоп.

Размашистая пощечина Е Фаня повергла Ли Чанцина ниц, брызнула кровь, во все стороны полетели зубы.

Ты... Ли Чанцин был оглушен ударом, он зажал руками кровоточащий рот и не мог вымолвить ни слова.

Вместе на него! Остальные пятеро парней никак не ожидали, что одинокий Е Фань посмеет распустить руки перед ними, вмиг вспыхнув от стыда и гнева, и бросились вперед.

Но перед Е Фанем, этим дикарем, что был еще страшнее Пан Бо, они оказались поистине беспомощны: после пары пощечин все они разделили участь Ли Чанцина.

Не надо рук, я верну ей все, и дело с концом! Поняв, что дело принимает дурной оборот, Ван Янь вернула четки с шарирами в руки Лю Ии.

Ладно, хватит с нас! Чжоу И и остальные, доселе бывшие сторонниками невмешательства, подали голос лишь тогда, когда Е Фань опустил руку.

Череда тяжелых потрясений утомила каждого. Приведя себя в порядок и перекусив оставшимися в рюкзаках снеками, они хотели лишь одного — как следует отдохнуть, восстановить силы и с рассветом отыскать выход, чтобы покинуть это место.

Видя, что даже вечно нейтральный Чжоу И не желает им помогать, Ли Чанцин за гневом затаил лютую злобу.

Никто не обращал на них внимания.

Ли Сяомань холодно глянула на поверженных ребят и грациозной походкой удалилась.

Именно эту картину застал Фу Цзинь, вернувшись на скалу.

Ты в порядке? — Е Фань и остальные, как раз обсуждавшие идею сходить к источнику и разведать обстановку, заметив появление Фу Цзиня, поспешно бросились навстречу.

Я сейчас лучше некуда. Фу Цзинь согнул руки в локтях и напряг бицепсы, принимая позу культуриста, демонстрируя, что с его телом всё в порядке, а в голосе пробивалась никогда прежде не испытываемая легкость.

Е Фань и остальные почувствовали произошедшие в Фу Цзине перемены, но расспрашивать не стали, а вместо этого изумленно уставились на его внешний вид.

С такой физиономией ты что, и дальше собираешься ходить лысым? — Пан Бо протянул руку и потрогал сияющую лысину Фу Цзиня.

Сейчас Фу Цзинь лишился всех волос на теле, его голова была абсолютно гладкой, даже брови изрядно поредели, и со стороны он походил на смазливого молодого монаха.

По-твоему, я похож на того, кто рожден ходить лысым? — в ответ усмехнулся Фу Цзинь. Он был нормальным мужчиной и соблюдать монашеские обетования не собирался. Если раньше за всю школьную жизнь он ни с кем не заводил романтических отношений, то исключительно из-за проблем со здоровьем, не желая никого калечить.

И то верно. Пан Бо согласился с ним и постучал по голой макушке, за что тут же получил по рукам.

Что здесь только что произошло? — Фу Цзинь посмотрел в сторону большого дерева невдалеке, где Ли Чанцин и другие о чем-то шептались, и его уши слегка зашевелились.

После пережитой трансформации старения и перерождения его зрение, слух и прочие чувства стали гораздо острее.

Вечерний горный ветерок донес до него обрывки нарочито приглушенных, злобных голосов:

Сегодня ночью, когда они уснут...

Ни в коем случае нельзя проявлять мягкость...

Они наверняка тоже замышляют недоброе против нас...

......

Пан Бо выложил всё, что произошло до этого.

Узнав подоплеку событий, Фу Цзинь помрачнел взглядом.

Вот оно как.

Случившееся незадолго до этого посеяло трещину между людьми: отряд, насчитывавший меньше двадцати человек, распался на три группы, каждая из которых подыскала себе место для ночлега на скале.

Хотя отдыхать у самого обрыва было довольно опасно, хищные звери здесь не водились, так что для них это было самым безопасным вариантом, к тому же предстояло перетерпеть всего одну ночь.

Опустилась ночь, взошла яркая луна, и люди, устроившись среди ковра из лиан и травы, постепенно погрузились в глубокий сон.

Высокая скала, ночь.

Этого времени вполне достаточно для того, чтобы многое произошло.

......

Инцидент, вызванный падением предмета с высоты

Ночь укрыла землю, луна светила в полную силу.

В лесу царила тишина, изредка прерываемая далеким звериным рыком, и больше ничто не нарушало покоя. Люди были слишком измотаны, и стоило им закрыть глаза, как один за другим зазвучали раскатистые храпы.

Прошло неизвестно сколько времени.

С резким порывом холодного ветра зашуршали ветви и листва деревьев, заглушая легкий шорох.

У подножия огромного дерева перед обрывом медленно выросли несколько темных фигур. Они переглянулись и посмотрели на две группы людей, мирно спавших неподалеку.

Первая группа — это Чжоу И и его товарищи: они сбились в круг вокруг крупного валуна, прислонившись к нему спинами, и в руках у них оставались деревянные палки и прочий скарб, показывая, что бдительности они не теряли.

Вторая группа — Фу Цзинь и остальные, обосновавшиеся поодаль.

Там они жались к полузаброшенной каменной стене, по которой вились стебли лиан. На землю они постелили сухую траву, уложив Лю Ии в самом безопасном месте в глубине, в то время как остальные крепкие парни дежурили снаружи.

Цок. В руке одной из темных фигур блеснуло холодное лезвие. Фигура глянула на подельников и прошептала:

Как только заберем четки с шарирами и покончим с ними, уйдем по той тропинке, о которой я говорил. Там остались следы прежних путников, если идти по ним, нас обязательно спасут.

Всё это было обговорено заранее.

Остальные кивнули, доставая заготовленные орудия: кто-то сжимал твердые камни, кто-то — утратившие божественную силу артефакты.

Хотя вечером на словах они грозились расправиться с компанией Фу Цзиня самыми жестокими способами, профессиональными убийцами они не были и вовсе не умели вырезать целую группу людей так, чтобы никто ничего не услышал.

Поэтому главной целью оставалось завладеть четками с шарирами.

А если удастся попутно отомстить за унижение и сорванные в кровь лица — что ж, это станет прекрасным бонусом. В конце концов, после всего они все равно покинут это проклятое место.

Жажда убийства пылала сильнее всего лишь в сердце Ли Чанцина, которому выбили зубы.

Имея при себе оружие, неизменно обретаешь и злой умысел.

Сжав затаенный в складках одежды кинжал, он первым двинулся вперед с осторожными шагами.

Пока остальные отдыхали, он уже успел прикинуть и расстояние, и усыпанную обломками камней и сухими лианами дорогу. При свете яркой луны ступая легко и тихо, он быстро добрался до группы Чжоу И.

Ближе всех к нему расположилась Ли Сяомань.

Взглянув на бывшую девушку Е Фаня, Ли Чанцин неизвестно о чем подумал, его лицо исказила безумная гримаса. Холодно отведя взгляд и перешагнув через протянутые ноги, он направился дальше к каменной стене.

Остальные тоже пригнулись и стали подбираться ближе.

В тот момент, когда последний участник группы пытался проскользнуть мимо, натянутая ткань джинсов на его бедре испытала давление, вытолкнув лежавший в кармане предмет, который со стуком рухнул на землю.

Пусть звук и не был громким, у всех по спине побежали мурашки, а товарищи воззрились на растяпу взглядами, полными готовности прикончить его на месте.

Бедолага перепугался до полусмерти. Под тяжестью устремленных на него взглядов он засуетился, обуреваемый тревогой и страхом, и торопливо протянул руку, чтобы поднять оброненную вещь.

Это была половинка плитки шоколада, которую он припрятал с вечера на утро. Она упала аккуратно у самой ноги Ли Сяомань.

Наклонившись, он вперил взгляд в лицо Ли Сяомань, до смерти боясь ее разбудить.

За годы учебы в университете Ли Сяомань была не просто первой красавицей их потока, но и занимала одно из ведущих мест среди красавиц всего института. Бесчисленное множество парней безумно ухаживали за ней, но в конце концов сердце красавицы досталось Е Фаню, оставив позади легионы разочарованных и завистливых соперников.

Сейчас же, под сиянием лунного света, легко одетая Ли Сяомань выглядела еще более прекрасной и трогательной: ее кожа казалась белее снега, а стройные длинные ноги напоминали нефрит, источая мягкое сияние.

Во взгляде парня промелькнули жадность и вожделение. Одной рукой он нашаривал шоколадку, а вторая невзначай потянулась ниже, пытаясь воспользоваться моментом и полакомиться запретным плодом.

Однако в тот самый миг, когда его пальцы почти коснулись ее голени, Ли Сяомань распахнула глаза и холодно уставилась на него.

Их взгляды встретились.

Это был невероятно чужой взгляд.

Ледяной, насмешливый, презрительный, полный убийственного холода... и множества других эмоций читался в этих глазах, заставив парня ощутить собственную ничтожность перед лицом высшего существа.

Это была не Ли Сяомань.

Увиденное выходило за рамки его понимания. Инстинктивно он попытался завопить, но перед ним промелькнула лишь тень, и Ли Сяомань исчезла с прежнего места.

В следующий миг в горле парня защипало от холода. Он больше не мог издать ни звука, а его тело под действием чудовищной силы вышвырнуло за пределы обрыва, и он беззвучно сорвался в пучину.

Эту сцену от начала до конца наблюдали Ли Чанцин и остальные, не сводившие глаз с остолопа. О каком уж там похищении четок или убийстве Е Фаня могла идти речь — они разинули рты, собираясь завопить от ужаса.

Но...

Силуэт Ли Сяомань скользил со скоростью призрака. Её белоснежные пальцы коснулись горл остальных заговорщиков, оставляя на каждом кровоточащую дыру, после чего точно так же, как и первого парня, их тела одно за другим вылетели за край кручи и рухнули в бездонную пропасть.

Не прошло и мгновения ока, как семь коварных злоумышленников бесследно сгинули столь жутких образом, не оставив после себя ни следа.

Лишь половинкой плитки шоколада на земле свидетельствовала о случившемся.

Покончив со всем этим, Ли Сяомань посмотрела на шоколадку, нахмурилась, после чего на нее накатила волна глубокой усталости, заставив рухнуть на землю и погрузиться в глубокий сон.

У подножия соседнего уступа лежал на боку Фу Цзинь, ставший свидетелем всего происходившего. Его взгляд скользнул к приоткрытому рюкзаку на груди.

Поломанная ваджра искрилась слабыми разрядами молний, а небольшой белофритовый гробик излучал молочно-белое сияние.

Затем он перевел взгляд на Лю Ии: четки из шариров на ее запястье слабо мерцали переливчатым блеском.

Каждая деталь красноречиво указывала на то, в каком состоянии находилась Ли Сяомань.

Неужели это Предок Крокодилов? — пронеслось в голове Фу Цзиня.

Следом он посмотрел в зловещую глубину обрыва за пределами площадки.

Семь живых людей, еще не испустивших дух, полетели вниз — трудно представить, что там с ними сталось.

Едва его охватило тревожное предчувствие, как из бездни донесся леденящий душу рев, сопровождаемый лязгом тяжелых цепей.

Вставайте, нам нужно уходить отсюда! — заорал Фу Цзинь, лихорадочно расталкивая спавших рядом Е Фаня, Пан Бо, Чжана Цзылина и остальных.

Они тоже держали ухо востро насчет Ли Чанцина и спали чутко, а потому услышав окрик, тут же вскочили на ноги.

Чего вылупились? — Фу Цзинь бросился к группе Чжоу И и принялся пинками поднимать ошарашенных людей.

Звук трения цепей становился всё громче, из пучины клубами повалил черный туман.

Эту картину заметили все. Больше не нуждаясь в понуканиях Фу Цзиня, они окончательно протрезвели и бросились бежать по найденной днем тропе.

Тени деревьев колыхались, черный туман застилал всё вокруг.

Жуткий могильный холод пополз из бездны, пробирая каждого до костей и заставляя людей сломя голову мчаться вниз с горы.

Гулкий раскат.

Рев нарастал, сотрясая весь лесной массив, будто грянуло сильнейшее землетрясение. И как назло, они угодили прямо в эпицентр подземных толчков.

Лязг...

Донесся знакомый металлический звон, заставивший их разом вспомнить об одном-единственном предмете, даже не видя его своими глазами.

Девять Драконов Тянут Гроб.

Но ведь трупы драконов и древний гроб рухнули в бездну, с чего бы им вдруг зашевелиться?

Неужели в пучинах бездны скрывается какое-то неведомое создание, способное отворить древний гроб?

Всех терзали смутные догадки.

В следующее мгновение перед ними предстало поистине потрясающее зрелище.

Черный туман вырвался наружу, заслонив небосвод подобно грозовой туче и полностью скрыв луну, погрузив землю в кромешную тьму. Среди зловещих теней проступил гигантский силуэт, поднявшийся в небо над пропастью. Размахивая сотнями метров тяжелых цепей, привязанных к его рукам, он запрокинул голову и испустил рык, потрясший весь этот мир.

......

Юноша

Рев эхом раскатился над горами и реками, громовыми раскатами преследуя беглецов по пятам и подгоняя их к отчаянному бегу — никто не смел терять ни секунды.

К счастью, черный силуэт преследовал вовсе не их. Пробежав без остановки невесть сколько ли и постепенно вырвавшись за пределы черного тумана, они наконец вновь увидели на небе луну.

Остановившись у подножия невысокой горы, измотанные и сонные, они тяжело дышали. К тому же после долгого марш-броска перекус из вечерних снеков сгорел бесследно, и желудки вновь заурчали от голода.

Но ни у кого не было мыслей о еде. В свете фонариков и луны они переглянулись и с ужасом осознали неладное.

А где Ли Чанцин?

И Ван Янь.

Почему они отстали?

......

Из двадцати четырех человек, отправившихся в путь с горы Тай, что преодолели череду смертельных опасностей вместе с Девятью Драконами, а затем пережили внутренние распри и раскол, теперь в живых осталось всего тринадцать.

Фу Цзинь, Е Фань, Пан Бо, Чжан Цзылин, Чжан Вэньчан, Лю Ии, Чжоу И, Ван Цзывэнь, Линь Цзя, Сюй Чуань, Гэ Ming, Ли Сяомань и притащившийся с ней иностранец Кайд.

Вспоминая подковерную возню на встрече выпускников, веселый смех у подножия горы Тай и глядя на их нынешний жалкий вид, все на миг погрузились в оцепенение, словно пережили затяжной дурной сон.

Истощенные до предела, они не могли даже заплакать.

Давайте передохнем здесь, а переживем эту ночь — там видно будет. Чжоу И не горел желанием разыскивать пропавших Ли Чанцина и остальных, поэтому, тяжело вздохнув, произнес:

Я буду сторожить вас.

И я с тобой. Подал голос Фу Цзинь: благодаря трансформации телосложения он не чувствовал прежней усталости и по сравнению с остальными оставался всё так же бодр и полон сил.

Вам двоим дежурить не нужно. Он посмотрел на Е Фаня и остальных.

Распределив обязанности, Фу Цзинь достал из рюкзака бутылочку с водой божественного источника и передал Чжану Вэньчану и другим, чтобы они отпили и немного взбодрились.

Когда все кое-как устроились на ночлег, Фу Цзинь и Чжоу И присели на валун неподалеку. Выражение лица последнего было довольно меланхоличным, и к полному изумлению Фу Цзиня, он извлек пачку сигарет, вытащил одну и чиркнул зажигалкой.

Будешь? Чжоу И вытащил еще одну и, не дожидаясь согласия Фу Цзиня, сам поднес огонь.

Фу Цзинь взял сигарету. Это был его первый в жизни опыт: опасаясь закашляться, он едва пригубил дым, выпуская тонкие струйки, с которыми, казалось, улетучивалась вся накопленная усталость и тревога.

Нам вряд ли удастся вернуться. Глубоко затянувшись и глядя на луну у края неба, протяжно вздохнул Чжоу И.

Раз уж сумели сюда добраться, сумеем и вернуться. Фу Цзинь стряхнул пепел.

Ты не понимаешь, о чем я.

http://bllate.org/book/19198/1885450