Готовый перевод Love in the Grave / Любовь к мертвой — запретная страсть за гранью жизни: Глава 24

В этот момент она всё же предпочла спрятаться. Не потому, что ей не хотелось бороться — просто она не знала, как именно. В ту секунду, когда Цянь Линьи уже почти переступил порог, до ее слуха донеслись знакомые шаги. Точь-в-точь как в тот день в темнице: это был тот самый ледяной голос, утверждавший, что она слишком много знает, то самое безжизненное лицо, отдавшее приказ лишить ее жизни. Она всего лишь слабая рука, а рука не может тягаться с толстым бедром, поэтому... Неужели в ней шевельнулся страх? Неужели она испугалась умереть во второй раз? Она и сама не знала, не была уверена. Человек, считающий, что уже однажды умер, не должен бояться смерти, но почему-то ее инстинкт подсказал укрыться, избрать бегство. Равносильно ли это капитуляции? Она не знала, она действительно ничегошеньки не понимала. В сердце и в голове царил непроглядный хаос.

— Барышня? Барышня, вы здесь? — послышался голос Юэ Лэ.

Пань Сяоси кое-как растерла ладонями лицо и отозвалась:

— Здесь.

Тут же вынырнув из-за пологов постели, она добавила:

— Прошу прощения за долгое беспокойство, прощайте.

Она отвесила Юэ Лэ поклон и, не оглядываясь, бросилась прочь. Юэ Лэ на мгновенье остолбенела, но след Пань Сяоси уже простыл. Хозяйка павильона от досады принялась колотить себя кулаками в грудь:

— Ах ты ж пирожки мои небесные! Стоило упасть — так сразу два, да только оба вспорхнули и улетели! Что за время настало-то?

Инь Сюй жеманно поинтересовалась:

— Матушка, а то обещание насчет Царицы цветов... оно еще в силе?

Юэ Лэ закрыла глаза, глубоко вздохнула, а затем, устремив на девушку взгляд, ответила:

— В силе. Разумеется, в силе. Пойдем, ступай со мной, объявим остальным девушкам: отныне нашей Царицей цветов в Павильоне Невозврата будешь ты, Инь Сюй. Постарайся проявить себя как надо и не разочаруй меня.

Инь Сюй просияла от радости и улыбнулась:

— Спасибо, матушка!

Юэ Лэ не удержалась и вновь мысленно обрушила проклятия на Я Фэн: «Зачем только принесла мне эту девицу на хвосте? Вечно притащит кого попало! И надо же было втянуть в это дело дочь сановника! Вот вернется, потребует человека назад — сколько же с нее за моральный ущерб содрать?» Думая о белых, сияющих и таких прелестных серебряных монетках, она вдруг снова почувствовала себя вполне жизнерадостно.

Находясь в Цзянчжоу, Я Фэн в последнее время беспрестанно ощущала, как у нее дергается веко. Сколько ни массируй — не помогало. С тех пор как она отведала стряпню Фан Мо на рыбацкой лодке, с ней перестали обращаться как с человеком: целыми днями она пахала как вол, безропотно снося любые унижения. Терпя позор, она следовала за Фан Мо по пятам, наблюдая за ней и пытаясь отыскать хоть малейшее сходство в ее манерах и движениях с Уюань — хотя бы самую малость. Но сколько бы она ни приглядывалась, как бы пристально ни следила, ей всё сильнее казалось, что эта забавная особа ни единым жестом не напоминает Уюань. Неужели на свете и впрямь бывают настолько похожие люди? Мало того что характер скверный, так еще и рот на замке — до сих пор так и не удосужилась объяснить, зачем той ночью понадобилось покушаться на нового уездного начальника, и о своем происхождении ни слова не обмолвилась. Помимо того, что обе носили фамилию Фан, Я Фэн уже почти теряла терпение. Она не понимала, почему привязалась к этой девице липучкой и почему упрямо пытается подобраться через нее к разгадке тайны Уюань. Интуиция? Или дело лишь в их удивительном сходстве лиц? Просто в сходстве лиц...

Я Фэн прислонилась к стене, зажав в зубах стебелек собачьего хвоста. То прикусит его, покачнет, то снова прикусит и опять покачнет.

— Эй! Тебе делать совсем нечего? А ну иди сюда! Живо, марш сюда! Ты, иди сюда! — уперев руки в боки, рявкнула на нее Фан Мо.

— Чего тебе, старшая барышня Фан? — у Я Фэн снова задергалось веко.

Она медленно-медленно поплелась вперед — тянула время изо всех сил. Еле добравшись до Фан Мо, она вдруг увидела на лице той широчайшую улыбку. Я Фэн аж глаза протерла от удивления: неужели она не ошиблась? Та сегодня ей улыбнулась? Сама улыбнулась!

Не успела она порадоваться про себя, как Фан Мо вплотную приблизилась к ней. Я Фэн прикрыла глаза и глубоко вдохнула... Мм, как вкусно, пьянящий, нежный и чистый аромат.

Кто-то ухватил ее за нос, и она резко распахнула глаза. Не успела она и слова сказать, как Фан Мо загадочным шепотом произнесла:

— Видишь? Вон того мужчину? У него на поясе кошель так и набился, тяжелый! Ступай-ка ты, сцепи его, а я вечером угощу тебя отменным вином по условной цене, ну как?

Глаза Я Фэн округлились еще сильнее:

— Чего? Ты хочешь, чтобы я... обокрала?

Фан Мо одарила ее презрительным взглядом и свирепо вытаращила глаза:

— Чего вылупилась? Думаешь, у меня глаза мельче твоих? Идешь или нет?

Я Фэн подняла руку, потерла подбородок, скосила глаза на Фан Мо, сплюнула стебелек собачьего хвоста и бросила:

— Иду, почему не пойти? Только если схватят и потащат к чиновнику — спасать меня будешь ты.

Фан Мо снова грозно округлила глаза и понизила голос:

— И не подумаю. Раз уж вызвалась стащить его кошель, так делай это незаметно. Если попалась властям, значит, оплошала, бездарность.

Я Фэн невозмутимо ответила:

— А, значит, лажать нельзя, да? И способ не важен, главное — результат, верно?

Фан Мо слегка кивнула.

Тут же изобразив на лице свирепую гримасу, Я Фэн со всего маху толкнула Фан Мо вперед и завопила во всю мочь:

— Ах ты шалава бесстыжая, чужих мужей охмурять вздумала! Убью гадину!

Фан Мо опешила; увидев собиравшихся вокруг зевак, она вспыхнула от гнева и стыда, не зная, как оправдаться. А Я Фэн тем временем отвесила ей еще несколько увесистых толчков, так что та с размаху врезалась в спешащего по делам прохожего. Не успела Фан Мо выровнять равновесие, как Я Фэн уже подскочила вплотную: одной рукой вцепилась ей в рукав, а другую занесла над головой, собираясь влепить звонкую пощечину. Фан Мо никак не могла поверить, что Я Фэн мало того что прилюдно топчет ее честное имя, так еще и смеет распускать руки. Взбешенная, она выпалила:

— Смеешь меня бить? Смотри у меня, живьем шкуру сдеру!

Проходивший мимо мужчина сперва было испугался, как бы его не задело, и уже протянул руку, чтобы перехватить удар, предназначенный Фан Мо, но в этот момент отдернул ее назад со словами:

— Бесстыдная шлюха, да еще и буйная какая! Мало прибить, такую и утопить в свиной клетке не жалко!

Улучив прекрасную возможность поквитаться с Фан Мо под благовидным предлогом, Я Фэн внутренне ликовала, однако лицо ее сделалось еще более мрачным. Словно переполненная гневом, она опустила руку, пошарила за поясом и подхватила спектакль:

— Верно! Давно следовало скинуть ее в реку, да жаль — слишком легкая смерть для нее!

Пока она крутила головой по сторонам, будто выискивая предмет, которым можно было бы отлупить Фан Мо, уличные торговцы хором закричали:

— Тащите ее домой и лупите там! Чего на людях позориться? Если уж браться за палку, дома сподручнее, чем на улице!

Пока все глазели туда, куда указывал ее взгляд, Я Фэн ловко сдернула у мужчины кошель и единым движением закинула себе в рукав. Фан Мо видела всё от начала до конца: план-то придумала она сама, но теперь, видя, как Я Фэн с ней обошлась, она чувствовала себя словно тот самый глупец, что жует горькую траву — слов не подберешь, вся боль внутри.

Мужчина ничего не заметил. Он отступил на пару шагов в толпу зевак и принялся оживленно обсуждать с остальными выходку Я Фэн и Фан Мо. Фан Мо была готова разорвать Я Фэн на куски: из-за какого-то паршивого кошелька эта девчонка заставила ее стать мишенью для всеобщего презрения посреди оживленной улицы.

Заметив, что выражение лица Фан Мо не предвещает ничего хорошего, Я Фэн завопила во весь голос:

— Держите ее хорошенько, я побегу домой за свиной клеткой!

Выкрикнув это, она зашагала прочь, продолжая громко ругаться на ходу.

Фан Мо мысленно изрыгала проклятия, но толпа зевак окружила ее плотным кольцом, и сбежать было абсолютно невозможно. Люди прождали довольно долго, но Я Фэн так и не возвращалась; пыл толпы, жаждавшей осудить Фан Мо, поугас, разговоры стихли. Любопытные стали потихоньку расходиться кто куда. Фан Мо с облегчением переводя дух, попыталась незаметно скрыться — так, будто она вовсе не только что прославилась на весь город как бесстыдная девка.

Тем временем прохожий мужчина наконец обнаружил пропажу кошелька. Запаниковав, он принялся суетливо шарить вокруг себя, но ничего не нашел, после чего в несколько шагов настиг Фан Мо и преградил ей путь:

— А ну верни мой кошель!

Фан Мо решила прикинуться дурочкой:

— Какой еще кошель? Убирайся с дороги, нормальному человеку не застили путь!

Мужчина уперся рогом, утверждая, что именно она обокрала его:

— Ах ты буйная шлюха! Ты налетела на меня с обочины и в этот момент стянула кошель! Если не вернешь сию же минуту, отправляемся в управу! Уважаемый судья во всем разберется по справедливости!

Фан Мо задрала подбородок и рассмеялась:

— Смех да и только! Посмотри вокруг: улица полна народу, вы все обступили меня со всех сторон — будь у меня хоть тысяча рук, я не смогла бы стащить твой кошель! К тому же, вы только и делали, что толкались да поносили меня на чем свет стоит, получая от этого огромное удовольствие. Вместо того чтобы следить за собственными карманами, ты норовишь во всем обвинить меня! То, что я не обложила тебя самыми грязными ругательствами, — уже благодеяние твоих предков!

Мужчина ткнул пальцем ей в нос:

— Ах ты... Ах ты... К чиновнику! Я потащу тебя к уездному судье!

Он перекрывал ей дорогу и призывал окружающих помочь отвести ее в управу.

Сидя на крыше неподалеку, Я Фэн наблюдала, как стражники уводят Фан Мо. На ее губах играла легкая улыбка. Сколько дней она ходила за этой девицей по пятам, а та держала рот на замке, словно глинобитная стена без единой двери. Ну ничего, теперь-то, перед лицом уездного начальника, ей придется назвать свое имя. Вряд ли эта интересная девчонка осмелится прямо в зале суда зарезать судью?

Я Фэн слегка постучала носком о носок туфель, напустила на себя вид скучающего зрителя и, ступая по чужим крышам, двинулась следом за процессией к главным воротам уездной управы, после чего спрыгнула вниз в каком-то тихом переулке.

В Усадьбе Чжао Цянь Линьи допрашивал Цянь Сыюй, снова и снова переспрашивая, действительно ли та не подверглась никаким надругательствам со стороны похитителя-цветовода. Цянь Сыюй не оставалось ничего иного, как в сотый раз повторять одно и то же: оступившись, она упала в озеро, подхватила простуду, после чего Инь Сюй приютила ее в Павильоне Невозврата. Только после этого Цянь Линьи немного успокоился и велел слуге отправиться в Усадьбу Чжао с вестью о том, что Цянь Сыюй нашлась.

Цянь Сыюй робко произнесла:

— Отец, я не хочу выходить замуж за молодого господина Чжао.

Цянь Линьи вспылил пуще прежнего:

— Ты еще не вышла из дома, а тебя уже уволокли в веселое заведение! Если об этом пойдет молва, где мне, министру второго ранга, искать почета? Ты опозорила имена всех наших предков! Если нынче семья Чжао милостиво согласна принять тебя и Чжао Хань хочет взять тебя в жены — это величайшее благословение, заработанное тобою в прошлых жизнях. Твое замужество решу я, и не смей устраивать здесь глупые бабские бунты!

Тем временем в Усадьбе Чжао отчитывали Чжао Ханя.

— Перестань нести чушь! Разве может будущая невестка нашего рода побывать в публичном доме? Вся эта история с похищением цветочником — пустые домыслы и слухи! Ты просто еще слишком молод, в голове одна ветреность, остепениться и завести семью не желаешь. Союз с дочерью министра Цянь — это идеальная пара, равная по статусу. К тому же при дворе министр Цянь — один из немногих людей, чьи взгляды полностью совпадают с моими. Женитьба на его дочери — лучшего исхода и не придумать!

Канцлер Чжао допил чай из пиалы и опустил ее на стол.

Чжао Хань попытался возразить:

— Отец, я вовсе не выдумываю. Я слышал, будто дочь министра Цянь — писаная красавица. Конечно, если бы отец позволил мне взять в жены такую девушку, это было бы прекрасно. Но в тот день мы с делецом Таном заговорили о портретах невест из свадебных альбомов, и он с первого взгляда узнал в изображении барышни из клана Цянь новую Царицу цветов из Павильона Невозврата. А раз дочь министра к тому же похищал цветочник... Я тут подумал...

Канцлер Чжао левой рукой сделал пренебрежительный жест:

— Да кто такой этот делец Тан? Живет за счет лавки шелковых тканей, доставшейся от предков! Перестань водиться со всяким отрепьем низшего пошиба. Знай свое положение! Пока ты не женат, погулять по кварталам красных фонарей — я еще готов закрывать на это глаза. Но теперь ты станешь зятем семьи Цянь. Если слухи о твоих походах по борделям дойдут до резиденции Шаншу, неужели Цянь Линьи не решит, что я плохо тебя воспитывал, и не сочтет это за оскорбление нашего рода? Ты понимаешь это?

Чжао Хань понурил голову и больше не проронил ни слова. В этот момент слуга доложил о весточке из поместья Цянь. Канцлер Чжао взмахом руки отослал слугу, бросил на сына многозначительный взгляд и бросил:

— Назначайте день свадьбы.

Покинув Павильон Невозврата, Пань Сяоси стремительно выехала из древнего города и вернулась в дом на дереве. Не обнаружив там Май Баобао, она уселась поджидать ее, томясь в долгом ожидании. И дело было вовсе не в усталости — тяжело было на душе. Пока рядом кто-то находился, отвлекаться удавалось, но стоило остаться в одиночестве, как мысли пускались вразнос, и совладать с ними было невозможно. Любимая женщина погибла из-за нелепой случайности, она сама на несколько лет потеряла рассудок, затем беспричинно переместилась во времени, угодила в череду нелепых ситуаций, столкнулась с кучей безумных людей и обстоятельств... Ей никогда даже в голову не приходило искать способ вернуться в современность, потому что в том мире, где было вдоволь всего, ей не хватало лишь той самой любимой женщины. А здесь, в эту эпоху, где не хватало ровно всего, жила Цянь Сыюй — точная копия ее возлюбленной. Только вот между ними пролегла непреодолимая пропасть: эпоха Цянь Сыюй и ее происхождение требовали, чтобы та вышла замуж и стала чей-то женой.

Пань Сяоси продолжала размышлять: когда она только попала сюда, ей посчастливилось свалиться прямо в чужое жилье, но это «счастье» стоило ей жизни. Станет ли она бессмертной после того, как воскресла? Она не могла знать наверняка. На душе лежал тяжелый узел: она прекрасно понимала, что Цянь Сыюй и Су Чжэнь — две разные женщины, но не могла разобраться, получится ли у нее любить Цянь Сыюй чисто, не примешивая к этому ни капли воспоминаний о Су Чжэнь. Еще яснее она осознавала, что не в силах помешать свадьбе Цянь Сыюй. И если она любит ее, то в эпоху, где она не способна защитить даже саму себя и понятия не имеет, как здесь выживать, чего стоит такая хрупкая любовь?

Припав грудью к окну дома на дереве, Пань Сяоси увидела, как Май Баобао медленно карабкается наверх по веревочной лестнице, и сразу же выпалила:

— Баобао, завтра я иду в поместье Цянь.

Май Баобао только перешагнула порог хижины, швырнула на пол сверток с паровыми булочками и присела в углу у глиняной печи, раздувая огонь:

— Меня не было дома несколько дней, а ты едва вернулась — и сразу заявляешь о таких походах. Томилась в ожидании, говоришь? Да не натерпелась ты, просто в голове у тебя бардак. Когда кто-то рядом, думать некогда, а останешься одна — и мысли потекли. Ладно, перекуси для начала. Я всё больше перестаю понимать, что у тебя на уме.

Пань Сяоси развернула обертку из вощеной бумаги, откусила кусок булки и пробормотала с набитым ртом:

— Я хочу отсюда выбраться. Хочу жить изо всех сил. Хочу любви, булок и крыши над головой...

Май Баобао скривила губы в усмешке:

— Бесстыдница! Любви ей захотелось! Разве пристало приличной девушке орать об этом на каждом углу? С давних времен любовь всегда трагична, а все дошедшие до потомков прекрасные песни сложены теми, кто отдал за нее жизнь. А если тебе нужны крыша над головой и сытая жизнь — смотри сама, на что ты способна.

Пань Сяоси замерла, с трудом проглотила кусок и выдала:

— Гениально! Баобао, ты у меня просто умница! Я умею только вести дела. Решено: я буду делать бизнес в эпоху Сун. И даже если придется рискнуть жизнью, моя жизнь от этого станет только дороже!

Май Баобао водрузила на глиняную печь большой глиняный кувшин и ответила:

— Понять не могу, о чем ты толкуешь. Бан Цзюаньшу, ты и говорить стала куда плавнее, и целые фразы выстраиваешь запросто. На днях тебя лекарь осматривал?

Пань Сяоси на мгновение опешила, чмокнула губами и сказала:

— Короче говоря, завтра я иду в поместье Цянь. Тот старик в цветастой одежде ведь так и сказал: истечет срок — быть беде. В ту ночь меня внезапно унесло Мечом Юэмин спасать учителя, а как ты поступила с той горой костей? Успела всё убрать?

Май Баобао отвернулась:

— Наконец-то ты вспомнила об этом! Конечно же, срок был упущен. Как я могла справиться в одиночку? Считай, мне еще повезло, что удалось сбежать живой.

Пань Сяоси хотела было расспросить подробнее, но тут же отогнала эту мысль. Без сопротивления тебя будут давить бесконечно. Но вместо того чтобы терпеть побои и притеснения, лучше как следует разобраться со всеми делами, а потом смело встать во весь рост. Раз уж изменить судьбу Цянь Сыюй нельзя, у нее должны быть силы защитить ее.

В зале суда уездной управы Цзянчжоу Фан Мо и проезжий мужчина стояли на коленях, опустив головы. Я Фэн затерялась в толпе зевак.

Судья хлопнул по столу деревянным молотком-чжентанем и громогласно вопросил:

— Кто стоит на коленях перед судом? Кто истец, а кто ответчик, и по какому поводу вы пожаловали в управу?

Мужчина всё так же почтительно коленопреклоненно доложил:

— Прошу всемолостивого судью выслушать меня! Ничтожный ученый Чжан Ци, сдав столичные экзамены, возвращался домой в родные края. Проходя через Цзянчжоу, я встретил эту буйную бабу: ее муж утверждал, будто она изменяет ему, и устроил с ней скандал прямо посреди улицы. Когда она налетела на меня, у меня пропал кошель, в котором лежало двадцать лянов серебра, шесть лянов мелкой монеты, а также десять лянов в качестве награды за успешную сдачу экзаменов. Ничтожный желает обвинить ее в воровстве, и уповает на справедливый суд вашего сиятельства!

Судья поправил чиновничий халат, поднялся во весь рост и произнес:

— Новоиспеченный ученый Чжан! Согласно законам нашей династии, цзюйжэням не возбраняется не преклонять колени перед судьей в этом уезде — встань и говори стоя. Что же до женщины, стоящей внизу: откуда твой муж, как твое имя и фамилия? Отвечай правду!

Фан Мо подняла голову, бросила быстрый взгляд на судью и Чжан Ци и сквозь зубы процедила:

— Он лжет и клевещет! Эта скромная девушка еще не замужем, откуда у меня муж?! К тому же на шумной улице толчея неизбежна — я еще не предъявила ему обвинение в домогательстве, а он уже первый возводит на меня навет о краже! Десять лет упорной учебы ради ученой степени, а отличать правое от виноватого так и не научился! Уму непостижимо, как он вообще смог сдать экзамены.

Я Фэн в толпе тихонько хихикнула: ну и девчонка, язык как бритва при любых обстоятельствах.

Судья опустился обратно на место, задумался на мгновение, переводя взгляд то на пылающего праведным гневом Чжан Ци, то на разъяренную Фан Мо. По их лицам было трудно понять, кто лжет, а кто говорит правду, и судья повернулся к сидевшему рядом помощнику. Тот нахмурился и строго бросил Фан Мо:

— Дерзкая нахалка! Господин судья приказал назвать твое происхождение, а ты увиливаешь от ответа и мелешь вздор! Немедленно отвечай по существу!

Фан Мо выпрямила спину и с крайним отвращением процедила:

— Я уроженка этого города, зовут меня Фан Мо, я дочь Фан Нунсиня. В трехлетнем возрасте покинула дом ради Пика Тысячи Будд учиться боевым искусствам. Не прошло и пяти дней, как я вернулась домой после завершения обучения, и тут узнала о сговоре чиновников с бандитами и постигшем мою семью страшном несчастье. Осталась без крыши над головой, к счастью, меня приютил старый слуга нашей семьи, и теперь я живу на рыбацкой лодке.

Я Фэн наблюдала, как Фан Мо сжимает кулаки по бокам. Фан Нунсинь? Неужели это отец Уюань? А дядюшка Фан — старый слуга из их дома, должно быть, тоже из благородного рода. Сговор чиновников с бандитами... Да она же прямо в лицо судье тычет обвинениями! Какая же она все-таки глупая и бесстрашная девчонка! Идет ва-банк, в открытую бросая вызов сильным мира сего.

Судья услышал это и пришел в ярость. Он уже собирался рявкнуть «ты», но, вспомнив ночной визит Я Фэн, с трудом заставил себя успокоиться.

«Кхм, раз уж вы устроили драку на улице, да еще и дошли до суда... Есть ли у какой-либо из сторон свидетели кражи?» — спросил он.

Чжан Ци ответил:

— Ваша честь, все прохожие на той улице могут подтвердить мои слова!

Фан Мо приоткрыла рот, ее лицо покраснело от гнева еще сильнее. Где ей искать свидетелей? У того скользкого типа, что смылся с концами? При виде физиономии судьи ей хотелось броситься вперед и разорвать его на куски, а глядя на ухмыляющегося рядом Чжан Ци, она жалела лишь о том, что не сама обчистила его карманы — по крайней мере, такое количество золота и серебра можно было бы швырнуть ему в морду вместо улик. И вот теперь — ни доверия, ни чести, еще и в роли преступницы. Что делать? Как выкручиваться, как отомстить и вырваться на свободу? Что делать, что делать?..

Напасть первой! Была не была!

В тот самый момент, когда она уже опустила голову, решаясь на отчаянный шаг, Я Фэн раздвинула плечом стоявшую впереди толпу, вскинула руку и звонко крикнула:

— Господин судья! Я могу подтвердить невиновность Фан Мо!

Судья от неожиданности замер, а Чжан Ци тут же закричал:

— Это он! Это он кричал, что она распутная баба, хотел ее убить и в толкотне налетел на меня!

Судья беспомощно моргнул, прикрыл приоткрытый рот, прочистил горло, встал, поправил одежду и спустился в зал суда. Хотя он понятия не имел, какую игру затеяла Я Фэн, его чин был слишком низок, так что ему приходилось скрипеть зубами и выказывать почтение. В конце концов, Я Фэн вела тайное расследование дела клана Фан по прямому указанию самого императора — потерять чиновничью шапку было полбеды, а вот лишиться головы — куда страшнее.

Фан Мо обернулась и тоже остолбенела: этот скользкий тип, который только что обокрал человека, еще смеет заявляться в суд свидетельствовать в ее пользу? Жить надоело?

Заметив, что судья спускается с возвышения, Я Фэн догадалась, что тот собирается отдать ей честь, и поспешно отвесила глубокий поклон:

— Докладываю вашему сиятельству, дело было так: мы с барышней Фан поспорили, кто из нас быстрее доведет другую до белого каления. Проигравший должен был угостить победителя жареным гусем из ресторана Ловайлоу. По моему разумению, для женщины честное имя превыше всего, вот я и решила подпортить ей репутацию посреди улицы — всего лишь ради фирменного блюда! Только я никак не ожидала, что шутка зайдет так далеко и приведет к судебному разбирательству. У меня на душе скребут кошки, пришлось вопреки всему явиться сюда со свидетельством. Если я в чем-то потревожила покой вашего сиятельства, умоляю о снисхождении.

Некоторые из зевак в толпе узнали их и разразились насмешливыми смешками.

Судья едва сдержал улыбку, кашлянул в кулак и спросил:

— Вот оно как... Господин Чжан, неужели то, о чем говорит этот го... молодой господин — чистая правда? Улица была полна народа, толпы сновали туда-сюда — с чего вы взяли, что именно барышня Фан украла ваш кошель? Есть ли кто-то, кто видел это собственными глазами и готов подтвердить ваши слова?

— Э-э... — Чжан Ци на мгновение потерял дар речи. Он обвел взглядом толпу зевак: те либо ухмылялись, либо молчали, как рыбы, и бедолаге оставалось лишь покачать головой.

Я Фэн тут же продолжила:

— Обуреваемая угрызениями совести из-за того, что из-за глупого спора очернила чужое имя, я немедленно бросилась в Ловайлоу за жареным гусем, а вернувшись, услышала, что барышню Фан уже привели в управу, и помчалась сюда. Если вы хотите рассеять все сомнения насчет честности барышни Фан, Ваша честь, благоволите приказать какой-нибудь женщине обыскать ее. Уверен, барышня Фан происходит из благородного семейства, она прекрасно воспитана и никогда бы не опустилась до столь мерзкого поступка, как воровство. Мы все уповаем на мудрость вашего суда.

http://bllate.org/book/19160/1881357

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь