Готовый перевод The Mage Tower / Башня мага: Глава 28

— Сюзан не собиралась сдаваться и выкрикнула в ответ, широко раскрыв свои яркие голубые глаза: Как бы сильно ты его ни любила, в этой жизни вам всё равно не суждено быть вместе! Так почему бы тебе не подумать обо мне? Она — маг 4-го ранга, Шао цзюньхоу Клана Цин, но я... я ведь ничуть не хуже! Я тоже маг, к тому же императорская принцесса. Всё, что я могу тебе дать, будет только больше, а никак не меньше!

Таск потёр переносицу и лишь спустя долгое время сухо выдал:

— Это... совсем другое.

— Что здесь другого? — Сюзан всем телом прижалась к нему и прошептала: — Ваш разрыв с Шао цзюньхоу Цин Гэ — разве не из-за того, что вы не желали оставаться у кого-то в подчинении? Так почему же вы не можете быть со мной? Клянусь, после свадьбы я буду боготворить вас, во всём подчиняться вашим решениям и ни в чём не стану соперничать с вами ни на йоту!

Таск долго-долго всматривался в Сюзан — так долго, что она уже решила, будто он сдался и полностью убеждён её словами, пока наконец не услышал его крайне уставший и долгий вздох:

— Это я... виноват перед Цин Гэ. Умоляю тебя, больше ни слова!

Его спешный и потерянный силуэт отразился в глазах Сюзан. Девушка с длинными изящными локонами в римском стиле закрыла веер в руке и улыбнулась сладкой улыбкой.

Только посмотрите: как бы сильно Таск ни тяготился её назойливостью, разве он не был вынужден ради императорского приличия избегать прямого разрыва с ней? Разве не боялся сказать ей хоть одно резкое слово? Разве не продолжал тосковать по кое-кому в глубине души?

Думая об этом, она неожиданно испытала тайное, странное злорадство, совершенно забыв о том, как её зовут, и вылетев из головы длинный ряд семейных заветов, передававшихся из поколения в поколение в этом роду.

Цин Гэ лежала на кровати с бледным, как смерть, лицом. В полубреду она позволяла бесконечной череде служанок вливать ей в рот лекарства и послушно меняла влажные полотенца, бесконечно сменявшие друг друга на её лбу. Волны алхимиков и магов молча заходили в покои и бледные как полотно уходили обратно, раз за разом принося Люе Цинлань одну и ту же дурную весть:

Стихия металла в теле Шао цзюньхоу окончательно вышла из-под контроля, сдержать её больше невозможно. Не думаете ли вы... о том, чтобы начать готовиться к худшему?

Люе Цинлань проводила до дверей последнего авторитетного алхимика и, стоило ей обернуться, как приветливая улыбка на её лице сменилась оскалом яростной злобы. Тихо процедив сквозь зубы, она произнесла:

— Я столько лет о ней заботилась, почему всё должно было пойти наперекосяк именно сейчас?! И даже посох застрял в Пустыне Крайнего Севера — да она же хочет свести меня в могилу!

— Леди Люе... — робко шагнула вперёд одна из служанок. — Говорят, Шао цзюньхоу сделала это... чтобы спасти того алхимика.

Люе Цинлань обессиленно рухнула в кресло, махнула рукой, отпуская всех служанок, и шагнула во внутренние покои. Глядя на всё ещё закрытые глаза Цин Гэ, она невольно тихо всхлипнула:

— А-Лань... после своей смерти я, пожалуй, и вправду не посмею взглянуть тебе в глаза.

Глава 50

Стоило Цин Гэ потерять сознание, как прошло целых сутки.

Под предлогом того, что Шао цзюньхоу вернулась из дальнего путешествия и нуждается в тишине и покое, Люе Цинлань отсекла большинство ничего не понимающих зевак, а вокруг особняка расставила тяжёлую стражу, чтобы не позволить злоумышленникам воспользоваться суматохой и пробраться внутрь. Что бы ни говорили алхимики и маги о том, что ей уже не помочь, эта дуи, которая никогда особо не выполняла материнских обязанностей, наконец проявила несвойственную ей железную выдержку, наглухо отгородив жилые покои Цин Гэ от любых посторонних дел — никто не смел потревожить её покой ни на йоту!

И Цин Гэ действительно выстояла.

Она очнулась уже под вечер. Багрово-красные закатные облака столпились вокруг заходящего солнца, лучи которого падали тусклым золотом вперемешку с причудливыми тенями. Вечерний свет пробивался сквозь оконную решётку, расчерчивая пол на множество клеточек разного размера. Ровно одна из теней имела форму цветка сливы, и Цин Гэ, подняв руку, позволила этому узору упасть прямо на тыльную сторону ладони. Смотря на него какое-то время, она опустила глаза и слабо улыбнулась.

Люе Цинлань вошла с восстановительным зельем в тонкостенном сосуде. Увидев, что Цин Гэ пришла в себя, её лицо на мгновение озарилось искренней, неподдельной радостью, но тут же погасло. Состроив суровое выражение лица, она протянула зелье девушке:

— Выпей немедленно.

Цин Гэ погладила холодную гладкую поверхность флакона и до дна осушила целебный отвар с ароматом роз. С детства не выносившая горького вкуса, она бессознательно пробормотала:

— Какой красивый флакон, оставлю его для Хуа Сэ.

Люе Цинлань потребовалось секунды две-три, чтобы сообразить, кто такая эта Хуа Сэ:

— Та маленькая служанка? Кстати, почему она не вернулась вместе с тобой?

Цин Гэ тут же заледенела всем телом, а её тонкие пальцы машинально сжали хрустальный сосуд:

— Через пару дней... должна вернуться.

— Почему она осталась в Северной пустыне? — Люе Цинлань чутко уловила суть. — Она сама захотела там остаться или не смогла уехать?

Цин Гэ с глухим стуком опустила пустой флакон на постель:

— Я сама привезу её обратно...

— Дуи... — не смея заходить и мешать их разговору, служанка докладывала из внешней комнаты:

— Это уже шестая делегация посланцев из Императорского Города. Принимать или нет?

Цин Гэ решительно взмахнула рукой, жестом приказав остановить все дальнейшие слова Люе Цинлань:

— Я сама выйду.

Она подхватила со стола заколку из чёрного нефрита, высоко подобрала длинные волосы цвета червонного золота с отливающими бледным золотом прядями. Облачившись в чёрную мантию, расшитую серебряными шипами, с холодным и сосредоточенным выражением лица — словно и не она только что балансировала на грани смерти из-за буйства стихии металла, — она произнесла:

— Давние дела минувших лет я рассужу сама, а погребённые в истории правду и справедливость верну предкам по праву.

Встречать Цин Гэ прибыл один из приближённых императрицы — Брант Аоро, который по крови приходился Шао цзюньхоу нынешнего Золотого Лорда каким-то дальним родственником. Сейчас он с вежливой улыбкой на лице полушутя-полусерьёзно произнёс:

— Какая же честь у Шао цзюньхоу Цин Гэ, нам пришлось приходить столько раз, чтобы наконец удостоиться аудиенции.

Цин Гэ была одета в строжайшую магическую робу, застёгнутую на самую верхнюю пуговицу. Её нездоровая бледность выдавала недавнюю тяжёлую болезнь, однако это ничуть не умаляло её красоты — напротив, хрупкая и изящная внешность в сочетании с её собственным несгибаемым, жёстким характером создавали удивительное слияние. В этот миг от неё веяло той же аурой, что и от самой Люе Цинлань, а стоило ей заговорить, как эта манера общения без малейших попыток проявить вежливость совпала с материнской на все сто процентов:

— О, раз уж ты наконец дождался, есть ещё какие-то вопросы?

У Бранта слова застряли в горле — ни проглотить, ни выплюнуть. Он просто не верил, что Цин Гэ не догадывалась, зачем он примчался сюда из такой дали!

Люе Цинлань прекрасно знала нрав Цин Гэ и поспешила перехватить инициативу:

— Шао цзюньхоу поистине забывчива из-за своей занятости. Вы ведь помните ту тестовую работу, что написали недавно?

Помнит ли? Ещё как помнит. Цин Гэ слегка улыбнулась:

— И что с того?

— Императрица лично направила нас, приближённых сановников, чтобы узнать правду о давних делах между Хуалаем Аоро и Великим герцогом Цин Шу, — Люе Цинлань сделала приглашающий жест. — Мы можем выступать прямо сейчас?

— Сколько времени это займет? — спросила Цин Гэ.

— Три дня, — поклялся Брант. — Максимум три дня.

— Магический массив «Проверка лжи лунного камня» уже подготовлен, придворные летописцы приостановили работу над новым пересмотром и правкой «Истории Империи Османов». Всё готово, ждём только вас!

— Тогда поехали, — Цин Гэ приняла из рук служанки питательное зелье и осушила его до дна. — Ты... — обратилась она к служанке. — Завтра отправь приглашение барышне из рода Брайт, попроси её приехать, у меня будет к ней личная просьба.

Служанка растерялась:

— Какая именно...

— Мэри Брайт.

Когда Цин Гэ в последний раз входила в тронный зал в статусе Шао цзюньхоу Клана Цин, это было во время награждения за отражение Великого Зеленого Прилива. Тогда она наотрез отказалась от императорской милости, вместо этого попросив позволения войти в Императорскую библиотеку, чтобы изучать бесчисленные фолианты. Сколько людей тайком высмеивало это решение, хотя, конечно, нашлись и преданные сторонники Клана Цин, подумавшие про себя, что Шао цзюньхоу знает меру дозволенному, умеет брать и отпускать, поистине являясь юным героем своего поколения.

Однако после того, как Кайсар Оро вернулся из Пустыни Крайнего Севера и передал длинный свиток с итоговым тестом Цин Гэ преподавателям Императорской академии, в высших кругах Империи Османов поднялась колоссальная буря. От старых книжных червей, копающихся в фолиантах, до интригующих друг друга аристократов и даже императрицы Люе Чанцю, придерживающейся принципа «пусть небо рушится, вы держите, а я отойду в сторонку», — все они воочию увидели то, что написала Шао цзюньхоу Цин Гэ и что совершенно перевернуло общепринятые представления людей.

Что значит, что Великий герцог Цин Шу — истинный герой? Что значит, будто Хуалай Аоро — всего лишь презренный воришка, похитивший чужие сокровища? Что значит фраза «вот у кого был настоящий стержень в те годы»?

Люе Чанцю, тяжело оскорблённая тем, что её провели, прямо на месте в гневе разбила целый набор превосходного чайного сервиза и издала три указа подряд, скрепив их нефритовой печатью:

Немедленно отправиться в Пустыню Крайнего Севера и вернуть Шао цзюньхоу Цин Гэ в столицу!

Летописцам немедленно остановить работу над книгами и готовиться к написанию новой истории!

По возвращении в Имперскую Столицу Шао цзюньхоу Цин Гэ обязана встать в массив из лунного камня и подробно объяснить каждый свой поступок; если обнаружится хоть доля лжи, предать её смерти на месте за оскорбление императорской семьи!

Даже зная, что Цин Гэ отнюдь не склонна напускать туман или блефовать, Кайсар всё равно занервничал, прочитав три последовавших друг за другом указа. В конце концов, светлый образ Хуалая Аоро годами слишком глубоко укоренялся в сердцах людей, и он отправился к Офелии советоваться, как быть дальше.

— Как быть? — Офелия взмахнула длинным клинком, с безупречной точностью перерубив пополам пять толстых деревянных чурбанов так, что лезвие даже не задело водную завесу, стоявшую перед шестым столбом. — Ждать!

— Тебе нужно верить в Цин Гэ!

Хоть она и говорила так, на душе у неё было тревожнее, чем у кого бы то ни было. Услышав весть о том, что Шао цзюньхоу Цин Гэ уже вернулась с порога загробного мира, пришла в себя и мчится в Императорский Город, она от неожиданности дрогнула рукой, из-за чего водяная завеса, служившая для проверки точности владения клинком, рассыпалась на мириады брызг.

Она убрала клинок в ножны, отерла брызги воды и поправила растрепавшиеся от долгих тренировок длинные волосы, а затем спросила испуганно жмущихся в стороне слуг:

— Я нормально выгляжу?

Слуги дружно закивали. Офелия взглянула на отражение в луже на земле, но всё равно осталась недовольна: всё казалось не так. В итоге она сорвала ленту для волос и высоко завязала длинные пряди на один бок, обнажив волевое прекрасное лицо и яркие фиолетовые глаза.

В тот самый момент, когда она зажимала в зубах ленту, завязывая волосы, в ворота тренировочной площадки постучал Кайсар и громко крикнул:

— Офелия, Шао цзюньхоу Цин Гэ вошла в Императорский Город!

Не успело затихнуть эхо его слов, как Офелия выбила дверь ногой и вихрем вылетела наружу, словно имя «Цин Гэ» служило каким-то волшебным пусковым механизмом:

— Пойдём, посмотрим!

Однако, когда она действительно увидела Цин Гэ, её охватил сильный испуг.

Как же сильно она похудела... бессознательно потирая подбородок, подумала Офелия. По сравнению с тем временем, когда она покидала Императорский Город, Цин Гэ не только осунулась, но и будто бы выросла. С собранными в прическу волосами она выглядела ещё красивее, однако в глубине её глаз таилась глубокая усталость и понятные лишь ей одной отсветы, а кроме того...

— Где же посох Шао цзюньхоу? — будучи второй принцессой Империи Османов и единокровной сестрой Офелии, Сюзан стояла прямо позади неё. Глядя на шествовавшую мимо с холодным лицом и развевающейся мантией Цин Гэ, она озвучила мысли большинства присутствующих:

— Где тот самый несокрушимый, победоносный посох из кленового дерева, принадлежавший Шао цзюньхоу?

Цин Гэ подошла к нефритовой лестнице, ответила на приветствие — ровно и с достоинством:

— Да хранят небеса Османов. — При этом она полностью проигнорировала Сюзан.

Офелия, глядя на сконфуженное лицо Сюзан, не удержалась от тихого смешка, а затем подмигнула посмотревшей на неё Цин Гэ.

Люе Чанцю взмахнула рукой:

— Оставьте церемонии, ступайте в массив из лунного камня, не тратьте время.

Цин Гэ без лишних слов сделала три шага вперёд, ступив на площадку, сплошь выложенную чистейшими белыми камнями. Как только массив вспыхнул ослепительным синеватым сиянием и вновь затих, стоявшие по обе стороны летописцы в белоснежных одеждах выступили вперёд.

Главный летописец с толстым пергаментом в руках и гусиным пером, доверху набранным чернилами, шагнул вперёд и нетерпеливо воскликнул:

— Шао цзюньхоу! Какими были отношения между Хуалаем Аоро и Великим герцогом Цин Шу в те годы?

— Отношения хищника и того, у кого отняли добычу, — ответила Цин Гэ.

С её ответом от её ног по белому лунному камню волной разошлось лазурное свечение, наконец затухшее на самом внешнем кольце, выложенном из самых крупных и круглых лунных камней. Это означало, что всё сказанное ею было чистейшей правдой!

— Не могли бы вы рассказать нам об этом подробнее? — рука летописца, державшего перо, дрожала от волнения. — Неужели император Хуалай Аоро действительно был тем деспотичным правителем, о котором вы говорите? Какие у вас доказательства?

Цин Гэ извлекла из-за пазухи сломанную кость Хуалая Аоро, от которой остались лишь жалкие осколки, и дневник Великого герцога Цин Шу, произнеся:

— Я никогда не лгу...

Пустыня Крайнего Севера.

Чёрный гигант, всё ещё без сознания лежавший под клёном, вдруг тяжело шевельнулся, после чего его тело окуталось мягким белым светом. Этот свет был исключительно заметным, но вовсе не слепящим. К тому моменту, когда остатки Стражей в железных доспехах подоспели на место, под кроной клёна сидела девушка, обхватив колени руками и опустив большие глаза. От всего её существа исходило щемящее чувство тоски и одиночества.

Она подняла взгляд, попыталась выдавить из себя улыбку, но в итоге всё же сорвалась и, всхлипывая, обратилась к первому из молодых воинов:

— Шао цзюньхоу... почему она снова меня бросила?

— Я ведь так старалась стать полезной... Глава 51

— Никто и не говорит, что ты плохая... — юноша в панике пытался утереть ей слёзы, но, заметив возвышавшееся облаком пышной листвы дерево клена, замер в нескольких шагах от Хуа Сэ, смертельно боясь случайно задеть «последнюю защиту»:

— Шао цзюньхоу просто была вынуждена срочно вернуться в Императорский Город! Она даже поручила мне позаботиться о тебе и сказала, что обязательно вернётся за тобой, так что не надо, не плачь...

Наверное, любой другой человек ни за что бы не поверил в подобные слова, ведь те, кто твердит «я обязательно за тобой вернусь», чаще всего исчезают навсегда. Но Хуа Сэ почему-то поверила. Постепенно она уняла слёзы и радостно спросила:

— А Шао цзюньхоу говорила, когда именно она вернётся? Я так хочу её увидеть!

Юноша горько усмехнулся:

— Ну... этого точно никто не знает. Пойдёмте отсюда, вернёмся вместе в деревню Взгляда на Мавзолей, хорошо?

Хуа Сэ оперлась руками о землю, стряхивая с одежды пыль и песок, и, переступая через черту последней защиты, тихо пробормотала себе под нос так, что никто другой не смог бы услышать:

— Значит, я всё-таки слишком слаба...

В 416 году по летоисчислению Империя Османов полностью переписала свою историю. Записанные со слов тогдашней Шао цзюньхоу Кланов Цин, Чи Янь — Цин Гэ, сдобренные реликвиями Великого герцога Цин Шу и останками Хуалая Аоро, привезенными из Пустыни Крайнего Севера, те стертые страницы вновь предстали перед миром. «История Империи Османов» была переименована в «Новую историю Империи Османов». Хуалай Аоро в один миг превратился из всеобщего почитаемого Бога Магии во всеобщего презренного тирана, а попытки недоброжелателей воспользоваться реабилитацией имени Великого герцога Цин Шу были решительно пресечены совместными усилиями искусной в интригах дуи Люе Цинлань и Шао цзюньхоу Цин Гэ, чей стиль действий отличался простой прямолинейностью.

А дневник, в котором хранились все знания, накопленные за жизнь Великим герцогом Цин Шу, согласно его последней воле перешел в руки Цин Гэ. Цин Гэ выставила его на всеобщее обозрение в Императорской академии на целых три месяца, стремясь исполнить завет Цин Шу об «искре, передающейся из поколения в поколение во веки веков».

В том же году Шао цзюньхоу Цин Гэ с пустыми руками поднялась на испытательную платформу Императорской академии. Почти все сомневались: раз у неё нет посоха, как она сможет колдовать? Но тот самый лунный камень, используемый для проверки уровня магов и прошедший специальную обработку, задрожал без остановки и в конце концов вспыхнул ослепительным красным светом, швырнув в воздух бурный сгусток багрового пламени.

С этого момента она наконец покорила ту непреодолимую для неё прежде вершину и в юном возрасте переступила порог мага 5-го ранга. Имя «Чи Янь — Цин Гэ» гремело теперь так громко, что о нём даже ходили слухи среди жителей Республики Яке.

— Ну я же прошу тебя, умоляю, Цин Гэ, — Офелия сложила руки в умоляющем жесте, едва ли не падая ниц перед столом Цин Гэ. — Поехали со мной в Спеде! То, что ты так долго ходишь без посоха, вредит твоему здоровью. Даже если тебя признал Первоисток, без посоха в руке мощь заклинаний сильно падает!

Цин Гэ с озадаченным видом посмотрела на Люе Цинлань, но та неожиданно кивнула, полностью одобряя затею:

— Верно, Рыцари Розы Спеде славятся искусством создания артефактов. Поезжай к ним, выкуй себе новый кинжал и посох, а о делах клана не беспокойся.

Цин Гэ вздохнула:

— Пока вы здесь, дела Клана Цин мне вообще не хочется касаться. Мне нужно ехать за Хуа Сэ.

Люе Цинлань погладила её по голове и с улыбкой произнесла:

— Что ты говоришь, глупышка? Если ты не добудешь себе подходящий посох, стихия металла в твоем теле рано или поздно снова вырвется наружу. А забрать кого-то поручи кому-нибудь другому.

Цин Гэ машинально возразила:

— Как же так можно...

— Почему нельзя? — Люе Цинлань перевела взгляд на застывшую у входа златокудрую женщину и радостно улыбнулась:

— Разве ты не велела служанке передать барышне из рода Брайт приглашение прийти именно для того, чтобы она заменила тебя и встретила Хуа Сэ? Наконец-то Гэ-эр поумнела, я так счастлива...

Цин Гэ возмущенно воскликнула:

— Вовсе нет! Я сама собираюсь поехать с ней, она же алхимик, она сможет мне во многом помочь!

— Ну а ты-то зачем едешь? Ты ведь не алхимик, только путаться будешь под ногами? — Люе Цинлань поманила Мэри Брайт, заговорив мягко и ласково: — Ах, какая чудесная девушка, тебе ведь придётся нелегко в этой дороге.

Мэри отчетливо осознала, что исполненный порыв явиться сюда сразу же после полученного сообщения от Цин Гэ был, пожалуй, одной из величайших ошибок в её жизни. Ей вовсе не улыбалось ввязываться в эти семейные разборки матери и дочери!

Офелия схватила Цин Гэ за руку и тихо, но торопливо произнесла имя:

— Сюзан Марс.

Цин Гэ тут же уловила скрытый намёк в невнятных словах Офелии и не удержалась от смешка:

— Мы с Таском Марсом уже давно оборвали все связи...

http://bllate.org/book/19150/1880648

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь