В свое время Хуалай Оро штурмовал Божественную Обитель, храмы всех божеств на континенте Онота рухнули в одно мгновение, боги мертвы!
Хуа Сэ тоже вспомнила те слова — общеизвестную истину, написанную на форзаце каждой книги, которую Кайсар с глубоким чувством и в то же время преисполненный утешения объяснял им на самом первом уроке:
— Боги мертвы, и да воссияет мир людей!
Та пара глаз — ладно, будем называть её Афуяна, богиня судьбы, — холодно усмехнулась:
— Ого, так он вам это говорил? Ну и ладно, так даже лучше, тогда отправляйтесь...
Цин Гэ ухватилась за ниточку в хаосе своих мыслей, но так и не смогла размотать клубок событий от начала до конца, а богиня судьбы тем временем договорила:
— ...на смерть!
Золотой свет брызнул во все стороны! Башня задрожала! Вся астрологическая башня, долгие годы пребывавшая в тишине, наконец полностью задействовала все сокрытые в ней утонченнейшие механизмы. От заклинаний до массивов формаций, от стрел до ядов — бесчисленные и разнообразные ловушки одна за другой устремились к двум девушкам, стоявшим на платформе на вершине высокой башни, поклявшись растерзать на месте этих смертных, постигших невероятную тайну!
Тёмный луч света под невероятно коварным углом атаковал их. Хуа Сэ что-то лихорадочно шарила в своей сумке, а Цин Гэ держала посох поперёк груди, нараспев читая заклинание для перехода через ранги. В этот момент платформа начала яростно раскачиваться, заставив Хуа Сэ выпустить руку Цин Гэ и полететь вниз с высокой площадки прямо кубарем:
— Цин Гэ! Лови! — Хуа Сэ бросила узкий продолговатый флакон с розовато-красной жидкостью, выкрикнув предупреждение ценой вдоха клубящегося ядовитого дыма неизвестного состава:
— Зелье восполнения маны!
На платформе осталась только Цин Гэ, но нынешняя ситуация совершенно не позволяла ей предаваться унынию: — Один порождает два, два порождают три, три порождают всё сущее! Всё сущее наделено духом, у неба и земли нет хозяина, да вспыхнет яростное пламя! — Цин Гэ одной рукой уверенно поймала флакон, сбила крылышко-колпачок, зажала горлышко зубами, запрокинула голову и осушила его до дна. Для обычного мага это зелье считалось бы неплохим средством восстановления, однако для Цин Гэ это была лишь капля в море. В конце концов, их врождённые способности слишком различались: ручей может подпитать небольшое озеро, но не способен вернуть к жизни иссушенное великое озеро. Впрочем, лучше так, чем ничего!
То, с чем она сейчас столкнулась, не было ни «тьмой», ни каким-либо из видов нечистых порождений, поэтому и заклинания требовали изменений:
— О духи огня, откликнувшиеся на мой зов, явитесь и внимайте! — Она уже использовала упрощенную версию этого заклинания на границе с Яке, однако тогда под рукой не было посоха, из-за чего эффективность этого заклинания Пятой ступени с молниями и небесным огнем сильно упала. Сейчас же, хотя посох и был в её руках, силы истощились до предела, и ситуация ничуть не лучше прежней!
Афуяна продолжала громко смеяться в воздухе:
— Девчонка, вызывать низших духов огня перед лицом высшего божества — о чём ты вообще думала?
— Ясна мысль, повинуйся! — Цин Гэ пропустила насмешки богини мимо ушей и отчаянно выжимала из тела остатки магической силы, как вдруг почувствовала, как слабый ручеек неизвестно откуда — согревающий и неисчерпаемый — медленно вливается в её тело!
Ощущение оков, то досадное чувство застрявшей на пороге Пятой ступени магии преграды, которую годами не удавалось преодолеть, в этот миг чудом рассеялось больше чем наполовину, принеся с собой долгожданное облегчение. Она взмахнула посохом, взвив вокруг себя потоки раскаленного воздуха:
— Огонь заклятий, ниспошли небесную грозу!
— Стой! Отступи! — громкий окрик Афуяна заставил уши Цин Гэ звенеть. — «Судьба» здесь, кто смеет бесчинствовать?
Небеса явили знамения! Сгустки клубящихся грозовых туч возникли из ниоткуда, скручиваясь в воронку над верхушкой этой высокой астрологической башни. Однако в тот самый момент, когда багровые, яростно пылающие метеориты и сверкающие молнии уже готовы были обрушиться вниз, невидимая рука словно преградила им путь в воздухе: все откликнувшиеся стихии на мгновение сбились в хаотичный поток, а затем рассеялись!
Цин Гэ опустила посох и прямо посмотрела на парящие в воздухе глаза Афуяна. И пока богиня собиралась с победным видом запустить новую волну механических атак, Цин Гэ тихо произнесла:
— В тот год Хуалай Оро... неужели он так и не завершил «богоубийство»?
Афуяна замерла. В её белках мгновенно вздулись кровавые прожилки, сделав взгляд свирепым и жутком:
— Что ты сказала?
Видя её реакцию, Цин Гэ лишь укрепилась в своих догадках, а на сердце у нее стало еще больнее и яростнее. Она шагнула вперед и, выдержав ядовитый взгляд Афуяна, громко потребовала ответа:
— Хуалай Оро, разве он не повернул назад в мир людей в тот самый момент, когда уже собирался прикончить тебя? И ты, богиня судьбы Афуяна, тоже не осталась невредимой и тяжело пострадала, не так ли?! Иначе ты вполне могла бы применить здесь силу «Первоисточника», чтобы стереть меня в порошок, вместо того чтобы полагаться на механизмы в астрологической башне!
В эпоху, когда богиня судьбы, державшая золотые весы, находилась на пике своего могущества, даже Творец отступал перед ней на шаг. Золотые весы в руках богини были способны не только разрешать любые споры в мире, определяя, праведно ли дело или темно, но — что еще важнее — в «Эру Богов» каждый человек еще до своего рождения проходил через золотые весы, и на них решалась его дальнейшая судьба!
Так почему же богиня, обладающая столь великой силой, не задействовала здесь золотые весы и даже не стала черпать мощь «Первоисточника», а пожелала избавиться от Цин Гэ с помощью простых башенных ловушек? Единственным объяснением было то, что она тяжко ранена, совершенно не сравнима с собой в период расцвета и даже силой «Первоисточника» воспользоваться не способна!
После долгого молчания Афуяна вдруг рассмеялась:
— Какая умная девчонка. Но откуда ты узнала?
Цин Гэ мысленно обозвала богиню судьбы шизофреничкой, ведь Хуалай Оро в свое время вернулся из Божественной Обители как раз потому, что обнаружил: заточенный предводитель клана Цин, Великий герцог Цин Шу, собирается быть спасенным своей супругой Люе Ланьянь, и потому спешно поспешил назад...
Благодаря крохам былого величия Великого герцога Цин Шу, о богиня судьбы Афуяна, ты смогла прозябать на континенте Онота еще триста лет! Цин Гэ сжала посох и, из последних сил выплевывая слова, прочла заклинание, которое только что мысленно переписала заново:
— Боги не мертвы, и да воссияет мир людей!
— Первоисточник, Первоисточник! Услышь моё сердце, подчинись моему приказу!
Тотчас же сдерживающая сила в небесах рассеялась — пусть лишь на мгновение, но его хватило, чтобы грозные молнии и палящий небесный огонь устремились вниз. Вершина древней астрологической башни тут же содрогнулась от ударов багровых падающих камней и пламени, увивающие стены дикие лозы превратились в уголь и пепел под ревущим небесным огнем. Среди падающих с небеств метеоритов, среди ослепительного золотого сияния и пронзительных молний молодая Маг 4-го ранга перевернула посох острием вверх, взмыла с площадки и изо всех сил — изо всех сил! — вонзила острый конец посоха прямо в те черные глаза в небесах, в которые были вплавлены золотые солнечные диски!
Она громко выкрикнула:
— Богиня судьбы Афуяна!
— На дворе «Эпоха Людей», это наша человеческая эра! И даже если среди богов осталась хотя бы ты одна выжившая, даже если ты держишь в руках золотые весы и жаждешь вернуться на Оноту, тебе всё равно придется сначала спросить мнения насчет этого у нас, людей!
Никому не хочется вечно быть марионеткой и игрушкой в руках богов, и вместо того, чтобы прозябать пешкой в чужой предопределенной судьбе, лучше уж умереть в полном сознании!
На самом деле до этого Афуяна лишь блефовала. Впрочем, любой другой на ее месте уже давно бы насмерть перепугался от вида парящей в воздухе пары глаз и ее грозного имени, оказавшись не в силах заметить, что она истощена настолько, что не способна даже поддерживать человеческий облик и двигать золотые весы, а от былого величия осталась лишь способная принимать материальный облик пара глаз — ее главная слабость. Однако ей, судя по всему, всегда слишком везло, и вот спустя триста лет она наконец нарвалась на неприятность средних размеров, которая едва не стоила ей жизни:
В астрологическую башню проник вовсе не расхититель гробниц, зарившийся на сокровища Хуалай Оро, а Шао цзюньхоу Цин Гэ, пришедшая вернуть кость Хуалая, чтобы восстановить справедливость ради своего предка!
Но ведь это было некогда наводившее ужас божество, и даже в падении у него оставались козыри на крайний случай!
— Иллюзия! — взвизгнула Афуяна и широко распахнула глаза, уставившись на летевший ей в зрачок посох. Тотчас же золотой венец вокруг черных зрачков испустил сияние и начал медленно вращаться. С каждым мигом скорость возрастала, и когда вокруг закружилось ослепительное золотое кольцо, из него со взрывом хлынул свет, в котором переплелись чистейшее золото и непроглядная тьма:
— Посмотрим, действительно ли ты несокрушима, девчонка!
Однако этот иллюзорный навык, от одного имени которого некогда содрогались боги, не смог поколебать Цин Гэ и на йоту! Эта девушка, уже разобравшаяся в истинных стремлениях и страхах собственного сердца в предыдущих видениях, не замедлила шаг ни на мгновение и насквозь пронзила посохом из кленового дерева те черные глаза!
— А-а-а! — Афуяна издала мучительный, пронзительный вопль, и серебристо-голубая кровь, принадлежащая исключительно богам, брызнула во все стороны. В этот самый момент раскаленный докрасна, пылающий метеорит со свистом врезался прямо в ее так и не успевший закрыться гигантский глаз!
— Жалкий смертный человек! Как ты смеешь, как ты смеешь!
— А почему мне не сметь?! — злорадно ухмыльнулась Цин Гэ. Не сбавляя темпа, она провернула вонзившийся по самое древко посох, углубляя рану. Стоя на самом краю платформы, балансируя на грани падения и удерживая весь свой вес на кленовом древе — оступись она хоть на дюйм, и от нее осталась бы лишь лепешка, — она с ног до головы измазалась серебристой кровью. Жгучая боль пронзила каждую клеточку кожи, соприкоснувшуюся с божественной кровью, но Цин Гэ продолжала свое дело, и новая струя обжигающей крови фонтаном хлынула из наглухо зажмуренных глаз Афуяна:
— Я всегда вершила праведный суд, шла путем света и чиста духом — какая тень на совести могла бы свести меня с ума?
— Если человек почтителен со мной, я отвечу тем же; кто обидит меня на пядь — получит в ответ ярд, кто ранит меня хоть на каплю — заплатит тем же!
Афуяна продолжала вопить, защитные механизмы в астрологической башне окончательно вышли из-под контроля. Ловушки, которые некогда установила Люе Ланьянь ради сохранения императорского лица, после того как богиня судьбы проникла в башню для восстановления сил, возросли в мощи бесчисленное множество раз, но так и не пригодились. И вот теперь, впервые за долгие годы найдя применение, они сорвались с цепи: всю башню заволокло разноцветным дымом и пронзающими воздух стрелами, а вспышки магии летали во все стороны. Увернувшись от водяной стрелы, едва не царапнувшей ее грудь, Цин Гэ громко рассмеялась:
— Всё поровну, так в чем же несправедливость? А вот ты, богиня судьбы, посмотри на себя — осталась ли в тебе хоть капля от прежней хозяйки золотых весов?
— Р-р-р! — среди криков, грохота рушащихся стен и общего хаоса вдруг послыжался низкий звериный рык.
Цин Гэ на мгновение отвлеклась, гадая, откуда в заброшенной астрологической башне взяться дикому зверю, из-за чего ее рука чуть ослабла, и в тот же миг ее наотмашь отбросило каменной стеной, активированной механизмом Афуяна. Платформа содрогнулась, прямо перед ней выросла массивная каменная плита и со всего маху ударила Цин Гэ в грудь!
Взметнувшуюся было внутри нее волну крови удалось лишь насильно подавить — все-таки Посох из кости дракона излучал слишком неистовую ци золота, которую было трудно усмирить, — и этот удар мгновенно вверг ее в головокружение и стеснение в груди. Пошатнувшись, она отступила на несколько шагов назад и опустилась на одно колено, выплюнув полный рот крови!
Брызнувшая на землю кровь имела зловещий, застарелый ржавый оттенок, словно унося с собой последний вздох, на котором Цин Гэ до сих пор держалась. А свирепствующий на небесах огненный дождь с метеоритами и грохочущие молнии в тот же миг начали утихать и замирать!
Однако на сей раз Цин Гэ не потеряла сознание, как это было на границе с Яке: теплое течение неведомо откуда по-прежнему тоненькой, но неисчерпаемой струйкой подпитывало ее магической силой. Одновременно с этим Цин Гэ вновь ощутила промелькнувшее в воздухе дыхание, превосходящее всё сущее, перед которым меркла даже пугающая аура Афуяна!
В этот самый момент огромный черный зверь легко выпрыгнул из груды обломков и обрушившихся стен, напоминавшей небольшой холм, уверенно приземлился прямо перед ней и медленно раскрыл пасть...
Это был хищник сплошь покрытый гладкой, ладно прилегающей черной шерстью, с красивыми и стремительными линиями мышц и сверкающими на свету острыми зубами. И хотя Цин Гэ гордилась своей феноменальной памятью, она никак не могла признать в этом звере ни единую известную ей породу!
Спереди — свирепый зверь, позади — глаза богини судьбы. Оказавшись в безвыходном положении, Цин Гэ отбросила кленовый посох — со звонким стуком упав на каменную плиту, дерево издало звук, похожий на звон металла. Она закатала рукава длинного маговского одеяния, туго перевязала их на запястьях, выхватила мифриловый кинжал и уже собиралась нырнуть под опустившуюся для укуса голову зверя, чтобы распороть его мягкое брюхо...
Но зверь лишь протянул лапу с острыми загнутыми когтями и пригвоздил к полу край ее одежды.
И больше — никаких движений.
Заглянув в глаза этому зверю, Цин Гэ внезапно охватило до боли знакомое чувство. Те мягкие, затуманенные глаза, в которых никогда нельзя было найти и намека на ложь — она видела их лишь у одного человека!
Моргнув, она не верила собственным ушам и прошептала:
— Хуа Сэ...?
Богиня судьбы наконец немного оправилась от боли в полуослепленных глазах и разразилась проклятиями. От этого и без того трещавшая по швам платформа окончательно раскололась на куски, а в небе взмыли огромные золотые весы: на одной чаше покоился хрустальный гроб с остатками Хуалай Оро, а на другой вновь обрела материальное воплощение одинокая глазница Афуяна:
— Смертные, за дерзость вашу вы заплатите здесь кровью и жизнями!
Цин Гэ тут же дерзко огрызнулась в ответ:
— Заплачу твою сестру! — правда, закончив фразу, она вновь зашлась в приступе кашля. Перед глазами все расплывалось, в ушах звенело, вкус крови в горле стал еще острее, заливая даже нос.
Черный зверь опустил голову и с нежностью, абсолютно исключавшей возможность хоть как-то ранить Цин Гэ, взял ее зубами за воротник сзади, одновременно освободив лапой ее зажатый полуполы одежды, закинул девушку себе на спину, бережно подобрал в зубы кленовый посох и бросился вперед. Назад, на золотых весах, уже формировалось ослепительное, нестерпимо яркое свечение, и из него медленно выковывался огромный золотой меч!
Из последних сил цепляясь за сознание, Цин Гэ прошептала зверю:
— Опусти меня... Мне нужна лишь одна кость Хуалай Оро!
Бешеный бег зверя внезапно оборвался. Не колеблясь ни секунды, он круто развернулся и понесся прямиком к золотым весам. В этот самый момент исполинский меч наконец обрел форму и с сокрушительной силой, подняв бурю и раскаты грома, устремился прямо на Цин Гэ!
Цин Гэ вытащила из пасти зверя посох, выпрямилась и посмотрела на несущийся на нее клинок. В сердце ее не было ни страха, ни колебаний — лишь легкое сожаление и переполнявшая душу радость.
Ведь только Хуа Сэ никогда не подвергала сомнению ее слова, воспринимая любые случайные фразы как высочайший указ. И если бы она действительно не смогла противостоять ловушкам какого-то угасающего божества и пала в этой астрологической башне на самом севере, это вполне можно было бы назвать исполнением желаний.
Заклинание огненного меча превосходящей ступени еще не сорвалось с ее губ, а золотой клинок уже рассек воздух прямо перед ней. Однако черный зверь на ходу подставил переднюю лапу и принял этот удар на себя, защитив Цин Гэ собственной плотью!
Брызнула кровь.
Эта кровь была яркой, полной жизни, совершенно не похожей на холодную божественную кровь. Теплая, пышущая жаром волна хлынула наружу, и глаза Цин Гэ покраснели. В тот же миг все скопившиеся эмоции лавиной обрушились на нее, проломив ледяную стену, которой она отгораживалась от мира долгие годы.
Словно вовсе не замечая дикой боли, зверь совершил мощный прыжок и обрушился на чашу золотых весов, где стоял хрустальный гроб. Крышка гроба и без того была сдвинута ими ранее, и от этого удара кости Хуалая разлетелись во все стороны. Цин Гэ проявила молниеносную реакцию: ухватившись за длинную берцовую кость, она затянула заклинание техники ветра, а зверь под ней, словно угадав ее мысли, прыгнул вниз, чудом избежав новой атаки золотого меча и падая в бездонную темноту!
— Одолжи мне свои крылья для парения в небесах — техника ветра! — Цин Гэ, уже много лет не прибегавшая к чтению заклинаний низших ступеней, наконец завершила последнюю фразу. Мягкие воздушные потоки сплелись в невидимую сеть, смягчив падение зверя, который после глубокого приседа погасил большую часть инерции и, продолжая нести девушку на спине, бросился прочь от астрологической башни!
Золотой меч уже настигал их, но чем ближе они подбирались к выходу, тем сильнее замедлялся его полет — словно нечто невидимое тянуло его назад. Заметив это, Цин Гэ вцепилась в мягкую и роскошную шерсть черного зверя, находясь в состоянии ненормального возбуждения:
— Она не может покинуть астрологическую башню!
— Уходим!
Вход в астрологическую башню и так был ими разрушен. Человек и зверь в панике вылетели наружу, оставив позади богиню судьбы Афуяна и астрологическую башню, наполовину превратившуюся в руины. И в тот самый момент, когда они вырвались наружу, гигантский глаз растворился в воздухе, а вместе с ним бесследно исчезли и давящая злоба, и ощущение липкого чужого взгляда.
Словно богиня судьбы действительно покинула этот континент!
Ощутив эти перемены, Цин Гэ прищурилась, взглянула на вершину башни и, сжав зубы, повторила истинное имя божества:
— Афуяна.
— Моли Бога, чтобы в следующий раз мы встретились, когда я буду на пике своих сил. Иначе то, что Хуалай Оро не смог довести до конца, я завершу собственными руками!
Афуяна, укрывшись обратно в «Первоисточнике», все еще сохраняла связь чувств с астрологической башней. Размышляя о том, как теперь возвращаться на континент Онота после уничтожения последнего убежища в мире людей, она услышала эти слова и рассмеялась от злости:
— С каких это пор какая-то малеха-маг возомнила о себе? Мечтай!
Однако никто и предположить не мог, что Цин Гэ действительно окажется человеком слова, чье обещание — закон. Спустя много лет эта женщина, ставшая Богом Магии, в алых одеждах и с огненными волосами, с Посохом из кости дракона в руке, пригвоздит последние останки богини судьбы к искаженным золотым весам под ликами всех погибших богов — так, что об этом узнает весь мир, и содрогнется каждая живая душа.
Разве и «Первоисточник» благоволит ей? — находясь в бескрайней, непроглядной тьме, Афуяна испустила идущий из глубин души крик отчаяния, обращенный к кому-то неведомому и какому-то неведомому явлению: — Первоисточник!
http://bllate.org/book/19150/1880646
Сказали спасибо 0 читателей