Не договорив комплимент, совершенно неуместный для Мечника-преподобного, она внезапно оборвалась из-за вспыхнувшей в воздухе чернильной полосы.
Изысканная, таинственная — словно штрихи гор и вод, небрежно брошенные ученым мужем с кистью в руке, но при этом обнажающая острие, она пронеслась леденящим душу ветром, принеся с собой колоссальное давление.
Это был меч! Меч, способный пожрать саму жизнь!
Пронизывающее до мурашек Намерение Меча таилось в этой точке синей туши, рассекая ветер, и не останавливалось до тех пор, пока не обрушилось прямо перед ним.
Мечник-преподобный Ванъюнь прищурился, выровнял дыхание и, сделав четыре шага назад, протянул руку вперед, чтобы схватить медленно проступающий из ниоткуда меч из зеленого бамбука.
В этот самый момент меч отрешенности Мечника стадии Вознесения выпрямил его сгорбленную спину, заставив снова распрямиться во весь рост, и нанес косой рассекающий удар.
Тотчас же свирепая аура сильного мира сего взметнулась бурей, а поднявшаяся волна чудовищной энергии разметала и закружила в вихре лежавший на земле слежавшийся снег.
Хоть намерение туши и было тяжелым, оно не смогло остановить рассекающую небеса изумрудную волну, которая мгновенно рассеялась и исчезла без следа.
— Оставь пустые разговоры, говори прямо о своей цели. — Цзи Сюэ купалась в изгибе летящего снега, легко коснувшись двумя пальцами межбровья; уголки ее глаз презрительно приподнялись, а холодный и суровый взгляд скользнул по нему, издав режущие слух слова: — Твое лицемерие делает мое жаждущее убийства намерение лишь невыносимее.
— Хм, кажется, твое отношение снова немного отличается от прежнего. — Мечник-преподобный Ванъюнь взмахнул рукой, убирая зеленый бамбуковый меч, и проигнорировал прямой выпад Цзи Сюэ. — Что-то снова случилось с Сысянь?
Одна фраза задела за живое, вызвав бурю в душе: глубоко затаившиеся на дне глаз алые тени внезапно всплыли на поверхность, заставив ледяную ауру Цзи Сюэ немного утихнуть.
———— Просто стало ясно то, что следовало осознать давным-давно.
— Выложить истинную цель для тебя так трудно?
Она взмахнула рукавом, смахивая с одежды снег, поднялась на ноги и отвернулась от Мечника-преподобного Ванъюня, заложив руки за спину, произнеся это с легким недовольством.
Даже если что-то и случилось, это касалось исключительно ее и Нань Сысянь, здесь не должно быть третьих лиц. Даже для праздных разговоров — и то не место!
— Поистине… слов нет. — Внезапно заметив, что после тех нескольких отступлений назад он оказался прямо за дверью, Мечник-преподобный Ванъюнь горько улыбнулся, покачал головой и произнес: — Яояо вечно говорит, что я совсем не умею поддерживать беседу, тебе определенно стоило бы на нее взглянуть.
Не умеет поддерживать беседу? И что с того?
Кроме этой самой Нань Сысянь, разве во всем мире есть хоть кто-то, ради кого ей стоило бы подбирать слова?
Брови невольно нахмурились, и вся Ледяная Сфера Намерения Меча вместе с нарастающим раздражением в сердце Цзи Сюэ начала понемногу концентрировать убийственное намерение, поднимая пронизывающий до костей холодный ветер.
Если он немедленно не перейдет к делу, то они убьют друг друга.
Поистине, более чем недвусмысленная угроза.
Заметив это, Мечник-преподобный Ванъюнь тут же высказал слова, которые так долго готовил и вынашивал: — Я пришел сюда этой ночью, чтобы вымолить жизнь для своей дочери и спасти жизнь моему ученику Нань Сысянь!
— Мм?!
Едва смолкли слова, атмосфера резко переменилась: вокруг Чернильного меча ярко вспыхнул алый свет, свирепая волна взметнула осевшую дорожную пыль, и посреди этого внезапного изменения от него хлынуло незримое давящее давление, а устремленное в небо Намерение Меча превратилось в мириады чернильных штрихов, разрывающих пустоту, но и на этом оно не остановилось.
Услышав и поняв смысл слов Мечника-преподобного Ванъюнь, Цзи Сюэ с гордым видом развернулась, и ее глаза, полные мертвенной ауры, остро и цепко впились в него, поблескивая понятным снежным сиянием, и произнесли холодную фразу:
— Кто посмеет тронуть ее — Чернильный меч преследует душу, и это слово пребудет во веки веков!
Каждое слово было тверже гвоздя, каждое падало с весом свинец на землю, не оставляя ни малейшего просвета.
Накапливавшаяся тысячелетиями злоба в этот миг выплеснулась окончательно, так что даже подошедший к порогу бессмертия Мечник-преподобный Ванъюнь невольно оцепенел, и в ушах не переставая звенел лишь зловещий звон клинка.
— Кхм, дело еще не дошло до крайности, ты сначала выслушай меня… — Помолчав с застывшим на лице выражением ужаса, Мечник-преподобный Ванъюнь легко кашкнул, чтобы разрядить неловкость, и продолжил.
Оказавшись одним из главных участников битвы против Императора Призраков в прошлом, он ясно видел, что после возвращения из Мавзолея Императора Призраков от Нань Сысянь веяло аурой самого Императора.
Вдобавок к этому Ведущий по Пути практически одновременно разослал главам всех крупных школ известие о том, что при поддержке Демона Меча Император Призраков намерен прорвать печать и вновь явиться в Мир Наньмин.
Тогда личность Демона Меча вырисовывалась сама собой.
— …Поэтому, даже если это не сама Нань Сысянь, с ней это связано теснейшим образом. Во всяком случае, Секта Даомай Цисюань, которая ни за что не позволит возродиться Императору Призраков, определенно не отпустит ее просто так.
На этих словах Мечник-преподобный Ванъюнь замолчал, поднял глаза на мечницу посреди снега и, нервно уронив каплю холодного пота, стал ждать ее ответа.
Дальнейший план зависел исключительно от того, сколько места эта Нань Сысянь занимала в сердце данного человека.
Хотя столь холодная и бесчувственная особа обычно не признавала никаких родственных связей, даже за этот короткий срок совместного пребывания он заметил, как трепетно Цзи Сюэ относится к Нань Сысянь.
Жизнь Яояо… целиком зависела от ее реакции!
Однако, скосив глаза, он увидел, что снежная мечница слегка прищурилась, а кровожадный Чернильный меч неизвестно когда уже оказался в ее левой руке — убийственное намерение сгустилось!
Цзи Сюэ не услышала ни единого слова из всей той болтовни, что излил Мечник-преподобный Ванъюнь.
Она знала лишь одно: Секта Даомай Цисюань, все крупные школы, включая эту Школу Фэнмин, сочтут Нань Сысянь своим врагом и потребуют ее жизни.
А раз так, то как сильнейший из известных ей людей, как ближайший враг и как тот, кто с наибольшей вероятностью мог причинить вред Нань Сысянь, этот Мечник-преподобный становился целью для ее первого удара!
Теплая улыбка в уголке губ молча увяла, Цзи Сюэ припала на корпус, мысль сорвалась с места, меч взмыл ввысь.
Снежная белизна расползлась с самого купола небес, опускаясь на мир резни, и чернильные штрихи от мельчайшей точки пропитали всю необъятную вселенную.
Тени меча рисовали горы, рисовали воды, и в размашистых брызгах туши потонули все краски.
Остался лишь мир снега и туши, где воцарилась абсолютная, мертвенная тишина, и слышно было лишь то, как плачет и скорбит превосходящий бренный мир прославленный клинок.
— Меч: Цанлан.
Тихий шепот! Означающий применение смертельного приема!
Столкнувшись с этим невиданным прежде противником, даже зная, что тот был ранен и не мог выложиться на полную, она все равно не смела проявлять беспечность.
Суровая мечница с развевающимися белыми волосами сохраняла предельно сосредоточенное выражение лица. Чернильный меч чертил в воздухе круги, и мощь исполненного левой рукой потрясающего богов приема ни капли не увяла, все так же наполненная леденящей душу мертвенной аурой.
В тот же миг море облаков вздыбилось, лунный свет заиграл рябью, и с неба хлопьями посыпался холодный снег, источая из мириадов шестигранных кристаллов пронизывающий до костей абсолютный холод.
— Да выслушай же ты людей нормально… — мысленно взмолился он.
Стоило ему лишь немного замяться для пущего эффекту, как она тут же перешла к убийству!
Что за ужасный у нее характер!
Однако как бы он ни жаловался, против него обратился непревзойденный смертельный прием, и как бы ни был беспомощен Мечник-преподобный Ванъюнь, ему оставалось лишь снова призвать зеленый бамбуковый меч и, направив истоки Дао, сосредоточиться на защите.
— Формула Меча Ясного Намерения! Зеленое вино пьет небесный ветер! — громогласно провозгласил Мечник-преподобный Ванъюнь, вкладывая все силы в бамбуковый меч.
Прямо уходящий в небеса стебель зеленого бамбука поглощал нескончаемый поток духовной энергии неба и земли, завис в воздухе, перевернувшись вершиной вниз, и источил струю бирюзового сияния.
В мгновение ока в мире, состоящем лишь из черного и белого цветов, прибавился еще один изумрудный оттенок.
Ву!
Подобно падению нефритовой чаши с вином или проходящему сквозь чащу небесному ветру, над этой Вершиной Девяти Небес раздался звенящий звук меча.
Потоки чистой воды, влившиеся в тушевую живопись мечницы, были не чем иным — это тоже были мечи! Мириады мечей Божественного сознания, прочных, как бамбуковые стебли!
Один за другим мечи, по силе не уступавшие сокровищам высшего качества, словно ничего не стоившие, превратились в океан зеленого бамбука и, разинув пасти навстречу ледяному сиянию перед собой, вознамерились проглотить его целиком.
Преимущество? Похоже, ему удалось захватить преимущество?
— Прекрати же, — сложив пальцы в заклинание и расслабив лицо, тихо пробормотал Мечник-преподобный Ванъюнь. — Я не желаю зла Сысянь, выслушай сначала то, что я скажу.
Хотя он и говорил так, но останавливаться не собирался вовсе.
Мало того, что Чернильный меч жаждал экстремальной битвы, так еще и для него, мастера меча на вершине мастерства, этот зеленый бамбук впервые нашел достойного соперника — разве мог он не захотеть померяться силой?
И тут же за этим последовало море зеленого бамбука, окружившее противника с мощью обрушившегося вала!
Сила! Сила, превосходящая всех ее прежних противников!
Высший предел меча, приемы, превосходящие бессмертных, и арсенал Мечника-преподобного действительно оправдали ее ожидания своей необычностью.
Но если все ограничится этим, то мало, этого далеко недостаточно!
Оказавшись в ловушке бурного потока бамбукового моря, Цзи Сюэ на мгновение вспыхнула в фиолетовых глазах снежным блеском, и траектория ее клинка резко изменилась.
Меч отскочил назад, и чернильный след зазвучал бесконечным эхом.
Ледяная тюрьма и тупик этого пространства разлетелись вдребезги в один миг, волны нескончаемого морозного Намерения Меча забурлили, образовав бушующий прибой, разбивающийся о берег, и превратились в единое нерушимое ледяное сияние — суровое и бесстрашное!
Мечница следовала своему упорству, встречая лицом к лицу величайшую мощь бессмертной формулы меча, и это означало лишь одно —
Идти вперед и не отступать.
После предельного столкновения.
Ослепительный снег взметнулся на тысячу ли ввысь к облакам, силой затмив сияние самой луны.
Беспощадное острие, пронзающее все насквозь без возврата, пожрало все бамбуковое море, превратив его целиком в мелкие осколки льда, что закружились вокруг клинка, придавая технике меча еще большую мощь.
Поле боя мгновенно перевернулось. Потерявший бдительность Мечник-преподобный Ванъюнь еще толком не успел понять, что произошло, как пронзительный, черный как ночь луч меча прорвал море зеленого бамбука и вонзился ему прямо в жизненно важную точку на груди.
Ослепительно! Это было ярче, чем все мириады звезд на небе!
Ему даже не хотелось продолжать сопротивление — он лишь молча погрузился в то пронизывающее все сущее Намерение Меча, которое поглощает мир без изменения цвета, и издал тяжелый вздох.
Проиграл… Впервые… на Пути Меча… проиграл!
Его потускневшие глаза медленно закрылись, но он так и не дождался пронзающей тело боли от лезвия.
Что такое?
Пока Мечник-преподобный Ванъюнь пребывал в растерянности, раздался холодный голос, сопровождаемый звуком возвращающегося в ножны меча:
— Мало того, что ты ранен, так еще и смеешь отвлекаться на постороннее — ты что, и вправду хочешь умереть?
И вправду хочешь умереть? Да кто же хочет умирать!
Находящийся на недосягаемой высоте мастер меча беспомощно покачал головой, но вскоре понял смысл ее возвращения клинка.
Раз уж он был тяжело ранен и не имел настроения сражаться на мечах, то нынешний он вовсе не мог разжечь интерес этого меча. Как она и говорила при первой встрече, ей нужна была битва без единого изъяна.
Однако, несмотря на то, что он мог стать будущим злейшим врагом и противником, которого следовало искоренить, она все равно не желала проливать его кровь в данный момент.
Эта женщина действительно была куда капризнее того Чернильного меча…
———— Ладно, сейчас не об этом, давай вернемся к делу.
Взгляд Мечника-преподобного Ванъюня стал суровым, в глазах мелькнула серьезность, и он снова заговорил:
— Раз уж ты не хочешь драться, давай продолжим наш разговор… о будущем Нань Сысянь…
34. С таким трудом добился расположения, а теперь придется разъехаться.
Глава 36: С таким трудом добился расположения, а теперь придется разъехаться.
Белелеящая морозным светом ущербная луна на небосводе передала свои последние мгновения усыпанному искрами звезд небу, прежде чем погрузиться в уходящую чернильную тьму.
Облачная вершина, пик горы.
В окутанной туманами и залитой снегом сказочной обители две примечательные фигуры стояли бок о бок, молча купаясь в сиянии мириад далеких искр.
Дело, о котором они беседовали, было слишком сложным, чтобы изложить его в двух словах.
Прежде чем они успели опомниться, на долгую беседу с Мечником-преподобным ушла большая часть ночи.
Хотя препираться с этой невыносимой Цзи Сюэ было поистине головной болью, в конце концов он опустил свою гордыню и заставил ее выслушать всё до конца.
Плюсы и минусы сделанного выбора, возможные неприятности для обеих сторон и выгоды, которые сулило заключение соглашения.
Он выложил перед ней все аргументы, какие только мог придумать, и изо всех сил пытался направить ход ее мыслей в выгодное для них русло.
Теперь оставалось лишь посмотреть, как она поступит.
Проигнорирует ли она всё на свете и продолжит прорубать путь мечом? Или же поверит его словам и ради Нань Сысянь согласится сотрудничать с ним?
Переживающий за безопасность дочери Мечник-преподобный Ванъюнь на редкость бессознательно затаил дыхание, в пустоте холодных глаз крепко запечатлев фигуру Цзи Сюэ, и медленно сжал заведенные за спину руки в кулаки.
Давай же. Дай мне свой ответ.
Однако он увидел лишь то, как снежная мечница закрыла глаза, закинув голову к пронзающим облака небесам. Ее осанка, подобная пронзившему пустоту мечу, гордо возвышалась над землей.
Один человек. Один меч.
Безмятежно застывшая среди россыпи звезд, под ударами бушующей метели и завываниями холодного горного ветра, треплющего края одежд, она стояла неколебимо.
Настолько неподвижно, что даже капля синей туши или крупица разлетевшегося снега не смели потревожить ее покой.
Слова Мечника-преподобного Ванъюня были долгими, очень долгими.
Настолько долгими, что этот надоедливый шум несколько раз заставлял с таким трудом успокоившийся Чернильный меч вновь воспылать жаждой убийства.
Речи Мечника-преподобного были также полны глубокого смысла, смысла с определенным скрытым подтекзом.
Следы хитрого расчета были видны невооруженным глазом.
Знакомый привкус, перекликающийся с прошлым, заставил чернильные следы на ее кончиках пальцев зазвенеть привычным звоном меча, призывая полностью искоренить этот источник.
Скучно… Как же скучно…
Но почему-то она, никогда не отличавшаяся терпением, всё же выслушала каждое слово, каждую фразу, не пропустив ни единого звука.
Нет, к чему искать оправдания?
Разве столь очевидную причину не смог бы разглядеть даже любой юнец из мира смертных?
Нань Сысянь.
Стоило прозвучать лишь этим трем словам, как она переставала относиться к делу легкомысленно — пусть даже на мгновение, пусть даже в первый раз.
Поистине, я проиграл тебе.
Бесчисленные мысли холодно окутывали туманную Вершину Девяти Небес, и смутная, двусмысленная аура, отражающая настроение Цзи Сюэ в этот миг, разогнала клубящийся туман.
Зарево зари тихо окрасило доступные взору небеса в красный цвет.
Тихий, подобный звену колокольчика тяжелый вздох разрушил затянувшееся молчание между ними.
— Расчет в твоих словах ничем не прикрыт и до наивности прост. — Цзи Сюэ протянула руку, поймав падающую снежинку, и продолжила: — В любое другое время ты был бы уже мертвец.
Раскрыто!
Услышав слова Цзи Сюэ, Мечник-преподобный Ванъюнь поначалу вздрогнул в душе, но выражение его лица осталось неизменным.
Такой реакции он и ожидал.
В конце концов, он от природы не умел плести интриги, и даже если бы попытался что-то скрыть, то всё равно не знал бы как, так что просто выложил всё как есть.
В конце концов, оба они были мастерами меча, и такая прямота, пожалуй, могла скорее вызвать капельку симпатии.
Лишь бы дальше…
Успокаивая себя в мыслях и уже приготовив вынашиваемые так долго слова, он только собрался открыть рот, как Цзи Сюэ снова прервала его.
Взмах рукава поднял несколько пригоршней опадающего снега, затуманив зрение Мечника.
— Избавь меня от лишних слов.
Холодно бросив это, Цзи Сюэ развернулась лицом к Мечнику-преподобному.
— Я не стану слушать твои причины, и в дополнительных словах нет никакой нужды.
Раннее солнце вдали собиралось взойти, мрачный сказочный край возвращал себе ясность.
Дневной свет с каждой секундой светлел, и за спиной мечницы уже полыхало алое зарево.
Внезапно облака закружились вихрем, а ци туши взметнулась к небесам.
Первый луч предрассветного света наконец прорвал глубокую и мрачную тьму ночи, неся с собой жгучие лучи яркого солнца и озаряя бескрайнюю землю.
Золотистый свет легким ветерком осыпал Цзи Сюэ, укутывая ее ослепительными красками.
Ее все еще плотно закрытые глаза под поднимающейся ввысь волной Намерения Меча медленно, очень медленно открылись.
Внезапно налетевший горный ветер растрепал волосы Цзи Сюэ, и белые пряди хаотично затанцевали по ее сияющему лицу, но это ничуть не мешало силе, источаемой ее фиолетовыми глазами.
Прямая спина, словно устремленный в небеса клинок, по-прежнему излучала горделивую непоколебимость, затмевая сияние восходящего солнца.
Отстраненная и холодная, она шагнула вперед, затем еще раз — твердо и уверенно.
Ближе.
Своими неторопливыми шагами она подошла вплоть к Мечнику-преподобному Ванъюню.
Ее хмельные глаза небрежно скользнули по нему, длинные ресницы, купающиеся в багрянце рассвета, соблазнительно дрогнули, и тонкие губы приоткрылись.
— …Однако твое предложение, со всей твоею долей эгоизма, я принимаю целиком и полностью.
Она сказала, что принимает… Что действительно принимает! Яояо…
Цель была достигнута: Мечник-преподобный Ванъюнь сначала испытал радость, но тут же помрачнел лицом из-за собственных поступков.
Хотя их цели можно было назвать связанными одной веревкой, в любом случае на сей раз он воспользовался положением соперницы, да к тому же еще и воспользовался ее бедственным положением…
Для человека его положения это выглядело мягко говоря некрасиво.
———— Мечник-преподобный Ванъюнь, о Мечник-преподобный Ванъюнь, с каких это пор ты стал таким скверным?
Стянув кулаки в порыве самобичевания, он проводил взглядом удаляющуюся фигуру Цзи Сюэ и заметил что-то неладное с ее правой рукой.
Нахмурившись, он нерешительно произнес:
— Твои раны еще не зажили, позволь мне помочь…
— Избавь меня от мыслей об этом.
Голос Цзи Сюэ оставался прежним, леденящим душу на протяжении тысячи лет, неся в себе ту отчужденность, к которой никто не смел приблизиться.
Даже если Нань Сысянь и сумела ступить в ее мир, это вовсе не значило, что ей самой нужно в чем-то меняться. Она по-прежнему оставалась той же мечницей, чья жизнь посвящена лишь клинку, той же одинокой и гордой, как снег, Цзи Сюэ.
С каких это пор ее Черный меч, наводящий страх на весь мир, нуждался в чужой помощи?
———— Какая нелепость.
— Делай то, что должен, — не сбавляя шага и не оборачиваясь, бросила Цзи Сюэ. — Нань Сысянь на тебе, остальное — за мной, этого достаточно.
За мной, этого достаточно!
Пренебрежение всем сущещим, безумная гордыня, не ставящая никого ни в грош.
Даже дойдя до такого, она оставалась все такой же упрямой, прямо как то потрясающее Намерение Меча…
Услышав это, Мечник-преподобный Ванъюнь сперва слегка опешил, но тут же проглотил готовые сорваться с языка слова предостережения и с горькой усмешкой покачал головой.
Наверное, в последнее время его разум помутился из-за дел с Яояо.
Гордыня, уверенность в себе и самодостаточность всегда были визитной карточкой истинного мечника.
Меч в руке и презрительный взгляд на весь мир — такой была Цзи Сюэ, и точно таким же был он, Мечник-преподобный Ванъюнь.
Вжух!
Изумрудно-зеленая чистая аура меча взметнулась из ниоткуда прямо в небесный свод, распустившись в пустоте цветком чистейшего, незамутненного лотоса из мечей.
Бурлящее море облаков под отражением этого удивительного чуда распустившегося бамбукового лотоса пришло в движение от остаточных отзвуков, закружившись рябью мягких узоров.
Следом за этим потоки меченого света хлынули с небес водопадом, в одно мгновение добавляя утонченной Вершине Девяти Небес еще немного поэтичности.
Наполненный глубоким смыслом удар меча был одновременно благословением и вызовом на бой, в конце концов вылившись в тихий шепот:
— Спасибо тебе. И… полагаюсь на тебя!
***
В глубокой долине на Вершине Девяти Небес, в тайном месте, где умолкали насекомые и птицы и куда не мог проникнуть даже горный ветер, под полуденным солнцем по-прежнему царила леденящая кровь тишина.
Нань Сысянь послушно следовала за шагающим впереди Мечником-преподобным Ванъюнем, спускаясь по тропинке заднего двора все ниже и ниже…
Как уже говорилось ранее забывчивым Главой, с ее склонностью наживать неприятности и при этом ничтожно слабой культивацией, так продолжаться дальше не могло — рано или поздно ее бы просто прихлопнули.
Будучи единственной наследницей Школы Фэнмин через несколько поколений, она обязана была участвовать в предстоящих через десять лет Срединных Состязаниях Трех Миров.
Так что ей самое время было как следует уединиться для затворничества и поднатужиться.
Но, по правде говоря, перспектива сходу запереться в глухом затворничестве на целых десять лет пугала двадцатилетнюю современную девушку.
Она, конечно, понимала концепцию «в культивации нет счета годам», когда развитие может занимать сотни лет — взять хотя бы ту же Цзи Сюэ, которая на вид выглядела едва на двадцать, а на деле ей уже перевалило за тысячу.
Тем не менее, укоренившееся в сознании мышление все равно заставляло ее содрогаться при мысли о десятилетии в заточении.
http://bllate.org/book/19148/1880479
Сказали спасибо 0 читателей