Готовый перевод Did You Lie Today? / Ты сегодня солгал?: Глава 22

Внутри у него всё заледенело. Инстинктивно согнувшись и присев на корточки, он подплыл ближе, чтобы рассмотреть всё получше, да так испугался, что выронил телефон из рук прямо на землю.

Среди толстого слоя слежавшегося снега торчала человеческая голова.

В общественной безопасности приняли сообщение о преступлении. Цзи Цин с отрядом мчалась на место с максимальной скоростью: они натянули ограничительную ленту и приступили к осмотру происшествия.

Погибшей оказалась пожилая женщина. Тело промерзло насквозь, превратившись в настоящую ледяную скульптуру, а от силы удара голова отделилась от туловища.

Два дня спустя в отделе прошло совещание по делу. На большом экране сменяли друг друга фотографии с места преступления и крупные планы лица жертвы. Экспертное заключение уже оказалось у Цзи Цин на руках, но обстановка на месте оказалась нарушена, так что никакой практической ценности оно не несло.

Хотя внешне всё выглядело как несчастный случай, Цзи Цин чувствовала, что здесь что-то не так, однако ухватить конкретную деталь не получалось.

Члены следственной группы начали разбирать дело на основе текущих результатов расследования.

Ван Минмин заговорил первым:

— Дети погибшей давно обзавелись собственными семьями. После смерти мужа она жила в старом доме одна. Дети обитали на некотором расстоянии от нее, а по словам соседей, за последнее время они вообще ни разу не появлялись. То есть...

Другой сотрудник подхватил мысль:

— То есть никаких следов механических травм на теле нет, в желудочном соке следов лекарственных препаратов не обнаружено. Чистая случайность. Женщина в преклонном возрасте, передвигалась с трудом, вышла прогуляться и насмерть замерзла на улице. Рядом никого, кто мог бы присмотреть, а соседи и понятия не имели, вернулась она домой или нет.

Ван Минмин покрутил в пальцах ручку:

— Надвинулось похолодание. В новостях передавали, что в ночь происшествия, в промежутке с полуночи до трех часов ночи, температура упала до исторического минимума. Если человек сидит на улице в обычной ватной куртке и не двигается до самого рассвета, не говоря уже о том, что тело полностью промерзает, так еще и плоть от холода становится хрупкой, как стекло.

Лю Юэ, стажерка, сглотнула вязкую слюну:

— Раз так, получается, и впрямь несчастный случай?

— По мне, вероятность случайности огромна. В таком преклонном возрасте вряд ли у нее были с кем-то кровные обиды или вражда. Без преувеличения: в тот момент, когда она умирала, даже воры носа из дома не высовывали — собаки и те замерзли бы.

— …

Цзи Цин надавила на виски. На первый взгляд насильственная смерть исключалась, но внутреннее чутье подсказывало: здесь кроется какой-то подвох. Такая интуиция вырабатывалась годами следственной работы.

Старушка была в возрасте, но базовые правила выживания понимала. Зачем она поперлась на улицу при такой дикой температуре? Или существовала какая-то веская причина, заставившая ее выйти?

Цзи Цин подняла чашку и сделала глоток крепкого чая:

— Пройдите по всем домам, опросите соседей. Выясните, у кого было время совершить преступление в часы гибели женщины, проверьте их социальные связи — быть может, удастся зацепиться за какую-нибудь нить.

— Капитан Цзи, а если зацепок не будет?

— Тогда расширим зону поиска.

Цзи Цин достала телефон, пролистала контакты и замерла взглядом на одном номере:

— Решено. Я навещу кое-кого, а как появятся новости — докладывайте.

Стоило начальнице уйти, как в переговорной зашептались операртивники.

— Капитан Цзи подозревает убийство? С чего бы вдруг?

— Капитан Цзи сама по себе уже причина.

— Да ее здесь даже нет, сколько ни лижи — всё равно ни гроша не получишь.

— Пошел к черту!

— К слову, к кому это она отправилась? Минмин, знаешь?

Под взглядами коллег Ван Минмин принял загадочный вид:

— Женское сердце — что океан на глубине, а уж капитан Цзи — женщина из женщин. Сами всё увидите, когда вернется.

— Раз уж сама капитан Цзи поехала, значит, точно к какому-то загадочному мудрецу.

Снаружи стоял такой собачий холод, что от унылой погоды опускались руки. Гу Чанъань даже нос высовывать не хотел. Он позвал Лу Чэна и У Дабина перекинуться в карты по правилам убей девятку, изначально планируя вдвоем с У Дабином оставить Лу Чэна без гроша в кармане, но в итоге...

Задумки казались до смешного прекрасными, а вот суровая реальность оказалась такова, что хоть плачь.

Лу Чэн заявил, что играть не умеет, то и дело задавал глупые вопросы, и на вид действительно походил на новичка, но прошло полчаса — и все проигранные деньги вернулись к нему до последнего юаня. Перед ним на столе возвышалась целая пачка бумажных купюр.

У Дабин спустил всю мелочь до копейки. Поджав пухлые губы, он посмотрел на Гу Чанъаня с выражением обиды на лице: мол, я правда старался.

Гу Чанъань затянулся сигаретой, пытаясь успокоиться.

И именно в этот момент без приглашения явилась капитан Цзи Цин.

У Дабин, как и большинство парней, с детства грезил армией и службой в полиции. Он слегка зажато заварил чай и с почтительным видом приветствовал капитана Цзи.

У Гу Чанъаня подобных мечтаний отродясь не водилось — он был прирожденным лежебокой.

Цзи Цин устроилась с чашкой в руках с таким видом, будто заглянула вовсе не случайно.

Гу Чанъань смахнул пепел в пепельницу и с вежливой улыбкой спросил:

— Капитан Цзи, какое ко мне дело?

— Скоро Новый год, — ответила Цзи Цин.

Гу Чанъань приподнял бровь. Такое вступление больше смахивало на светскую беседу о погоде: чем оно проще, тем сильнее чувствовалось приближение серьезных проблем.

Окинув взглядом гостиную, Цзи Цин заговорила в прежнем ключе:

— Лавка у тебя дома открывается редко, так что на солидный доход круглый год рассчитывать не приходится.

Она перевела взгляд на лицо юаня, встречаясь с изучающим блеском в его глазах:

— Жить на старые сбережения вечно не получится.

Гу Чанъань продолжал улыбаться с абсолютно безобидным видом:

— Капитан Цзи, я не люблю ходить вокруг да около.

Цзи Цин подула на плавающие чаинки, и от горячего напитка поплыл легкий пар:

— Слышала про дело о ледяном человеке двухдневной давности?

— Ни малейшего понятия, — Гу Чанъань выпустил колечко дыма. — Холодно, пальцы коченеют, в телефон не поиграешь.

У Цзи Цин дернулся левый уголок глаза. Шрам на нем стал еще заметнее, сгладив мягкость черт и придав ее лицу суровое, пронзительное выражение.

В телефон не поиграешь, а в карты значит можно?

— Я считаю, что в том деле есть темные пятна, но пока нет прорывных зацепок, выйти на подозреваемого не получается. Мы с ребятами уже...

Гу Чанъань с улыбкой прервал ее:

— Капитан Цзи, обсуждать со мной детали расследования как-то не к месту, не находите? Я простой гражданский.

Цзи Цин продолжила гнуть свою линию:

— Как только дело закроют, я выпишу тебе солидную премию. Кроме того, переговорю с руководством, чтобы тебя больше никто не беспокоил и твой покой не нарушали.

Уголки губ Гу Чанъаня по-прежнему трогала улыбка: капитан Цзи, вы ведь и раньше меня проверяли, причем далеко не раз, просто ничего не нашли.

Цзи Цин не моргнула и глазом:

— Я не лезу в твои методы. Поступай как знаешь, мне нужно лишь одно — ценная подсказка от тебя. Отталкиваясь от нее, я определю направление для поиска, а дальше — не твое дело, остальное мы возьмем на себя.

Гу Чанъань помял пальцы. Если посудить, хлопот немного: только подкинуть зацепку, а дальше пусть сами копают. Он опустил веки, погрузившись в раздумья. Распутывать чужую ложь дело хлопотное, придется отвлекаться от лавки, а на еду и дрова нужны деньги.

К тому же...

Гу Чанъань подумал: когда придет его черед отправиться в подземный мир к старому чудику, У Дабин останется на этом свете один. Голова у него туго соображает, сам простак донельзя, прямой как палка, хитрить не умеет. С деньгами в кармане ему хоть жить станет чуточку легче.

Дабин ведь давно мечтал попутешествовать, посмотреть на большой яркий мир, но своими силами он до второго пришествия не накопит ни гроша.

Взвесив все за и против, подзаработать на стороне — идея неплохая.

Немного подумав, Гу Чанъань озвучил условия:

— Два пункта. Первый: я не бегаю с вами по вызовам, и никто — ни вы, ни ваши подчиненные — не смеет указывать мне, что делать. Я буду действовать по своему усмотрению. Второй: распоряжаюсь временем я сам, и вмешиваться в это я не позволю. У меня хватает собственных дел, и отвлекать меня не нужно.

Цзи Цин согласилась без малейших колебаний:

— Без проблем.

Гу Чанъань слегка потер светлые губы: эта женщина даже не задумалась, видать, созрела для разговора заранее.

Уходя, Цзи Цин столкнулась в дверях с Лу Чэном. Она заметно притормозила и даже бросила на него пару лишних взглядов.

Гу Чанъань затушил огарок сигареты и щелчком отправил его в урну:

— Кажется, ты ей приглянулся.

— Скорее, это ты ей приглянулся, — Лу Чэн чистил хурму прямо над мусорным вектором. — Зачем заходила? Опять в какое-то дело втянула?

Гу Чанъань покрутил в пальцах зажигалку, улыбаясь от уха до уха:

— С чего бы? Я законопослушный гражданин.

Законопослушный? Лу Чэн тихо фыркнул — ну надо же о себе какого мнения.

Достав из кармана бархатную тряпочку, Гу Чанъань протер стекла очков и вкратце пересказал суть разговора.

Лу Чэн бросил на парня короткий взгляд, словно удивившись такой откровенности:

— О цене договорились?

— Ничего не обговаривали, — пожал плечами Гу Чанъань. — Расценок я не знаю, назову мало — сам в убытке останусь. Пусть сумму назначает она сама. Если размер вознаграждения меня не устроит, больше сотрудничать не будем. Баба она башковитая, сама всё сообразит.

Лу Чэн цыкнул языком:

— Хитрожопый ты парень.

Гу Чанъань подался вперед:

— Лу Чэн, откуда у тебя эта крупная хурма?

Вместо ответа Лу Чэн поинтересовался:

— Что, отведать захотелось?

Ответ читался у Гу Чанъаня на лице.

Лу Чэн мягко улыбнулся:

— Ступай на дерево, сам сорви.

И добавил с ехидной заботой:

— Лезь аккуратнее. Свалишься — реветь будешь громче, чем по матери.

— …

Гу Чанъань закатил глаза. Помимо схожих характеров, у них была еще одна общая черта: оба любили поесть и умели только это.

В тот же день Цзи Цин доложила начальнику о привлечении Гу Чанъаня и отдала соответствующие распоряжения подчиненным.

В отделении ждали от Гу Чанъаня грандиозных ходов, но он лишь попросил Цзи Цин выделить людей, чтобы прорубить пролуну во льду пруда возле дома погибшей, после чего преспокойно уселся на берегу с удочкой.

Никаких других действий не последовало.

Устроившись на складном стульчике у самой кромки воды, Гу Чанъань засунул за пазуху грелку для рук, закутался в толстый пуховик, позаимствованный у той же Цзи Цин, и натянул перчатки, маску и теплую шапку. Издалека он походил на пузатого медведя.

Закончив дела, Цзи Цин заглянула на пруд и задала дежурный вопрос:

— Есть подвижки?

Голос Гу Чанъаня донесся из-под маски:

— А как же.

Цзи Цин тотчас оживилась:

— Какие?

Устроившись поудобнее и закинув ногу на ногу, Гу Чанъань протянул:

— Вчера самая крупная рыбешка тянула от силы на пару лянов, всё мелочь попадалась. А сегодня вон уже граммов на пятьсот вытащил.

Цзи Цин:

— …Благодарю за труд.

— Да какой тут труд, — Гу Чанъань поправил очки на переносице. — Разве что подстилка под мягким местом маловата и жестковата.

Цзи Цин понятлево кивнула:

— Я велю принести новую, помягче.

Гу Чанъань приспустил маску и расплылся в улыбке:

— Премного благодарен, капитан Цзи.

Постояв еще немного, Цзи Цин ушла — забот хватало. Прежние дела висели нераскрытыми, сыпались новые, голова шла кругом.

Гу Чанъань опустил ногу, встал, чтобы размять затекшие суставы, после чего вернулся на прежнее место и вставил в уши наушники с аудиокнигой. Тот, кто покоился глубоко под землей, пока не буянил, так что можно было и расслабиться.

Вернувшись в участок, Цзи Цин едва переступила порог, как к ней потянулась вся банда подчиненных. Окружив кабинет, они стояли с кислыми минами, словно у всех разом прихватило животы.

— Есть дело — докладывайте. Нечего толпиться — марш на выход, не загораживайте проход.

Оперативники синхронно отступили на шаг назад. Медленнее всех сориентировался Ван Минмин: он так и остался стоять на прежнем месте, из-за чего выглядел нелепо, а на лице его застыло выражение крайнего изумления.

Цзи Цин ткнула пальцем в его сторону:

— Минмин, выкладывай.

Ван Минмин потер нос:

— Капитан Цзи, в деле и впрямь ноль продвижений. Того парня мы позвали на помощь с вашего одобрения, и никто из ребят не против. Но нельзя ли дать ему пару дней отдыха?

Цзи Цин вопросительно изогнула бровь.

Ван Минмин умолк и глазами попытался спихнуть слово на товарищей, но те дружно уставились в собственные носы.

Мать вашу, ну погодите у меня! Ван Минмин вздохнул:

— Сами виноваты, язык без костей. Ляпнули, мол, лицом он смазливее любой девчонки. Потом поразмыслили и поняли, что перегнули палку — всё-таки у человека есть мужское достоинство.

С каждым словом Ван Минмин все сильнее скрипел зубами:

— Но знаете, капитан Цзи, какой он наглец? Непонятно как, но он на короткой ноге со стряпухами из столовой и теперь каждый день таскает туда рыбу! Хотя мы-то проследили: едва ли не каждую пойманную рыбину он швыряет обратно в воду! В этот раз он целенаправленно...

Цзи Цин оборвала его резким тоном:

— Разве я не велела вам не совать нос в его дела?

Ван Минмин тут же пошел на попятную:

— Простите, капитан Цзи, не удержали женское... тьфу, то есть собственное любопытство. Но дело не в этом! Главное, что рыба эта уже...

Цзи Цин взмахом руки остановила его тираду:

— Рыбное мясо богато белками. Если есть его регулярно, мозг долго сохраняет остроту, пользы масса. Не буду перечислять все пункты, если сомневаетесь — поищите в интернете.

— Капитан Цзи, мы всё понимаем, и в интернете тоже смотрели. Но в столовой рыбой кормят три раза в день, каждый день! Мужики уже не выдерживают, посмотрите, у всех от жара прыщи полезли.

Ван Минмин откинул со лба челку, и остальные синхронно задрали головы — на лицах сотрудников то тут, то там алели воспаленные прыщи.

— …………

Цзи Цин взмахнула рукой — ладонью внутрь, тыльной наружу:

— Завтра я поговорю с ним насчет рыбы. А теперь — вон из кабинета.

Никто с места не сдвинулся: на душе у всех скребли кошки, ведь снаружи этот парень казался сущим ангелом чистоты и хрупкости, а на деле являлся прожженным интриганом.

Цзи Цин постучала костяшками по столу:

— Все такие свободные? Подозреваемый по делу о поджоге уже пойман? Как успехи с грабителями? А тот отморозок, что с ножом кидался на людей у храма божества города...

Сотрудники мгновенно испарились из кабинета с такой скоростью, будто подметки у них были смазаны жиром.

Стоило Цзи Цин сесть, как Ван Минмин проскользнул обратно. На лице его застыло нерешительное выражение, словно он хотел что-то сказать, но не осмеливался. Просматривая папки на столе, она бросила:

— Даю три минуты.

Ван Минмин поскреб затылок:

— Капитан Цзи, кроме рыбалки этот парень вообще палец о палец не ударил. Он даже в доме погибшей ни разу не был! Ему точно можно доверять? Парни переживают, как бы вас не провели.

Цзи Цин подняла взгляд:

— Провели? И в чем же он меня проведет?

— В деньгах, разумеется! А в чем еще, капитан Цзи, по-вашему? Не в любви же, вы ведь с ним не...

Ван Минмин вовремя прикусил язык и замер, как изваяние.

Мать твою, мать твою, мать твою! Ван Минмин, ну до чего же ты мастер искать смерти на свою задницу!

Цзи Цин молча сверлила подчиненного взглядом.

Ван Минмин похолодел от страха:

— Капитан Цзи, я виноват.

— Ладно, хорош болтать. Доверяешь — не нанимай, нанял — доверяй, — Цзи Цин воспользовалась старой поговоркой. — Раз уж я обратилась к нему, значит, уверена в его способностях.

Ван Минмин не удержался от шпильки:

— Но ведь в пруду никаких зацепок отродясь не водилось!

Он снова потер нос:

— И не я один — все ребята в толк не возьмут. Никуда не ходит, ничего не расследует, сидит у лунки рыбу глушит. Какая от этого может быть польза? Решил изобразить Цзян Цыя, мол, рыба сама на крючок идет? Так нет же! Использует самые обычные крючки и дождевых червей, никакого фарса — он реально рыбачит!

Цзи Цин не стала вдаваться в объяснения, бросив лишь:

— Занимайтесь своими прямыми обязанностями.

Ван Минмин помялся с видом человека, снедаемого сомнениями:

— Понял. Капитан Цзи, мы тут с парнями пригляделись: тот парень рыбачит просто божественно! Ни единого холостого заброса, каждый раз вытаскивает добычу, — он цыкнул языком. — Я деду своему рассказал — тот не поверил. Говорит, такого не бывает, абсолютная чушь, обычный человек на такое не способен.

Цзи Цин отреагировала спокойно:

— Вот как?

— Ага, — воодушевился Ван Минмин. — Мой дед всю жизнь с удочкой провел, и даже он утверждает, что это невозможно. Просил меня привести его сюда, посмотреть на чудо-рыбака, еле отговорился от старика.

Цзи Цин перевела дыхание:

— Вот и хорошо. Главное — не мешайте ему.

Любопытство Ван Минмина к некоему Гу Чанъаню разгорелось с новой силой: раз сама капитан Цзи придает ему такое значение, он явно не какой-то заурядный рыболов.

— Ладно, капитан Цзи, я за работу.

Цзи Цин окликнула его на выходе:

— Завтра купи сиденье. Обязательно утолщенное и мягкое, я оформлю возмещение по чеку.

— А, хорошо-хорошо, — ошеломленно ответил Ван Минмин и выплыл из кабинета.

В коридоре к нему тут же подкралась Лю Юэ:

— Ну что, Минмин-гэ, как успехи?

Ван Минмин щелкнул ее по лбу:

— Мелюзга, нос пуговкой, губки бантиком, а туда же — сплетничать. Вся миловидность разом испарилась. Займись своими делами, окей?

Лю Юэ:

— …Окей.

В такую собачью погоду кому придет в голову рыбачить целыми днями? Проходившие мимо пруда зеваки непременно вытягивали шеи, а особо любопытные подходили поглазеть на улов. Увидев, как богат был садок, они тут же бежали домой за собственными снастями.

К тому моменту, как Гу Чанъань умял пачку вяленой говядины, вокруг уже толпился народ. Больше всего народу сгрудилось по бокам от него, в надежде урвать удачу у человека, якобы нашедшего самое рыбное место.

Час спустя большая часть зевак рассосалась. Мороз стоял дикий, выдыхаемый воздух моментально превращался в ледяную крошку, и хотя рыба сулила прилив тепла и азарта, клевать она упорно отказывалась.

Даже поклевок не было, черви на крючках окончательно размокли.

Уходящие прочь рыбаки то и дело бросали завистливые взгляды на черноволосого парня. Снасти у всех одинаковые, черви те же самые, почему же он вытаскивает одну рыбину за другой, а у остальных пусто?

Неужели всё дело в привлекательной внешности? Рыба что, тоже красоту ценит?

С резким всплеском из воды вылетел серебристый лещ размером с ладонь и забился в воздухе, рассыпая брызги во все стороны.

Выслушав очередную ложь из рыбьего брюха, Гу Чанъань снял добычу с крючка и небрежно бросил стоявшему ближе всех бородатому мужику:

— Рыба нужна? Забирай, раз хочешь.

Мужик простоял на холоде битый час, так и не раскусив секрет мастерства парня, и теперь смотрел на него с круглыми от изумления глазами. Под завистливые вздохи толпы он принял леща и зачастил:

— Спасибо, спасибо тебе, добрый человек!

Раздав рыбу и остальным зевакам, Гу Чанъань столкнулся с вопросами тех, кто не выдержал: где он покупает особую прикормку? Парень лишь отмахнулся — мол, сроду ей не пользовался.

Ни вопрошающие, ни толпа зевак ему не поверили: обойдёшься без прикормки? Брехня.

Иногда люди бывают до смешного предсказуемы: правде они не верят, зато с легкостью верят в любую ложь. Прикрыв глаза, словно умумудренный жизнью старец, Гу Чанъань больше не проронил ни слова. Вокруг него вновь разлилась мрачная аура, и народ постепенно разошелся.

Днем выглянуло солнце — бледное, мягкое, но тепла его лучи почти не несли, холод по-прежнему пробирал до костей.

Гу Чанъань сидел на одном месте, уходить не собирался. Аудиокнига дошла до последней главы, искать что-то новое было лень, и он переключился на старые песни.

Мелодии прошлых лет несли в себе налет быстротечности времени, и если бы не то обстоятельство, что рыба регулярно дергала леску, Гу Чанъань давно бы заснул.

Личунь прислала в мессенджере рисунок: портрет самого Гу Чанъаня. Посмотрев на него, парень застыл со странным выражением лица и сложным взглядом — создавалось впечатление, что творение нарисовано куриной лапой.

Гу Чанъань: Почему один глаз больше другого?

Личунь: Эх ты, темнота! У каждого человека глаза разного размера, да и руки с ногами тоже. Не веришь — проверь сам.

Гу Чанъань: А что за черная точка на кончике носа?

Личунь: Родимое пятно, балбес! Живешь на свете столько лет и не знаешь, что у тебя на кончике носа красуется киноварная родинка?

Гу Чанъань: …

Личунь: Ну как, сколько баллов нарисуешь?

Гу Чанъань: Два балла за дружбу.

Личунь в ответ прислала смайлик с тонущим кораблем дружбы.

Тут же зазвонил телефон — Личунь решила добить его голосовым вызовом. Обрушив на него град жалоб, она принялась наперебой расписывать, как она устала, как ей жалко себя и до чего же смертельно скучно жить на свете.

http://bllate.org/book/19143/1880144