Наступил вечер, стемнело. Е Юйчу сидела у окна, пролистывая для коротания времени на обратном пути лёгкую книжечку. Когда свет поблек настолько, что глаза начали уставать, она закрыла книгу и взглянула на время.
Было уже почти семь.
Су Хэн всё не шёл. Она достала телефон, собираясь спросить у сестры, связывалась ли та с Су Хэном, но тут же наткнулась взглядом на номер, сохранённый всего несколько часов назад. Её палец замер над экраном, а одиннадцать цифр заставили её впасть в оцепенение.
У Цзи Юньду рейс был на пять часов, значит, она сейчас ещё в самолёте?
Поколебавшись, она стёрла текст и переписала заново, отправив короткое сообщение: «Как доберешься до Цинхая, перезвони».
В ту же секунду собеседник сама позвонила ей: «Алло».
Е Юйчу, напротив, растерялась: «Цзи Юньду? Ты… эм, как ты, уже прилетела?»
На том конце провода воцарилось молчание. В динамике послышалось её ровное дыхание. Через тонкий экран телефона казалось, будто эта женщина вовсе не уехала, а находится совсем рядом. Её осанка, взгляд, низкий темп речи и невольно чуть нахмуренные брови — всё это чётко встало перед глазами, наполняя душу необъяснимым чувством покоя.
Я, оказывается, так сильно дорожу ею, — смущенно подумала Е Юйчу.
— Что-то случилось?
— Ни… ничего особенного. — Она изначально хотела лишь попросить её сообщить о благополучном прилёте после выхода из самолёта, но теперь, когда разговор стал таким серьёзным, Е Юйчу стало неловко продолжать, и она невпопад сменила тему: — Спасибо за рисунок, он очень красивый. Я тут походила по магазинам и выбрала пряжу, какой узор тебе нравится?
Раз уж идея связать шарф была принята в таком тумане, она решила добросовестно следовать данному обещанию.
— Любой. Как тебе проще, так и делай.
Она по-прежнему была немногословна, сразу переходя к сути и легко сводя пустые разговоры на нет. Е Юйчу тихо отозвалась: «Угу».
Она снова не знала, что сказать, но при этом совершенно не собиралась вешать трубку, зависнув в неловком молчании.
Плата за роуминг влетит в копеечку… Е Юйчу смутно почувствовала, что ведет себя довольно капризно. И тут же сообразила, что это ведь Цзи Юньду сама позвонила ей!
На том конце послышался негромкий смешок: — Шарф я упомянула к слову, не принимай это близко к сердцу. Я не привыкла, когда меня бесконечно благодарят, да ты мне ничего и не должна. Если не брезгуешь, давай через несколько дней увидимся в Сучжоу, научишь меня вязать?
Е Юйчу изумилась: — Ты хочешь научиться?
— Угу.
Она мысленно представила себе Цзи Юньду после того, как та научится: та полулежит в плетёном кресле, у её ног свернулся клубочком толстый полосатый кот, она лениво перебирает пряжу, а по телевизору идет что-то вроде новогоднего концерта, и звуки скетчей и сценических миниатюр гремят на всю округу… Боже мой, заменить лицо бабы Ван из соседней квартиры на лицо Цзи Юньду — страшнее этого ничего и придумать нельзя.
— Нет-нет-нет, учиться не нужно, совсем не нужно, — торопливо проговорила она. — Подобные бытовые навыки совершенно необязательны.
После этой шутливой пикировки казалось, будто то смутное беспокойство, что преследовало её с момента завершения разговора с Е Цзиньюй, полностью исчезло.
— Из-за снегопада рейс задерживается, я всё ещё в аэропорту.
Значит, она никуда не улетела?
Е Юйчу удивленно подняла взгляд и посмотрела в окно. Раньше она была полностью погружена в чтение и не заметила, как крыши снаружи покрылись толстым слоем снежного одеяла, а за окном бушевала настоящая метель, куда более масштабная, чем мелкая снежная крупа в полдень.
Неизвестно почему, но от мысли, что собеседница всё ещё здесь, на душе стало чуточку спокойнее.
Е Юйчу немного помолчала и тихо позвала её: — Цзи Юньду…
— Мм?
— Можешь сказать мне, почему ты всё время хочешь, чтобы я поскорее уехала из семьи Су?
Она всё-таки задала этот вопрос.
Цзи Юньду ответила не сразу.
На самом деле, женщина в просторном зале аэропорта медленно отвела телефон от уха. Экран то вспыхивал, то гас, а на дисплее секунда за секундой увеличивалась продолжительность звонка.
Она смотрела на непрерывно растущие цифры, и опущенные веки скрывали слишком холодный блеск в глазах.
Е Юйчу тоже не торопила её. Она верила: если Цзи Юньду советует ей поскорее покинуть дом Су, на то определенно есть причины; но если та не желает говорить, значит, на это тоже есть веские основания.
Как бы то ни было, эта женщина не причинит ей вреда.
Она и сама не понимала, в какой момент у неё возникла такая уверенность — казалось, это впиталось в самые её кости, не требуя никаких сомнений и подозрений.
Возможно, потому, что та спасла её во время событий с Фэнхуан, а может, из-за их лёгкого и непринужденного общения всё это время. Е Юйчу казалось, будто они с Цзи Юньду пережили что-то еще… но как ни старалась, вспомнить не могла.
— Не стоит общаться с ними слишком близко. В семье Су нет единства, и даже из-за одной-единственной треноги они готовы грызться до конца. Вы не сможете задобрить старуху Су, вы в заведомо проигрышном положении, а отношение младшего поколения и вовсе трудно предугадать. Чуть зазеваешься — и тебя используют как пешку, а твоя сестра не всегда сможет тебя защитить. — В конце концов Цзи Юньду произнесла лишь это.
Е Юйчу не могла разобрать, что она чувствует — облегчение или разочарование, и лишь с улыбкой ответила: — Я не несведущий ребёнок, не переживай. Ладно, счастливого пути… До встречи.
Улыбка продержалась меньше секунды и тут же исчезла.
Тук-тук-тук!
Кто-то постучал в дверь — пришёл Су Хэн.
*
— Почему ты ей не сказала? — не выдержал Бай Цзэ.
— Что сказать? — бросила на него взгляд Цзи Юньду. — Что эта тренога — эпицентр зловещей фэншуй-формации, или что из неё может вырваться нечто, пожирающее людей?
Бай Цзэ показалось, что Цзи Юньду сейчас несколько раздражена. Но он не был в этом уверен до конца: ведь у неё по-прежнему оставалось то же ледяное выражение лица, а взгляд был тяжелым и острым, словно меч — ничем не отличающимся от обычного.
— Тогда ты должна была хотя бы предупредить её…
— О чём предупредить? — на этот раз уголки её губ изогнулись в насмешливой ухмылке. — О том, что я не обычный человек, что ты — древний ёкай, что в организацию «Бронза» наверняка просочились люди из семьи Су, и что ты собираешься сойтись в смертной схватке с Су Даньюй? Бай Цзэ, на её месте ты бы в это поверил?
Она медленно и тихо произнесла: — Я сказала. Я сказала всё, о чем можно было предупредить. К остальному ей прикасаться не стоит, да и незачем. Юйчу должна жить спокойно и размеренно.
Бай Цзэ лишился дар речи, словно подавившись.
Лишь спустя долгое время он хмуро спросил: — Почему, когда я впервые пришёл к тебе, ты не отговаривала меня ехать в дом Су?
— Её там не было. Драться в доме Су или где-то еще — никакой разницы.
Бай Цзэ в общих чертах знал, что Цзи Юньду сейчас работает в Департаменте науки и техники при Государственной безопасности, а стоящая за спиной Су Даньюй организация «Бронза» неизменно оставалась главной мишенью для зачистки. В своё время он и сам надеялся задействовать силу Цзи Юньду и устрашающую мощь массивов семьи Су, чтобы спастись от гибели, — именно потому, что был осведомлен об этом.
В конце концов, Су Даньюй всегда действовала исподтишка, никогда не вынося сверхъестественное на суд общественности.
Если бы не видел всё своими глазами, Бай Цзэ ни за что бы не поверил: Цзи Юньду из-за нежелания втягивать эту девчонку хоть в малейшую связь с потусторонним миром полностью перекроила все свои изначальные планы.
Она лишь хотела, чтобы эта скрытая от чужих глаз борьба оказалась как можно дальше от маленькой девочки.
Однако выражение лица Цзи Юньду по-прежнему оставалось суровым.
— Чего тебе тогда переживать? Меня больше нет, Су Даньюй точно не останется в этом посёлке.
Она помассировала виски, закрыла глаза и пробормотала: — Верно. Как только мы с тобой уйдем, семья Су станет бесполезна… Куньлунь защитит её.
— Куньлунь?! — громко воскликнул Бай Цзэ, привлекая внимание множества людей в зале. Он смущенно опустил голову, пару раз кашлянул и понизил голос, но не удержал возмущения: — Без Куньлуня ты и сама не вернешься! — Заметив, что Цзи Юньду это совершенно не волнует, он встревожился: — Ладно, пусть ты даже не собираешься возвращаться, у тебя всё равно должно быть что-то за душой…
— Не нужно.
Он снова уперся в глухую стену, не зная, что и сказать.
В прошлый раз Цзи Юньду вытворяла столь безумные вещи лишь тогда, когда уходил тот человек. И хотя сейчас всё было не так масштабно, Бай Цзэ предчувствовал, что это, пожалуй, только начало.
Цзи Юньду резко открыла глаза: — Похоже, уже поздно. Оставайся здесь.
Она круто развернулась и зашагала прочь. У Бай Цзэ тут же затылок запульсировал от боли: — Постой, Цзи Юньду! Остановись! Что делать, если явится Су Даньюй? И вообще… остановись!
Бай Цзэ бросился следом. Снаружи бушевала метель, вокруг не было ни души.
Он догнал её, остановился в трёх метрах, и в его выражении лица проступила редкая серьёзность, на мгновение вернувшая ему былое величие божества:
— Цзи Юньду, тебе не кажется, что ты слишком сильно дорожишь этой девчонкой?
— Из-за того, что у неё такая же внешность и фигура, ты потеряла голову? Если так — можно взять за основу нефритовые кости и слепить плоть из снега и льда, сделать себе куклу, которая к тому же не будет стареть. Разве это не лучше, чем искать замену в таком грязном и зловонном болоте?
Он перестал гадать вслепую и прямо выпалил: — Я давно хотел спросить: что именно тебе так нравится в той особе из огромной гробницы в горах Куньлунь?
Цзи Юньду наконец остановилась: — Всё.
Лицо её было абсолютно бесстрастным, будто она говорила о хорошей погоде.
Что именно тебе в ней нравится?
Всё.
Бай Цзэ разом лишился дара речи.
— Бай Цзэ, немедленно отправляйся на автовокзал, садись на самолёт в Цзинане или Чжэнчжоу. Нельзя терять ни минуты. У тебя еще должны остаться свои люди — расставь побольше ловушек, чтобы запутать следы, и сможешь без проблем вернуться в Гэрмал. Как доберешься до перевала, выходи на связь, прячься изо всех сил. — Цзи Юньду больше не медлила, проходя мимо него. — А сейчас я должна своими глазами убедиться, что она ушла из дома Су.
*
— Прошу прощения, мисс Е, у меня тут внезапно возникли срочные дела, я опоздал.
Е Юйчу покачала головой, пожимая руку и обмениваясь любезностями: — Старейшина Су, рада с вами познакомиться. Меня зовут Е Юйчу, я младшая сестра Е Цзиньюй, можете звать меня просто Сяо Е. Сестра тоже собиралась прийти сюда, но меня больше заинтересовала та тренога, поэтому я её отговорила. Простите за беспокойство.
Су Хэн был пожилым человеком лет шестидесяти с лишним, с седыми волосами и бородой, но держался весьма бодро. Он с добродушной улыбкой замахал руками: — Ничего страшного, пойдёмте.
По дороге с неба сыпал колючий снег, застилая глаза пеленой. Волосы мгновенно покрылись тонким слоем инея.
— Сяо Е тоже учится на историческом факультете?
— Да. — Она хотела сказать, что её специальность — древняя письменность, но если он узнает, что она дилетант, это может показаться неуважением сестры к старшему. Е Юйчу на ходу изменила ответ.
— Ваша сестра очень известна в этих кругах, она главный консультант по культуре аукционного дома Хуася, лучше всего разбирается в оценке изделий из яда. Судя по всему, вы лучше знакомы с бронзовыми изделиями. Это с детства прививали старшие в семье?
Чем больше говоришь, тем сложнее потом объясняться, поэтому ей оставалось только улыбнуться. В глазах Су Хэна эта улыбка выглядела как молчаливое согласие.
— Мы пришли.
Е Юйчу посмотрела на плотно закрытые бронзовые двери родовой усыпальницы и вежливо отступила на полшага назад: — Прошу вас.
Су Хэн открыл замок и толкнул тяжелые створки. Видимо, из-за старости здания в тишине раздался протяжный, скрипучий звук.
— Здесь нет света? — Она стояла снаружи, в то время как внутри царила непроглядная тьма, и разглядеть хоть что-то было невозможно.
— Место особенное, хозяйка не разрешает ничего менять во внутренней обстановке, поэтому свет так и не провели, — вовремя отозвался голос Су Хэна.
Е Юйчу медленно кивнула. Су Хэн протянул ей фонарик: — Возьмите.
Она приняла его и вежливо поблагодарила, но тут услышала его внезапный вопрос: — Сяо Е, сколько тебе лет?
— Двадцать четыре. — Неожиданно заданный вопрос заставил её ответить на автопилоте. Глядя в мрачную черноту усыпальницы, она вдруг нахмурилась: — Старейшина Су, вы не чувствуете запах крови?
Старик добродушно рассмеялся: — Мой стариковский нюх уже не так остр. То ли дело молодые — у вас органы чувств куда чувствительнее. Это подготовка к завтрашнему жертвоприношению, зайдете — сами всё увидите. — Су Хэн шагнул внутрь усыпальницы первым.
Она на мгновение засомневалась, но раз уж они зашли так далеко, к чему теперь колебаться? Глубоко вздохнув, она последовала за ним, по привычке направив луч фонарика вперёд и обведя пространство вокруг.
Что это… висит на стене?
Она с недоумением перевела свет на предмет, который только что мельком выхватила из темноты: в лучах фонарика высоко под потолком висела отрубленная свиная голова, выглядевшая крайне жутко.
Это приготовлено к завтрашнему жертвоприношению?
Луч света скользнул дальше за свиной головой — следом висели головы быка и барана. Она медленно шагнула вперёд: запах крови действительно был сильным, неужели всё дело в этих животных?
Е Юйчу не заметила, как Су Хэн бесшумно вышел за порог усыпальницы.
— Старейшина Су, какова вообще традиция этих семейных жертвоприношений у Су…
Скрип — бах!
Она торопливо обернулась, но в лучах фонарика Су Хэна уже не было видно. Тяжелые бронзовые двери с грохотом захлопнулись, и снаружи раздался щелчок задвигаемого замка!
— Старейшина Су?!
http://bllate.org/book/19141/1879935
Сказали спасибо 0 читателей