Готовый перевод Beyond the Clouds / За облаками (GL): Глава 25

Ты тоже пал до такого состояния, нельзя сказать, что не жалко... Какое ты имеешь право меня допрашивать!

Даже утратив былую славу, растеряв всю свою беззаботность и разбитность перед Цзи Юньду, отчитываемый Бай Цзэ всё ещё сохранял врождённую гордость.

Он с озлоблением произнес: Я знаю, ты хочешь увидеть, как мне стыдно. Но мир изменился, и даже если удастся вернуться, что с того? Царство Руин безмолвно, как стоячая вода, разве это можно назвать жизнью? Ты ведь знаешь меня, в те годы даже Цзяньу не смог тебя остановить, разве не потому, что ты не мог расстаться с этим местом?

Тон Цзи Юньду слегка похолодел: Мир действительно изменился, но ты и я — разные люди.

Бай Цзэ усмехнулся.

Я чётко понимаю, от чего придётся отказаться при уходе, это мой выбор. Если бы у тебя было так же, ты бы не тешил себя иллюзиями, не надеялся, что божественная мощь не убудет, и даже не стал бы зариться на Треножник Убийцы Демонов.

Больше он не проронил ни звука, лишь пристально глядя на женщину, которая оставалась всё такой же невозмутимой.

Познал земные радости — небесный путь не преминет заставить тебя вкусить и земные горести. Если не хочешь умереть — возвращайся, всегда найдётся место, куда Су Данььюэ не сможет дотянуться.

Она проявила крайнее милосердие и больше уговаривать не стала.

Уступи дорогу.

Бай Цзэ с трудом окликнул её и сквозь зубы произнес: Госпожа, подождите... Я согласен уйти.

Су Хаоюэ неторопливо приблизилась к обветшалому фамильному храму.

Старшая госпожа Су пришла в ярость из-за того, что её старший сын молча и без спросу собирался продать фамильную реликвию, защищавшую их род, и в итоге попросту отобрала у него ключи от храма, передав их ей.

Прежде во время семейных жертвоприношений всё ограничивалось лишь возжиганием благовоний и поклонами, почему же на этот раз храм потребовалось запереть заблаговременно?

Подобное происходило уже не впервые.

Но в прошлый раз...

Она отперла дверь и с глухим скрипом медленно толкнула тяжёлые бронзовые створки.

Внутри не было ни луча света, все окна заколотили деревянными планками, и весь храм превратился в глухую камеру, похожую на железную темницу. Стоило двери приоткрыться, как в нос ей ударил густой запах ароматических снадобий. Вонь благовоний смешалась с каким-то странным, отвратительным смрадом, и она невольно закашляла. Перешагнув через порог, она увидела, как дневной свет хлынул из-за спины, прямо осветив то, что было связано на расстоянии чуть больше метра.

Живые свинья, бык и баран лежали в куче и из-за духоты и нехватки воздуха уже едва дышали. Именно от них исходил этот мерзкий запах.

Неужели они собираются принести в жертву живых тварей из трёх категорий скота?

Она торопливо заперла храм и поспешила в покои главы рода Су.

Госпожа.

Сколько времени прошло? Наверное, почти три года она не видела эту старуху с глазу на глаз. Та стояла на коленях на циновке перед домашним алтарем и тихо шептала сутры.

До того как Почтенный явился в мир, в десяти сторонах вечно царил мрак, трое путей зла множились, асуры тоже процветали, сонмы божеств неуклонно убывали, и многие после смерти падали в дурные уделы...

Госпожа, почему вдруг понадобилось совершать жертвоприношение из живых существ?

Старуха продолжала читать: Не слушая сутр Будды, вечно творя неблаговидные дела, растеряв телесную силу и мудрость, все они иссякают. По причине кармических грехов утратив блаженство и саму мысль о нём, пребывая в учениях ложных воззрений, не ведая должных правил благочестия, не облагодетельствованные наставлениями Будды, они вечно падают в дурные уделы...

Прошу вас, ответьте мне! Су Хаоюэ не желала и дальше играть в загадки со старухой.

Старуха умолкла.

Она медленно поднялась на ноги: Хаоюэ, эта девчонка Пинтин просила тебя оставить постороннего человека, не так ли?

Да. Она и не думала скрывать это. Я взяла на себя ответственность оставить Бай Цзэ. Я предупрежу Пинтин, чтобы была осторожна, и если Бай Цзэ вздумает играть с ней в игры, я ни за что не позволю ему легко отделаться. Можете быть спокойны.

Хаоюэ, девочка моя, — старуха, напротив, покачала головой. — Я уже давно спокойна. Ты непременно поможешь Пинтин, да и Бай Цзэ неизбежно останется.

Что это значит?

Вы хотите, чтобы он остался? Тогда почему не сказали об этом напрямую Пинтин?

Су Хаоюэ смотрела, как та поворачивается к ней. На ней больше не было величия главы рода, в ней во всей красе проступила глубокая старость: седые волосы, сгорбленная спина.

Я ведь и правда постарела. В семье стряслась такая беда, а А-Хэн предпочёл тайком от меня продать родовой треножник, даже не пожелав посоветоваться со мной.

Старший брат — почтительный сын.

В компании Моли случились неприятности, самого его собираются переводить по службе, с новым партийным секретарём городского комитета у него тоже разногласия, а средств семьи уже несколько лет как не хватает на покрытие расходов... Но всё это он взвалил на свои плечи и нёс в одиночку, ни словом не обмолвившись мне, старой калоше.

Су Хаоюэ сосредоточенно вслушивалась.

Чего он боится? — старуха вздохнула. — Пережив в семь лет пулемётную зачистку японских захватчиков, а после увидев, как тогдашний прадед проводит жертвоприношение живыми существами в фамильном храме, я перестала бояться чего бы то ни было.

Сердце Су Хаоюэ дрогнуло, но на лице не дрогнул ни один мускул: С чего это вы вдруг заговорили о подобном?

Старшая госпожа Су вздохнула: Невозможно забыть. В те годы прадеду стоило лишь совершить ритуал, как даже безжалостные японские каратели не смели и близко подходить к роду Су.

Су Хаоюэ нахмурилась: Всё не так просто.

Будь прадед жив и проведи он ритуал снова, чтобы те, кто посмел обидеть род Су, узнали почём фунт лиха, разве стала бы я, старуха, о чём-то беспокоиться? — уныло произнесла старуха. — В нынешнем положении, боюсь, без завета прадеда нам не обойтись.

Су Хаоюэ объял ужас: Вы что же — нет, об этом и не помышляйте, выбросьте из головы эти еретические мысли! Баопу обладал поистине богоданным талантом к даосским искусствам, к тому же его кровь отличалась от крови обычных людей, и ему ещё потребовалось задействовать нерассеявшуюся злобу вырезанной деревни, чтобы призвать свирепых зверей, которые за одну ночь сожрали тех солдат. Вы же обычный человек, вам это вовсе не под силу! В те времена шла война, и никого не волновало, как погибли те люди. Сейчас даже не думайте об этом!

Кровавые воспоминания прошлого всплыли в памяти, и Су Хаоюэ, ужаснувшись тому, что в голове у старухи зародились столь жуткие мысли, резко оборвала её.

Если бы не Бай Цзэ, как бы я осмелилась вынашивать подобный замысел? — женщина за восемьдесят внезапно рухнула на колени и принялась безостановочно кланяться Су Хаоюэ в ноги!

Прошу вас, помогите мне! Помогите этой старухе!

Даже если вы презираете меня, ради рода Су!

Тётушка, я знаю, что вы обладаете силой, я прожила восемьдесят лет и уже одной ногой в могиле, а вы совсем не постарели... Когда вы пришли ко мне, я сразу поняла, что вернулась та самая Хаоюэ, какой она была в годы своей юности. Вы не стареете и не умираете, вам под силу воссоздать тогдашнее жертвоприношение, вы непременно сможете это сделать! Прошу, помогите мне! Стоит лишь подчинить Бай Цзэ в качестве призрачного слуги рода Су, как владыка подземного мира дарует богатство, а бесы станут крутить жернова, и все потомки рода Су смогут из поколения в поколение пользоваться их защитой...

Бред сивой кобылы! — Су Хаоюэ пришла в ярость. — Су Цин, ты просто сошла с ума! Это же убийство, ты понимаешь?! Какой еще призрачный слуга, какая защита, кто тебе наплел всю эту чушь?

Она дрожала от гнева.

Это не выдумка! — взвизгнула Су Цин, её старческий голос звучал тонко и зловеще, лицо приобрело синюшно-черный оттенок, а зубы сжались до скрипа. — Тётушка, не пытайся меня дурить! Я видела всё собственными глазами! Когда мне было семь лет, вся деревня была завалена трупами, и вовсе не маленькие япошки их перебили — они все погибли ещё до начала зачистки... Прадед убил всех чужаков в деревне руками призрачного слуги! Прадед знал, что я видела это... Я видела, как он задушил А-Хуа, и он наложил на меня проклятие, отнявшее у меня дар речи — только потом того призрачного слугу сожрал мохнатый зверь из треножника!

Её лицо исказилось, уподобившись обезумевшей самке макаки: Убийство? Я видала на своем веку столько мертвецов, что мне уже не страшно возмездие, в худшем случае эта старуха отдаст свою жизнь. Всё равно я уже стара, лишь бы род Су процветал и дальше — что мне за дело до нескольких не прожитых лет?

Замолчи немедленно!

А старшая госпожа Су лишь зловеще рассмеялась: Тётушка, сами небеса помогают мне. Бай Цзэ родился в иньский год, иньский месяц и иньский час, он лучше всего подходит на роль призрачного слуги!

Ты сошла с ума... Кто в конце концов тебе всё это наговорил? Откуда ты вообще узнала дату рождения Бай Цзэ?

Старческие, похожие на сухие кости руки мёртво вцепились в собирающуюся уходить Су Хаоюэ, а в глазах вспыхнул хищный блеск: Тётушка, я не лгу, мне кое-кто подсказал... Ты ведь поможешь мне, правда? Ты же не бросишь род Су, за пределами рода Су для тебя не найдется места... У тебя нет приюта! Если ты... если ты откажешься помочь, этой старухе тоже станет нечего терять, в худшем случае я велю А-Хэну пустить по деревне слух, что ты — бессмертная нечисть... Женщина, которая не стареет восемьдесят лет, — у кого тут не загорятся глаза завистью? Правдивы слухи или нет, спокойной жизни тебе больше не видать! Бай Цзэ, в конце концов, всего лишь посторонний, ты поможешь мне, даже руки марать не придётся, разве это трудно?

Су Хаоюэ резким движением выкрутила руку и со всего маху оттолкнула её. Старуха от боли разжала пальцы, налетела на табурет, споткнулась и тяжело рухнула на пол, жалобно запричитав и за стонав.

Безумие. Грудь у неё вздымалась от гнева, а во взгляде нескрымо читалось отвращение.

Но, видя, как старуха сжалась в комок на полу, она против воли почувствовала порыв поднять её. Только вот испытанное мгновение назад омерзение заставило её стиснуть зубы и удержаться на месте; помня о необходимости поскорее отправить Бай Цзэ подальше, она лишь грозно припугнула её: Больше не смей затевать ничего подобного, трудные времена всегда можно пережить! Жертвоприношение живыми существами я отменю, Бай Цзэ покинет дом Су уже сегодня вечером, береги себя... кхм!

Она никак не ожидала, что в заднюю часть шеи ей вонзится что-то острое, ноги мгновенно онемели и сделались ватными, и она, споткнувшись пару раз, опустилась на колени, ухватившись за ножку стола. Сердце бешено сжалось, в ушах зазвенело, в голове закружилось, в глазах поплыло, словно её насильно погружали в гипноз.

Нужно просто немного тихо поспать. Всё будет хорошо. — Она услышала приближающиеся за спиной шаги. — Прости, я не хотела доставлять тебе хлопот, но всё-таки по собственной беспечности упустила Су Цин из виду.

Су Хаоюэ запоздало сообразила, чем была та укола подобная боль в затылке.

Игла для наркоза!

Голос пришедшего был низким и мягким, неся в себе смертоносную долю узнавания. Чудовищная тревога подступила к горлу, до боли напоминая ту внезапную сердечную тоску, что навалилась на неё намедни на ночном рынке. Словно неотвратимая злая рок-судьба должна была исполниться прямо у неё на глазах — тот самый ужас перед лицом неминуемой беды.

Однако это знакомое звучание никак не желало складываться в памяти с конкретным лицом.

Ей никогда прежде не доводилось слышать подобный тембр голоса, но в глубине души она почему-то безоговорочно признавала его бесконечно родным.

Давно мы не виделись, и мой сегодняшний визита без предупреждения вышел столь поспешным и неуклюжим, надеюсь, ты простишь меня. Не вини Су Цин за дело с Бай Цзэ, это была моя прихоть, я сама подсказала ей эту идею.

Ты?! — Эта рука легко опустилась на плечо Су Хаоюэ и, чуть надавив, потянула её назад, в объятия.

Пытаясь сохранить остатки рассудка, Су Хаоюэ впилась ногтями в сандаловую крышку стола, забив ногти чёрным лаком. Наконец, с колоссальным трудом обернувшись, она увидела лицо, на девять десятых похожее на её собственное.

Сквозь туманную пелену перед глазами та женщина словно улыбнулась: Вот оно как? Ох. Я ведь совсем забыла, ты же утверждала, что родилась в семьдесят пятом... Тебе нынче сорок, пора бы уже опасаться лишних морщин. К счастью, теперь ты свободна от дел и не обязана больше тщательно маскироваться.

...Данььюэ? Ты — Данььюэ?! — пробормотала она, уже не будучи способна мыслить.

Су Данььюэ прижала её к себе, с улыбкой сделав ещё один укол в затылок сестры, и рука её не дрогнула ни единым мускулом: Это я, сестрица.

Су Хаоюэ обмякла, лишившись чувств в её объятиях.

Сгорбленная старшая госпожа Су изо всех сил попыталась подняться и опустилась на колени перед той женщиной: Тётушка.

Тс-с. — Су Данььюэ приложила палец к губам, и голос её звучал тихо, с едва уловимой ностальгией: Не шуми, она всегда чутко спала и вечно страдала бессонницей.

Су Цин не смела произнести ни слова.

И тут Су Данььюэ заговорила: Ступай, тебе здесь больше делать нечего.

Тётушка, а Бай Цзэ... — не удержалась та от вопроса.

Передай Су Пинтин, что завтра Бай Цзэ сам прибежит прямиком в фамильный храм.

Су Цин изумилась и обрадовалась, но до конца не верила: Правда? Без помощи Су Хаоюэ вы в одиночку сможете...

Всё готово, осталось лишь заманить зверя в ловушку. — Она внезапно посмотрела на старуху. — Я стерпела твои интриги на этот раз и не стала преследовать тебя за слив информации Хаоюэ, но это не значит, что тебе позволено переходить все границы. Су Цин, замышляя недоброе против Су Хаоюэ, ты всерьёз думала, что я не раскушу твой план использовать её силу, чтобы держать меня в узде, а затем принудить её к уступкам с помощью её же жалости?

По спине Су Цин пробежал холодный пот: та проницательность и житейский опыт, что дались ей с годами, не имели ни малейшего преимущества перед этой женщиной, которая прожила на свете дольше неё. Все её мелкие мыслишки были видны как на ладони.

Больше не обращая на неё внимания, Су Данььюэ подхронила Су Хаоюэ на руки, перенесла на кровать и отошла на добрый десяток шагов, убедившись, что голосом не разбудит её. Она открыла лежавший на столе кожаный чемоданчик — внутри него аккуратнейшими рядами были выстроены ампулы с лекарствами и шприцы.

Глядя на подобострастно ждущую рядом Су Цин, она нахмурилась: Всё ещё здесь?

Да, да. — Су Цин заковыляла к выходу. Су Данььюэ окликнула её, протянув флакон с мазью от ушибов: Возьми, попроси Пинтин растереть тебе спину.

Старуха затрепетала, на её испещрённом морщинами лице проступило выражение подобострастного умиления, отчего она стала выглядеть ещё более жутко.

Су Данььюэ же осталась предельно холодна: Не благодари меня, сломай ты хоть ногу, мне до этого нет никакого дела. Просто Хаоюэ будет огорчена. И не смей называть меня тётушкой. Я не имею никакого отношения ни к тебе, ни к этому роду Су. История с Бай Цзэ — лишь взаимовыгодная сделка.

Её голос звучал мягко, но слова резали по живому: Су Хаоюэ мягкосердечна, только поэтому ты и могла шантажировать её. Если же у тебя появятся мысли плести интриги против меня — знай, я никогда не чуралась убийств.

Смею ли я, как я смею! — торопливо замотала головой старшая госпожа Су и, трясясь всем телом, поспешно удалилась.

После её ухода в комнате остались лишь две сестры.

Су Данььюэ стояла на прежнем месте, глядя на мирно спящую на красной деревянной кровати в шести-семи метрах от неё Хаоюэ, и её едва слышный вздох растворился в тишине.

Старшей госпоже Су было некуда идти.

Поразмыслив немного, она решила ненадолго заглянуть в комнату жены младшего внука из второй ветви семьи.

Кун Ин, увидев, что старуха, которая никогда не жаловала долгими визитами другие половины дома, соизволила пожаловать к ней лично, тут же поспешно подала ей чашку чая и предложила присесть: Бабушка, садитесь. Старуха не сказать чтобы сильно баловала кого-то фаворитизмом, но границы между старшей и младшей ветвями проводила чётко. До того как выйти замуж в род Су, Кун Ин и представить не могла, что в современном обществе еще существуют столь помешанные на старшинстве и иерархии большие семейства.

И тем не менее в этом посёлке вопреки всему существовал клан Су, укрепившийся здесь ещё со времён поздней Цин, и державшийся на плаву бог весть благодаря чему. Из поколения в поколение единственный наследник мужского пола внезапно умирал в расцвете лет, не дожив и до тридцати. Но как-то раз за разом род удавалось продлить, и непрерывная нить не обрывалась. Позднее они пережили чистку японских оккупантов, выстояли в трёхлетней гражданской войне, лишились земель при переделе, перенесли голод, а во времена Культурной революции семейство подвергалось всеобщей травле — несмотря на всю вековую череду бедствий, род Су чудом выжил.

Кун Ин была вынуждена признать, что над этим кланом вечно висела тяжёлая тень ушедшей эпохи старого общества.

Однако, прожидя в этом доме более двадцати лет и перетерпев тысячи дней, она на удивление ко всему привыкла.

Кун Ин, у меня спина немного ноет, разотри мне мазью.

Кун Ин тут же засуетилась, включила кондиционер, дождавшись, пока в комнате потеплеет, и лишь после этого бережно помогла старухе снять меховую жилетку. Тут же испуганно ахнула вполголоса: Где же вы так грохнулись? Тут же огромный синяк!

Су Цин сердито фыркнула. Кун Ин поняла, что старуха недовольна, и поспешно замолчала, лишь заботливо утешая: Я вам сейчас разотру, кости не задеты, ничего страшного.

Старуха прищурилась, отпивая красный чай даньцун, наслаждаясь правильной силой нажима, и лишь бросила: А где эта егоза Пинтин? Куда запропастилась?

Кун Ин торопливо кивнула в сторону: Сидит у себя в комнате, ревёт!

Что случилось?

Кун Ин помедлила, но всё же выложила всё как на духу: Вы только не сердитесь. Девчонка упертая, как баран, вы же в прошлый раз велели ей выпроводить того чужака, вот она и убивается. А теперь, когда он ушёл, её опять прорвало на эмоции —

Хлоп! Чашка выскользнула из рук и брякнулась на пол, расплескав лужу горячего чая.

Ушёл?! Какой это ослепший глупец позволил ему уйти?!

http://bllate.org/book/19141/1879933

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь