Готовый перевод Spirit Gourmet Chronicles / Хроники духовных деликатесов: Глава 22

Жирная девица? Ли Куэр мысленно представила себе такую картину: женщина, у которой ноги толщиной с ее собственный пояс, а руки — с ноги, круглая и пухлая, сплошь покрытая складками жира, торопливо разворачивает цзунцзы, уплетает их за обе щеки, а вокруг ее рта блестит жир. После этого она щедро достает серебро и с удалым видом заявляет: Прекрасно, беру все ваши цзунцзы! Ой-ой-ой, как-то страшновато.

Ты о чем опять думаешь? — Хэ Вэйжань заметила, что Ли Куэр стоит в одиночестве, прищурившись и погрузившись в задумчивость: брови то шевелились, то рот приоткрывался, выглядело это крайне забавно.

Ли Куэр от этого вопроса резко очнулась, моргнула и сказала ей: Сестрица Хэ, мне так хочется подойти поближе и посмотреть, как выглядит та девушка-торговка.

Хэ Вэйжань рассмеялась, кивнула и произнесла: Как раз вовремя, я тоже хочу посмотреть, что это за девица.

Обе протиснулись сквозь тройное кольцо зевак, отыскав щель в толпе. Сначала окружающие были недовольны, но, бросив взгляд и увидев красивую благородную женщину и изящную девчушку, не стали особо возмущаться.

Протискиваясь и протискиваясь, они наконец добрались до первого ряда, и Ли Куэр воочию увидела девушку-торговку.

Айя, ну какая же это прожорливая толстушка... Перед белым парусиновым навесом с иероглифами Купить цзунцзы стоял квадратный деревянный стол. На нем лежали тарелка, палочки для еды, горсть медных монет и три чаши: в одной была чистая вода, в другой горкой возвышались цзунцзы, а в третьей тоже лежали цзунцзы, но все уже развернутые и надъеденные. Позади стола сидела та самая торговка. На вид ей было около двадцати лет, с заостренным подбородком, белой кожей и прекрасным лицом. В ее волосы была вколота синяя стеклянная шпилька, одета она была в водно-голубое дымчатое платье с узором из рассеянных цветов, а фигура ее ничуть не уступала фигурам девиц из любых знатных семей. И вот эти изящные нефритовые руки как раз развязывали бечевку на цзунцзы с таким искусством, что Ли Куэр остолбенела. Не успела она опомниться, как цзунцзы был развернут и положен на тарелку. Девушка взяла палочки, разломила цзунцзы пополам, обнажая спрятанные внутри кусочки мяса, сначала отправила в рот комочек клейкого риса, немного пожевала, а затем медленно распробовала маленький кусочек мяса. Все это время лицо ее оставалось бесстрастным, но невероятно сосредоточенным. Женщина, продавшая ей угощение, не сводила глаз с ее лица, не в силах скрыть нервозность...

Благодарю, следующая, — девушка отсчитала женщине десять медных монет, судя по всему, оставшись не в восторге. Женщина взяла деньги, уныло подхватила оставшиеся цзунцзы и ушла.

Какая-то она грозная... — Ли Куэр подергала Хэ Вэйжань за рукав и тихо произнесла. Хэ Вэйжань отвела взгляд, посмотрела на нее и сказала: Не обязательно. Настоящий гурман, когда имеет дело с едой, всегда ведет себя не так, как в обычные дни.

Следом за ней цзунцзы протянула другая женщина. Ли Куэр ее помнила: она торговала завтраками на Динтайской улице — булочки, пампушки, паровые пироги, цзунцзы, чайные яйца, ассортимент был огромным, вот только у них она никогда ничего не покупала, и Ли Куэр не знала, каково это на вкус. Зато толпа зевак вокруг была совсем иной: многие из них являлись постоянными покупателями этой женщины, и, увидев, что она принесла продавать цзунцзы, они заинтересовались еще сильнее, желая узнать, стоят ли те цзунцзы, что они обычно покупают у нее в лавке, своей цены.

Сама же женщина испытывала судьбу, сыграв в лотерею: если эта торговка похвалит товар, слава ее цзунцзы прогремит на всю округу, и тогда даже повышение цены на пару монет будет вполне оправданным.

В этот момент девушка уже развязала цзунцзы. Это оказались цзунцзы с финиками: в сияющем белизной клейком рисе ярко выделялись пять-шесть темно-красных ягод. Она отломила уголок: комочек риса с запрятанным внутри фиником отправился ей в рот.

Она жевала и жевала, затем выплюнула острую косточку, причмокнула губами и, даже не взглянув на женщину, отсчитала ей десять монет со словами: Благодарю, возвращайтесь.

Женщина не смирилась, нахмурила брови и не желала уходить: Разве мои цзунцзы с финиками плохи?

Девушка подняла глаза на женщину и, не отрывая от нее взгляда, произнесла: Качество клейкого риса сносное, но сладость и аромат унаби не проникли в рис, из-за чего он получился пресным и безвкусным, к тому же вы даже косточки не удалили — слишком небрежно.

Женщина смутилась, некоторое время не находила слов, после чего закатила глаза и удалилась.

Девушка перевела взгляд на цзунцзы в руках стоявшей сзади девочки. Она взяла лакомство, поднесла к самому носу и принюхалась. Лицо ее тут же перекосилось, словно она превратилась в совершенно другого человека, и она с заметной досадой обратилась к девочке: Этот цзунцзы стряпала твоя матушка? Она ведь приходила сюда вчера, я дала ей десять монет, почему сегодня прислала тебя?

Услышав это, девочка залилась краской до самых ушей. Она никак не ожидала, что этот хитроумный фокус будет раскрыт с одного вдоха, и мысленно взмолилась: какой позор, до чего же жутко, какая чародейка!

Айя, просто невероятно.

И правда, чудо!

Цццц, поистине чудо.

Услышав, как зеваки наперебой твердят о чудесах, девочка поняла, что жить дальше нельзя, спешно закрыла лицо руками и пустилась бегать, бросив даже тот злополучный цзунцзы.

Проводив ее взглядом, девушка снова вздохнула, словно смертельно устала, и бросила тем, кто стоял дальше: На сегодня хватит, я сворачиваю лавку, приходите завтра пораньше.

Женщины из длинной змеящейся очереди только замахали головами и тяжело вздохнули, многие принялись жаловаться.

Девушка же повела себя крайне непринужденно: собрала деньги, бросила прилавок и, прижимая к груди деревянную бадью, доверху набитую цзунцзы, зашагала прочь.

Хэ Вэйжань и Ли Куэр переглянулись — обеим захотелось последовать за ней. Ли Куэр решила, что Хэ Вэйжань думает о том же самом, и мысленно удивилась: надо же, оказывается, она тоже такая любопытная, ни за что бы не подумала.

Девушка несла бадью с цзунцзы, сияя от радости — от прежнего ледяного выражения лица, выискивавшего изъяны, не осталось и следа.петляя, она шла легкой и быстрой походкой, миновала несколько переулков и улиц, пока не остановилась у уединенной маленькой бамбуковой рощи.

Ли Куэр едва не валилась с ног от усталости, она уперлась руками в ствол придорожного дерева и тяжело дышала: Почему она так быстро ходит, эта торговка что, кролик по гороскопу?

Хэ Вэйжань чувствовала себя прекрасно. Издалека наблюдая за девушкой в бамбуковой роще, она увидела, как та уселась прямо на землю, поджав ноги, и начала по одному вынимать цзунцзы из бадьи. Руководствуясь какими-то ей одной ведомыми соображениями, она раскладывала их на кучки, а затем принялась есть — с невероятным наслаждением.

Ли Куэр наконец восстановила дыхание, вытерла пот со лба и, подняв глаза, увидела, что торговка сидит на куче пожелтевших бамбуковых листьев и ест цзунцзы один за другим. Ее снова чуть не хватил удар...

Разве можно столько жрать... — пробормотала Ли Куэр. К ее неожиданности, торговка обладала поразительным слухом: она тут же услышала ее, резко повернула голову, нахмурив брови с выражением крайнего недовольства, однако ее набитые цзунцзы щеки забавно двигались туда-сюда, мгновенно убеждая, что ничего страшного не произошло.

Чего пялитесь на чужую еду? — проглотив очередной кусок, проворчала торговка, после чего перебралась на новое место и продолжила трапезу, повернувшись к ним спиной.

Увидев это, Хэ Вэйжань внезапно расплылась в улыбке, приподняла подбородок и обратилась к девушке: А не зовут ли вас случаем А-Янь?

Торговка замерла, вскочила на ноги, резко обернулась и настороженно посмотрела на Хэ Вэйжань: Кто вы такая? Откуда меня знаете?

Значит, и впрямь госпожа речной бог. — Хэ Вэйжань рассмеялась еще веселее и продолжила: Я всего лишь скромная кухарка, но своим кулинарным мастерством горжусь. Не знаю, заинтересует ли госпожу речной бог отведать цзунцзы моего приготовления.

Кухарка? — девушка... то есть речной бог А-Янь — с полным неверием воззрилась на Хэ Вэйжань, сомневаясь именно в ее кулинарном амплуа.

Сначала, когда Хэ Вэйжань спросила, не А-Янь ли ее зовут, Ли Куэр решила, что они старые знакомые, и даже удивилась. Но последовавший за этим разговор вышел за рамки всякого здравого смысла... Речной бог? Неужели на свете и правда существуют речные боги? Впрочем, в любом случае Ли Куэр решила, что сейчас важнее всего отстоять кулинарное достоинство Хэ Вэйжань, и поспешно выпалила: Моя сестрица Хэ готовит потрясающе! Во всем городке не сыскать никого лучше.

Она брякнула это с легким замиранием сердца: на самом деле Хэ Вэйжань никогда не угощала ее цзунцзы, да и вкуса изделий других мастеров Ли Куэр не знала. Столь уверенно она утверждала это исключительно из-за слепого доверия и восхищения кулинарным талантом Хэ Вэйжань.

Хэ Вэйжань же неизменно скромничала. Она заложила за ухо выбившуюся прядь волос и произнесла: Что касается еды, знатоки любят расписывать все по полочкам и правилам, определяя, что есть истинный деликатес. Но главное условие всегда неизменно — совпадение вкусов. Цзунцзы, что я готовлю год за годом, удостоились похвалы уже от тысячи с лишним человек, хотя хватало и тех, кому они не пришлись по душе. Вот только не знаю, совпадет ли вкус госпожи речного бога с тем, что я предлагаю.

Услышав такие речи, А-Янь цепко ухватилась за фразу удостоились похвалы уже от тысячи с лишним человек. Подумав, она решила: пусть цель этой женщины ей неизвестна, но какой убыток в том, чтобы съесть парочку цзунцзы? А если они окажутся вкусными, так она еще и в выигрыше останется.

Придя к такому выводу, она смягчилась и ответила: Хорошо, я согласна. Попробую ваши цзунцзы.

Хэ Вэйжань кивнула: Тогда договорились. Завтра вечером, в час собаки с четвертью, милости прошу на кухню резиденции Цяо на восточном входе в переулок Цинцю.

Хорошо, надеюсь, вы меня не разочаруете.

Попрощавшись с речным богом, они взяли корзины и продолжили свой путь за покупками. По дороге Ли Куэр спросила Хэ Вэйжань: Сестрица Хэ, откуда ты узнала, что она — речной бог?

Хэ Вэйжань ответила: Существует почти никому не известная легенда: на Соленой реке обитает речной бог по имени А-Янь, страсть как любящая цзунцзы. Она часто принимает смертный облик и отправляется на рынок за покупками: за дурные цзунцзы платит десять монет, за средние — тридцать, за отменные — пятьдесят, а за превосходнейшие не жалеет никаких денег, по праву являясь знатоком цзунцзы всех времен.

http://bllate.org/book/19134/1879231