Готовый перевод I Returned After Dying Alone / Вернулась после одинокой смерти: Глава 27

Аромат в дальнем дворе стоял умопомрачительный, царило там самое оживленное оживление. Толпа быстро перерезала горло доброй полусотне уток, и Цитун занес в кухню деревянную бадью, полную утиной крови, добавил туда соли, чистой воды и вина, после чего передал посудину горевшему нетерпением Цинжую:

— Как следует размешай и оставь здесь.

— Знаю я, — ухмыльнулся Цинжуй. — Столько утиной крови! На этот-то раз молодой господин точно наестся от пуза.

Он бросил взгляд через окно на усыпанный мертвыми утками двор и спросил Цитуна:

— Ты случаем не переборщил с покупкой? Молодой господин говорил замариновать два котла, а этого хватит аж на три!

— Разве у нас нет печи для запекания? Приготовлю молодому господину еще парочку жареных уток.

Цитун выловил из котла свиную голову, которую ставил вариться перед уходом, и поинтересовался:

— Когда я возвращался, почему-то тебя не видел.

Вообще-то он видел его — заметил, как Цинжуй выходит из комнаты дяди Хэ. Когда дядя Хэ собирался помочь с разгрузкой, Цитун не позволил ему марать руки; на предложение старика позвать на помощь Хэ Чуаня Цитун ответил отказом, сославшись на то, что Хэ Чуань за долгую дорогу изрядно вымотался, да и во дворе и так хватает рабочих рук.

— Я был у дяди Хэ. Старший брат Чуань вернулся и привез мне целую кучу отрезов ткани, я заглянул взглянуть на них и заодно перекинулся с ним парой слов.

Заметив, что утиная кровь почти перемешалась, Цинжуй вытащил половник, сполоснул его и сказал:

— Скоро наступят холода, а там есть парочка очень красиво сочетающихся отрезов. Сшью-ка я тебе два комплекта нижнего белья на осень!

Цитун стиснул губы, но сдержать улыбку не смог — уголки его рта так и норовили поползти вверх. Он выудил из-за пазухи бумажный сверток и протянул Цинжую:

— Только что из печи, сахарный османтус.

— И правда! И еще теплый, — Цинжуй развернул бумагу, вытащил один кусочек и сунул в рот. — Даже к рукам немного липнет, ароматный и сладкий. Будешь?

— Нет.

Даже если сладости только что вынули из печи, за всю дорогу они бы никак не остыли — это Цитун грел их у себя на груди. Видя, как Цинжуй с аппетитом уплетает угощение, впитавшее тепло его собственного тела, Цитун почувствовал, как у него запылали уши. Он глубоко вздохнул и пообещал себе, что отныне все покупки будет прятать исключительно за пазуху.

— Цитун, а зачем молодому господину утиный пух? — поинтересовался Сихай, таща ощипанную утку. — Потроха тоже понадобятся? Генерал еще принес пару тушек дичи, их уже ощипали и ободрали, погляди, что с ними делать.

— Понятия не имею, для чего юному господину утиный пух, он об этом не распространялся.

Цитун уже заметил появившиеся в кухне тазы с фазанами и дикими кроликами; выбрав из каждой кучи по две тушки, он бросил их в котел к маринующемуся мясу:

— Потроха нужны все. Разузнайте-ка во дворе котел побольше, а плита на кухне должна быть свободна — пора готовить обед.

— Третий братец, я помогу тебе с подсобной работой, — протиснулся в кухню мимо Сихая Пань Сань. С ухмылкой на лице он осведомился: — Есть для меня какое-нибудь дело?

— Для начала перемой зелени.

Распорядившись насчет Пань Саня, Цитун усадил Цинжуя на скамью у окна, а сам притащил четыре деревянные рамы:

— Помоги-ка мне снять соевую пенку.

— Ага! — Цинжуй навострил уши, прислушиваясь к болтовне двух стоявших за спиной парней. Про себя он подумал, что у Цитуна просто тьма братьев и сестер, и ведь старших аж двоих имеет, а ему ни слова не сказал; про этого паренька он и вовсе понятия не имел, каким по счету братом тот приходится Цитуну, совершенно забыв, с какой стати ему вообще должны докладывать о семейных делах Цитуна.

В кабинете аромат мяса, доносившийся с кухни, раздразнил аппетит Цяо Сыняня до такой степени, что хоть волком вой. Солнце уже перевалило за час утреннего чаепития, а «Искусство войны Сунь-цзы» было переписано едва ли до середины. Утешая себя тем, что настоящий мужчина должен сначала заниматься серьезными делами, он решил потерпеть до обеда, чтобы потом наверстать упущенное и уплести на пару мисок больше.

Цзинь Юньтин же прекрасно знал, что Цяо Сынянь только дай волю — ел бы раз по пять на дню, да еще и при особом настроении требовал бы ночной перекус. Обернувшись к дверям, он окликнул:

— Си Инь!

— Генерал! — Си Инь стоял в прихожей, опустив голову, и внутрь не заходил.

— Ступай на кухню, посмотри, что там есть поесть.

— Слушаюсь, генерал! — Си Инь прихватил со столика в прихожей чайник.

— Ты тоже проголодался? — Цяо Сынянь вытянул кисть из пальцев Цзинь Юньтина и принялся массировать ему ладонь. — Руки болят? Почти три тысячи иероглифов вывел.

— Не болят.

Хотя Цзинь Юньтин так и сказал, руку он отнимать не стал — его руки с детства привыкли махать копьями и палицами, с чего бы им заболеть от какой-то писанины?

— В следующий раз, если попадется что-то сложное для переписывания, вели Сихай и остальным писать.

Цяо Сынянь кивнул:

— Я смотрю, соленые утиные яйца уже унесли, надо составить список для дяди Хэ, чтобы все приготовленное для тебя собрали воедино. В этот раз Хэ Чуань привез четырнадцать кувшинов вина, я думал откупорить пару за обедом: три ты заберешь себе, один отдашь управляющему Фаню, четыре прибережем для нужного дела, а остальные пусть везет обратно для великого князя.

— Ты хочешь втянуть великого князя в этот виноторговый бизнес? — уточнил Цзинь Юньтин.

— Верно.

Цяо Сынянь развернул чистый лист бумаги и, продолжая писать, пояснил:

— У великого князя отлично поставлена рекламная кампания. К празднику Середины осени они опоздают, но к празднику Двойной девятки вино непременно преподнесут императору. Стоит только вину попасть на глаза Сыну Неба, как винный бизнес можно считать наполовину сделанным.

А если император еще и похвалит хоть словечком, да пригубит чарочку — эффект будет просто потрясающим.

— Разве ты сам не говорил, что великий князь нажил немало врагов и его будущее туманно? Почему бы тебе не воспользоваться моментом, пока ты вдали от столицы, чтобы порвать с ним все связи?

Цзинь Юньтин бросил взгляд на исписанный съедобными названиями лист и невольно улыбнулся про себя:

— Имея за спиной поместье Северного князя на Севере, ты и так чувствуешь себя как рыба в воде.

— От некоторых связей так просто не отделаешься, стоило в них вляпаться — и пиши пропало. К тому же вести дела в доле с великим князем легко и приятно, грязи и пакости там минимум.

Если бы по дороге не встретился Цзинь Чэнь и он не познакомился бы с Цзинь Юньтином, Цяо Сынянь и впрямь собирался больше ни ногой в столицу — зарабатывал бы себе на карманные расходы рисованием эскизов для Павильона Безмятежности и Дома Улыбающихся Красавиц, но тут уж ничего не попишешь, судьбой предначертано.

— Только не говори, что я зарабатываю серебро и не беру тебя в долю. Всё, что я добываю, можешь тратить направо и налево, а вот поместью Северного князя ввязываться не стоит, чтобы потом не задело по касательной.

Цзинь Юньтин повернулся к нему:

— А сам-то разве не боишься пострадать? Ты же говорил, что хочешь взять меня в жены. Стоит мне выйти за тебя, как поместье Северного князя и великий князь окажутся замешаны поневоле.

— Посредине-то я, а ты — человек, выдающий себя из семьи. Если вдруг настанет тот день, простору для маневра будет хоть отбавляй.

Цяо Сынянь чмокнул его в уголок губ и продолжил:

— К тому же те люди в черном точно не станут хранить мои секреты, и слухи о моих контактах с великим князем рано или поздно всплывут. Если прятаться и утаивать, они решат, что могут крутить мной как хотят, так уж лучше открыто и честно сойтись с великим князем. К тому же я веду дела по всей строгости закона, и если случится беда, уважаемому тестю будет куда проще меня вытащить.

Цзинь Юньтин хмыкнул:

— А ты у нас предприимчивый.

— Еще бы, дело-то неизбежное. Буду звать его так заранее, чтобы сэкономить ему серебро на свадебный подарок за смену обращения.

Составив список, Цяо Сынянь поднял Цзинь Юньтина за руку и увлек в прихожую:

— Интересно, привез ли управляющий Фань то, о чем я просил?

Вспомнив свадебные наряды, которые Цяо Сынянь нарисовал в книжной лавке Соснового Снега, Цзинь Юньтин крепче сжал их сплетенные пальцы и оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони возлюбленного. В его глазах заискрился смех, а уголки глаз и брови излучали невыразимое очарование.

Цяо Сынянь почувствовав, как его душа вслед за алыми губами Цзинь Юньтина норовит покинуть тело, понял, что ее срочно нужно возвращать. Он впился в губы Цзинь Юньтина, принялся их посасывать и покусывать, кончиком языка разжал жемчужные зубки и прошелся по каждому уголку рта. Одной рукой он притянул Цзинь Юньтина за затылок, а второй обвил за талию, прижимая к себе властно и нетерпеливо, не позволяя отступить ни на цунь.

Цзинь Юньтин слегка откинул голову:

— Кто-то идет.

Задыхающийся Цяо Сынянь бросил взгляд на мгновенно пришедшего в полное спокойствие Цзинь Юньтина и ощутил приступ горького поражения: уметь целоваться и одновременно следить за обстановкой на все четыре стороны — с таким противником попытка взять верх в постели заведомо обречена на провал.

Большим пальцем он стер влагу с распухших губ Цзинь Юньтина и, глядя в его покрасневшие уголки глаз, злобно пообещал:

— Рано или поздно я заставлю тебя потерять голову.

Появившийся дядя Хэ обнаружил, что у его юного господина физиономия кислее кислого, словно кто-то без спросу умял его любимую свиную рульку. Старик поспешно снял с принесенного Си Инем подноса две чаши:

— Попробуйте-ка, молодые господа, утиная лапша с потрохами. Я опасался, что генерал не привыкнет к потрохам, поэтому специально приготовил ему миску с мясной соломкой.

Цяо Сынянь подвинул миску с мясной соломкой к Цзинь Юньтину, перехватил поданные дядей Хэ палочки и протянул ему:

— Это Цитун приготовил, отведай.

Убедившись, что настроение у молодого господина сносное, дядя Хэ поставил на стол засахаренные каштаны с чаем:

— Управляющий Фань привез несколько ящиков, их все перенесли в южный кабинет. Молодой господин желает взглянуть? Я велю перетащить сюда.

Цяо Сынянь проглотил кусочек утиного желудка:

— Не нужно, я сам чуть позже зайду в кабинет посмотреть. Эти два дня в поместье хлопотно, дядя Хэ, ты порядком устал. Через пару дней я дам тебе отгул, пообщаетесь с Хэ Чуанем, отец и сын как следует побудут вместе.

— Что вы такое говорите, молодой господин? Вы так заботитесь о моих старых костях, а поручаете мне сущие пустяки, — с благодарностью отозвался дядя Хэ. — Я ведь сюда приехал исключительно на покой под вашим крылом.

Цяо Сынянь улыбнулся:

— У меня как раз есть одно дело для дяди Хэ. И Цзи уедет уже после полудня, на письменном столе лежит список — возьми пару человек, пусть подготовят все по пунктам. Чего много — оставь нам на еду, а все, чего впритык или мало, соберите с собой для И Цзи, остальное мы еще успеем приготовить.

— Будет сделано, молодой господин.

Дядя Хэ подошел к письменному столу, забрал список и, замявшись, произнес:

— Вчера, едва молодой господин уехал, семейка по фамилии Тянь явилась ко мне выкупать вольную. Видя, как тверды они в своем решении, удержать их не удалось, а возвращения молодого господина я опасался — чтобы не портить настроение, — и удовлетворил их требование.

Цяо Сынянь отправил в рот кусочек утиного желудка — на удивление хрустящий и пропитанный специями, — мысленно пожалев об отсутствии картошки: тушеные утиные желудки с картошкой — объедение.

— Скажи Цитуну, чтобы в обед приготовил утиные желудки с зубчиками чеснока. Утиные лапки маринуй не все, часть оставь для лапок с перцем чили и квашеным рассолом. Есть еще квашеная редька? Выбери старую утку для бульона. Шкурку редьки пусти на холодную закуску, да запеки парочку кур, уток и кроликов. Управляющий Фань не любит острое, сделай блюда полегче и не готовь слишком много разных видов.

Вспомнив, что молодой господин предпочел расстаться с печью и котлами стоимостью в несколько десятков лянов серебра, лишь бы прихватить с собой прошлогоднюю квашеную редьку, дядя Хэ рассмеялся:

— Я ту редьку велел приберечь, сразу же передам Цитуну. Я-то опасался, что Цитун один не справится, и собирался привлечь людей из других поместий, да Цитун сказал подождать вашего возвращения. Как теперь поступить, молодой господин?

— Людей звать не нужно, — Цяо Сынянь в пару глотков допил бульон и принялся очищать каштаны для Цзинь Юньтина. — Пусть Цитун потрудится еще несколько дней.

Видя, что у молодого господина всё продумано, дядя Хэ больше ничего не стал говорить. Дождавшись, пока Цзинь Юньтин отложит палочки, он забрал пустые миски и удалился по хозяйству.

— Рассердился? — Цзинь Юньтин перехватил каштан из пальцев Цяо Сыняня.

— С чего бы! — отозвался тот. — У тебя там не найдется людей, что со службы ушли, а домой возвращаться не стали? Одиноким — общая спальня, тем, кто с семьями — отдельные комнаты; кормить досыта, мясо давать раз в день; жалованье зависит от должности, по два комплекта одежды на сезон. Желающим подписать кабальный контракт на пожизненную службу — надбавка к жалованью в одну десятую без права выкупа, а их будущие дети не будут считаться дворовыми холопами — получат статус свободных граждан с рождения.

Ожидавший за дверями Си Инь мысленно ахнул: кому-то крупно повезло. На родину не возвращаются обычно четыре категории людей: те, кому там не выжить; те, кто не хочет стать обузой для родни; те, кто порвал с семьей еще до отправки на службу, и те, кто искренне желает остаться на Севере. Теперь стоило лишь пожертвовать собственным покоем, чтобы сколотить для детей солидное состояние — от такой удачи вряд ли кто откажется.

Цзинь Юньтин замер. Дети рабов с пожизненным контрактом автоматически становились потомственными слугами, а даруя им статус свободных граждан в военных лагерях, Цяо Сынянь фактически избавлялся от новых солдат, и тогда это войско уже не сможет самовоспроизводиться. Неужели в его глазах он сам — всего лишь мужчина, и Цяо Сынянь уже заранее смирился с тем, что у них не будет детей?

— Если такие найдутся, упомяни, что у меня тут набор идет, — крикнул Цяо Сынянь в сторону двери. — Си Инь, заходи живо, дописывай то, что твой генерал не закончил.

Цзинь Юньтин пришел в себя:

— Не нужно, говори ты, я сам запишу.

http://bllate.org/book/19132/1879018