Готовый перевод Double Transmigration: My Archrival and I Ruin the Plot / Двойное попадание: мы с заклятым врагом сломали сюжет: Глава 23

Вы не можете говорить? Или совесть мучает? Толпак сладостей, что я подарил Юнь-эр, был украден тобой и передан наследному принцу. Пройдясь туда и обратно пару шагов, Чжоу Юйхэн опустился на официальное кресло с высокой спинкой за письменным столом. Опустив голову, он разгладил складки на обшлагах. Вышитые золотой нитью волнообразные узоры на манжетах легкими линиями переливались и сияли в свете свечей.

— Да, но ведь это не нанесло тебе никакого реального ущерба. Если бы не тот случай, ты бы не женился на барышне так быстро. — Яо Исюань прикрыла рот рукой и зевнула. Как же хотелось спать.

Чжоу Юйхэн слегка прищурился, словно вспоминая:

— И еще, о том, что Бай Юйшань — мой человек, ты тоже рассказала Чжоу Юйсиню, верно? Дай-ка подумать, когда же ты это подслушала?

Вот ведь... На самом деле она не была доносчицей, этот вопрос следовало бы задать его Юнь-эр. Впрочем, в этот момент уже не имело значения, прибавится еще одна провинность или убавится. Яо Исюань кивнула, отчаянно ожидая своей очереди получить нагоняй: работать сверхурочно посреди ночи было довольно утомительно, к тому же это легко могло привести к гормональному сбою, расширенным порам и темным кругам под глазами...

Ее рассеянность заставила Чжоу Юйхэна почувствовать себя крайне неуютно — словно он изо всех сил ударил по куску ваты, не испытав при этом ни малейшего удовлетворения.

Всем мужчинам свойственно стремление к завоеванию — вне зависимости от того, мужчина перед ними или женщина, и принадлежит ли этот человек им самим или кому-то чужому.

Яо Исюань как раз стояла на коленях и клевала носом, как вдруг почувствовала, что ее горло кто-то сжал. Нахлынуло удушье, она широко раскрыла глаза и открыла рот, не в силах вымолвить ни звука.

Тонкие пальцы Чжоу Юйхэна сжались на ее шее, оставляя на ней багровый след. Он с удовлетворением наблюдал за выражением ее лица, его узкие глаза слегка изогнулись, что выдавало вполне неплохое настроение.

Вдруг капля кристальной слюны упала тыльную сторону его белоснежной руки.

— Ты! — Чжоу Юйхэн резким движением отбросил ее в сторону и другой рукой вытащил платок, принявшись лихорадочно вытирать тыльную сторону ладони.

Спина Яо Исюань с глухим стуком ударилась о стену.

— Кхе-кхе-кхе... — она обхватила себя за шею. Если бы не та капля слюны, ее бы, пожалуй, действительно придушили.

Что за чертовщина этот главный герой, мать твою! Уголки ее глаз искрились от слезинок, выступивших из-за боли.

В следующее мгновение поступок Чжоу Юйхэна разозлил Яо Исюань еще сильнее: он жестоко вцепился в ее волосы и задрал ей голову вверх, заставляя смотреть прямо на него.

— Испугалась? — глаза Чжоу Юйхэна были узкими, а складка верхнего века — совсем узкой. Когда он был нежен, в его глазах словно отражались мириады звезд и бескрайний океан. Но большую часть времени этот взгляд казался холодным, а сейчас в его глазах словно плескалась кровь, и даже нижние веки покраснели.

Ну чистый безумный красавчик, Яо Исюань и вправду немного оробела. Выходит, ее целью при перемещении в этот мир было служить для кого-то боксерской грушей!

— Да пошел ты... — Яо Исюань зажала горло, из-за боли в связках она едва могла говорить.

— Что? — Чжоу Юйхэн не понимал, какую чушь она снова несет, и с еще большим усилием дернул ее за волосы, заставив голову подняться еще выше.

Яо Исюань все равно уже не хотела жить, поэтому запустила в его лицо когти:

— Я говорю, прекрасный псих, не трогай мои волосы!

И без того густотой не отличались: сегодня эта сучка Ли Янь клочьями вырвала, завтра этот ненормальный вырвет — неужели они хотят в таком юном возрасте оставить ее лысой, как это вообще возможно?! Голову можно потерять, кровь пролить, но шевелюру в обиду не дашь!

Чжоу Юйхэн почувствовал, как все лицо от внешнего угла глаза до самого подбородка запылало огнем. Проведя рукой, он нащупал влажную красноту — девчонка расцарапала ему кожу! Она что, кошка?

— Раньше я не бил женщин... — глаза Чжоу Юйхэна покраснели. Он крепко сжал кулаки и только собрался дать сдачи, как услышал чей-то голос у входа:

— Что вы делаете?

Пожалуй, из-за громкого звука Се Жунжунь услышала голос Яо Исюань еще на подходе.

Она только что заснула и увидела кошмар, а проснувшись, захотела найти Му Янь и переброситься парой слов, но та, как назло, пропала. Тогда она отправилась к Чжоу Юйхэну в поисках утешения и объятий.

Все тело Яо Исюань ломило, словно после разборки на запчасти, так что она просто легла на пол и перестала двигаться. В конце концов, в это время года лежать на прохладном полу было даже приятно.

Легкий порыв ветра немного остудил голову Чжоу Юйхэна, вернув ему рассудок. Что он только что творил? Чуть было самолично не поднял руку на служанку! Разве для такой мелочи требуется его участие? Это было бы слишком грандиозно для столь ничтожного повода!

— Твое лицо? — Се Жунжунь заметила длинную кровавую царапину на лице Чжоу Юйхэна и невольно испытала жалость. Она подошла ближе, чтобы вытереть кровь, струившуюся по линии подбородка.

После этого Чжоу Юйхэн крепко сжал руку Се Жунжунь. Окружающие их пылкие чувства были видны невооруженным глазом: в глазах одного сиял свет, в глазах другой блестели слезы.

— Почему ты ее ударил? — Се Жунжунь подумала, что эта служанка либо непростая штучка, либо донельзя отвратительная особа, иначе с чего бы и кузине, и ее будущему мужу лупить ее за спиной?

— Вот именно, почему вы все меня бьете, у-у-у-у-у... — Яо Исюань обхватила голову руками и горько заплакала. Разве это жизнь? Быть заправским автором и целыми днями получать тумаки от персонажей собственного сочинения — неужели таково должно быть обращение с красоткой-авторшей? А?!

— Да потому что ты слишком уродлива! — Чжоу Юйхэн потер кончик носа. Назвать хоть какую-то причину было лучше, чем молчать, иначе как он объяснит Юнь-эр, что та шпионка принца?

Се Жунжунь посмотрела на Яо Исюань. И впрямь уродлива? Кузина, когда била ее, тоже приводила этот довод. Почему же ей одной кажется, что та выглядит вполне неплохо?

— Тц... Ты-то писаный красавец, и вся твоя родня писаные красавцы, но ведь это целиком моя заслуга! — лежа на полёживании Яо Исюань не удержалась от колкости. Она столько времени сидела на диетах, упорно продвигаясь по пути преображения, и что же, теперь не имеет права даже на собственное имя?

Чжоу Юйхэн холодно фыркнул. Эта девчонка явно тронулась рассудком от страха.

Се Жунжунь приложила указательный палец к губам, призывая Яо Исюань прекратить нести бред. С такими ее беглыми речами в немилость мог угодить даже сам император.

— Ваше Высочество, уже поздно, я отведу ее.

Не успела она договорить, как Чжоу Юйхэн резко притянул ее к себе, заключая в объятия. Они долго смотрели друг другу в глаза — не будь в комнате еще одного лежащего человека, этот обмен взглядами наверняка зашел бы много дальше.

При таком раскладе Яо Исюань оставаться лежащей на полу больше не имела права. Стоило ей приподнять голову, как взгляд Чжоу Юйхэна устремился на нее с убийственным холодом.

Ну разумеется, глаза им мозолит! Она перевернулась на живот, живо вскочила на ноги и бесшумно ретировалась.

В Большом зале Цяньшэнгун стоял человек. Он был облачен в темно-зеленый халат с четырьмя драконами и питонами, на поясе красовалась двойная яшмовая подвеска, а черные сапоги из атласа украшали крупные жемчужины.

Чжоу Юйсянь крайне редко одевался столь официально. Церемониальные одежды придавали его облику величественный вид, резко контрастирующий с его привычным легкомысленным образом.

— Отец-император, по данным моего расследования, оружие с фабрики фейерверков происходит с Цзяннани. Похоже, его изготовили там и переправили сюда контрабандой.

Император Луншэн перебирал четки из красного турмалина. Камни были отполированы до безупречного блеска, персиково-красный оттенок поражал глубиной, а гуру-бусина была вырезана из изумрудно-зеленого жадеита и дополнена кораллами и жемчугом. Когда большой палец коснулся сто восьмой бусины, он неспешно произмолвил:

— Об этом не следует распространяться. Я приказываю тебе вести тайное расследование, непременно отыщи источник происхождения арсенала!

— Это... неужели на юг отправлюсь только я один? — Чжоу Юйсянь, предпочитавший в рабочее время исключительно бездельничать, растерялся.

Император Луншэн кивнул:

— Верно, шуметь вокруг этого дела нельзя.

У Чжоу Юйсяня сердце упало наполовину. Что делать, если совсем не хочется работать?

— Отец-император, нельзя ли выделить мне побольше людей?

— Юньци будет охранять тебя в тени.

Юньци был тайным стражем императора Луншэна, обычно отвечавшим за его личную безопасность.

— Благодарю отца-императора.

Чжоу Юйсянь рядился добрую половину дня и в итоге выторговал себе телохранителя. Ладно, телохранитель лучше, чем ничего!

Когда Чжоу Юйсянь удалился, император Луншэн позвал:

— Юньци, собирайся, через несколько дней отправишься на юг вместе с третьим принцем.

— Слушаюсь! — темный силуэт внезапно материализовался посреди залы, опускаясь на одно колено и упираясь правой рукой, сжатой в кулак, в пол.

Заметив его появление, император понял, что у того наверняка есть важное донесение, и спросил:

— Что еще?

— Боюсь, Тун-чанцзай — человек императрицы.

Услышав это, император Луншэн не слишком удивился и вместо этого задал другой вопрос:

— Удалось ли выяснить, чьих рук дело тот выкидыш у императрицы?

Императорская лечебница уже вынесла вердикт: причиной выкидыша стали преклонный возраст императрицы и чрезмерные душевные терзания. Однако императрица Чжао считала случившееся подозрительным и не прекращала расследования.

Облаченный в черный обтягивающий наряд Юньци покачал головой:

— Ее повседневный рацион и быт слишком сложны, распутать этот клубок по ниточкам крайне непросто, к тому же следы многих съеденных блюд давно простыли. Прежде императрица подозревала, что дело в софоровом меде, преподнесенном наложницей Линь, но после осмотра лекарем Цзяном никаких отклонений не обнаружилось. К тому же наложница Хуа тоже пробовала этот мед, и у нее не было никаких дурных последствий.

— Быть может, некоторые особые продукты действуют исключительно на женский организм в положении?

— Как скажете, Ваше Величество, в настоящее время императрица придерживается именно такой версии.

— Понятно, ступай.

Юньци замялся:

— Тогда как поступить с Тун-чанцзай? Стоит ли... — он чиркнул ладонью по горлу, изображая удар клинком. В конце концов, проходящие отбор девы происходили из далеко не простых семей, и если провернуть дело неаккуратно, это могло всколыхнуть волнения при дворе.

— Не нужно, я сам велю за ней присматривать.

Император Луншэн холодно хмыкнул: методы императрицы за эти годы стали только слабее.

Ночь. Чжоу Юйци облачился в обтягивающие одежды цвета воронова крыла, его черные волосы были собраны на макушке. Такой наряд в сочетании с его соблазнительными фестончатыми глазами придавал ему зловещий и демоничный вид. Стройный и статный, он словно растворился в ночной темноте.

— Второе Ваше Высочество.

Тун Инсюэ в одиночестве подошла к крепостной стене дворца, отыскав ожидавшего ее там Чжоу Юйци.

Лицо ее было прелестно, и даже без капли макияжа она выглядела поразительно притягательно. Было заметно, что перед выходом она тщательно принарядилась.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, Тун-чанцзай облачилась в темно-синее платье, но дополнила его поясом цвета распустившегося персика. Эта яркая деталь на фоне сдержанных тонов притягивала взгляды к ее тонкой, едва охватываемой руками талии.

— Тун-чанцзай сегодня необычайно прекрасна.

Глаза Чжоу Юйци сузились, превратившись в лучистые полумесяцы, и он лучезарно улыбнулся.

Тун Инсюэ прикрыла платком половину лица, изображая смущение, после чего вспомнила о главном:

— Второе Ваше Высочество, это я отыскала в покоях императрицы.

На ее белой нежной ладошке лежал круглый предмет, завернутый в носовой платок. Стоило отодвинуть ткань, как взору предстал нефритовый браслет потрясающей выделки, отбрасывавший в лунном свете слабый розовато-лиловый отсвет.

— Говорят, этот браслет императрица пожаловала покойной благородной супруге Лин, и та не снимала его до самой смерти. Ваше Высочество, взгляните, он ли это?

Чжоу Юйци взял браслет вместе с платком и легко провел по нему пальцами. Прохладный и гладкий на ощупь, он действительно был реликвией его матери. Вот только каким образом он оказался у императрицы?

— Должно быть, именно эта вещь постепенно подтачивала здоровье благородной супруги Лин. Что скрывается в самом браслете? Императрица коварна и злобна, а я трепещу от страха, поэтому и пришла к Вашему Высочеству. Не только я — смею думать, узнай об этом остальные обитательницы гарема, они, как и я, потеряют покой и сон, опасаясь пасть жертвой ядовитых интриг императрицы!

Не успела Тун Инсюэ договорить, как раздался зычный раскатистый голос:

— Кто здесь?!

http://bllate.org/book/19129/1878787