Готовый перевод Transmigrated into the Second Male Lead's Dead White Moonlight / Я стала белой луной, которую убили ради сюжета: Глава 22

Старик Цяо на земле со злобой посмотрел на него. Хотя он не понимал, откуда взялся этот мозоливший глаза красный злобный дух, всякого, кто пытался ему помешать, можно было просто сожрать. Его помутневший взгляд остановился на Цзи Хуе. Из дома хлынули затопившее всё вокруг высохшие сорняки, и старик Цяо, оскалившись, бросился на Цзи Хуя, однако в следующий же миг был прикован к месту нитью мрачной, тяжелой смертоносной ци. Черная зловещая ци опутала его ноги. Старик Цяо пару раз дернулся, но, заметив то, что появилось в руке красного злобного духа, резко распахнул свои мутные глаза.

— Кх-х…

Неужели это… зловещая ци? Духи превращаются в зловещую ци, только когда их обида достигает небес. Такая зловещая ци гораздо сильнее обычных духов и даже считается полной противоположностью злобным духам. Несмотря на то что он ни во что не ставил живущих снаружи небесных мастеров, старик Цяо не мог не бояться этой субстанции.

Он замер всем телом, испуганно уставившись на зловещую ци и не смея шелохнуться. Старик никак не мог взять в толк, почему у этого духа, который выглядел намного моложе его самого, есть зловещая ци. В его сердце уже зародилось желание отступить.

Но Цзи Хуев вовсе не собирался отпускать этого злого духа. Ранее он проглотил семя, в которое превратилась демоническая лисица, и его тело постоянно претерпевало изменения. Цзи Хуе уже давно заметил, что постепенно превращается из обычного духа в духа, источающего зловещую ци. Именно это придавало ему уверенности. Тонкая нить иньской зловещей ци на кончике его пальца упала на землю, словно искра фейерверка. Старик Цяо даже не успел увернуться, как половина его волос сгорела. Перед ним возникла зияющая чернотой пустая черепная коробка — довольно жуткое зрелище.

А Цзи Хуе лишь легко усмехнулся:

— Всё еще хочешь человеческой плоти?

В этот момент он выглядел гораздо мягче, чем тогда, когда с улыбкой задавал вопросы. Однако старик Цяо с пронзительным визгом отпрыгнул назад, пытаясь скрыться в массиве.

Цзи Хуе приподнял бровь, наблюдая за его бегством. Когда старик Цяо, змееподобно извиваясь, вполз в массив, полагая, что наконец-то спасся, он вдруг задрал голову. Нить зловещей ци через массив влилась в тело старика Цяо, и злобный дух, только что радовавшийся своему спасению, издал пронзительный вопль. Он с ужасом смотрел, как вся его накопленная обида под воздействием иньской зловещей ци обращается в ничто. Он даже не успел вымолвить ни единого слова, как полностью растворился в массиве.

— Прощай.

Цзи Хуе вздохнул и убрал руку, с некоторым сожалением глядя на крошечную точку черноты на кончике своего пальца. Его тело еще не до конца восстановилось: хоть процесс превращения в зловещего духа и шел, питательных веществ сейчас не хватало, поэтому зловещей ци было совсем немного. Впрочем, чтобы расправиться с этим злобным духом, этого вполне хватило.

Убедившись, что старик Цяо исчез в массиве, Цзи Хуе опустил руку и только тогда посмотрел на Цзян Юйханя.

Ослепительный красный свет в комнате исчез. В тот самый момент, когда старик Цяо рассеялся, созданная его глазами иллюзия разбилась вдребезги. По мере того как кровавый оттенок угасал, комната постепенно возвращалась к своему прежнему виду.

Длинные черные ресницы Цзян Юйханя дрогнули. Почувствовав исходившую от него самого прохладу, он на мгновение замер, а затем с невозмутимым видом пришел в себя. Заметив перед собой лишь темноту, он поднял голову, словно в некотором недоумении от того, почему это он здесь остановился. Цзян Юйхань сжал руки и, придерживая висок, огляделся по сторонам.

Убедившись, что с тем всё в порядке, Цзи Хуе наконец успокоился.

Детектор снова затих, и Цзян Юйхань поджал губы. Только что этот призрак находился совсем рядом.

Мужчина с суровым выражением лица скрыл эмоции в глазах, опустил голову и усилием воли заставил себя не касаться собственного запястья, хотя тело ощущало странную легкость. В том месте его касался призрак. При одной мысли об этом кадык Цзян Юйханя судорожно дернулся.

В комнате уже воцарилась мертвая тишина.

Снаружи, в тот самый момент, когда детектор Цзян Юйханя зафиксировал колебания, все вокруг затаили дыхание. Даже Се Сюн перевел взгляд в ту сторону. Время шло секунда за секундой, и хотя режиссер Чжоу и остальные напряглись до предела, к счастью, вскоре взметнувшаяся вверх кривая на экране снова выровнялась. Детектор вернулся в норму.

Изучив правила дома с привидениями, все прекрасно понимали: стоило детектору показать колебания, как призрак получал свободу действий и мог напасть на человека. Значит ли это, что теперь детектор успокоился и Цзян Юйхань вне опасности?

Все вперили взгляды в экран и спустя мгновение, заметив, что отметка с именем Цзян Юйханя продолжает движение, облегченно выдохнули.

Се Сюн же задумчиво посмотрел внутрь. Неужели этот призрак только что нанес удар? Детектор подавал сигналы ровно три минуты, и все эти три минуты злобные духи в доме с привидениями находились вне закона. Если бы рядом не было того, кто его защищает… он просто не представлял, как обычный человек мог выжить там в одиночку.

Детектор неумолимо отсчитывал время, нужно было продолжать путь. К счастью, до последнего двора оставалось совсем недалеко. Се Сюн разгладил брови и посмотрел на экран.

Оставался лишь последний отрезок пути, и Цзи Хуе больше не стал ждать снаружи, а вышел вместе с Цзян Юйханем. Возможно, из-за присутствия духа за спиной, пугающие создания, встречавшиеся в последующих дворах, легко рассеивались.

В тот момент, когда Цзи Хуе обернулся на внезапно появившуюся женщину с зияющей пустотой в животе, он не заметил, как Цзян Юйхань внезапно поднял глаза и бросил глубокий взгляд в его сторону, после чего с бесстрастным выражением лица снова отвел взгляд. Сделав минутную остановку, он спокойно продолжил путь. Больше до конца дороги зловещие духи на него никак не влияли.

Прошло неизвестно сколько времени, когда режиссер Чжоу и остальные, затаив дыхание, с тревожным ожиданием уставились на выход. Цзян Юйхань наконец прошел по коридору и показался с другого конца. Выражение его лица было ровно таким же, как и при входе, разве что рубашка оказалась слегка помята, а на белой ткани виднелось пара капель крови.

Заметив, что режиссер Чжоу и остальные смотрят на него, Цзян Юйхань негромко обронил:

— Всё в порядке.

Сказав это, он снял с запястья детектор. Как только прибор был отсоединен, выход из дома с привидениями снова закрылся, и все вокруг невольно выдохнули.

Выйдя наружу, Цзи Хуе не стал продолжать следовать за Цзян Юйханем, а молча подошел и встал за спиной Цзин Цэня.

— Не забудь про прямую трансляцию.

Холодный голос раздался прямо над ухом, и Цзин Цэнь только тогда вспомнил, что им еще предстоит вести стрим, и поспешно напомнил об этом режиссеру Чжоу.

Режиссер Чжоу тоже пришел в себя, взял себя в руки, сменил выражение лица и повернулся к камере:

— Ха-ха-ха, сегодняшняя проверка дома с привидениями успешно завершена! Как вы все могли видеть, дизайн этого дома с привидениями… чрезвычайно разумен.

Последнюю фразу режиссер Чжоу произнес с некоторым трудом, глядя на уже получившего ранение Цзян Юйханя, но оставаться здесь им больше не хотелось ни минуты, так что оставалось только бессовестно лгать. К счастью, они были избавлены от необходимости видеть реакцию в чате трансляции. Закончив говорить, режиссер Чжоу поспешно объявил о завершении сегодняшней записи и велел оператору выключить камеру.

Лишившись объективов, все наконец осмелились подойти к Цзян Юйханю.

— С генералом Цзяном все в порядке?

— Где вы ранены?

Увидев капли крови на рубашке Цзян Юйханя, окружающие забеспокоились.

Услышав голоса, Цзи Хуе бросил беглый взгляд на кровь Цзян Юйханя, на мгновение замер, а затем медленно нахмурился, в его взгляде промелькнуло недоумение. Когда он шел туда, ему казалось, что Цзян Юйхань вовсе не ранен? Впрочем, возможно, этот человек просто из последних сил терпел боль, не желая показывать слабость перед другими.

Ткань белой рубашки на рукаве пропиталась кровью, в воздухе отчетливо запахло густым ароматом. Цзи Хуе поджал губы и отступил на шаг.

В этот момент Цзин Цэнь нахмурился и предложил:

— У меня в рюкзаке есть бинты, давайте я вас перевяжу.

Судя по всему, рука была разодрана когтями, так что обработать рану антисептиком и перебинтовать было необходимо. Цзин Цэнь сказал это из чистого желания помочь и не имел в виду никаких попыток заискивать или подлизываться, однако Цзян Юйхань с холодным видом отказался:

— Не нужно, я сам справлюсь.

Он поднялся на ноги и в одиночку направился к месту, где лежал его рюкзак.

Брови Цзин Цэня сошлись на переносице, ему было неприятно видеть такую оборону со стороны Цзян Юйханя. Тот же проигнорировал его, открыл одной рукой рюкзак, достал дезинфицирующее средство и бинты и попытался обработать рану самостоятельно, орудуя лишь одной рукой.

Цзи Хуе бросил взгляд в его сторону и разглядел открывшуюся рану.

Это был глубокий след от когтей. Видимо, его оставили белые кости еще до того, как он туда прибыл?

Цзи Хуе слегка нахмурился. Увидев, что Цзян Юйхань собирается нанести ватной палочкой дезинфицирующее средство, он неожиданно спокойно бросил Се Сюню:

— В ране трупный яд, обычные антисептики не помогут.

Трупный яд?

Услышав его голос, Се Сюн на мгновение нахмурился, а затем тоже посмотрел на Цзян Юйханя. И впрямь, рана на его руке начала постепенно чернеть, явно свидетельствуя о признаках заражения. Не раздумывая, он подошел и пригляделся повнимательнее:

— Не спешите бинтовать, дайте взглянуть.

Движения Цзян Юйханя замерли, но на этот раз он отказываться не стал. Се Сюн опустил голову и, увидев проникший до самой кости трупный яд, помрачнел:

— Чем это вас так царапнуло по руке?

Цзян Юйхань покачал головой, его голос звучал ровно:

— Было слишком темно, я не разглядел.

Се Сюн не удержался от головной боли:

— Эта дрянь — трупный яд. Он уже въелся в ваши кости. Если вовремя не вывести его, эта рука может просто отняться.

Потерять руку! Это шутка ли!

Режиссер Чжоу в панике посмотрел на Се Сюня:

— Небесный мастер Се, вы же профессионалы в таких делах с трупным ядом, неужели нет никакого способа?

Если у генерала Цзяна действительно отнимется рука, по возвращении от него живого места не оставят. Се Сюн тоже выглядел беспомощным:

— Нет. Будь мы снаружи, я бы еще попытался отыскать заговоренную воду, но в этот раз мы никак не ожидали, что сад окажется настолько опасным, и взяли с собой совсем мало припасов. Всё, что есть в рюкзаке для выведения трупного яда, здесь не поможет.

Атмосфера на мгновение погрузилась в тишину. Однако… Сказав это, Се Сюн сделал небольшую паузу. У него самого выхода не было, но это не значило, что выхода не было у других. Тот самый злобный дух, что только что подсказал ему про трупный яд, наверняка знал способ очищения.

В следующий миг Се Сюн мысленно обратился в пустоту:

— У тебя ведь наверняка есть способ, верно?

Цзи Хуе промолчал. Се Сюн не мог знать, что на уме у злобного духа, поэтому оставалось лишь произнести:

— Сегодня ночью я останусь в саду, чтобы перестроить массив. Завтра все будет готово.

Дело было вовсе не в том, что Цзи Хуе не хотел выводить трупный яд у Цзян Юйханя, просто избавление от этой гадости было делом крайне хлопотным. При полном отсутствии каких-либо инструментов ему пришлось бы вытягивать яд собственными руками. Находясь так близко к свежей человеческой крови, он очень легко мог потерять контроль. Самообладание и так изменяло ему последние несколько дней, а при столь тесном контакте он не мог гарантировать, что именно произойдет.

Настроение у него было не из лучших, но Се Сюн ничего такого не заподозрил, решив лишь, что дух просто не хочет никому помогать. Впрочем, раз тот уже согласился, на сердце у заклинателя немного отлегло.

Видя, как все тревожатся, Се Сюн обратился к Цзян Юйханю:

— Мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

Цзян Юйхань поднял голову и услышал слова Се Сюня:

— Сегодня в двенадцать часов ночи зажги благовоние в юго-восточном углу комнаты, и кто-нибудь поможет тебе очистить рану. Если веришь мне — просто ложись спать.

Поскольку вокруг толпились люди, Се Сюн понизил голос так, чтобы его услышал только Цзян Юйхань.

Зажечь благовоние ночью? Взгляд Цзян Юйханя слегка опустился, словно о чем-то догадываясь, но внешне он остался совершенно невозмутим. Он не стал ни соглашаться со словами Се Сюня, ни отказываться, а просто поднялся на ноги.

Остальные не слышали, о чем говорили небесный мастер Се и Цзян Юйхань. Заметив, что тот поднялся, все испытали любопытство.

Се Сюн отвел взгляд с сурового, непроницаемого лица стоявшего перед ним мужчины и произнес:

— Давайте пока возвращаться. О проблемах господина Цзяна можете не беспокоиться.

В этот момент Цзин Цэнь странно посмотрел на Се Сюня. Тот ведь только что сам утверждал, что бессилен перед трупным ядом, с чего же он вдруг заявляет, что беспокоиться не о чем? Интуиция подсказывала юноше, что здесь что-то не так, и по дороге он не удержался от вопроса своему призраку-телохранителю:

— Он что, умолял тебя?

— Кто? — лениво отозвался Цзи Хуе.

Цзин Цэнь замер… и фыркнул:

— Се Сюн. Разве он только что не умолял тебя?

Цзи Хуе никак не ожидал от того такой проницательности, но все же ответил:

— Ну да. Но мы всего лишь сотрудничаем, до мольбы там далеко. Сегодня вечером он поможет мне кое с чем разобраться.

Лицо Цзин Цэня приняло странное выражение:

— С каких это пор у вас такие хорошие отношения?

Ему было немного не по себе: разве небесные мастера и злобные духи не заклятые враги? Всего несколько дней назад Се Сюн выглядел так, будто намерен искоренить всю нечисть, с чего бы вдруг такие перемены? Брови юноши сошлись на переносице.

Цзи Хуе бросил на него взгляд и не удержался от усмешки. Он обнаружил, что главный герой-шоуинь на редкость наивен.

— С чего ты взял, что у нас хорошие отношения? То, что я ему помогаю, вовсе не означает хороших отношений.

Цзин Цэнь от такого ответа чуть не поперхнулся. А призрачный спутник продолжил безмятежным тоном:

— Это всего лишь фальшивое сотрудничество. Не исключено, что, как только мы закончим дело и выберемся наружу, он тут же притащит сюда толпу небесных мастеров, чтобы устроить мне облаву.

Их отношения были точь-в-точь как у него с Цзин Цэнем. Впрочем, эту фразу Цзи Хуе произносить вслух не стал. Заметив, что в последние дни Цзин Цэнь уделяет ему слишком много внимания, он решил того немного попугать:

— Люди и духи в конце концов разные существа. Тебе не стоит питать ко мне каких-либо иллюзий. Не ровен час…

Цзи Хуе постучал длинным ногтем по плечу Цзин Цэня, и его голос упал до зловещего шепота:

— Не ровен час моя истинная сущность до смерти тебя напугает.

Цзин Цэнь внезапно ощутил холод, словно те самые длинные призрачные когти из фильма ужасов легли ему на плечи, и от неожиданности окаменел. Лишь когда издевательский монолог призрака завершился, до него дошел смысл сказанного.

Что значит питать иллюзии? О чем вообще несет этот призрачный телохранитель! Да как он мог питать иллюзии к призраку, чьего лица даже не видел!

Его лицо исказилось от досады. Он решил, что в последние дни просто слишком часто получал отказы от Цзян Юйханя, раз уж начал искать психологического утешения у призрака. Нахмурившись и охваченный праведным гневом, он в этот момент даже забыл про царившую вокруг чертовщину и, с мрачным выражением лица, зашагал быстрее.

Режиссер Чжоу и остальные не понимали, что стряслось с Цзин Цэнем, и с недоумением подняли головы. Разве они уже почти не пришли к комнатам для отдыха? С чего это он вдруг так прибавил шагу?

Тот мрачно и широкими шагами обогнал операторов, заставив режиссера Чжоу странно нахмуриться.

Се Сюн в этот момент поднял глаза и посмотрел вслед Цзин Цэню. Глядя на то, как этот вспыльчивый молодой господин несется вперед, словно изрыгающий огонь дракон, он невольно улыбнулся. В такие моменты довести этого парня до белого каления мог только тот самый злобный дух, верно? Тц.

Он приподнял бровь, отвел взгляд и украдкой покосился на спину Цзин Цэня. По правде говоря, он никак не ожидал, что этот злобный дух окажется столь сговорчивым. С момента их встречи и до сих пор во всех действиях этого призрака не было ни капли подлинной злобы. И все же Се Сюн никак не мог позволить себе расслабиться и утратить бдительность. Чем страшнее злобный дух, тем искуснее он прикрывается человеческой кожей, чтобы обмануть окружающих. Он прекрасно это понимал.

На лице Се Сюня играло расслабленное выражение, но пальцы рук слегка сжались в кулаки.

Из-за раны на руке Цзян Юйхань поел лишь самую малость, после чего сразу уединился в комнате для отдыха. Остальные не смели его беспокоить, но всех обуревало любопытство: как именно небесный мастер Се собирается выручать генерала Цзяна?

— А ночью точно ничего не случится? — опасливо поинтересовался кто-то.

Режиссер Чжоу покачал головой. Все взгляды устремились на Се Сюня, но тот сохранял полное спокойствие — очевидно, никакой спешки он не испытывал. Сам он понятия не имел, как именно ночной призрак собирался лечить Цзян Юйханя, и было бы здорово зайти внутрь и посмотреть. Однако… вспомнив, что этот призрак даже при живых людях показываться не желал, Се Сюн понимал: подобное исключено. К тому же… он ведь пообещал призраку заняться перестройкой массива.

Се Сюн слегка покачал головой.

С наступлением ночи весь сад погрузился в глубокую тишину. Перед уходом он взял благовоние и постучал в дверь комнаты Цзян Юйханя.

Вскоре дверь отворилась. Се Сюн посмотрел на мужчину, чье лицо слегка побледнело из-за трупного яда:

— Это тебе. Сожги его сегодня ночью.

Он сделал небольшую паузу:

— У тебя есть зажигалка?

Цзян Юйхань бросил на него взгляд:

— Есть.

Он протянул руку и взял благовоние, сохранив на лице абсолютное спокойствие, в котором не читалось ни малейшего любопытства. Се Сюн и раньше не мог его прочитать, не мог и теперь. И все же, будучи небесным мастером, он чувствовал определенный долг перед человеком.

— Если. Я говорю — если. Если ночью возникнет какая-то опасность, разорви этот талисман.

Понизив голос, он протянул Цзян Юйханю красный талисман и снова бросил взгляд вглубь комнаты. Доверять лечение человека злобному духу было всё равно что бросить овцу в пасть волку, и Се Сюн на самом деле вовсе не был уверен в исходе дела. Но другого выхода не оставалось. Он не мог присутствовать лично, поэтому оставалось лишь вручить Цзян Юйханю охранный талисман. По крайней мере, если этот призрак действительно замышлял недоброе, это поможет сохранить жизнь. Он криво усмехнулся краешком рта.

Цзян Юйхань ничего не ответил.

Время уже поджимало. Услышав позади какой-то шорох, Се Сюн развернулся и ушел, так и не заметив, что в самый момент закрытия двери Цзян Юйхань бросил взгляд на зажатый в руке талисман, небрежно бросил его в ящик стола и даже не собирался пускать в ход.

Вместо этого он… устремил взгляд на благовоние. Каково же его назначение? Если он подожжет его, тот явится?

Лицо Цзян Юйханя в неверном свете лампы то погружалось в тень, то освещалось вновь, и он перевел взгляд на юго-угол комнаты.

Ровно в полночь все уже спали, и в саду стояла мертвая, зловещая тишина. Выйдя после душа, Цзян Юйхань с сокрытым в глазах выражением зажег ту палочку благовоний в юго-восточном углу спальни, после чего, вытирая полотенцем волосы, уселся на краешек кровати в ожидании.

То, что Цзи Хуе попросил Се Сюня заставить Цзян Юйханя зажечь благовоние, на самом деле было частью ритуала призыва духа: поднимающийся пепел благовония мог эффективно подавлять его тягу к человеческой плоти. Как только благовоние задымилось, Цзи Хуе обернулся.

Легкий ветерок из приоткрытого окна принес с собой прохладу, температура в комнате заметно упала. Рубашка на раненой руке Цзян Юйханя была закатана, и потемневшая рана выглядела куда хуже, чем днем.

Войдя внутрь, Цзи Хуе сразу же уставился на него. В любое время он вынужден был признать выдающуюся внешность Цзян Юйханя. Даже когда этот уставший человек опирался на изголовье кровати, от него исходила какая-то резкая, хищная красота. Цзян Юйхань в этот момент слегка прикрыл глаза.

Цзи Хуе немного постоял у двери, опираясь на косяк, а затем приблизился. При его движении подол алого свадебного платья бесшумно опустился на пол.

Достав с тумбочки ватные палочки, Цзи Хуе протянул руку и слегка надавил на рану.

Трупный яд продолжал сочиться, цвет крови уже успел исказиться. На ватной палочке остался грязный черный налет. Довольно скверно.

Он бросил косой взгляд на Цзян Юйханя. Боль была очевидна даже при беглом осмотре, однако этот человек оставался абсолютно невозмутим. Именно такое хладнокровие заставило Цзи Хуе немного успокоиться. Если бы перед ним был кто-то другой, чей болевой порог зашкаливал, Цзи Хуе опасался бы, что процесс переливания крови попросту сведет пациента с ума от боли. Раз уж Цзян Юйхань способен это вынести — тем лучше.

Слегка нахмурившись, он дунул струйкой призрачной ци на пепел благовония. По мере того как туман поднимался вверх, комнату заволокла черная дымка, скрывавшая происходящее от посторонних глаз. Подобные манипуляции Цзи Хуе проделывал уже многократно.

Однако он не знал, что на этот раз восприятие Цзян Юйханя не было заблокировано ни на йоту. Тот не видел проникающую в комнату вместе с дымом благовония красную тень, но отчетливо чувствовал — чья-то прохладная рука легла на его рану. Ледяные ногти прохладно скользнули по запястью. Когда коготок рассек плоть, в месте, пораженном трупным ядом, кожа разошлась. Черная грязная кровь струйкой потекла по запястью.

Эта рука точь-в-точь повторяла ту, что днем проехалась по его запястью в доме с привидениями. Неужели это он?

Еще когда Се Сюн заявил, что кто-то поможет ему, он сразу догадался, кто именно.

Острая, колющая боль поползла от раны под воздействием действий призрака. Цзян Юйхань опустил глаза: процесс извлечения трупного яда не сулил ничего приятного, холод доходил до самого костного мозга.

Способ Цзи Хуя был предельно прост: клин клином вышибают. Выпустить отравленную кровь с поверхности раны, а затем закачать собственную кровь взамен. Его призрачное тело уже почти полностью обратилось в зловещую ци, и кровь внутри него стояла на ступень выше той, что текла в жилах белых костей, так что лучшей замены было не сыскать.

Видя, что черная кровь почти полностью вышла, Цзи Хуе аккуратно промокнул рану чистой марлей.

Он впервые занимался чужими ранами, движения его пальцев были не слишком ловкими, причиняя определенную боль. И все же Цзян Юйхань не издал ни звука. Даже когда непрекращающаяся кровопотеря вызвала легкое головокружение, и он мог лишь смутно наблюдать, как пепел благовония в комнате падает крупица за крупицей.

По мере приближения ледяного холода сердце сжалось так, будто его кто-то схватил рукой. Сам он не понимал почему, но ощущал какую-то странную боль.

Цзи Хуе понятия не имел, что чувствует Цзян Юйхань. Он лишь изумлялся тому, насколько высока у этого парня способность к регенерации. Избавившись от испорченной крови, он уже было испереживался за его рану, как вдруг заметил, что та затягивается сама собой с невероятной скоростью.

Впрочем, раздумывать было некогда: после вывода яда нельзя было медлить.

Сдерживая собственный аппетит и стараясь не поддаваться аромату живой плоти Цзян Юйханя среди витающего в комнате пепла благовоний, Цзи Хуе острием ногтя полоснул собственный палец и уронил несколько капель крови прямо в рану.

Кровь, насыщенная зловещей ци, едва коснувшись раны, мгновенно растворилась в ней. Цзи Хуе бросил взгляд на багровый рубец на его руке и добавил еще несколько капель.

Уродливая рана судорожно задергалась, словно в кровеносных сосудах схлестнулись два червя-паразита. Он убрал руку и стал молча ждать при свете лампы.

Тот самый клочок зловещей ци молниеносно поглотил остатки трупного яда, растворившись в системе кровообращения. Он перевел взгляд на Цзян Юйханя, желая проверить, не возникнет ли у того отторжения на его зловещую ци. Тело обычного человека с трудом принимает призрачную кровь, и в этот период у Цзян Юйханя могли проявиться самые разные симптоматические реакции. Порой худшие последствия превосходили даже урон от трупного яда.

Цзи Хуе впервые переливал человеку кровь, поэтому сейчас его лицо выглядело чрезвычайно сосредоточенным.

Однако, к его величайшему удивлению, после изгнания трупного яда его зловещая кровь не вызвала у Цзян Юйханя ни малейшего побочного эффекта. Тонкая нить черной зловещей ци жутковатым образом слилась с кровью Цзян Юйханя, словно так изначально и задумывалось.

Цзи Хуе прищурился.

Сдерживаемый аппетит в тот самый момент, когда его зловещая ци полностью смешалась с кровью Цзян Юйханя, взорвался с новой силой. Он слегка сжал пальцы в кулак, чувствуя, что витающий в комнате пепел благовоний больше не в силах рассеять его внимание.

Длинные острые ногти Цзи Хуе хищно легли на запястье Цзян Юйханя. В горле пересохло от невыносимой жажды.

Словно повинуясь чьей-то чужой воле, он медленно опустил голову, приближаясь к уже затянувшейся ране. По мере того как кровь заменялась, ощущения Цзян Юйханя становились всё отчетливее. Ледяные пряди волос скользнули по его запястью — ощущения разительно отличались от прикосновений дневного высохшего мертвеца. Длинные ногти злобного духа вовсе не казались страшными, особенно когда холодные клыки прижались к коже.

Цзян Юйхань мысленно представил облик этого призрака, а имя «Цзи Хуе» сорвалось с губ в безмолвном шевелении. В следующую секунду в висках кольнула острая боль.

В самый момент, когда Цзи Хуе уже был готов приступить к трапезе, за дверью раздался неожиданный стук.

— Цзян Юйхань, ты здесь?

Голос Цзин Цэня прозвучал прямо из-за двери.

http://bllate.org/book/19128/1878717