Готовый перевод He Came from 1945 / Он из 1945 года: Глава 24

Чжоу Шэн пробыл у Чу Циньбая ровно три дня.

Поскольку статус Чу Циньбая внушал определенный трепет, мало кто решался побеспокоить его по пустякам, кроме как по срочным делам. Это помогло Чжоу Шэну избежать множества ненужных контактов с людьми: жар начал спадать, и состояние улучшилось.

Рано утром на третий день наконец пришла радостная весть о том, что уровень воды падает.

На далеком небосклоне уезда Линьшунь забрезчил слабый свет.

Дороги должны были возобновить движение в шесть часов вечера.

Чжоу Шэн передал Сюй Чао и остальным, что можно готовиться к отбытию.

— Уезжаете среди ночи? — донесся до него голос Чу Циньбая, наливавшего воду.

Чжоу Шэн сидел на маленьком диванчике в комнате, разложив перед собой стопку материалов. Листая бумаги, он ответил:

— Завтра в девять утра совещание, если не поспешим, не успеем.

Встав с постели, он сразу принялся искать документы, с которыми работал вчера вечером.

Еще не умывшись, он выглядел несколько несобранным.

Наконец он нашел то, что искал.

Положив трубку, он поднял голову на Чу Циньбая:

— Кстати, твой брат вчера прислал мне сообщение.

Этот человек, с утра пораньше заваривавший себе растворимый кофе, чтобы взбодриться, даже не обернулся:

— Он тебе написал, а мне-то ты зачем об этом говоришь?

Чжоу Шэн ответил:

— Он решил, что мы поругались, и попросил меня не обращать на тебя внимания.

Чу Циньбай обернулся, сохраняя на лице абсолютное спокойствие, и кивнул:

— Вот как. Надо же поблагодарить тебя за такой сюрприз — из-за тебя он решил, что ты приехал в Фучэн в гневе и сбежал от меня без прощания.

Чжоу Шэн согнул указательный палец и потер переносицу, на редкость воздержавшись от ответа.

При этом он подумал, что в тот вечер ему следовало бы прикусить язык и не делать замечаний насчет его белой шеи.

Этот человек был невероятно злопамятным.

В этот момент в дверь постучала Чэнь Дэндын с телефоном в руке.

Заметив стоявшую у ног Чжоу Шэна простую черную сумку, она осеклась на полуслове и сначала спросила:

— Господин Чжоу, вы уезжаете?

— Да. — Чжоу Шэн оторвался от записей и улыбнулся ей. — Спасибо за заботу в эти дни.

Чэнь Дэндын отмахнулась:

— Да я же ничего особенного не сделала.

Чу Циньбай, прислонившись к длинному столу у окна и скрестив длинные ноги, сделал глоток горячего кофе из чашки. Он поморщился с выражением брезгливости, сделал еще один глоток и только тогда спросил Чэнь Дэндын:

— Что-то случилось?

Только после этого Чэнь Дэндын подошла ближе и удивленно произнесла:

— Брат Чу, вы опять не выспались?

— Ближе к делу, — велел Чу Циньбай.

Чэнь Дэндын протянула телефон:

— Посмотрите на это.

Чу Циньбай бросил взгляд на экран и нахмурился:

— Фальшивые пожертвования?

— Именно. Первым делом вскрыли Ян Хуэя. Изначально речь шла о двух миллионах, но когда подняли детализацию, его прижали — реальная сумма не дотягивает и до восьмидесяти тысяч. Под удар попало немало людей. Люди из нашей собственной команды, отвечающие за мониторинг соцсетей, заметили, что мелкие хейтеры начали раскачивать лодку и против вас. Сестра Фань говорит, скорее всего, пытаются использовать вас, чтобы отвлечь внимание общественности.

Чжоу Шэн сидел рядом и уловил суть.

В его голове всплыло выражение: отвести беду на чужую голову.

Он не слишком разбирался в людях из шоу-бизнеса, поэтому задал вопрос:

— Кто такой этот Ян Хуэй?

— Заклятый враг брата Чу!

Услышав вопрос Чжоу Шэна, Чэнь Дэндын была готова выложить всё, что знала, единым духом.

— Он воюет с братом Чу уже больше десяти лет, они пришли в индустрию примерно в одно время, но все эти годы он был тем самым вечным вторым номером, как у нас в школе говорили. Ну, а брат Чу — всегда первый, разумеется. — Рассказывая это, Чэнь Дэндын не забывала льстить своему боссу, но глаза ее сияли от возбуждения, и она продолжала: — Начиная с их дебюта, фанаты перегрызлись из-за всего: всех их работ, актерской игры, полученных наград, включая происхождение и семьи. Это смертельные враги из разряда «ни за что не появлюсь на одной сцене» и «при встрече убью».

Чжоу Шэн, который до этого размышлял о скандале с пожертвованиями, от такой тирады даже остолбенел.

— Настолько всё серьезно? — поддержал он разговор.

Чэнь Дэндын яростно закивала.

Чжоу Шэн бросил взгляд ей за спину и с улыбкой предостерег:

— Но твой брат Чу, кажется, придерживается другого мнения.

Чэнь Дэндын оглянулась назад и чуть не прикусила собственный язык.

Она подумала, что совсем сошла с ума: услышав вопрос господина Чжоу, выложила все те сплетни, которые узнала еще до того, как стала ассистенткой.

С ее точки зрения,

господин Чжоу не был чужаком и уж тем более человеком, способным растрепать такое налево и направо.

Рассказывать ему о делах брата Чу было вполне нормально.

Вот только шефа она своего подставила.

Встретившись взглядом с бесстрастным лицом Чу Циньбая, Чэнь Дэндын сложила ладони перед грудью и взмолилась о пощаде:

— Я виновата, босс, шеф, братец.

Чу Циньбай небрежно поставил чашку на край стола.

— Смелости у тебя всё больше и больше. — В его голосе не слышалось особого упрека, но в следующую секунду он произнес: — Как ассистентка, ты должна вытряхнуть из головы всю эту чушь и поменьше читать выдумки разных пабликов.

Чэнь Дэндын провела рукой по рту, имитируя застегивание молнии, давая понять, что будет молчать.

Тут Чжоу Шэн спросил:

— Они действительно заклятые враги?

— Фальшивые враги, — равнодушно бросил на него взгляд Чу Циньбай. — Виделись раза два, не ближе.

Теперь Чжоу Шэн почувствовал, что всё встало на свои места.

Этот человек действительно не производил впечатление того, кто станет тратить десять лет на пустые распри с кем-то.

Если кто-то ему по-настоящему пресен, он выскажет всё прямо в лицо.

Чжоу Шэн сказал:

— И хорошо, что не близки.

— Что?

Чжоу Шэн посмотрел на него:

— Я говорю, лучше всего быть не в ладах с такими людьми. По каким бы то ни было причинам, тот, кто во время наводнения пытается заработать репутацию на фальшивых пожертвованиях, не достоин того, чтобы с ним водиться.

В годы ожесточенных войн тоже случались не единичные случаи фальшивых пожертвований.

Тогда времена были не те, что сейчас: если недосчитаешься чьего-то взноса, всегда оставалась бесчисленная поддержка тыла.

А мошенничество с пожертвованиями в те времена означало кражу рискующих жизнью людей на фронте зерен и зимней одежды.

Поэтому ожидать от Чжоу Шэна симпатии к подобным людям

было совершенно исключено.

Он впервые столь прямо выразил свое недовольство поведением определенного типа людей, и это заставило Чу Циньбая задержать на нем взгляд.

Затем Чу Циньбай вернул телефон Чэнь Дэндын.

И велел:

— Свяжись с Фань Сюань, разберитесь с этим. Сделайте всё открыто и прозрачно. Если выяснится, что кто-то действительно целенаправленно раскачивает лодку, скажи ей, чтобы не церемонилась.

Чэнь Дэндын растерялась:

— Не церемонилась — это как?

Обычный способ решения подобных вопросов сводился к публикации опровержения или найму армии ботов для ответной травки.

Это были стандартные методы шоу-бизнеса.

Чу Циньбай взглянул на Чэнь Дэндын:

— Просто передай ей мои слова дословно.

— Хорошо!

Чэнь Дэндын выглядела слегка взбудораженной.

Когда она только устроилась ассистенткой к Чу Циньбаю, многие ей завидовали, но сама она находила эту работу настоящей каторгой.

Насмотревшись на всякую грязь в новостях, она до жути боялась звездного актера Чу.

Лишь позже, когда они сблизились, она поняла: по сравнению с теми артистами, которых она видела раньше и которые из-за малейшей чепухи ни в грош не ставили своих помощников, брат Чу был просто великолепным боссом.

В бытовом плане ему почти не требовалась помощь ассистента.

В прошлые годы он снимался во множестве рекламных контрактов лишь потому, что тогда они с сестрой Фань только начинали свой путь. Теперь же, когда он сам стал владельцем бизнеса и инвестором, если не считать новостей о входе в съемочную группу, для внешнего мира он вел себя так, будто растворился в небытие.

Сколько бы ни было негативных новостей в первые годы, никто никогда не видел, чтобы его это волновало.

Не говоря уже о таких мелочах, как разбирательство с заказными хейтерами Ян Хуэя.

Чэнь Дэндын почему-то казалось, что он вмешался исключительно из-за слов господина Чжоу, сказанных пару минут назад.

Да и неправдой их неприязнь с Ян Хуэем не была.

Просто тот, кто всегда занимался первое место, обычно попросту не замечает, кто там идет вторым.

Но теперь всё изменилось.

Раз уж ее собственный босс решил выйти на поле боя, она как ассистентка обеими руками поддерживала это решение!

Ждало интересное зрелище.

Чжоу Шэн, совершенно не подозревавший о мыслях маленькой помощницы, многого тоже не знал.

Например, почему Жэнь Цисюань привязался именно к нему.

Было около пяти часов вечера накануне отъезда.

Дневной свет угасал, и улучшившаяся погода не преминула оставить на краю неба полоску заката.

Бледного, но вполне достаточного для того, чтобы осветить небольшую площадку перед дверью.

Тридцать с лишним человек, живших здесь, уже разъехались по одному, съемочная группа тоже паковала вещи — завтра они должны были отправиться вглубь горных районов и без промедления продолжить съемки.

Чжоу Шэн стоял на каменных ступенях у входа.

Вокруг сновали суетившиеся сотрудники.

Отказавшись от предложенного Сюй Чао пальто, он был в той же рубашке, в которой приехал.

Сюй Чао нахмурился:

— Машина, на которой приезжал братец Чжу, припаркована довольно далеко, наверное, придется еще немного подождать. Шэн-гэ, ты ведь только оправился от жара, давай подождем внутри.

Как раз в этот момент мимо проходил рабочий, тащивший съемочное оборудование, и, споткнувшись, качнулся. Чжоу Шэн протянул руку и помог ему удержать равновесие.

— Всё в порядке? — спросил Чжоу Шэн.

Тот торопливо кивнул:

— Да, всё хорошо. Директор Чжоу, снаружи сильный ветер, послушайте Сюй Чао, идите внутрь.

Чжоу Шэн не удержался от смеха:

— Похоже, весть о том, что я слег в вашей группе, разлетелась повсюду. Для взрослого мужчины этот ветерок — пустяки.

Стоявшие рядом сотрудники улыбнулись.

— Если бы у брата Чу не было в отъезде автофургона, он бы велел кому-нибудь отвезти вас на нем. Это куда удобнее, чем ехать за рулем самому. Отсюда до Фучэна часа три пути, как ни крути.

Чжоу Шэн ответил:

— Не будем беспокоить вашего брата Чу, вам на выездных съемках и без того тяжело.

Жэнь Цисюань подошел как раз в этот момент.

Он произнес:

— Директор Чжоу, я могу напроситься к вам попутчиком до Фучэна? Мне нужно успеть на вечерний рейс в аэропорт.

Увидев его, Чжоу Шэн слегка удивился.

А затем кивнул:

— Конечно.

При ближайшем рассмотрении было заметно, что лицо Жэнь Цисюаня выглядело неважно, хотя это ничуть не умаляло красоты его черт.

Красивый мужчина, которому предстояло воплотить на экране Фань Чжунцина.

У Чжоу Шэна осталось двоякое ощущение.

Он не стал гадать, почему Жэнь Цисюаню понадобилось срочно лететь ночью в аэропорт, решив, что у того просто закончились сцены в этих краях.

Однако Жэнь Цисюань вдруг извинился:

— Директор Чжоу, я слышал, что вы заболели, как только прибыли на съемочную площадку, но у нас всё никак не находилось времени поговорить. Если из-за слухов обо мне и брате Чу вам были доставлены какие-то неудобства, я приношу свои извинения.

Едва он это произнес, все окружающие тут же устремили на них взгляды.

Чжоу Шэн не понял к чему это.

И прямо сказал:

— Господин Жэнь, это ваше личное дело, мне незачем об этом говорить, а тем более передо мной оправдываться.

Жэнь Цисюань горько усмехнулся, то ли почувствовав облегчение, то ли в полном недоумении.

— Тогда почему директор Чжоу изъявил желание заменить меня?

Взглянув в глаза Жэнь Цисюаню, Чжоу Шэн в тот же миг всё понял.

Попутчик до аэропорта Фучэна оказался нужен ему вовсе не из-за отсутствия транспорта, да и извинения за прошлые сплетни с Чу Циньбаем вряд ли были искренними.

Тот решил, что его уволили из-за Чжоу Шэна, заступившегося за Чу Циньбая.

И хотел добиться от него ответа.

Но о том, что Жэнь Цисюаня снимают с роли, Чжоу Шэн от начала и до конца ничего не слышал.

Он заговорил:

— Я не знаю, почему вас решили заменить. Я не стану вмешиваться в вопросы, выходящие за рамки моей профессиональной компетенции. К тому же у меня нет полномочий менять актеров, возможно, вам стоит задать этот вопрос тому, кто здесь принимает решения.

Лицо Жэнь Цисюаня заметно поблекло, казалось, он больше не в силах поддерживать видимость мирного разговора.

Словно срывая маску, он выпалил:

— Но ведь кое-кто слышал, как вы говорили режиссеру, что я не подхожу на роль, а сразу после этого я получил уведомление о замене.

Чжоу Шэн вспомнил слова, сказанные им Ян Чжичэну в коридоре.

Но он не думал, что его влияние настолько велико.

Он спросил Жэнь Цисюаня:

— Раз уж вы были так уверены, что это моих рук дело, и намеренно разыскали меня, какой ответ вы хотели от меня услышать? Да, это сделал я? Вы бы от этого почувствовали себя счастливее?

Жэнь Цисюань глубоко вздохнул.

Он смотрел на стоявшего перед ним Чжоу Шэна.

Взгляд этого человека был чересчур спокойным — настолько спокойным, что собственный поступок начал казаться ему абсурдным.

Устраивать тут сцены из-за какой-то маленькой роли.

Но чем сильнее он это осознавал, тем острее ощущал обиду.

— Директор Чжоу, я действительно могу извиниться за те новости, я знаю, что на площадке судачат о вашей особой связи с братом Чу. Но лишаться роли по таким личным причинам... Я считаю это не только сомнениями в моих профессиональных качествах, но и оскорблением моей личности.

Слова прозвучали довольно резко.

А сказанное слово, как известно, не воронешь.

Да Жэнь Цисюань и не собирался брать их назад.

Как говорится, не бывает актеров, которые не хотят прославиться — есть лишь те, кто хочет славы, но не желает трудиться.

Он попал в индустрию через шоу на выживание, и контракт с прежним агентством выжимал из него все соки.

Видя, что путь на сцену для него скоро закроется, он заблаговременно ухватился за возможность пробиться в кино.

Повезло: уже первый фильм принес результаты.

Затем последовала картина за картиной, последние два года он почти без перерыва кочевал со съемочной площадки на съемочную площадку.

В этой индустрии имя Чу Циньбая сияло на вершине подобно недосягаемой звезде — его талант и мастерство были на недоступной для простых смертных высоте, и кто бы не хотел дотянуться до этого? В интервью он открыто заявлял, что пришел в киноиндустрию благодаря Чу Циньбаю, который был его кумиром и путеводной звездой.

Была ли эта ложь? Нет, не ложь.

Благодаря влиянию капитала у него впервые появился шанс пробиться в проект Чу Циньбая.

Но режиссер того фильма оказался падок на чужое тело, а Жэнь Цисюань знал, что для Чу Циньбая помочь ему было делом одного взмаха руки, и без всякого стыда его сердце затрепетало от такого человека.

По воле случая тогда их подловили папарацци, и кадры попали в новости.

За первым разом последовал второй.

Это привлекло внимание босса Сэнтай Лу Мина, и он успешно подписал контракт с новой компанией.

Рекламные контракты и эта новая роль в кино — всё это было результатом его упорных стараний.

В этом кругу лишь тот, кто трудится, имеет шанс получить желаемое.

Пока не появился Чжоу Шэн.

Он не верил, что его появление было случайным.

Приехать в такую глушь в проливной дождь, взбудоражить всю съемочную площадку слухами и при этом даже не показываться людям на глаза.

А в конце угодить режиссеру так, что весь состав буквально молился на него.

Из-за его присутствия эти два дня на площадке многие ждали, когда Жэнь Цисюань сядет в лужу. К своим чувствам к Чу Циньбаю он относился без лишнего трепета, поэтому и происходящее казалось не столь важным, но на деле он переживал куда сильнее, чем сам предполагал.

И вот такой человек запросто отнял у него с таким трудом добытую возможность.

Получив уведомление, он просто потерял дар речи.

Он даже толком не понимал, зачем пришел — ему казалось, что он обязан это увидеть.

Предлог напроситься попутчиком собеседник принял легко и непринужденно.

Будто за ним вовсе не было никакой вины.

Это заставило его окончательно растерять положенную перед людьми кротость и смирение, в его голосе прорезалась даже доля сарказма:

— Директор Чжоу никогда не знал тягот обычной жизни, так что вряд ли поймет, как трудно приходится нам, простым людям. Но сводить личные счёты — не слишком ли это неблагородно?

Дело происходило на улице, вокруг толпилось немало людей.

Столь потерявший самообладание Жэнь Цисюань явно был доведен до предела из-за отстранения от роли.

На столь беспочвенные обвинения Чжоу Шэн от начала и до конца не отреагировал какими-либо изменениями в настроении.

Зато Сюй Чао явно не выдержал.

Шагнув перед Чжоу Шэном, он свирепо зыркнул на актера:

— Ты еще кто такой? Хватит духу повторить то, что только что сказал?

— Сюй Чао, — Чжоу Шэн удержал его за руку.

Одернув парня назад к себе, он посмотрел на Жэнь Цисюаня и произнес:

— Я всегда четко разделяю личное и рабочее. Вы считаете, что я оскорбил вашу личность, но мне точно так же не нравится, когда на меня вешают ярлыки.

Пока Чжоу Шэн говорил, кто-то поблизости исступленно строчил сплетни в телефоне:

— Помните Жэнь Цисюаня?

— Тот самый новый любимчик публики.

— Похоже, его сняли с роли! И он только что сцепился из-за этого со звездным актером Чу!

Собеседник ответил:

— Разве у него не репутация душки? Фанаты вознесли его вежливость и хорошие манеры до небес, с чего бы ему драться с кем-то?

— Всё это лишь красивая картинка для публики.

— На съемочной площадке он и правда умеет втереться в доверие, но тут, похоже, напоролся на крепкий орешек.

Собеседник: — Да кто это в конце концов такой?

— Ты его не знаешь, он из деловых кругов.

— Похоже, какой-то президент или генеральный директор.

— Выглядит неплохо.

Глава 26

Глава 26

Машина, возвращавшаяся из уезда Линьшунь, проехала по только что освободившемуся от воды дорожному мосту — паводок спал, повсюду виднелись следы бедствия и разрушений.

Тот автомобиль, на котором Чжоу Шэн с командой прибыли сюда, другой коллега уже отогнал обратно заранее.

В этой машине за рулем сидел Чжу Цинь, а Сюй Чао устроился на переднем пассажирском сиденье.

Чжоу Шэн ехал сзади один.

Сюй Чао украдкой бросил взгляд на Чжоу Шэна через зеркало заднего вида, вспоминая сцену перед отъездом.

Подумав, он всё же не выдержал и спросил:

— Шэн-гэ, а у этого Жэнь Цисюаня и Чу Циньбая действительно...

— Что именно? — Чжоу Шэн перевел взгляд на переднее сиденье.

Сюй Чао поскреб пальцем веко:

— Ну, у них есть какие-то отношения?

— Понятия не имею, — лицо Чжоу Шэна оставалось естественным, но, раз уж Сюй Чао спросил, он добавил пояснение: — И на отношения это не похоже.

Чжу Цинь навострил уши и, продолжая вести машину, легонько толкнул Сюй Чао локтем в бок.

Шепотом он произнес:

— Этот Жэнь кто-то там с виду и близко не имеет ничего общего со звездным актером Чу, неужели не видишь? Пиджак-то на плечах директора Чжоу — это ведь его вещь, ты ослеп что ли?

Сюй Чао закатил глаза.

И пробормотал:

— Да что ты понимаешь в этом.

— Эй! — Чжу Цинь сделал вид, что хочет треснуть его.

Сюй Чао ткнул пальцем вперед:

— Следи за дорогой, веди машину.

Сюй Чао задал этот вопрос потому, что знал о браке Чжоу Шэна и Чу Циньбая. В конце концов, внезапное появление этого Жэнь Цисюаня и его манеры вызвали у него брезгливость даже со стороны.

Мало того, что он крутился на одной съемочной площадке с объектом слухов,

так еще и приперся лично к Шэн-гэ.

Если бы в самый ответственный момент не появился Чу Циньбай, Сюй Чао не ручался бы, что сможет сдержаться.

Чжу Цинь же правды не знал.

Однако братец Чжу был сообразительным парнем с пухлыми щеками, и даже не догадываясь о браке, за те два-три дня в гостинице он сумел сложить два и два.

Пройдя мимо закатывания глаз Сюй Чао, он проигнорировал его.

Глядя на дорогу перед собой и неизвестно кому адресуя слова, он забормотал сам с собой:

— Ну и нравы нынче, в шоу-бизнесе мало у кого нервы в порядке. Вся жизнь выставлена напоказ, каждый шаг и каждое слово под прицелом толпы.

При этом он специально обратился к Чжоу Шэну с улыбкой:

— Директор Чжоу, если вы однажды попадете в новости, я точно не удивлюсь.

— В новости? — переспросил Чжоу Шэн.

Чжу Цинь замялся и тут же сменил тон:

— Я говорю про деловые сводки, бизнес-новости. Сейчас все заводы здесь, в Фучэне, начиная с текстильных и заканчивая металлургией, от западных истоков до производственных линий в разных местах — всё уже спланировано. Если потянуть за эту ниточку всю цепочку, то, не говоря уже о том, сколько людей получит работу, головной офис в Ланьчэне не просто вернется к пику своего расцвета, а поднимется как минимум на две ступени выше.

От сплетен вокруг Чу Циньбая разговор перешел к деривативным делам.

Чжу Цинь разгорячился от собственных слов.

Хотя они провели здесь совсем немного времени, ни Цянь Шэн, оставшийся в Фучэне, ни он сам — никто из них ни на секунду, даже на долю секунды не пожалел о решении поехать сюда вслед за Чжоу Шэном.

Потому что чем дальше они продвигались,

тем четче вырисовывались в головах масштабы и предсказуемые перспективы.

Отбросив упомянутые собеседником финансовые новости, Чжоу Шэн серьезно произнес:

— Прогнозы не могут гарантировать окончательный результат, оценка рисков на каждом этапе должна быть безупречной. Это не просто битва для группы Чжоу, от этого зависит и дальнейшее инвестиционное сотрудничество с Шэньюй. Вернувшись в Фучээн, Чжу Цинь, первым делом свяжись с техниками, сейчас это наш главный приоритет.

— Хорошо, директор Чжоу.

Сюй Чао обернулся:

— До пункта назначения еще далеко, Шэн-гэ, вздремни немного.

— Ладно, — Чжоу Шэн не стал отказываться.

То ли из-за недавно перенесенной болезни, то ли по какой-то другой причине, но его слегка укачивало.

Поэтому он просто расслабился, откинувшись на спинку сиденья, и, поправляя одежду, машинально опустил взгляд вниз.

В памяти всплыли слова Чу Циньбая о счастливом пути.

Как раз в этот момент мимо их машины пронеслось несколько крупных грузовиков.

Чжу Цинь искоса глянул на них и удивленно произнес:

— Ого, это же фургоны звездного актера Чу! Стоит заговорить о человеке, как он тут как тут.

Чжоу Шэн, решив, что речь о живом человеке, повернул голову.

И сразу же заметил на кузове проезжающего мимо большегруза огромный портрет Чу Циньбая.

Неизвестно, при каких обстоятельствах было сделано это фото — оно не походило на обычные ретушированные рекламные снимки, больше напоминая случайно утекшую личную фотографию из интерьера.

Он сидел на бежевом диване, пиджак распахнут, пуговицы на воротнике рубашки расстегнуты.

В руке была ручка, которой он что-то подписывал на постере, лежавшем на журнальном столике.

Наверное, давал автограф.

Состояние на фото выглядело очень живым. Раз снимок решили увеличить и выставить на грузовиках, значит, публика его любила.

Сюй Чао тоже заметил это и удивился:

— Его фанаты что, знали, что он в уезде Линьшунь?

— Вряд ли, он просто отправлял гуманитарную помощь, а теперь возвращается назад тем же путем, что и мы, — сказал Чжу Цинь. — Я заметил, что суммы его пожертвований всегда немаленькие, да и поддержка пострадавших районов со стороны фанатов неизменно самая масштабная. Не айдол, фанбазу не пестует, темного прошлого хватает, но в таких ситуациях способен повести за собой всех. Иначе как объяснить, что его называют уникальным феноменом в индустрии?

Сюй Чао хмыкнул:

— Раз так хвалишь, что, старик, тоже фанатеешь?

— Я-то нет, просто мимо проходивший зритель, симпатия есть, в конце концов, я все его фильмы пересмотрел. И вообще, Чао, откуда у тебя столько враждебности к нему?

Сюй Чао отвернулся, не желая продолжать беседу.

Чжоу Шэн молчал на заднем сиденье.

На улице уже почти совсем стемнело.

Глядя на обгоняющие их грузовики, чьи одинаковые фары тянулись длинной змейкой, он чувствовал в них надежду посреди ночи.

В этот миг Чжоу Шэн по-настоящему по-новому взглянул на статус Чу Циньбая.

Там, где сияет свет, собираются искры.

Они способны разжечь пламя и подарить новую жизнь лежащей под ногами земле.

В этом заключался еще один неизбежный смысл существования так называемых знаменитостей в этом мире.

Вернувшись в Фучэн уже за полночь,

Чжоу Шэн открыл дверь ключом.

Было около одиннадцати вечера.

Как только он переступил порог, его встретил грохот музыки, доносившейся сверху, и тяжелый топот ног, от которого Чжоу Шэн невольно поморщился.

Сменив обувь, он прошел внутрь.

За дни, проведенные в уезде Линьшунь, накопилось немало заброшенных дел.

В куче лежали кипы необработанных материалов.

Следующая неделя выдалась безумно хлопотной.

У него не было ни минуты на передышку.

Посреди этой суматохи Чжоу Шэн получил от Ян Чжичэна фотографию.

Тот написал:

— Это новый актер на роль Фань Чжунцина, его зовут Ц Цицзюнь. Не смотри, что ему чуть за двадцать, он уже опытный актер. Послезавтра он сразу отправится на кинобазу, сперва пришлю тебе снимок на оценку, посмотри, как тебе?

Человек на фото не обладал столь яркой внешностью, как Жэнь Цисюань.

Короткая стрижка, волевое и открытое лицо.

Глядя на карточку, Чжоу Шэн неожиданно уловил в этих чертах двухпроцентное сходство.

Он ответил Ян Чжичэну:

— Очень неплохо.

И вежливо поинтересовался:

— Режиссер Ян, съемки проходят успешно?

Но ответа он так и не дождался.

На самом деле причиной была отвратительная связь в месте съемок.

В тропических лесах и на заболоченных территориях кишели змеи, насекомые и крысы, а уезд Линьшунь только что пережил ливни, из-за чего после потепления в горах установилась невыносимая духота.

Многие жаловались на укусы комаров, у некоторых обострились дерматиты и экземы.

Изначально группа ночевала в поселке в двух часах езды от локации.

Но тратить столько времени на дорогу было слишком накладно.

После задержек Ян Чжичэн махнул рукой, и они разбили лагерь прямо в лесу, решив сжать съемочный график до предела.

В тот день снимали две сцены с взрывами.

Обе требовали от актеров железной выносливости и опыта.

Съемки продолжались до тех пор, пока свет в кронах деревьев совсем не померк, и только тогда удовлетворенный Ян Чжичэн скомандовал отбой.

Выбравшись из-за монитора, он схватил рупор и заорал:

— Перерыв два часа, как стемнеет, снимаем оставшиеся две ночные сцены!

Вокруг тут же раздались дружные вздохи.

Ян Чжичэн принялся отчитывать команду через рупор:

— Чего вы все вздыхаете? Последняя ночная смена, поднажмите! Посмотрите на свою выносливость, поучитесь у Чу Циньбая — ему тяжелее всех, а он вон весь день пахал и хоть бы хны.

Хлопушка собрал реквизит и встал позади Ян Чжичэна.

Директор по кастингу криво усмехнулся:

— Режиссер, да у этого Чу-гэ мышцы не просто так для красоты накачаны. Мы же не наравне: какая бы ни была физическая форма, сниматься у вас каждый день — взвоешь.

Стоявшие неподалеку массовки, услышав команду «снято», даже не глядя на грязную землю, прямо так попадали на нее пятой точкой.

Чу Циньбай повернулся и предостерег:

— После серьезных физических нагрузок не садитесь сразу на землю, все встаньте, разомнитесь, а потом уже отдыхайте.

— Чу-гэ, — актер на земле замахал руками и тяжело задышал. — Правда не могу, давайте хоть минуту передохнем.

Чэнь Дэндын с сумкой наперевес подбежала к ним.

Не говоря ни слова, она вытащила из сумки флакон и принялась неистово опрыскивать Чу Циньбая.

— Это еще что? — Чу Циньбай нахмурился и отступил.

Чэнь Дэндын затараторила:

— Ой, Чу-гэ, не уворачивайтесь, от комаров же! Тут комары просто зверюги.

Чу Циньбай поднял руку, останавливая ее:

— Хватит. Такой дозировкой ты, кажется, собралась не комаров морить, а меня убить.

Сидевшие на земле актеры дружно рассмеялись.

От этого смеха у Чэнь Дэндын даже лица покраснело.

Кто-то сам протянул руку:

— Дэндын-цзе, раз Чу-гэ не хочет, пшикните мне немного! Меня прямо через штаны всего искусали.

Чэнь Дэндын тут же передала флакон дальше.

Широким жестом бросила:

— Забирайте, я целых несколько больших бутылок припасла.

Опустив взгляд на обувь Чу Циньбая, сплошь покрытую липкой глиной, Чэнь Дэндын протянула ему новую бутылку воды:

— Режиссер Ян просто лютует! Хорошо хоть потом все будут снимать на киностудии, там, наверное, не так вымотаемся.

В павильонах преобладают сцены в помещениях, и нагрузка на физические силы явно будет не такой, как здесь.

Чу Циньбай отвинтил крышку и искоса глянул на нее:

— Устала?

— Есть такое, самую капельку. — Чэнь Дэндын все-таки была девушкой, и бегать туда-сюда в столь суровых условиях — это для нее непривычно.

Чу Циньбай сказал:

— Как здесь закончим, можешь не ездить, пусть приедет Сяо Цинь из студии.

Чэнь Дэндын вытаращила глаза, изображая готовую расплакаться.

И протянула:

— Чу-гэ, вы наконец решили меня уволить?

— Кончай ломать комедию. Вернешься в Ланьчэн на работу, раньше я за тобой столько работы не замечал.

Чэнь Дэндын пнула носком сухую ветку под ногами и заявила:

— Нет уж, лучше я сама буду ездить! Я вообще-то поклялась стать главным ассистентом, в работе ни за что не отступлю!

Чу Циньбай опустил взгляд на ее макушку и ничего не ответил.

Чэнь Дэндын подняла голову:

— Чего?

Чу Циньбай ответил:

— Просто удивляюсь: мой ли ассистент работал со мной последнее время? И что еще за «главный ассистент»? С каких это пор у тебя проснулась такая тяга к карьерному росту?

Чэнь Дэндын рассмеялась и тут же выпалила:

— У господина Чжоу научилась!

Чу Циньбай на мгновение замер:

— Он тебя научил?

— Конечно нет, — ответила Чэнь Дэндын. — Просто я много общалась с господином Чжоу и заметила, что он ко всему относится предельно серьезно. Чу-гэ, неужели вы сами не находите, что во время работы он невероятно обаятелен?

Чу Циньбай покосился на нее.

— Во всяком случае, мне так кажется.

Будто вовсе не замечая выражения лица своего босса, Чэнь Дэндын продолжила:

— Чу-гэ, я теперь и на вас смотрю — и то вы кажетесь намного красивее, особенно когда в вас проявляется сияние человечности. Например, когда вы проявляете сочувствие к такой бедной ассистентке, как я, и отправляете меня обратно в Ланьчэн!

Чу Циньбай сказал:

— Если тебе и вправду больше не хочется работать, можешь сказать об этом прямо.

Чэнь Дэндын тут же умчалась вперед, делая вид, будто ничего не слышала.

В конце концов, Чу-гэ еще ни разу не удавалось выиграть словесную перепалку у господина Чжоу.

Так что выглядел он совсем не устрашающе.

К вечеру съемочная группа установила огромные прожекторы, а свободную площадку заставили палатками.

Группа тылового обеспечения развела костер — на нем готовили еду, да и от диких зверей в горах это помогало отбиваться.

Кто-то, сидя у костра, вдруг взволнованно вскочил на ноги и, размахивая телефоном, закричал:

— Эй, народ! Появилась связь, шкала полная!

Тут же сидевшие рядом достали свои смартфоны, проверили и обрадовались:

— И правда! Здесь же из-за ливней все провода оборвало, да и место глухое, связь, наверное, последней восстановили. Надо срочно позвонить жене, доложить, что жив-здоров, а то опять пилить начнет.

Янь Чжичэн и Чу Циньбай проходили мимо площадки.

Услышав это, Янь Чжичэн бросил шедшим позади:

— Раз появилась связь — звоните кому надо, делайте что хотите. Даю вам лишний час, съемки позже продолжим.

— Спасибо, режиссер.

— Да здравствует режиссер Янь!

Рядом с Янь Чжичэном остался стоять только Чу Циньбай.

— Ты что, не звонишь? — поинтересовался у него Янь Чжичэн.

Чу Циньбай переглянулся с ним:

— Куда звонить?

Янь Чжичэн возмутился:

— Куда-куда, звонить! Ты вообще-то человек семейный, забыл что ли? Все строишь из себя сироту одинокого. Если вспомнить, как мы с тобой впервые работали — почитай, лет десять прошло, — у тебя тогда норов был — ух! Никакой упряжью не осадить. А сейчас тебе уже почти тридцать, ведешь себя как старый пес, а в амурных делах — ну просто дуб дубом!

Чу Циньбай сунул руку в карман брюк, лицо его в свете прожекторов выглядело совершенно невозмутимым.

— Хочешь обругать — ругай прямо, зачем устраивать здесь курсы по обучению любви?

Янь Чжичэн рассвирепел и ткнул в него пальцем:

— Чу Циньбай!

Пять минут спустя Чу Циньбай, прислонившись спиной к стволу дерева, достал телефон.

Секунд тринадцать поизучал экран, а затем нажал на вызов.

Чжоу Шэн ответил на видеозвонок от Чу Циньбая, когда как раз варил лапшу.

Вечером он вел деловые переговоры, поесть толком не удалось, а дома, кроме пачки быстрорассудной лапши, ничего не нашлось.

Он подивился пару секунд, прежде чем принять вызов.

Это был его первый видеозвонок в жизни, и когда на экране появилось лицо Чу Циньбая, это все же произвело на него некоторое впечатление.

— Что такое? — первой мыслью было, что у этого человека к нему какое-то дело.

Чу Циньбай ответил:

— Проверяю, хорошо ли ловит связь.

Чжоу Шэн:

— …А.

Какого черта проверять связь на нем? Этот человек что, позвонил поскандалить?

Заметив, что освещение с той стороны довольно тусклое, Чжоу Шэн придвинулся поближе и, приглядевшись, с удивлением обнаружил, что за спиной у собеседника шумит темный лес:

— Ты до сих пор на улице?

В следующий миг камера качнулась, и Чжоу Шэн увидел суетившихся на поляне людей.

Костры, яркий свет — шел самый разгар работы.

Спустя секунду объектив снова вернулся в исходное положение, и Чу Циньбай произнес:

— Еще снимаем, ночуем в горах.

Чжоу Шэн:

— …Тяжело вам.

Чу Циньбай, казалось, едва заметно усмехнулся, оборвал фразу на полуслове и переспросил:

— А ты чем занят?

— Варю лапшу.

Соблюдая взаимность, Чжоу Шэн попытался развернуть камеру, как это делал тот, но не разобрался и просто ткнул телефон прямо в кастрюлю.

Хотя объектив тут же заволокло пара́ми, этого было вполне достаточно, чтобы Чу Циньбай разглядел то, что творится внутри.

Тот на мгновение лишился дара речи и участливо подсказал:

— Если будешь варить дальше, то есть будешь уже не лапшу, а клейстер.

Чжоу Шэн вытащил палочки и помешал ими содержимое.

После чего бесцеремонно швырнул телефон в сторону со словами:

— Подожди секунду.

Когда Чжоу Шэн снова появился в кадре, он уже сидел на диване.

Перед ним стояла пиала с какой-то совершенно бесцветной лапшой, превратившейся в сплошной ком, на поверхности которой не было даже ни единого листика зелени.

Чу Циньбай посмотрел на сидевшего с безупречно прямой спиной мужчину и ошеломленно выдавил:

— Ты приправы-то добавлял?

— Посолил.

Чжоу Шэн подцепил палочками кусочек и отправил в рот.

Слегка замер.

Чу Циньбай:

— Вкусно?

Чжоу Шэн поднял взгляд и встретился с ним глазами:

— Пресно, зато полезно для здоровья.

В телефоне раздался хмымок Чу Циньбая:

— Так и скажи, что готовить не умеешь.

— А ты будто умеешь.

И еще хватает совести насмехаться над другими.

Чу Циньбай кивнул:

— Вообще-то умею.

Чжоу Шэн, который за все время в Ланьчэне ни разу не видел его возле кухни, услышав это, посмотрел на него:

— Врешь?

— Какая мне выгода тебе врать? — Чу Циньбай вальяжно прислонился спиной к дереву. — Когда только начинал сниматься и сам бегал искать инвесторов, помощников не было, уезжал далеко, так что еду себе готовил сам.

Чжоу Шэн признал:

— Что ж, судя по всему, трудности действительно закаляют.

Чжоу Шэн опустил голову и принялся за еду — это блюдо, выглядевшее откровенно никак, он уплетал с самым будничным видом.

Отчего Чу Циньбай невольно поморщился.

Спустя мгновение он поинтересовался:

— Ты в Фучэне живешь… — не успел он договорить, как услышал странный шум со стороны Чжоу Шэна, и спросил: — Что это за звуки?

Чжоу Шэн уже привык и даже головы не поднял:

— Наверху.

— Постоянно так?

— Да нет, кажется, это какой-то молодой поэт. Только когда он в очередной раз терпит фиаско в признании в любви, то собирает целую толпу народу на гулянку. Он уже два дня никому не признавался, а сегодня, видимо… опять пролетел.

Чу Циньбай:

— …Что за псих?

Чжоу Шэн неодобрительно посмотрел на него:

— Меньше ругайся.

Чу Циньбай:

— Господин Чжоу, слыхал поговорку: поэт остается небожителем, только пока живет в истории, а стоит поселиться этажом выше — и он сумасшедший. Где ты откопал эту паршивую халупу? Кого там только нет.

— Здесь подыскали, надолго я там не задержусь. Самое большее месяца три, как только обстановка более-менее стабилизируется, вернусь.

Они умолкли под глухие удары, доносившиеся сверху.

Чжоу Шэн ел, Чу Циньбай тоже молчал.

На видеосвязи Чжоу Шэн был в пижаме, и, судя по всему, одновременно с едой просматривал лежавшие рядом документы.

Воротник на груди слегка распахнулся, но он этого даже не заметил.

Чу Циньбай чуть отвел взгляд в сторону и напомнил:

— Ешь давай сосредоточенно.

Чжоу Шэн глянул на него:

— У тебя связь столько времени не прерывается, значит, сигнал отличный.

— И что?

— Ты слишком много болтаешь, я вешаю трубку.

Сам нос воротит от человека, а сбросить звонок без его согласия почему-то никак не решается.

Чу Циньбай подождал с полминуты:

— Вешай.

Чжоу Шэн:

— …До встречи.

http://bllate.org/book/19123/1878044