Готовый перевод He Came from 1945 / Он из 1945 года: Глава 23

Чжоу Шэн лежал, устроившись среди одеял, и полуприкрытыми глазами смотрел, как Чу Циньбай возвращается от двери. Тот поставил пакет в сторону, раздвинул занавески, а затем обернулся и уверенно вытащил из промежутка длинного стола складной столик, разложив его на кровати.

После этого он придвинул пакет:

— Проснулся — поднимайся.

Чжоу Шэн поднялся, следя за тем, как тот открывает пакет.

И произнес:

— Я могу поесть сам.

— Разумеется, сам. — Чу Циньбай, словно услышав какую-то нелепость, бросил на него взгляд: — У тебя руки целы, неужели ты думал, что я стану тебя кормить?

Чжоу Шэн протяжно выдохнул.

— Я не это имел в виду. — Он лишь напомнил: — Вообще-то, это кровать.

Чу Циньбай, судя по всему, понял, к чему он клонит, усмехнулся и прямо заявил:

— Ну и что с того, что кровать? Ты можешь есть хоть лежа на моем ложе, я не из тех, кто страдает излишней щепетильностью. Ешь давай.

Глядя на ложку, которую ему сунули в руку, Чжоу Шэн промолчал.

Он невольно предался воспоминаниям: в детстве правила в семье были строгими, и одни лишь правила поведения за столом требовали соблюдать традицию уважения к левой стороне и востоку, а лицом нужно было сидеть непременно к главным воротам. Не говоря уже о правильной осанке, запрете на разговоры во время еды и таких деталях, как отсутствие посторонних звуков. Даже когда в свои двадцать с лишним лет он сбивался с ног от бесконечной суеты, ему никогда не доводилось принимать пищу, сидя на постели.

Кто бы мог подумать, что, застряв здесь, он пристрастится к столь ленивым привычкам.

Пожалуй, из-за недавнего сильного жара во рту все еще стоял горьковатый привкус.

Слегка умывшись, Чжоу Шэн приподнял крышку, и лишь когда ощутил аромат жидкой рисовой каши, у него проснулся небольшой аппетит.

Взяв ложку, он медленно принялся за еду.

Съев примерно треть, он остановился.

Как раз в этот момент у него во лбу пискнуло.

Чжоу Шэн одновременно поднял глаза и с молниеносной быстротой схватил то, что оказалось перед ним, смахнув предмет в сторону.

На мгновенье его взгляд стал холодным.

Встретившись с на секунду ошеломленным взглядом Чу Циньбая, Чжоу Шэн пришел в себя.

Он медленно разжал пальцы. Лицо его побелело еще сильнее, чем во время болезни, и он сухо спросил:

— Что это было?

Выражение лица Чу Циньбая быстро восстановилось, словно минутное удивление было лишь игрой воображения.

Глядя на Чжоу Шэна, он ответил:

— Термометр.

Чжоу Шэн не вникал в подробности, но, услышав это слово, произнес:

— Не направляй на меня пистолет.

Чу Циньбай пристально посмотрел на него.

Затем, согнув длинные ноги, небрежно присел на краешек кровати.

Слегка подбросив в руке предмет, он заговорил:

— Серьезно? У тебя такой вид, будто я собрался пристрелить тебя из настоящего оружия. Если я не буду целиться в тебя термометром, откуда мне знать, что у тебя сейчас... м-м... 37,8°C?

Чжоу Шэн перевел взгляд на вещь в его руке.

Неудивительно, что ее называют пистолетом — форма действительно немного похожа.

Чжоу Шэн не считал себя виноватым, поэтому, закрывая миску с кашей, опустил веки:

— А вдруг это настоящая штука.

Чжоу Шэн подумал, что если бы Чу Циньбай обрядился в костюм какого-нибудь милитаристского военачальника...

То он наверняка был бы из тех, кто, ведя за собой толпу людей, без малейшего колебания палит на улице в людей.

Чу Циньбай словно услы какую-то шутку и с удовольствием протянул:

— Послушайте, господин Чжоу, съемочная группа даже бутафорию раздобыть не может. Вы знаете, как наказывают за незаконное хранение оружия? Самое мягкое — лишение свободы на срок до трех лет, арест или исправительные работы.

Чжоу Шэн молча смотрел на него.

Опершись одной рукой о кровать, Чу Циньбай снова нарочно ткнул термометром ему в лоб.

Затем, глядя на показатели температуры, произнес:

— У нас тут есть всё: и термометры, и игрушечные пистолеты, и водяные. Ты ведь теперь у нас директор, не надо заниматься столь рискованными играми и ввязываться в неприятности, это того не стоит. Если хочешь чего-то внушительного, выбирай копье. Знаешь, что такое копье?

Чжоу Шэн молча уставился на него, давая возможность выговориться.

Чу Циньбай небрежно взмахнул рукой.

— Вот такой длины, древнее орудие для убийства врагов и охоты. Но сейчас метание копья — это еще и легкоатлетическая дисциплина. В прошлом году у меня был рекламный контракт с брендом спортивных напитков, и как раз среди партнеров числился один копьеметатель, хочешь, познакомлю?

Не дожидаясь ответа Чжоу Шэна, он бросил взгляд на его руки.

И сам же опроверг себя:

— Забудь. С твоим телосложением я боюсь, что ты вместе с копьем улетишь.

Этот человек обладал удивительным талантом отпускать едкие замечания на все случаи жизни.

Однако Чжоу Шэн внезапно отошел от оцепенения и холода в конечностях, охвативших его минуту назад.

К нему вернулось обычное спокойствие.

Подняв взгляд на Чу Циньбая, он неторопливо произнес:

— Слишком много слов.

Чу Циньбай холодно усмехнулся, поднялся на ноги и убрал термометр.

Сказал:

— Жар спал, но температура еще держится. В эти пару дней побереги себя, принимай лекарства по расписанию.

Прислонившись к изголовью кровати, Чжоу Шэн смотрел ему в спину.

Собрав вещи, Чу Циньбай обернулся.

— На что смотришь?

Чжоу Шэн ответил:

— Ни на что. Просто понял, что мое прежнее представление о тебе было довольно поверхностным, а теперь узнал тебя чуть лучше.

— Например, в плане болтливости?

Чжоу Шэн серьезно произнес:

— В том, что господин Чу на самом деле прекрасно умеет заботиться о людях.

Чу Циньбай поднял руку и раздвинул вторую половину занавесок. Вчерашний ливень закончился, и теперь вновь начинался мелкий дождь.

Из этого окна открывался прекрасный вид, отсюда можно было разглядеть просторы вдалеке.

Строительство в уездном городке шло ни в какое сравнение с высотками городов первой и второй линий. Небо затягивали громоздкие серые тучи, а над низкими крышами домов переплеталистсь провода. Спасаясь от ливня, на них прятались и ненадолго замирали птицы.

Оба молча смотрели в окно, какое-то время никто не произносил ни слова.

Внезапно Чу Циньбай заговорил:

— При случае можешь посмотреть один фильм.

— Какой? — спросил Чжоу Шэн.

Чу Циньбай ответил:

— Обязательную к просмотру ленту в киноинститутах — Страж. В ней рассказывается о группе одиноких героев, спасающих мир в эпоху апокалипсиса. В итоге все главные герои погибают, а вместе с ними гибнет население целого города. И все ради призрачной концепции далёкого будущего. Самое обидное, что до самого конца фильма так и не наступает желанная ими новая эра. Споры о том, о чем же на самом деле это кино — об идеализме или о стопроцентной трагедии, — не утихают до сих пор.

Он повернулся и посмотрел на Чжоу Шэна:

— Я считаю его трагедией. Но подозреваю, что ты думаешь иначе.

Он заговорил об этом фильме, потому что, глядя на улицу, вдруг снова вспомнил, как Чжоу Шэн вчера прислонился к изголовью кровати.

Чжоу Шэн смутно понимал, что тот пытается выразить, но все же спросил:

— В чем разница?

— Разница в том, что я человек эгоистичный. — Чу Циньбай налил стакан воды и протянул ему. — Идеализм имеет свои пределы. Хотя я не против позаботиться о тебе как следует, с древних времен могилы героев бессчетны. Господин Чжоу, не стоит в столь юном возрасте добавлять к ним еще одну могилу, ведь слово овдоветь звучит не слишком приятно.

Вот оно что, оказывается, это был ответ на его недавние слова о том, что он умеет заботиться о людях.

Но Чжоу Шэн счел эту тему весьма подходящей.

Держа прозрачный стакан обеими руками, он покачал головой:

— Слово герой звучит слишком тяжело, по крайней мере, я таковым не являюсь.

Чу Циньбай намекал на то, что он не может позаботиться о себе самом, но при этом бросается спасать других.

Чжоу Шэн знал, что думает совсем иначе.

Это было расхождение во взглядах не только между ним и Чу Циньбаем, но и между людьми прошлой эпохи и нынешним обществом.

Люди нынешнего времени больше стремятся к самовыражению и ценят сиюминутное.

Но люди прошлого не могли бы прожить и дня без поддержки веры.

Здесь нет правых и виноватых, и тем более не стоит вопрос о превосходстве.

Просто он вырос вовсе не в современном обществе.

Чжоу Шэн сделал глоток воды и поставил стакан.

Затем с улыбкой признал:

— Пожертвовать целым городом ради несбыточной фантазии действительно можно назвать трагедией.

Когда Чу Циньбай посмотрел на него, Чжоу Шэн не стал произносить вторую половину фразы.

Но новая эра, о которой он так молил...

Давно уже наступила.

Чжоу Шэн просидел в комнате все утро.

Время от времени до него доносились звуки из коридора: то кто-то проходил мимо, то раздавались голоса. Судя по всему, Чу Циньбай был занят делами — выйдя из комнаты в восемь утра, он так и не вернулся.

Когда в полдень в дверь постучали, Чжоу Шэн даже подумал, что тот забыл карточку-ключ.

Однако открыв дверь, он увидел Чжу Циня и Сюй Чао.

— Господин Чжоу, вы в порядке? — едва увидев его, с порога спросил Чжу Цинь.

Сюй Чао тоже...

Стоявшие за дверью услышали разговор Чу Циньбая с режиссером Янь Чжичэном и только тогда узнали, что этот интеллигентный и красивый мужчина и есть тот самый загадочный господин Чжоу, о котором все шептались. В этот момент их взгляды и мысли заметно переменились.

Чжоу Шэн оказал услугу, и Янь Чжичэн во что бы то ни стало решил пригласить его на обед.

Поскольку возможности были ограничены, он специально попросил хозяина заведения на кухне приготовить целый стол домашних блюд, заказал самую большую отдельную кабину и созвал за одним большим круглым столом всю съемочную группу.

— Режиссер, вы ведь специально собрали нас под предлогом обеда, так что сначала скажите пару слов, — едва усевшись, подзадорил кто-то.

Янь Чжичэн поднялся с маленькой рюмкой белого вина, похлопал по стулу рядом с собой и произнес:

— Ну что ж, тогда я скажу пару слов. Обед сегодня организован в первую очередь благодаря человеку, который сидит рядом со мной — господину Чжоу Шэну, давайте все познакомимся. Он разрешил все проблемы нашей группы, связанные с исторической личностью Фань Чжуннцина. Я уже велел отправить все чертежи на кинобазу, и работа может начаться в любой момент.

Кто-то тут же первым начал аплодировать.

Фильмы Янь Чжичэна славились своими суровыми требованиями.

Все детали должны быть исполнены с абсолютной безупречностью.

Съемки здесь изначально должны были завершиться через неделю, и подготовительные работы на кинобазе как раз подходили к концу.

Однако грянуло наводнение в уезде Линьшунь, да и на самой киностудии возникли проблемы.

Обычные люди могли этого не знать, но те, кто был близок к режиссею, и особенно люди, неотступно следовавшие за ним по пятам, понимали: его нервы были на пределе, и раздражение могло выплеснуться в любой момент.

Все невольно засмотрелись на молодого человека, поднявшегося рядом с режиссером.

Тот держал в руке бокал и говорил:

— Режиссер Янь слишком любезен. Это мне стоит благодарить такого режиссера, как вы, который уважает факты и стремится к совершенству в своем деле. Именно благодаря этому на свет появляются киноработы, о которых помнят зрители, и именно так у исторических личностей появляется шанс вновь ожисть на экранах.

Слова эти прозвучали искренне и весомо.

В них не было ни капли лести или фальши — по крайней мере, для тех, кто хотел вслушаться.

Слова «исторические личности» все автоматически применили к тем, кто жил в прошлом, а не к кому-то из присутствующих.

И все же даже несколько коротких фраз Чжоу Шэна словно наполнили весь съемочный процесс более глубоким и значимым смыслом.

Янь Чжичэн выглядел тронутым этими словами. Какой же режиссер, добившийся определенного положения, не наслушался лести в свой адрес? Бесчисленные похвалы можно было принимать за пустой звук — прозвучали и растворились. Но в этот самый момент он увидел в человеке, далеком от киноиндустрии, точно такое же понимание сути вещей, поэтому он чокнулся с ним бокалом и с предельной искренностью произнес:

— Мы непременно должны выпить, этот бокал я пью за твое здоровье.

Чжоу Шэн поспешно опустил свой бокал чуть ниже:

— Я пью за ваше.

Осушив белую, Янь Чжичэн похлопал его по плечу, приглашая сесть.

Он взял бутылку, намереваясь налить вторую рюмку.

В этот момент справа от Чжоу Шэна протянулась рука.

И накрыла его бокал ладонью:

— Одной рюмки с него хватит.

Это был Чу Циньбай.

Одевался он в неформальной обстановке довольно просто.

Сначала он сидел в стороне, скрестив руки на груди, но сейчас подался вперед и через Чжоу Шэна посмотрел прямо на Янь Чжичэна.

Янь Чжичэн опешил, но быстро сообразил.

И поспешно заговорил:

— Верно, верно, если бы ты не напомнил, я бы и забыл, что он все еще болеет.

Отставив бутылку в сторону, Янь Чжичэн пригласил Чжоу Шэна:

— Тогда давай к еде, налегайте на еду. — И обратился к остальным: — Вы тоже беритесь за палочки. Учитывая нынешнюю ситуацию в уезде Линьшунь, нам еще повезло сидеть здесь с мясом и вином.

За столом оживленно зазвучали голоса и зазвенели бокалы.

Чжоу Шэн бросил взгляд на Чу Циньбая.

Тот, повернувшись обратно, мимоходом забрал стоявшую перед ним рюмку и переставил ее в сторону.

Затем посмотрел на него в упор:

— Всё уставился на бокал, хочешь повторить?

Чжоу Шэн покачал головой:

— Вообще-то нет.

Чу Циньбай:

— И лучше бы тебе не хотеть. Алкоголь при температуре не только усилит повреждение слизистой желудка и нарушит работу печени с почками, но и вызовет новый приступ жара. Не создавай мне лишних проблем.

Чжоу Шэн удивился:

— С такими познаниями в теории ты сам пьешь вино при больном желудке. Уверен, что это не ересь и софистика?

Чу Циньбай искоса глянул на него:

— Не будь у меня проблем с желудком, откуда бы ты набрался этой ереси?

Чжоу Шэн: «……»

Мастер подменять понятия.

За этим столом собрались люди, с которыми Янь Чжичэн постоянно работал над фильмами.

Поэтому атмосфера не была слишком напряженной.

Разговор Чжоу Шэна и Чу Циньбая кто-то услышал и тут же в шутку бросил:

— Брат Чу, так это тот самый человек, которого ты прятал в комнате? Не познакомишь нас как следует?

Чу Циньбай приподнял веки:

— И что же ты хочешь услышать?

— Разве мы не всё услышим, что ни скажешь?

— Я что, произвожу впечатление столь сговорчивого человека?

Раздалось пренебрежительное, похожее на бурчание фырканье.

Чжоу Шэн решил выручить его, не говоря откровенной лжи и стараясь сильно не привлекать к себе внимания:

— У меня есть совместный проект со старшим из семьи Чу, поэтому я знаком и с вашим братом Чу. Нынешнее стечение обстоятельств — чистая случайность. Прошлой ночью все было как в тумане, и благодаря помощи каждого из вас я еще не успел выразить свою благодарность. Позвольте мне заменить вино чаем и выпить за ваше здоровье.

Чжоу Шэн поднялся, и сидевшие за столом тут же поспешно подняли бокалы в ответ.

Наперебой зазвучали голоса:

— Господин Чжоу слишком вежлив.

— Мы просто делали то, что должны.

— Брат Чу человек невыносимый, думаю, господину Чжоу приходится несладко с ним под одной крышей.

Чжоу Шэн посмотрел на Чу Циньбая и ответил:

— Нормально. Ваш брат Чу... по крайней мере, внешне неплох.

Маленькая шутка мгновенно растопила лед и разожгла оживленную атмосферу за столом.

Чжоу Шэн вел себя исключительно учтиво и дипломатично, проявляя чудеса обходительности.

Присутствие режиссера делало тосты неизбежными, и вскоре в кабине стало шумно, группами курсировавших с бокалами людей.

Хотя Чжоу Шэн пил лишь чай, он поневоле оказался сыт им по горло.

Янь Чжичэн сидел закинув ногу за ногу, вальяжно устроившись на стуле. Зажав в пальцах сигарету и сделав затяжку, он наблюдал за беседующим с кем-то Чжоу Шэном и обратился к сидевшему рядом Чу Циньбаю:

— Где ты откопал такое сокровище? Если у человека со зрением все в порядке, он ни за что бы не женился на тебе.

Чу Циньбай тоже пригубил алкоголя.

Но вида не подавал, ответив холодно:

— Если ты не затушишь сигарету, со зрением станет плохо тебе самому.

— Ну и вредный же ты человек.

Бормоча недовольные ругательства, Янь Чжичэн все же затушил сигарету о пепельницу.

Затем он толкнул Чу Циньбая локтевым суставом в бок:

— Скажи мне, если я позову его в съемочную группу консультантом, как думаешь, высоки ли шансы?

Чу Циньбай бросил на него взгляд:

— Ты знаешь, сколько стоит проект, который он ведет вместе с Чу Сюймином?

— И сколько же?

— Стартовые вложения исчисляются девятизначной суммой, а дальнейшая капитализация вообще не поддается прогнозам. Как по-твоему, сколько еще инвестиций тебе придется привлечь, чтобы нанять консультанта за такие деньги?

Янь Чжичэн, чьи фильмы регулярно собирали по полтора-два миллиарда в прокате, разумеется, не мог испугаться девятизначных сумм.

Но нанимать консультанта за такие деньги было уже не преувеличением, а чистым безумием.

Однако он не собирался сдаваться и продолжил:

— Но какие у вас отношения? Поговори с ним! Разве ты сам не чувствуешь, что он идеально подходит по духу нашей картине? К тому же то, что он нарисовал сегодня, ты ведь тоже видел — это же классика, о которой я даже помыслить не смел. Не хвастаюсь, но если ты приведешь его к нам, наш фильм непременно выстрелит, я тебе говорю.

Чу Циньбай дотянулся до телефона, лежавшего на краю стола.

Глянув на время, он бросил аппарат обратно.

И прямо ответил:

— Оставь эти мысли, он не согласится.

— Даже вы с вашими отношениями не сможете уговорить его?

Взгляд Чу Циньбая скользнул по фигуре человека, который с чашкой чая в руке отвечал на чьи-то вопросы.

Он произнес:

— Какие бы отношения у нас ни были, это ничего не изменит. Попросить его о помощи вроде сегодняшней — еще куда ни шло, но втягивать в съемочную группу — без шансов.

Янь Чжичэн ткнул пальцем в сторону Чу Циньбая:

— Ну и ну! Пропустил пару рюмки и стал совсем непробиваемым! Сам пойду с ним говорить.

— Ступай, желаю удачи.

Янь Чжичэн: «……»

Когда банкет подошел к концу, Чжоу Шэна удержал Янь Чжичэн.

Они остановились у перил на втором этаже гостиницы.

Глядя на суетившихся внизу людей, Чжоу Шэн повернулся к раскрасневшемуся от выпивки Янь Чжичэну.

— Режиссер Янь, вы в порядке? Может, попросить кухню приготовить отрезвляющий отвар?

Янь Чжичэн отмахнулся:

— От такого количества не пьянеют, просто у меня кожа на лице от алкоголя краснеет.

Не зная, зачем тот его задержал, Чжоу Шэн пока хранил молчание.

Янь Чжичэн решил зайти с того, что было проще обсудить.

Словно между делом он поинтересовался:

— Каким человеком Фань Чжуннцин представляется в твоем сердце?

Чжоу Шэн ничуть не удивился этому вопросу.

Немного подумав, он ответил:

— Хорошим человеком.

— Хорошим? — Режиссер, судя по всему, не ожидал такой оценки.

Спустя секунду он смакуя переспросил:

— Верно, просто хороший человек! Мы то и дело пытались навесить на него ярлыки: транжира, бунтарь, свободный духом, отчаянный... Но теперь я думаю, что ни одно из этих слов не подходит так точно.

Янь Чжичэн смотрел на Чжоу Шэна с возрастающим одобрением.

И уже собирался продолжить, как внизу раздался какой-то шум.

Похоже, ребенок, которого привели вчера, разбил целую стопку тарелок. Родители, видимо, сочли это неудобным, схватили мальчика за руку и принялись одновременно бранить и шлепать по мягкому месту.

Вперемешку с детским плачем в вестибюле поднялся настоящий переполох.

В этот момент мимо проходил молодой человек в бейсболке. Он присел на корточки, протянул ребенку конфету, погладил по голове и сказал что-то такое, после чего родители принялись кланяться и благодарить его.

Глядя на этот профиль, Чжоу Шэн поймал себя на мысли, что лицо кажется ему смутно знакомым, хотя вспомнить имя он так и не смог.

По идее, в этой съемочной группе никого знакомого у него быть не должно было.

И Чжоу Шэн между делом поинтересовался:

— Кто этот молодой человек?

Янь Чжичэн проследил за его взглядом.

— О, это Жэнь Циньсюань.

Жэнь Циньсюань? Чжоу Шэн потратил на раздумья всего пару секунд, прежде чем вспомнить актера, чье имя мелькало в новостях рядом с именем Чу Циньбая. Разве это не он?

Сам по себе факт ни капли не удивил Чжоу Шэна, но следующее замечание Янь Чжичэна привлекло его внимание.

Режиссер сказал:

— Изначально на роль Фань Чжуннцина мы планировали именно Жэнь Циньсюаня. Среди актеров нового поколения его актерское мастерство считается весьма неплохим. Ему не составило бы труда справиться с такой не самой объемной ролью, но после того, как я увидел твои наброски, меня не покидает ощущение, что что-то здесь не так.

Уголки губ парня внизу тронула мягкая улыбка.

Со стороны казалось, что окружающие его очень любят.

Чжоу Шэн ответил честно:

— Он действительно не совсем подходит.

Для него Чжуннцин не был простым историческим персонажем.

В памяти ярко всплывала та картина: тот обнимал его за шею и с широкой, бесшабашной улыбкой обещал в будущем сводить в лучший ресторан Пьянящего Бессмертного и показать самых красивых девушек. А в своем последнем длинном письме он завещал ему обязательно отыскать человека, которого тот полюбит по-настоящему, ведь с такой любовью любые невзгоды и тяготы этого мира покажутся слаще меда. Чжоу Шэн легко мог представить, с какой улыбкой на губах тот выводил эти строки.

Поскольку они были слишком близки, он слишком хорошо знал, каким тот был на самом деле.

Но Чжоу Шэн понимал и другое: профессионалы должны заниматься своим делом.

Актер вовсе не обязан проживать собственную жизнь на сцене.

И это было совсем не то, в чем стоило вмешиваться постороннему.

Чжоу Шэн произнес:

— Я верю в способности режиссера Яня.

— Действительно веришь? — Янь Чжичэн уловил в его словах надежду и тут же выпалил: — Тогда, может, вступишь в нашу группу в качестве консультанта?

Подобный поворот событий явно превзошел ожидания Чжоу Шэна.

Он замер на добрых несколько секунд, прежде чем ответить:

— Послушайте... Прошу прощения, режиссер Янь, я связан работой. В уезд Линьшунь я приехал исключительно из-за коллеги, застрявшего здесь, и как только обстановка улучшится, мне нужно будет срочно уехать.

Янь Чжичэн получил мягкий отказ.

Мысленно он выругал Чу Циньбая — мол, и пожелал же удачи, вредитель чертов!

Тем не менее, согнав на лицо улыбку, Янь Чжичэн попытался уговорить его:

— Я же вижу, вы с Чу Циньбаем живете на два города, и вот выдалась редкая возможность увидеться, а расставаться придется совсем скоро. Если бы ты вошел в съемочную группу, у вас была бы прекрасная возможность проводить время вместе целыми днями.

Чжоу Шэн невольно усмехнулся:

— Благодарю режиссера Яня за доброту, но мне и впрямь не стоит.

Впрочем, до конца сжигать мосты он не стал.

Добавив:

— Если у съемочной группы возникнут вопросы личного характера, касающиеся Чжуннцина, режиссер Янь может смело обращаться ко мне. Чем смогу — обязательно помогу.

Раз уж разговор зашел так далеко, что оставалось делать Янь Чжичэну?

Пришлось отпустить собеседника.

Когда Чжоу Шэн вернулся в номер, Чу Циньбай только что вышел из душа.

Чжоу Шэн спросил его:

— Как твой желудок после выпивки? Может, попросить ассистента принести лекарства?

— К тебе приставал Янь Чжичэн?

Вместо ответа на вопрос Чу Циньбай задал свой, продолжая растирать полотенцем влажные волосы.

Чжоу Шэн кивнул:

— Предлагал стать консультантом фильма, я в этом ничего не смыслю.

— Его слова можно послушать и забыть, принимать всерьез их не стоит.

Чжоу Шэн был удивлен таким отношением.

И глядя на Чу Циньбая, он снова вспомнил человека, которого видел внизу.

Поколебавшись, он спросил:

— То, что я живу у тебя... скажи, это ведь не создаст никаких проблем?

— С чего бы? — Чу Циньбай нахмурился.

Чжоу Шэн не собирался ничего скрывать:

— Только что внизу я заметил мистера Жэнь Циньсюаня. Я и не знал, что он тоже здесь, в съемочной группе. Учитывая ваши отношения, если из-за меня возникнут ненужные недоразумения, я буду чувствовать себя крайне виноватым.

Чу Циньбай на мгновение замер.

Приподняв брови, он переспросил:

— И какими же, по-твоему, отношениями мы связаны?

Чжоу Шэн заглянул в глаза Чу Циньбая.

И подумал, что они, пожалуй, действительно не состоят в романтической связи.

Однажды в интернете Чжоу Шэн случайно наткнулся на статьи о закулисных секретах индустрии и устоявшихся терминах для подобных сплетен.

Поразмыслив, он подобрал слова:

— Коллеги по цеху? Экранная пара? Временные партнеры?

Чу Циньбай: «……»

Спустя пару секунд он холодно усмехнулся:

— А ты нынче преуспел. Решил похвастаться богатым словарным запасом?

— Благодарю за похвалу, я схватываю на лету.

За окном еще держался дневной свет.

Его вполне хватало, чтобы Чжоу Шэн мог разглядеть выражение лица Чу Циньбая, но взгляд Чжоу Шэна опустился чуть ниже.

И он произнес:

— Чу Циньбай, у тебя шея покраснела.

— Это от злости на тебя!

Чжоу Шэн покачал головой:

— Не угадал. Это из-за горячей воды алкоголь быстрее попал в кровь. Не нужно бросаться беспочвенными обвинениями, я же сказал, что учусь очень быстро.

Чу Циньбай с ледяным видом бросил:

— У меня нет ни малейшего желания проверять твои успехи в учебе. Сейчас ты можешь просто закрыть рот.

Чжоу Шэн приподнял брови на его манер.

Проходя мимо, он бросил напоследок:

— А вообще-то шея у тебя довольно светлая.

http://bllate.org/book/19123/1878043