Готовый перевод Sickly Submissive Lazing in a Torture Novel / Хрупкий красавчик плывёт по течению в жестоком романе: Глава 24

Первый день лунного Нового года, половина девятого утра.

Цзянь Юй всё еще спал.

Лу Чжи уже встал и сидел в гостиной, просматривая исторический трактат.

Его биологические часы давно привыкли просыпаться рано, и даже в первый день нового года он не собирался нежиться в постели.

В этот момент раздался звонок в дверь виллы.

В обычное время дверь, разумеется, открыл бы слуга, но сейчас никого из прислуги не было, поэтому Лу Чжи отложил книгу и пошел открывать.

На пороге стоял Цинь Янь.

Лу Чжи приподнял бровь:

— Почему ты здесь в такую рань?

Обычно Цинь Янь ночами развлекался и не ложился допоздна, а потом спал до полудня.

Он тяжело вздохнул:

— Всё из-за моих старших братьев. С утра принялись читать нотации, даже выспаться не дали. Вот я и сбежал к тебе.

Заглянув в дом, он спросил:

— А невестка ещё не встал?

— Да.

Лу Чжи повернулся и пошёл внутрь. Цинь Янь последовал за ним и затараторил:

— Уже половина девятого. Пора вставать, я его разбужу.

Он стремительно помчался на второй этаж. Лу Чжи снова сел на диван и взял книгу. Тут он кое о чём вспомнил и хотел окликнуть Цинь Яня.

Но было уже поздно. Тот добежал до двери спальни и принялся изо всех сил стучать:

— Невестка! Пора вставать!

***

В спальне Цзянь Юй ещё спал. Громкий стук внезапно разбудил его.

Глаза распахнулись; тело среагировало раньше сознания. Он резко сел, готовясь защищаться. Сердце несколько раз бешено ударило, взгляд намертво приковался к двери.

Перед глазами снова возникли события прошлого мира.

Когда приёмная мать начала испытывать сильный стресс, она могла заснуть только со снотворным. Позже перестало помогать и оно. Её состояние всё ухудшалось, появились симптомы, похожие на биполярное расстройство: то она печально плакала, то впадала в ярость.

Однажды ночью она вдруг решила погибнуть вместе со всей семьёй.

Приёмный отец был в командировке и избежал случившегося. Цзянь Юю повезло меньше: среди ночи сквозь сон он услышал сильные удары в дверь. После нескольких ударов мать повернула ручку и ворвалась в спальню с ножом в руке.

Он сразу окончательно проснулся и поспешил уклониться. К счастью, всё обошлось без тяжёлых последствий: остался только порез на руке.

Позже приёмная мать немного пришла в себя и даже попросила прощения, но случай оставил в Цзянь Юе глубокий след.

Прежде чем лечь спать, он снова и снова проверял, заперта ли дверь. Привычка сохранилась даже после попадания в книгу.

Обычный стук его не пугал. Но когда в дверь яростно колотили, будто вот-вот ворвутся, он напрягался рефлекторно.

В прошлый раз Лу Чжи тоже выбил дверь. Однако тогда Цзянь Юй уже потерял сознание от приступа астмы и ничего не заметил.

Теперь от волнения дыхание опять участилось. Дрожащими руками он открыл прикроватную тумбу, достал ингалятор и воспользовался им.

***

Лу Чжи быстрым шагом поднялся на второй этаж и строго посмотрел на Цинь Яня:

— Стучи тише.

Тот ещё не понял, в чём дело, и растерянно опустил руку:

— А? Что случилось?

Лу Чжи ничего не знал о прошлой жизни Цзянь Юя. Зато знал, что при астме нельзя сильно волноваться.

— У него астма, и он ещё спит. Что, если ты его напугаешь?

Только тогда Цинь Янь понял, как неуместно вёл себя. Он сразу вытянулся по стойке смирно, лицо стало виноватым:

— Т-так я, может, уже напугал невестку?

Лу Чжи нахмурился, подошёл к двери и осторожно постучал:

— Цзянь Юй, ты проснулся? Слышишь меня?

Лишь через две минуты дверь открылась.

Дыхание Цзянь Юя ещё не до конца успокоилось. На лбу выступил холодный пот, лицо побледнело. В правой руке он держал ингалятор — очевидно, испуг уже вызвал приступ.

Цинь Янь встревожился, как провинившийся ребёнок:

— Невестка, прости. Я ведь тебя напугал?

Опираясь рукой на дверь, Цзянь Юй долго переводил дух и наконец ответил:

— Ничего страшного.

Он знал, что Цинь Янь сделал это ненарочно.

Однако оставлять этот инцидент просто так было явно нельзя.

Лу Чжи сурово посмотрел на Цинь Яня и сказал:

— Цинь Янь, нельзя во всем потакать своим капризам, перед тем как что-то сделать, нужно думать. Даже если у тебя есть два старших брата, они не смогут защищать тебя вечно.

Слова Лу Чжи касались не только сегодняшнего утра, но и повседневного поведения Цинь Яня.

У Цинь Яня была обеспеченная семья, любящие родители и очень способные старшие братья.

В таких условиях он естественным образом вырос избалованным мажором, проводящим дни за развлечениями в компании сомнительных приятелей.

Он обладал прямолинейным характером, действовал опрометчиво и редко задумывался о последствиях — в конце концов, даже если рухнет небо, прикроют родители и братья.

Именно поэтому Цинь Янь натворил немало бед.

Сегодняшняя история была еще не самой худшей.

Цинь Янь всегда немного побаивался Лу Чжи. В обычное время все было нормально, но стоило Лу Чжи с бесстрастным лицом начать отчитывать его, как он терял способность возразить хоть словом.

Сейчас он опустил голову, его лицо пылало от стыда и досады.

Цзянь Юй немного посидел неподвижно, наконец окончательно приходя в норму.

Он заговорил, чтобы разрядить обстановку:

— Ладно, со мной уже все в порядке.

Желая сменить тему, он улыбнулся Лу Чжи:

— Господин Лу, давай сегодня утром съедим танъюань.

Выражение лица Лу Чжи немного смягчилось, и он кивнул:

— Мгм.

Тогда Цзянь Юй повернулся к Цинь Яню:

— Ты завтракал? Поешь с нами?

Цинь Янь понял, что Цзянь Юй протягивает ему руку помощи, и закивал без промедления:

— С удовольствием, я люблю танъюань.

Лу Чжи посмотрел на Цинь Яня и холодным тоном произнес:

— В следующий раз будь внимательнее.

Цинь Янь кивнул:

— Хорошо-хорошо, обязательно буду.

По правде говоря, ему и самому было очень стыдно.

Это уже второй раз, когда из-за него у Цзянь Юя начинался приступ астмы. Хотя злого умысла у него не было, на душе все равно скребли кошки.

На этом инцидент можно было считать исчерпанным.

Цзянь Юй вернулся в спальню, привел себя в порядок, а затем спустился вниз, чтобы сварить танъюань.

Ничего сложного готовить он не умел, но сварить рисовые шарики было ему вполне по силам — в конце концов, это не требовало никаких кулинарных изысков.

Троица позавтракала вместе.

Цзянь Юю и Лу Чжи предстояло отправиться в старый особняк семьи Лу, чтобы поздравить старших с Новым годом.

Цинь Янь жалобно протянул:

— Брат Лу, можно я побуду у тебя дома? Я буду сторожить вашу дверь.

Главным образом он просто не смел возвращаться домой: оба старших брата только и ждали возможности отчитать его.

Его братья были совсем не похожи на Лу Чжи.

Лу Чжи, отчитывая кого-то, бил точно в цель, указывая на ошибку, и больше ничего не добавлял. С его братьями дело обстояло иначе: они были готовы вести морали чуть ли не с сотворения мира, отчего человек мог сойти с ума.

Разумеется, о том, чтобы пойти шататься где-то в такой день, Цинь Янь и помыслить не смел.

Лу Чжи равнодушно бросил:

— Как знаешь.

Получив разрешение, Цинь Янь мгновенно ожил:

— Спасибо, брат Лу!

Затем он повернулся к Цзянь Юю:

— Невестка, когда поедешь в семью Лу, будь предельно осторожен. Особенно с этим Гу Бэем, отвратительный тип! Доберусь я когда-нибудь до него, уж я с ним поговорю!

Цзянь Юй улыбнулся:

— Не переживай, я же не в первый раз туда еду.

К тому же он хотел просто наслаждаться жизнью и вовсе не собирался принимать близко к сердцу возможные придирки членов семьи Лу.

Как там говорится: собака лает — караван идет.

Через час.

Цзянь Юй и Лу Чжи вместе прибыли в усадьбу Лу.

Цзянь Юй держался так же непринужденно и естественно, как и в прошлый визит, ни капли не нервничая.

Лу Чжи исподтишка понаблюдал за ним и, убедившись в этом, тоже успокоился.

Он заметил, что Цзянь Юй лишь казался хрупким, а на деле обладал на редкость стойким характером.

Когда они вошли в дом, Лу Шаохуа обнаружил, что Лу Чжи и впрямь привез Цзянь Юя, и его лицо мгновенно скривилось от недовольства. Впрочем, ничего говорить он не стал, демонстративно отвел взгляд и сделал вид, будто вообще не замечает Цзянь Юя.

Чжао Муя, как и в прошлый раз, полностью проигнорировала Цзянь Юя.

Цзянь Юю было только на руку подобное отношение.

До обеда оставалось еще немного времени, и все расселись в гостиной.

Усевшись на место, Цзянь Юй заметил на журнальном столике тарелку с выпечкой, которая выглядела невероятно аппетитно.

Однако тянуться к ней он не стал.

Неизвестно почему, но Лу Чжи заметил это, протянул длинные пальцы, взял одно пирожное и протянул ему:

— Ешь.

Глаза Цзянь Юя блеснули, и он принял угощение.

Он даже заподозрил, что Лу Чжи умеет читать мысли, иначе как тот догадался, чего ему хочется?

После этого раза Цзянь Юй уже без смущения брал сладости сам.

В этот момент на пороге появился Гу Бэй. Он запоздал и шел сверху, на ходу застегивая пуговицы на одежде.

Заметив, как Цзянь Юй взял два пирожных, он презрительно фыркнул:

— Видал я этих голодающих.

Изначально он планировал перетянуть Цзянь Юя на свою сторону.

С одной стороны, через Цзянь Юя можно было попытаться выкрасть коммерческие секреты Лу Чжи, с другой — ему еще не доводилось иметь дело с парнями типажа Цзянь Юя, и руки так и чесались. Наверняка переспать с таким болезненно-хрупким молодым пареньком было бы совершенно незабываемо.

Вот только Цзянь Юй оказался неблагодарным глупцом и раз за разом отвергал его предложения, так что теперь не стоило винить его за отсутствие церемоний.

Услышав издевку Гу Бэя, Цзянь Юй поднял глаза и холодно посмотрел на него.

В следующее мгновение он без лишних слов придвинул к себе всю тарелку с выпечкой, прижал ее к груди и с довольным видом принялся уплетать сладости одну за другой.

— ...

Увидев это, Гу Бэй позеленел от злости.

На беду, в присутствии Лу Чжи он не мог ничего предпринять, иначе при всей хрупкости и худобе Цзянь Юя он бы живо показал ему, где раки зимуют.

Наблюдая за действиями Цзянь Юя, Лу Чжи сперва опешил, а затем уголки его губ дрогнули в улыбке. Он тихо сказал Цзянь Юю:

— Не переживай, ешь сколько хочешь.

Смысл был прост: он защитит Цзянь Юя.

Гу Бэй взбесился еще сильнее, чуть не сломав коренные зубы от бессильной ярости.

Тогда Лу Шаохуа решил разрядить обстановку:

— Ну будет вам, выпечку ставят на стол для того, чтобы ее ели, к чему эти детские обиды.

Хотя будущий супруг сына ему тоже не нравился, в сложившейся ситуации потакать Гу Бэю означало бы открыто ударить по лицу самого Лу Чжи.

Один — пасынок, другой — родной сын, кого именно следует поддержать, он прекрасно понимал.

Чжао Муя бросила на Лу Шаохуа ледяной взгляд и промолчала.

Гу Бэй с кислым видом опустился в одиночное кресло, упер руки в подлокотники и закинул ногу на ногу:

— Раз уж сегодня все в сборе, я тоже хочу кое-что сказать. Лу Чжи, когда ты вернешь мне те две компании?

Лицо Лу Чжи застыло, словно изваяние из льда, от него веяло холодом и властностью:

— Ты полагаешь, это возможно?

Всего одна фраза четко обозначила его позицию.

Гу Бэй убрал ногу с колена, скривившись:

— Это мои компании, с какой стати ты решил уничтожить их просто потому, что тебе так захотелось? Не хочешь возвращать те две компании — ладно, тогда отдай мне в качестве компенсации две дочерние фирмы под крылом корпорации Лу.

Цзянь Юй не мог вставить ни слова в их спор, поэтому просто молча уплетал выпечку.

Лу Чжи издал короткий, полный издевки смешок, словно услышавший глупейшую шутку за всю свою жизнь, и произнес:

— Ты еще не проснулся?

— Ты... — Гу Бэй попытался вскочить.

В этот момент телохранители у входа услышали шум и сделали шаг вперед, готовые войти в дом.

В гостиной мгновенно повисло тяжелое напряжение.

И охранники, и слуги здесь подчинялись Лу Чжи, так что перевес сил был очевиден.

Гу Бэй замер в нерешительности, не зная, то ли ему встать, то ли остаться на месте.

Тогда заговорил хозяин дома, Лу Шаохуа:

— Хватит. Сегодня первый день нового года, на кого вы похожи, устраивая здесь балаган?

С этими словами он прикрикнул на Гу Бэя:

— А ну сел!

Гу Бэй сидел с перекошенным от гнева лицом.

Все это время молчавшая Чжао Муя подала голос:

— Те компании изначально принадлежали Сяо Бэю, Лу Чжи разорил их без всяких на то оснований, так что он обязан дать объяснения.

В подобных обстоятельствах Лу Шаохуа, разумеется, встал на сторону Лу Чжи:

— На то были причины. Если бы Гу Бэй не довел дело до того, что Цзянь Юй упал с лошади, стал бы Лу Чжи так беситься?

Чжао Муя холодно фыркнула:

— Кто знает, не было ли происшествие на ипподроме постановкой?

Цзянь Юй чуть не подавился выпечкой.

Погодите-ка, Чжао Муя производила впечатление женщины из высшего общества, так почему же из ее уст раз за разом вылетала такая дичь?

Тут раздался холодный голос Лу Чжи:

— Мне предоставить доказательства? Если вынести все наружу, последствия выйдут далеко за рамки краха двух компаний Гу Бэя.

У него имелись методы куда более жестокие.

Чжао Муя прекрасно знала на что способен Лу Чжи, поэтому плотно сжала губы и замолчала.

Гу Бэй никак не мог проглотить эту обиду, но сделать ничего не смел, его лицо почернело от злости.

Лу Шаохуа метался между ними, не зная, кого поддержать, и в конце концов тоже предпочёл промолчать.

Трое людей напротив сидели с самыми разными выражениями лиц.

На соседнем диване Цзянь Юй и Лу Чжи казались абсолютно отрешенными от происходящего.

Цзянь Юй съел уже три пирожных и в горле пересохло.

Он собирался отставить тарелку в сторону и пойти налить себе воды.

Но Лу Чжи уже налил воды и поднес стакан к его губам:

— Пей.

Вот это и впрямь можно было назвать заботой, не упускающей ни единой мелочи.

Цзянь Юй опешил, собираясь сказать, что справится сам, но вовремя сообразил: возможно, Лу Чжи просто разыгрывает спектакль перед остальными.

Конечно, Лу Чжи в целом относился к нему неплохо, но не до такой же степени интимности, чтобы поить водой с рук.

Поняв это, Цзянь Юй передумал отказываться, сделал глоток из рук Лу Чжи и сладко улыбнулся ему:

— Спасибо, господин Лу.

Пока они здесь «ворковали», лица остальных помрачнели еще сильнее, став чернее тучи.

Вскоре все сели за обеденный стол.

Атмосфера во время трапезы была до боли давящей.

Пожалуй, лишь Цзянь Юй и Лу Чжи оставались совершенно невосприимчивы к этому.

Лу Чжи просто давно привык к подобной атмосфере в семье Лу.

А Цзянь Юй и вовсе не принимал ничего близко к сердцу — в конце концов, происходящее его не касалось.

Он был всего лишь фиктивным партнером, который сбежит через несколько месяцев, так зачем изводить себя из-за пустяков?

Подумав об этом, Цзянь Юй подцепил палочками мясной шарик и отправил его в рот.

Ох, как же вкусно.

У старого особняка был ровно один плюс — здешние повара неизменно радовали великолепным уровнем готовки.

Вдоволь наевшись, Цзянь Юй вместе с Лу Чжи отправился с новогодним визитом к старшему дяде Лу.

К себе домой можно было явиться и с пустыми руками, но к дяде полагалось захватить подарки.

Цзянь Юй воочию наблюдал, как Лу Чжи подошел к машине, открыл багажник и извлек оттуда две роскошные подарочные коробки.

Цзянь Юй удивился:

— Господин Лу, когда ты успел это приготовить?

В тот день, когда они вместе ездили в супермаркет, он не видел, чтобы Лу Чжи покупал что-то подобное.

Закрыв багажник, Лу Чжи подошел с двумя коробками в руках:

— Чэнь Хуай приготовил еще перед праздниками.

Он уже давно не занимался покупкой подарков для кого-либо лично.

Цзянь Юй кивнул.

Судя по выражению лица Лу Чжи, он быстро сообразил, что отношения с семьей старшего дяди у него были примерно такими же прохладными.

А ехать к дяде приходилось потому, что там жил старейшина рода — дед Лу.

Дом старшего дяди находился неподалеку, всего в десяти минутах ходьбы.

Практически все члены клана Лу селились в этом районе, и лишь Лу Чжи предпочел купить виллу в другом месте.

Они неспешно шли по дорожке к дому дяди.

Издалека Цзянь Юй с его острым зрением заметил деда Лу.

Старик в сопровождении слуги, опираясь на трость, прогуливался вдоль цветочной клумбы перед особняком.

Вспомнив, как в прошлый раз Лу Чжи заявился в его спальню прямо на глазах у старика, Цзянь Юй сам взял Лу Чжи под руку.

Почувствовав его движение, Лу Чжи бросил на него короткий взгляд.

Цзянь Юй лукаво подмигнул:

— Разве перед дедушкой нам не нужно немного сыграть на публику?

Он видел, что к деду Лу тот относился вполне уважительно.

Раньше, когда Цзянь Юй упоминал игру на публику, Лу Чжи оставался равнодушен, но сейчас почему-то эти слова резанули слух.

Он приподнял бровь:

— Твоя мечта — пробиться в шоу-бизнес?

— А? — Цзянь Юй недоумевающе уставился на него. — С чего бы?

С какой стати тот вдруг заговорил об индустрии развлечений?

Впрочем, Лу Чжи лишь покачал головой:

— Ничего, пошли.

Цзянь Юй остался в полном недоумении, посчитав странным поведение Лу Чжи, но забивать себе этим голову не стал.

Вскоре они подошли к деду Лу.

Лу Чжи поздоровался:

— Дедушка.

Цзянь Юй тут же послушно повторил за ним.

Увидев внука, дед Лу расплылся в улыбке — в конце концов, этот внук был его главной гордостью.

Однако в следующий момент он заметил Цзянь Юя, особенно то, как тот любовно держит Лу Чжи под руку.

Улыбка на лице старика мгновенно увяла, и спустя паузу он холодно фыркнул:

— Заходите.

Он развернулся и зашагал к дому, опираясь на трость.

Цзянь Юй и Лу Чжи последовали за ним.

Внутри дома Цзянь Юй познакомился со старшим дядей и тетей Лу.

В отличие от ледяных Лу Шаохуа и Чжао Муя, эти двое придерживались имиджа доброжелательных и приветливых родственников.

Что бы они ни думали на самом деле, фасад благопристойности выдерживался безупречно.

Тетя приняла из рук Лу Чжи подарки и с наигранным укором произнесла:

— Зачем столько хлопот? Просто пришли бы, и всё, мы же одна семья, к чему эти церемонии.

Одновременно с этим она тепло поприветствовала Цзянь Юя:

— Должно быть, это Цзянь Юй? Проходи скорее, какой милый мальчик.

Её чрезмерное радушие оказалось трудно вынести.

Цзянь Юю оставалось лишь сохранять на лице вежливую улыбку, от которой уже сводило скулы.

Немного пообщавшись в гостиной, они выяснили, что у старшего дяди было двое детей.

Сын, Лу Цифэн, занимался научными исследованиями, учился на последнем курсе совмещенной магистратуры и аспирантуры.

В Лу Цифэне чувствовалась особая атмосфера человека науки: аккуратный, державшийся особняком, он разительно отличался от остальных членов клана Лу — не выказывал ни ненависти, ни угодничества, а просто вежливо со всеми поздоровался.

Дочь, Лу Яньсюэ, напротив, всем видом демонстрировала замашки избалованной наследницы богатого семейства: брендовые вещи из последних коллекций, безупречный макияж и аккуратный маникюр делали ее очень красивой.

Непонятно почему, но она с самого начала невзлюбила Цзянь Юя и украдкой закатывала глаза.

Заметив это, Цзянь Юй едва сдержал улыбку.

Ему так и хотелось спросить, все ли у нее в порядке с глазами? Если продолжит так закатывать их, заработает травму.

А если действительно травмирует, он готов по-дружески вызвать ей скорую.

После недолгой беседы до ужина оставалось еще много времени, и все разошлись по своим делам.

Старый дедушка почувствовал усталость и удалился к себе отдохнуть.

Старший дядя позвал Лу Чжи в кабинет, чтобы обсудить дела.

Перед уходом Лу Чжи сказал Цзянь Юю:

— Я буду в кабинете, если что-то понадобится — зови.

Сидя на диване, Цзянь Юй послушно кивнул:

— Хорошо.

Лу Цифэн тоже кивнул в знак приветствия и направился в свою рабочую лабораторию.

Войдя внутрь, Лу Цифэн натянул перчатки, собираясь продолжить эксперименты — ученые круглый год пропадали в лабораториях за написанием диссертаций, трещала голова.

Однако едва он успел надеть перчатки, как следом за ним в комнату вошла тетя.

Лу Цифэн удивился:

— Мам, ты зачем сюда пришла?

Тетя посмотрела на сына взглядом, полным разочарования:

— Все вокруг бьются за наследство, и только ты целыми днями возишься с пробирками.

Лу Цифэн вздохнул:

— Я всего лишь ученый, откуда у меня время делить семейный бизнес?

Тетя запротестовала:

— А вот Гу Бэй, например? Он вообще не кровный родственник семьи Лу, а тоже норовит отхватить кусок.

Лу Цифэн взял мензурку и ответил на ходу:

— И много он отхватил? Разве не Лу Чжи разорил его компании? Ты же прекрасно понимаешь, с методами Лу Чжи мало кто сравнится, тягаться с ним — чистое безумие.

Хотя мать понимала, что сын говорит правду, смириться она не желала:

— Надо хотя бы попытаться, чтобы узнать наверняка.

Лу Цифэн, не прекращая манипуляций с реактивами, покачал головой:

— Мам, почему ты такая наивная? Ты думаешь, Лу Чжи просто так взял и за день уничтожил обе компании Гу Бэя? Разве бывает такое? Это значит лишь одно: Лу Чжи заранее расставил сети, подкупив кого-то из сотрудников или клиентов Гу Бэя. Создал ловушку и просто ждал, пока этот дурак сам в нее прыгнет.

Услышав это, тетя испуганно замерла.

Деловая хватка Лу Чжи была легендой во всем клане, его хвалил даже старый дедушка.

Обычному человеку тягаться с ним было не под силу.

Поразмыслив, тетя решила отступить на шаг:

— Ладно, раз ты не хочешь бороться за наследство, тогда сблизься с ним. Сейчас он единолично управляет всей корпорацией Лу, стоит ему сказать слово, и нам перепадет немало благ.

Лу Цифэн рассмеялся:

— Мам, о чем ты? Я человек науки, с какой стати мне подлизываться к нему?

Тут он кое о чем вспомнил:

— Впрочем... если я набьюсь к нему в друзья, он, пожалуй, действительно сможет профинансировать закупку кое-якого оборудования для лаборатории.

— Ты... — тетя тяжело вздохнула и собралась уходить.

Тогда Лу Цифэн предупредил ее:

— И еще: не вздумай вмешиваться в дела Лу Чжи и Цзянь Юя. Женятся они или нет, как живут — какое нам, родственникам, до этого дело?

Тетя снова развернулась:

— По-твоему, только я одна такая? Да каждый не прочь пристроить кого-то поближе к Лу Чжи. Вспомни хотя бы двоюродную сестру из семьи твоей младшей тётки — если свести ее с Лу Чжи, разве это не укрепило бы родственные связи? Нас ждали бы несметные выгоды.

Лу Цифэн содрогнулся:

— Даже не смей думать о таком! Ты считаешь Лу Чжи марионеткой, которой можно помыкать? Забыла, как пятая тётушка пыталась провернуть какие-то интрижки, и это вывело Лу Чжи из себя? Кончилось тем, что вся их семья в страхе перед его местью бежала за границу среди ночи.

При упоминании этого случая лицо тети побледнело.

Когда Лу Чжи по-настоящему гневался, он не делал скидок ни на какие родственные узы и не проявлял ни капли жалости.

Напоследок Лу Цифэн предостерег:

— Короче говоря, даже не пытайся злить Лу Чжи. Разве он чего-то не замечает? Просто порой ему лень возиться с вашими мелкими пакостями. Но если вы перейдете черту, будет поздно жалеть.

В гостиной.

Цзянь Юй сидел в одиночестве, постепенно начиная скучать.

Он огляделся по сторонам и заметил возле окна аквариум, в котором плавало множество золотых рыбок.

Цзянь Юй без лишних слов подошёл к нему, чтобы полюбоваться рыбками.

Он и не подозревал, что неподалёку за ним наблюдают два человека.

Лу Яньсюэ буравила взглядом его силуэт со спины, её прекрасные глаза пылали гневом, и она с ненавистью процедила:

— Я обязательно задам Цзянь Юю хорошей взбучки!

В её глазах Цзянь Юй был самым настоящим третьим лишним, разрушившим чужие чувства.

В её представлении Лу Чжи и Цзи И с самого начала были парой — оба из одного круга, равные по происхождению и положению, да к тому же еще и страстно влюбленные друг в друга.

Однако этот осточертевший Цзянь Юй воспользовался моментом, пока Цзи И уехал за границу на стажировку, вклинился в их отношения и отнял второго брата.

Лу Яньсюэ терпеть не могла любовниц и разлучниц.

Когда-то у неё был парень, но в конце концов этот подлец изменил ей и сошлся с какой-то вертихвосткой.

Из-за этого случая у Лу Яньсюэ на какое-то время развилась психологическая травма, и ей хотелось разорвать на куски всех любовниц на свете.

Узнав о существовании Цзянь Юя, Лу Яньсюэ сразу же позвонила Цзи И.

Хотя Цзи И всегда отличался мягким сердцем и не любил говорить о людях плохо, Лу Яньсюэ по его тону всё же поняла, что этот Цзянь Юй пристал как банный лист, напропалую крутится возле Лу Чжи, и его никак не получается прогнать.

К тому же у Цзянь Юя слабое здоровье, поэтому Лу Чжи было неудобно грубо выставлять его вон, и ему пришлось позволить тому остаться.

Узнав об этом, Лу Яньсюэ разозлилась еще сильнее.

Цзянь Юй слишком расчётлив, прикрывается слабым здоровьем и творит всё, что душе угодно, верно?

Видя, как сильно возмущена Лу Яньсюэ, стоявшая рядом служанка подсказала ей:

— Госпожа, я слышала, что у этого Цзянь Юя астма. Если он вам так неприятен, можно зайти с этой стороны.

Лу Яньсюэ слегка удивилась:

— Откуда ты знаешь, что у него астма?

Служанка машинально ответила:

— Молодой господин Цзи сказал.

Лу Яньсюэ недоуменно протянула:

— Цзи И? Разве он не за границей? Откуда ему знать о состоянии здоровья Цзянь Юя?

Вспомнив обычный нрав Цзи И, она тут же всё поняла:

— Цзи И такой добрый, наверняка он сказал это из заботы о Цзянь Юе? Переживает даже за своего соперника в любви... почему Цзи И такой глупый?

Служанка воспользовалась моментом и предложила:

— Тогда, может, мне принести немного порошка? Говорят, у больных астмой приступ начинается от вдыхания порошка.

Лу Яньсюэ тут же оборвала её:

— Как такое вообще возможно? Разве астматический приступ — это шутка? Я просто преподам ему небольшой урок, чтобы он понял, что ему здесь не рады, и отступился.

Цзянь Юй любовался золотыми рыбками.

В этот момент сзади внезапно раздался полный гнева женский голос:

— Цзянь Юй!

Цзянь Юй обернулся и спокойно спросил:

— Мисс Лу, что-то случилось?

Лу Яньсюэ внимательно оглядела Цзянь Юя.

Сегодня на Цзянь Юе была белая водолазка, а поверх неё — короткое пальто цвета хаки. Он выглядел стройным, с превосходными пропорциями тела.

Его брови и глаза были невероятно красивы, взгляд — чистым и ясным, а под глазами залегли мягкие от природы мешочки.

Он просто тихо стоял у аквариума, излучая мягкую и уютную ауру, отчего к нему волей-неволей возникала симпатия.

Лу Яньсюэ с озлобленностью подумала, что Цзянь Юй наверняка именно таким послушным видом и разжалобил второго брата.

При этой мысли она прямо в лоб спросила:

— Это ты всё не отстаешь от второго брата, да?

Цзянь Юй не сразу понял смысл слов Лу Яньсюэ и не стал отвечать опрометчиво. В конце концов, в доме семьи Лу он приходился Лу Чжи законным супругом, так что ему никак нельзя было давать повода для придирок.

Он задал встречный вопрос:

— Что ты имеешь в виду?

Лу Яньсюэ холодно фыркнула:

— У тебя еще хватает наглости спрашивать, что я имею в виду? Я тебя спрашиваю: ты знаешь о существовании Цзи И?

Цзи И?

Цзянь Юй долго вспоминал, пока наконец не сообразил: кажется, именно так звали идеал любви Лу Чжи — ту самую «белую луну» из сюжета.

Причём именно этот человек всевозможными способами третировал оригинального владельца тела, причиняя ему самую настоящую душевную боль.

Увы, сам Цзянь Юй не испытывал по этому поводу никаких эмоций. Поняв, зачем Лу Яньсюэ заявилась к нему, он даже расслабился и лениво протянул:

— Знаю.

Будучи попаданцем из другого мира, он знал об этом лучше всех.

Увидев, что он так легко и откровенно во всем признался, Лу Яньсюэ на мгновение растерялась, но тут же продолжила:

— Разве тебе не стыдно?

Если присмотреться, брови и глаза Цзянь Юя действительно на какую-то долю походили на черты Цзи И. Наверняка Цзянь Юй именно за счет этого и присосался к второму брату, верно?

Столкнувшись с нападками Лу Яньсюэ, Цзянь Юй держался так, будто его это совершенно не касалось, и невозмутимо ответил:

— Ни капли.

— Ты...

Видимо, Лу Яньсюэ никогда раньше не сталкивалась с подобным пренебрежением, у неё отнялся дар речи, а лицо покраснело от гнева.

Цзянь Юй усмехнулся и спросил:

— Еще что-то? Если вопросов больше нет, я пойду прогуляюсь.

В конце концов, ему было лень выслушивать всё это. Сюжет он и так прекрасно знал, зачем слушать чужие пересказы? Никакой новизны.

Договорив, Цзянь Юй собрался уходить, но Лу Яньсюэ вдруг вцепилась в него мертвой хваткой, вытаращив округлившиеся глаза:

— А ну стоять! Я еще не закончила!

Цзянь Юй высвободил руку и продолжил шагать вперед.

Кто бы мог подумать, что Лу Яньсюэ увяжется за ним следом:

— Не уходи! Сбегаешь, потому что совесть нечиста, да? Хватит духу — дослушай меня до конца!

Цзянь Юй остановился и с обреченным вздохом произнес:

— Ладно, говори, я слушаю.

Лу Яньсюэ принялась излагать историю отношений Лу Чжи и Цзи И:

— Мой второй брат и Цзи И — из одного круга, они постоянно виделись, знали друг о друге абсолютно всё, и между ними давно вспыхнули чувства. Все мы воспринимали их как пару. Два года назад Цзи И уехал за границу, но второй брат несколько раз ездил навещать его, они оба...

В этот момент Цзянь Юй прижался тыльной стороной ладони ко рту и медленно зевнул.

Голос Лу Яньсюэ резко оборвался.

Цзянь Юй поднял голову и недоумение отразилось на его лице:

— Разве ты не собиралась рассказать мне об их отношениях? Почему остановилась?

Лу Яньсюэ едва не плакала от злости. От высокомерия избалованной барышни не осталось и следа, и она с досадой топнула ногой о пол:

— Цзянь Юй, ты просто невыносим!

Цзянь Юй ошарашенно хлопал глазами.

Ась?

Что такого он сделал-то?

Лу Яньсюэ убежала с покрасневшими глазами.

Цзянь Юй так и остался стоять на месте в полном недоумении.

В этот момент Лу Чжи закончил обсуждать дела и вышел из кабинета. Он бросил взгляд на убегающую Лу Яньсюэ, затем перевел его на Цзянь Юя и, приподняв бровь, поинтересовался:

— Что у вас случилось?

Цзянь Юй подумал про себя, что он и сам понятия не имеет, что вообще произошло.

Но если обобщить, всё это было связано с белой луной Лу Чжи.

Заметив задумчивое выражение на лице Цзянь Юя, Лу Чжи с любопытством спросил:

— М? Расскажи-ка.

Цзянь Юй пришел в себя, покачал головой и ответил:

— Да неважно.

Зачем ему вообще заводить об этом речь?

У них с Лу Чжи всего лишь контрактные отношения. И уж тем более, если у Лу Чжи есть белая луна, его бы ничуть не волновало, даже заведи тот хоть черную луну.

Лу Чжи переспросил:

— Точно неважно?

Цзянь Юй легко улыбнулся:

— Совсем ничего.

Видя, что Цзянь Юй не настроен откровенничать, Лу Чжи еще раз внимательно осмотрел его и, заметив, что тот выглядит совершенно спокойным и вовсе не похож на человека, которого обидели, больше не стал допытываться.

http://bllate.org/book/19122/1877979