Готовый перевод Sickly Submissive Lazing in a Torture Novel / Хрупкий красавчик плывёт по течению в жестоком романе: Глава 23

На следующий день.

Когда Цзянь Юй проснулся, он обнаружил, что простуда и впрямь стала только хуже: голова сильно кружилась, горло болело, и даже встать с постели оказалось непросто.

Он прикрыл рот рукой, пару раз кашлянул и без сил откинулся на подушку, пытаясь выровнять дыхание.

Его нынешнее тело было слишком слабым: стоило ему хоть немного простудиться, как болезнь тут же валила его с ног.

В таком состоянии нельзя было подниматься слишком резко, иначе в голове немедленно зашумело бы от головокружения, и он не смог бы даже твердо стоять на ногах.

У Цзянь Юя уже был опыт на этот счет.

Когда он только попал внутрь книги, он еще не до конца привык к этому телу.

Хотя болезненность была примерно такой же, как в его прошлой жизни, астма оказалась недугом, с которым ему раньше сталкиваться не доводилось, и ему потребовалось немало времени, чтобы приспособиться к постоянным проблемам с дыханием.

Цзянь Юй полежал в постели, приходя в себя, и лишь спустя долгое время, превозмогая головокружение, медленно поплелся в ванную умываться.

Цзянь Юй коснулся головы Чжан Сяолэя и через силу улыбнулся: — Не переживай, это всего лишь простуда.

В этот момент он о чем-то вспомнил, решительно поднялся, большими шагами вышел из кабинета и направился в спальню Цзянь Юя.

В другом конце, в кабинете.

Договорив, он закрыл дверь спальни и ушел переодеваться.

Заметив это, Лу Чжи не раздумывая скомандовал: — Переодевайся, я отвезу тебя в больницу.

Цзянь Юй поджал губы: — Голова немного кружится, и горло болит.

Цзянь Юй кашлял довольно долго, прежде чем затихнуть; дыхание его сбилось, и ему казалось, что в груди что-то с силой тянут, отчего накатывали приступы боли.

Лицо Цзянь Юя слегка побледнело, его обычно изогнутые в улыбке брови и глаза безвольно опустились, а губы суховато потрескались.

Ладно, все равно собирался ехать в больницу, там при встрече и спрошу Линь Боюя.

Он заметил, что Цзянь Юй действительно обладает удивительным умением располагать к себе людей: от него исходила какая-то очень мягкая, теплая аура, и те, кто общался с ним какое-то время, неизменно проникались к нему симпатией.

Цзянь Юй наотрез отказывался есть, и тетя Чжан встревожилась: — Разве можно не есть? Так ведь совсем ослабеешь! Я сварила красную рисовую кашу, еще есть маньтоу и палочки яоутяо, съешь хотя бы немного.

Лу Чжи был высок и строен; из-за того, что ему только что предстояло вести совещание, он был одет в белую рубашку и черные костюмные брюки, выглядя одновременно сурово и притягательно.

Чжан Сяолэй тоже стоял рядом, во все глаза глядя на Цзянь Юя своими темными зрачками: — Брат... брат Цзянь Юй, не бойся... не болей.

Другие слуги, услышав, что Цзянь Юй заболел, тоже подошли и наперебой стали расспрашивать о его самочувствии.

На нем была фланелевая пижама, одной рукой он опирался о косяк двери, с трудом удерживаясь на ногах, и весь он казался донельзя хрупким и уязвимым.

Тетя Чжан тотчас обеспокоенно посмотрела на него: — Почему ты не завтракаешь? Где-то болит?

Закончив совещание, Лу Чжи закрыл ноутбук и потер переносицу.

Подождав немного, Лу Чжи убрал телефон.

По заведенному порядку Лу Чжи встал очень рано, а затем провел видеоконференцию с несколькими зарубежными компаниями, окончательно согласовав намерения о дальнейшем сотрудничестве.

Сейчас ему даже говорить было тяжело — в горле словно застряли иголки, и если бы он попытался поесть, стало бы только хуже.

Лу Чжи слегка нахмурился и, заговорив, внимательно оглядел Цзянь Юя.

Обнажая полоску белой и тоньше тростинки шеи.

Тетя Чжан на мгновение замерла, а затем сообразила: — Хорошо, я сейчас же принесу.

Цзянь Юй только закончил умываться, как услышал стук в дверь.

Вскоре его ресницы покрылись влагой, придавая ему совсем уж жалобный вид.

Он подошел, открыл дверь и сразу же увидел стоящего на пороге Лу Чжи.

В этот момент Лу Чжи достал телефон и отправил Линь Боюю сообщение: [Лекарства для укрепления организма, ты спрашивал у своего научного руководителя?]

— Твоя простуда усилилась?

Цзянь Юй снова отказался: — Не буду.

Линь Боюй, судя по всему, был занят и не ответил.

Тетя Чжан уже приготовила завтрак и с улыбкой обратилась к обоим: — Господин Лу, господин Цзянь, идите завтракать.

Цзянь Юй покачал головой и вяло произнес: — Пусть господин Лу ест, я не хочу.

Цзянь Юй с улыбкой ответил каждому.

Лу Чжи стоял в стороне и молча наблюдая за этой сценой.

Тетя Чжан хотела что-то добавить, но Лу Чжи распорядился: — Подогрей ему стакан молока.

Сказав это, он отвернулся и прикрыл рот рукой, глухо кашлянув несколько раз.

Спустя десять минут оба привели себя в порядок и спустились вниз.

Его естественный голос был мягким и нежным, но теперь в нем появилась хрипотца, словно кто-то набросил на мягкую сахарную вату слой грубой ткани, испортив прежнюю нежность.

Обычно он любил поесть, но этим утром аппетита не было вовсе.

Цзянь Юй сглотнул, преодолевая боль в горле, и только после этого хрипло произнес: — Господин Лу, что-то случилось?

Цзянь Юй прекрасно знал состояние своего организма, поэтому не стал хорохориться и кивнул: — Хорошо.

С этими словами она поспешно вернулась на кухню греть молоко.

Цзянь Юй бросил взгляд на Лу Чжи и моргнул.

Не успел он ничего сказать, как Лу Чжи опередил его: — Выпей хотя бы молока.

Тело Цзянь Юя было донельзя слабым — казалось, если за ним как следует не ухаживать, оно в один прекрасный день просто рассыплется.

Это всего лишь стакан молока, и Цзянь Юй больше не стал отказываться.

После того как он допил его, внутри и впрямь стало гораздо теплее.

С трудом осилив завтрак, Лу Чжи повез Цзянь Юя в больницу.

Тетя Чжан смотрела вслед уехавшей машине с самым умиротворенным выражением лица.

В прошлый раз Цзянь Юй тоже простудился, но Лу Чжи тогда никак себя не проявил, зато теперь сам вызвался отвезти его в больницу.

О чем это говорило? О том, что отношения молодой пары определенно вышли на новый уровень!

Больница, палата.

Осмотрев Цзянь Юя, врач подтвердил, что у того обычная простуда из-за переохлаждения, и назначил две капельницы.

Цзянь Юй прислонился к изголовью больничной койки и протянул тонкую бледную руку, позволяя медсестре вот Pиг ути иглу.

Лу Чжи стоял у кровати и молча смотрел на него.

Медсестра оказалась женщиной в возрасте. Опасаясь, что Цзянь Юй боится уколов, она принялась ставить капельницу и одновременно заводить разговор: — Малыш, судя по возрасту, ты ведь только поступил в университет? Мой сын примерно твоего ровесника, тоже первокурсник.

Цзянь Юй улыбнулся: — Я уже на третьем курсе.

Медсестра слегка удивилась: — По тебе и не скажешь.

Цзянь Юю исполнилось двадцать два года, но выглядел он так, будто только что отпраздновал совершеннолетие — свежий и послушный.

Выразив удивление, медсестра продолжила: — Тогда тебе нужно как следует заняться здоровьем. У тебя, посмотрю, очень слабое телосложение, что же ты будешь делать, если так часто простужаться?

Цзянь Юй улыбнулся: — Хорошо, спасибо.

Хотя он улыбался, в его глазах стояло глубокое спокойствие.

Стоило ли ему вообще беспокоиться о здоровье с таким раскладом? До конца его жизни осталось чуть больше года, так что сойдет и так, проживет как получится.

Главное — финал с неизлечимой болезнью был уже предрешен, поэтому сколько ни старайся, в плане физического состояния изменить ничего не удастся.

Лу Чжи все это время стоял рядом, не произнося ни слова.

Он смотрел, как Цзянь Юй улыбается, но в этой улыбке таилось что-то неуловимое.

Создавалось впечатление, что Цзянь Юй совершенно не дорожит своим здоровьем и ведет себя по принципу гори оно все синим пламенем.

Лу Чжи нахмурился, не понимая, откуда у Цзянь Юя такое отношение.

В конце концов, обычно Цзянь Юй производил впечатление оптимистичного, живого человека, в котором чувствовалось стремление прожить каждый день наилучшим образом.

Почему же тогда он так наплевательски относится к собственному телу?

Разве не было бы лучше укрепить здоровье и прожить последующие десятки лет здоровым?

Хотя в душе Лу Чжи и недоумевал, он по привычке не показывал эмоций на лице. Дождавшись, пока медсестра закончит с капельницей, он обратился к Цзянь Юю: — Я пойду поищу Линь Боюя.

Цзянь Юй послушно кивнул: — Хорошо, иди.

Лу Чжи развернулся и большими шагами вышел из палаты.

Кабинет врача.

Линь Боюй только что закончил сложную операцию и вернулся к своему столу.

Едва он успел сесть, как в дверь постучал вошедший Лу Чжи.

Увидев Лу Чжи, Линь Боюй опешил: — Ты какими судьбами?

Голос Лу Чжи звучал бесстрастно: — Цзянь Юй простудился, я привез его на капельницу.

— Цзянь Юй снова заболел? — Линь Боюй сначала удивился, а затем цокнул языком. — Бедняга, чуть ли не каждые три дня по больницам капельницы ставит, тыльная сторона ладони, наверное, уже вся в синяках.

Если человеку годами ставят капельницы, трудно сосчитать, сколько раз его кожа протыкалась иглами, и со временем на ней неизбежно останутся несмываемые следы.

Особенно руки Цзянь Юя — белые и изящные. Если бы такие руки играли на пианино, это было бы поистине прекрасное зрелище, но вместо этого их то и дело терзают иглы для капельниц.

Каждый укол приходится терпеть через боль.

Услышав это, Лу Чжи почему-то почувствовал, как у него слегка сжалось сердце.

Подавив это мимолетное чувство, он спросил Линь Боюя: — То, о чем я просил тебя узнать, узнал?

Линь Боюй откинулся на спинку кресла: — Я только что провел сложнейшую операцию, валился с ног от усталости, дай хоть немного передохнуть.

Лу Чжи прислонился боком к письменному столу и взглянул на наручные часы: — Десяти минут хватит?

Линь Боюй: — …

Он потерял дар речи и пробормотал: — Лу Чжи, ты вообще человек? До чего же ты падок на красоту и слеп к дружбе!

Лу Чжи остался глух к упрёкам: — Осталось девять минут.

Линь Боюй: — ??

Его уголки рта дернулись: — Как твои подчиненные вообще работают под твоим началом? Ты же их досмерти замучаешь! При первом же удобном случае расспрошу об этом Чэнь Хуая.

Линь Боюй продолжал возмущаться, но Лу Чжи вел себя так, будто ничего не слышит, и выражение его лица оставалось абсолютно невозмутимым.

Линь Боюй: — …

Ладно, не впервой ему наблюдать за этой причудой Лу Чжи.

Передохнув пару минут, Линь Боюй выпрямился и уже серьезно произнес: — Я спрашивал у руководителя. Он говорит, что некоторые традиционные китайские лекарства действительно способны помочь в оздоровлении организма, но насчет реального эффекта сложно сказать наверняка. Бывает ведь так: человек годами укрепляет здоровье, а потом одна простуда — и все возвращается к исходной точке...

Лу Чжи молча выслушал Линь Боюя, после чего произнес: — Осмотри Цзянь Юя и скажи, что ему нужно для укрепления организма.

Линь Боюй: — Эффект не гарантирован.

Тон Лу Чжи был твердым и безапелляционным: — Каким бы ни был способ, сначала попробуем. Деньги роли не играют.

Линь Боюй цокнул языком: — Ладно-ладно, понял я, что ты богат. Но иногда сколько денег ни трать — толку ноль. Если состояние здоровья Цзянь Юя таково, каково оно есть, ты что, собрался бросить вызов небесам и изменить судьбу?

Лу Чжи на мгновение замолчал, но его тон не допускал возражений: — Сначала осмотри его.

Линь Боюй опешил от такой категоричности Лу Чжи, а затем усмехнулся: — Ну всё, теперь ты не отвертишься! А еще говорил, что он тебе не нравится. С чего бы тогда так переживать о его здоровье?

Лу Чжи холодно глянул на Линь Боюя.

Тот немедленно поднял руки в знак капитуляции: — Ладно-ладно, молчу.

Только после этого Лу Чжи развернулся и вышел из кабинета.

Линь Боюй поспешно вскочил со стула и бросился за ним: — Эй, подожди меня, я тоже хочу навестить Цзянь Юя.

Палата.

Цзянь Юй сидел на больничной койке, задумчиво глядя на иглу, торчащую из тыльной стороны ладони.

То ли из-за низкой температуры в помещении, то ли по иной причине, но даже лекарство казалось ледяным, капля за каплей проникая в тело и заставляя зябнуть целиком.

Цзянь Юй ненавидел холод.

Он не удержался, натянул одеяло повыше, укрыв ноги — так стало чуточку теплее.

В этот момент дверь палаты отворилась.

Цзянь Юй поднял взгляд.

И тут же увидел вбежавшего в панику Цинь Яня.

Цзянь Юй слегка удивился: — Ты как здесь?

Цинь Янь в несколько шагов подскочил к койке и выпалил: — Я заезжал к тебе на виллу, тетя Чжан сказала, что вы с братом Лу в больнице.

С этими словами Цинь Янь с беспокойством посмотрел на Цзянь Юя: — Невестка, как же тебя угораздило снова заболеть?

По мнению Цинь Яня, Цзянь Юй был самым болезненным человеком из всех его знакомых — только и делал, что бегал по больницам.

Цзянь Юй улыбнулся: — У меня с детства слабое здоровье. Впрочем, можешь не переживать, на этот раз это всего лишь простуда.

Услышав, что Цзянь Юй просто простудился, Цинь Янь облегченно выдохнул и плюхнулся на соседнюю койку для сопровождающих.

Тут в палату вошли Лу Чжи и Линь Боюй.

Лу Чжи подошел к кровати, остановился и, глядя на Цзянь Юя сверху вниз, спросил: — Получше?

Цзянь Юй кивнул: — Гораздо лучше.

То ли и вправду помогли лекарства высшего качества, о которых говорил Линь Боюй, но после капельницы головокружение прошло, осталась лишь легкая боль в горле.

Лу Чжи издал утвердительное «мгм» и тут же произнес: — Позже мы пройдем обследование, и он выпишет тебе укрепляющие травы. Руководитель Линь Боюя как раз специализируется на подобных вещах.

Услышав это, Цзянь Юй инстинктивно захотел отказаться.

Свое состояние он знал лучше кого бы то ни было, можно сказать, владел им в совершенстве, вплоть до предсказания дальнейшего развития событий.

Но Лу Чжи ведь предлагал не искать у него какие-то страшные болезни, а выписать лекарства для укрепления организма.

Если бы он сейчас заупрямился, то лишь растоптал бы искреннюю заботу Лу Чжи.

Подумав об этом, Цзянь Юй послушно согласился: — Хорошо.

С делами было покончено, и атмосфера в палате немного разрядилась.

Цинь Янь потер темные круги под глазами и развязно развалился на больничной койке: — Как спать хочется... Вообще-то я вчера толком не выспался, но едва услышал, что невестка заболела, сразу примчался в больницу.

— Спасибо, — поблагодарил Цзянь Юй, а затем невзначай добавил: — Мы с господином Лу вчера тоже легли довольно поздно.

Сначала они перекусили посреди ночи, потом вместе посмотрели серию какого-то бредового сериала, и в итоге легли спать уже далеко за час ночи.

Цинь Янь: !!

Он кубарем подскочил на койке, и все его лицо выражало жгучее любопытство: — Невестка, после таких слов я мигом просыпаюсь!! Ты уверен, что это можно слушать нам со скромным холостяком вроде меня?!!

Цзянь Юй не понял намека Цинь Яня и озадаченно переспросил: — А почему нельзя?

Он вроде бы ничего такого не сказал?

Цинь Янь тут же оживился: — Давай, рассказывай! Не смущайся тем, что я одинок, можешь вдаваться в самые мелкие детали.

Цзянь Юй: ??

О чем он вообще говорит?

Тут подал голос Лу Чжи, прерывая его: — У Цинь Яня не все дома, не обращай внимания.

Не успел Цзянь Юй и рта открыть, как Линь Боюй тоже вставил слово, обращаясь непосредственно к Лу Чжи: — Лу Чжи, понимаешь... здоровье у Цзянь Юя слабое, сам знаешь. Ты бы того... сдерживался немного, не перегибай палку с активностью.

— …

После столь недвусмысленных намеков Цзянь Юй смутно догадался, к чему клонят собеседники.

Он был поражен: неужели фантазия друзей Лу Чжи настолько бурная?

Он же просто обронил фразу, что они легли поздно, а те уже нафантазировали целую историю.

Цзянь Юй совершенно растерялся, не зная, как реагировать на подобное, и перевел взгляд на Лу Чжи.

Его чистые и ясные глаза напоминали оленьи — влажные, полные детского непонимания и немой мольбы о помощи.

Лу Чжи на секунду остолбенел под этим взглядом, после чего холодно бросил Линь Боюю и Цинь Яню: — Вы двое, живо вон из палаты.

Цинь Янь тут же запротестовал: — Ни за что! Я еще не наговорился с невесткой!

Лу Чжи холодно поинтересовался: — Хочешь, чтобы я позвонил твоим старшим братьям и попросил урезать тебе карманные расходы?

Этот прием оказался слишком жестоким.

Цинь Янь мгновенно подскочил на кровати: — Не надо, не надо! Меня уже один раз штрафовали, теперь осталось всего пятьдесят тысяч в месяц, если урежут еще, я поберусь!

С этими словами он поспешно пообещал: — Ухожу, ухожу, больше не мешаю!

Линь Боюй, засунув руки в карманы белого халата, неспешно последовал за ним.

Как только оба вышли и дверь начала закрываться, Цинь Янь вдруг снова просунул в щель голову и ехидно улыбнулся: — Слушайте, а койка-то здесь прочная, если вдруг захотите... Ай!

В Цинь Яня полетел первый попавшийся под руку предмет, запущенный Лу Чжи, и он тут же испарился.

В палате снова воцарилась тишина.

Лу Чжи сказал Цзянь Юю: — Не бери в голову то, что они мелют.

Цзянь Юй кивнул: — Я понимаю.

У них с Лу Чжи всего лишь контрактный брак, они просто играют роли на публику, так что произойти между ними что-то подобное просто не могло.

— Угу.

В этот момент телефон Лу Чжи дважды завибрировал, и он достал его, чтобы ответить.

Заметив это, Цзянь Юй не знал, касается ли дело работы, и на всякий случай предложил: — Господин Лу, если у тебя есть дела, можешь идти. Я справлюсь один.

Лу Чжи ответил безмятежно: — Ничего страшного. Сейчас перед Новым годом проекты в группе как раз завершаются, я не так уж занят.

Проекты в корпорации тоже шли поэтапно, и раз уж приближался Новый год, все работы подходили к концу, а новое расписание начнется только в следующем году.

Услышав это, Цзянь Юй задумчиво кивнул.

Похоже, Лу Чжи все-таки не пахал круглый год без продыху: в праздничные дни у него выдавался короткий перерыв.

В конце концов, сотрудники корпорации тоже распускались по домам праздновать Лунный Новый год, так что даже если бы Лу Чжи захотел затеять какую-то бурную деятельность, работать было бы просто не с кем.

При этих мыслях глаза Цзянь Юя ярко заблестели, и он поспешно предложил: — Господин Лу, раз уж ты свободен, давай после больницы заедем в супермаркет и купим новогодние продукты?

Как-никак это был его первый Новый год после попадания в книгу, и хоть какую-то толику праздничной атмосферы создать стоило.

— Новогодние продукты?

Лу Чжи на несколько секунд опешил.

В его жизненном опыте покупка праздничных товаров отсутствовала как класс.

Даже если что-то и требовалось, все необходимое заблаговременно закупали слуги с виллы, избавляя его от подобных хлопот.

Цзянь Юй сиял глазами: — Ну да! Раз уж наступает Новый год, к нему нужно как следует подготовиться.

Лу Чжи и понятия не имел, что к встрече Нового года вообще нужно к чему-то готовиться.

В его глазах этот праздник ничем не отличался от любых других дней — разве что выдавалось небольшое окно для отдыха, после которого его вновь затягивала рутина бесконечной работы.

Хотя все, о чем говорил Цзянь Юй, было для Лу Чжи внове, глядя на сияющие глаза юноши, он все же кивнул: — Ладно, как скажешь.

Получив согласие, Цзянь Юй тут же с воодушевлением схватил телефон и принялся искать ближайший крупный супермаркет.

Вскоре капельница закончилась, и Цзянь Юю провели контрольный осмотр.

Разобравшись со всеми медицинскими делами, они с Лу Чжи покинули больницу и направились в гипермаркет.

Праздничное настроение уже витало в воздухе, улицы пестрели красными фонарями и украшениями.

Внутри супермаркета эта атмосфера чувствовалась еще острее: повсюду висели алые фонарики, из динамиков лились радостные новогодние песни.

Покупателей было очень много, лица людей сияли улыбками, все активно готовились к встрече праздника.

Цзянь Юй улыбнулся, лучезарно согнув брови, и сказал Лу Чжи: — Господин Лу, смотри, как здесь шумно и весело!

Из-за огромного скопления народа, гула голосов и музыки Цзянь Юю приходилось говорить громче обычного.

Лу Чжи покосился на него и напомнил: — У тебя же болит горло, не напрягай связки. Я и так тебя слышу.

Получив замечание, Цзянь Юй на миг замер, а затем послушно кивнул: — Хорошо.

Он заметил, что порой Лу Чжи бывает поразительно внимательным.

Выходит, дело было лишь в том, желает ли он проявлять эту внимательность?

После этого короткого диалога они принялись за покупки.

Цзянь Юй выбирал нужное, а Лу Чжи катил тележку, молча шагая рядом.

Оба они отличались яркой внешностью, и временами вокруг них собирались тайные зеваки.

Впрочем, ни один из них не обращал на это внимания.

Лу Чжи — в силу своей абсолютной невозмутимости.

А Цзянь Юй — потому что полностью сосредоточился на списке покупок, без умолку тараторя Лу Чжи: — Нужно купить фонари, парные надписи на дверь, иероглифы фу, еще обязательно клейкие шарики из риса — утром в первый день нового года едят именно их. Точно, еще нужны бенгальские огни! Настоящие фейерверки в городе жечь нельзя, так что возьмем палочки, их можно просто держать в руках...

Цзянь Юй продолжал щебетать без остановки.

Лу Чжи смотрел на него, прислушиваясь к этому щебетанию, и в душе его зарождались доселе неведомые чувства.

Поговорив какое-то время и заметив, что Лу Чжи пристально наблюдает за ним, Цзянь Юй моргнул, решив, что сказал что-то не то: — Что такое?

Лу Чжи честно ответил: — Раньше я встречал Новый год совсем иначе.

Цзянь Юй инстинктивно поинтересовался: — И как же?

Лу Чжи задумался.

Как он раньше праздновал?

Тридцатого декабря все слуги получали отпуск и уезжали по домам, и на всей виллы оставался только он один.

Он отправлялся в родовое поместье, чтобы разделить новогодний ужин с кланом Лу, после чего садился в машину и возвращался на виллу.

Начиная с первого дня нового года, он ездил с визитами вежливости.

Так называемые поздравления заключались в том, чтобы прихватить приготовленные слугами подарки и заехать к дедушке Лу, а также к паре дядей и теток.

Большинство использовало этот повод, чтобы завязать нужные знакомства или выпросить для своих компаний лакомый кусочек из корпоративного пирога, так что разговоры неизменно крутились вокруг выгоды.

Лу Чжи либо бросал им кость в виде какой-то поблажки, либо отмахивался парой дежурных фраз. Обычно он отдавал всего себя делам корпорации, и стоило ему хоть на миг остановиться, как жизнь сводилась к унылой однотонности.

Конечно, в подробности Лу Чжи вдаваться не стал, обрисовав все лишь в общих чертах.

Впрочем, даже без подробностей Цзянь Юй все прекрасно понимал.

Он знал, что отношения Лу Чжи с родственниками оставляют желать лучшего, а остальные члены семьи — сплошные приспособленцы.

Не нужно было обладать особым воображением, чтобы догадаться: праздники Лу Чжи проводил в абсолютной тоске.

Тогда Цзянь Юй поднял взгляд, лукаво и мягко улыбнувшись Лу Чжи: — Господин Лу, в этом году я встречу Новый год вместе с вами.

А вот в следующем они уже разойдутся каждый своей дорогой.

В глазах Лу Чжи тоже промелькнула мягкая улыбка: — Мгм.

Впервые за свои двадцать восемь лет он ощутил Новый год совершенно иначе.

-

Вскоре наступило тридцатое декабря.

Слуги с виллы разъехались по домам отмечать праздник.

В прошлые годы в этот момент на вилле оставался бы только Лу Чжи, но сейчас все было иначе — компанию ему составлял Цзянь Юй.

Атмосфера в доме вмиг преобразилась, кардинально отличаясь от прежних новогодних дней.

В восемь утра Цзянь Юй со стуком каблучков скатился со второго этажа и отыскал Лу Чжи в гостиной.

Его звонкий голос весело поприветствовал хозяина дома: — Господин Лу, с добрым утром! Пойдемте вешать фонари и клеить парные надписи на двери.

На нем была желтая укороченная пуховка и белый шарф, из-за чего весь он казался донельзя ярким и лучистым, словно все вокруг мерцaло в сравнении с ним.

Лу Чжи, сидевший на диване, приподнял бровь: — Мы?

Цзянь Юй с абсолютной уверенностью кивнул: — Ну да, я один не справлюсь.

Лу Чжи без колебаний поднялся с места.

На нем был белый свитер поверх коричневого пальто, подчеркивавший его высокий, прямой и статный силуэт.

Строгие и чистые черты лица в этой непринужденной обстановке выглядели особенно привлекательно.

Цзянь Юй виртуозно дождался согласия Лу Чжи, после чего поспешил перебрать вещи, купленные ими в супермаркете в тот день, и достал фонарики, парные надписи на красной бумаге, иероглифы фу и прочее.

Затем он подбежал к Лу Чжи:

— Сначала давайте повесим фонарики.

Лу Чжи безмятежно хмыкнул.

После этого Цзянь Юй, обхватив руками несколько фонариков, стал по одному передавать их Лу Чжи.

Лу Чжи же встал на высокий табурет и по указаниям Цзянь Юя вешал фонарики туда, где им положено было висеть.

Эта сцена выглядела теплой и гармоничной.

Раньше Лу Чжи никогда не занимался ничем подобным, и, попробовав впервые, он нашел это занятие вполне приятным.

Главное, что Цзянь Юй на протяжении всего времени лучезарно улыбался, отчего у любого настроение невольно поднималось.

Когда всё, что следовало повесить, заняло свои места, а всё, что нужно было приклеить, украсило поверхности, вся вилла в мгновение ока наполнилась новогодней атмосферой — яркой, алой и радостной.

Цзянь Юй размял немного затекшие и уставшие руки, а затем с улыбкой спросил Лу Чжи:

— Лу-сяньшэн, посмотрите, разве не похоже, будто наступил Новый год?

Лу Чжи окинул взглядом виллу, которая совершенно преобразилась и больше не была похожа на прежнюю, и слегка приподнял уголки губ:

— Угу.

Прежде он бы ни за что не стал возиться с подобным, но теперь, глядя на украшенную изнутри и снаружи виллу, он вдруг тоже подумал, что вот это и есть настоящий Новый год.

В полдень они оба съели по тарелке лапши.

Закончив трапезу, Цзянь Юй прихватил робота Сяобая и отправился на свободную площадку перед виллой лепить снеговика.

Вскоре Лу Чжи позвонили.

Это был Лу Шаохуа. Он спрашивал, почему Лу Чжи до сих пор не дома — в прошлые годы в это время тот всегда возвращался в родовое гнездо, чтобы поужинать с ними новогодним ужином.

Однако в этом году он почему-то задерживался и всё не ехал обратно.

Лу Чжи ответил:

— Я не вернусь, ешьте сами.

Лу Шаохуа опешил:

— Не вернешься?

Лу Чжи бесстрастно отозвался:

— Да.

В этот момент его взгляд упал на лепящего снеговика Цзянь Юя на улице, и он произнес:

— Я встречаю Новый год вместе с Цзянь Юем.

В голосе Лу Шаохуа прозвучало раздражение:

— Что за глупости? Как ты можешь отмечать с ним Новый год?

Лу Чжи холодно бросил:

— Почему не могу? Он человек, на котором я собираюсь жениться.

Лу Шаохуа с недовольством заявил:

— Я этого твоего зятя не признавал.

Тон Лу Чжи остался холодным:

— Даже если вы не признаете, это факт. Что-то еще? Если нет, я вешаю трубку.

Видя такое отношение, Лу Шаохуа был вынужден отступить на шаг:

— Тогда завтра-то ты хоть приедешь домой?

У него был единственный сын Лу Чжи, и, конечно же, в новогодние праздники ему хотелось собрать всех вместе.

В прошлые годы его волновало лишь то, насколько хорошо Лу Чжи управляет группой Лу, а до всего остального — например, до семейного тепла — ему отроду не было дела.

Он также знал, что Чжао Муя, судя по всему, тоже не слишком-то заботится о Лу Чжи. Впрочем, он полагал, что всё это мелочи: разве может мужчина, которому суждено добиться великих свершений, отвлекаться на столь незначительные пустяки?

И действительно, Лу Чжи справлялся превосходно, выделившись среди многочисленных младших членов семьи Лу и прочно закрепив за собой пост генерального директора группы Лу, после чего сосредоточил в своих руках огромную власть.

Вот только теперь Лу Шаохуа постарел и стал выше ценить семейные узы, а потому вполне закономерно жаждал гармонии и благополучия в доме.

Однако Лу Чжи ответил следующее:

— Если я и приеду, то привезу с собой Цзянь Юя.

В обычные дни Цзянь Юй мог и не ездить в семью Лу, но в такие моменты, как праздничные визиты, разумеется, они должны были поехать вдвоем.

Услышав, что Цзянь Юй тоже собирается явиться, Лу Шаохуа едва не поперхнулся:

— Хватит и того, что ты привез его однажды, с какой стати ты вечно таскаешь его в дом?

Лу Чжи жестко отрезал:

— Без него я не приеду.

Семья Лу до сих пор не оставляла попыток подыскать ему невесту, и Лу Чжи должен был четко обозначить свою позицию, иначе глядишь — ему снова попытаются подсунуть кого-нибудь с нечистыми помыслами из тех, с кем выгодно заключать брачные союзы.

Он никогда не оставлял после себя скрытых угроз.

Лу Шаохуа испытывал сильнейшее недовольство, но в конце концов смог лишь выговорить:

— Делай как знаешь.

С этими словами он оборвал вызов.

Лу Чжи с абсолютно невозмутимым видом убрал телефон.

Ближе к вечеру Цзянь Юй, поджав под себя ноги, устроился на диване, уплетал мандарины и смотрел фильм.

Лу Чжи сидел рядом, утвшись в телефон и принимая поздравления с Новым годом от окружающих.

Приближался час ночи… то есть нет, до шести вечера оставались считанные минуты.

Цзянь Юй внезапно осознал грандиозную проблему: он проглотил дольку мандарина, вытаращил глаза и уставился на Лу Чжи:

— Кстати, Лу-сяньшэн, а что мы будем есть вечером?

Лу Чжи отложил телефон, приподняв бровь:

— Разве ты не умеешь готовить?

Цзянь Юй-то готовить умел, но вот только самые простые блюда, к тому же…

Он надул губы:

— Разве в прошлый раз вы не сказали, что это невкусно?

Лу Чжи изобразил недоумение:

— М? Я такого не говорил.

Цзянь Юй фыркнул:

— В тот вечер я приготовил ужин, а вы в ответ заявили, что мои руки созданы только для игры на пианино. Разве это не скрытый намек на то, что у меня отвратительно получается?

Лу Чжи тихонько усмехнулся:

— Ничего страшного, я не брезглив.

— …

Это всё равно значило, что стряпня у него паршивая.

Лицо Цзянь Юя мгновенно скисло.

Как же обидно.

Уголки губ Лу Чжи изогнулись еще заметнее:

— Я же сказал, что не брезглив, иди готовь.

Цзянь Юй неподвижно замер на диване:

— Никуда я не пойду, лучше уж останусь голодным.

Впрочем, хотя он и бросался такими словами, на душе у него было тревожно: неужели и впрямь встречать Новый год на голодный желудок?

К тому же, помимо страха перед холодом, он ужасно боялся проголодаться.

Цзянь Юй принялся серьезно размышлять насчет новогоднего ужина.

Надеяться на Лу Чжи точно не стоило: во всем остальном тот был невероятно крут, но к плите никогда не подходил.

Может, ему сгорячить на скорую руку что-нибудь простенькое? Но неужели в Новый год придется есть столь скудную пищу, разве это годится?

Додумавшись до этого, Цзянь Юй повернул голову, собираясь спросить мнения Лу Чжи — согласится ли тот на скромный и обычный праздничный ужин.

Но в этот момент он обнаружил, что Лу Чжи делает заказ в приложении, причем заказывает еду из какого-то суперпопулярного ресторана частной кухни!

Цзянь Юй: «…»

Иными словами, Лу Чжи давным-давно все спланировал на вечер, но намеренно молчал, позволяя ему изводить себя сомнениями.

Цзянь Юй заметил, что по мере того, как они сближались, в характере Лу Чжи все отчетливее проявлялись некие вредные черты.

Обида Цзянь Юя была настолько велика, что даже уткнувшийся в телефон Лу Чжи заметил это. Он приподнял бровь и посмотрел на него:

— Что такое?

Цзянь Юй холодно фыркнул:

— Вы же уже придумали, что мы будем есть вечером?

И при этом специально ничего ему не говорил.

Лу Чжи пояснил:

— Я и сам только что узнал, что они осуществляют доставку.

Цзянь Юй подозрительно воззрился на Лу Чжи.

С чего бы ему в это верить?

Лу Чжи чуть тронул губы улыбкой, протянул ему свой телефон и понизил голос:

— Давай, выбери пару блюдо на свой вкус.

Раз уж дошло до такого, Цзянь Юй решил больше не вредничать: он радостно забрал телефон и натыкал целую кучу того, что любил сам.

Новогодний ужин был спасен наилучшим образом.

Вскоре курьер частной кухни доставил заказ.

Глаза Цзянь Юя заблестели, он соскочил с дивана и побежал забирать еду.

Всего оказалось восемь блюд и два супа, каждое выглядело изысканно и аппетитно.

Они уселись за обеденный стол и расправились с праздничным ужином.

После трапезы стрелки часов перевалили за восемь вечера, и во всевозможных чатах в WeChat поднялось оживление.

У Цзянь Юя почти не было людей, с которыми стоило бы переписываться, поэтому он включил телевизор и принялся смотреть новогодний гала-концерт.

Лу Чжи, очевидно, был куда более занят.

Многие деловые партнеры присылали ему новогодние поздравления, и он отвечал каждому кратко и по делу.

Прошло довольно много времени, прежде чем он разгреб большую часть сообщений.

После этого он принялся раскидывать красные конверты с деньгами в групповом чате корпорации.

Они сидели на диване довольно близко друг к другу, и Цзянь Юй невольно бросил взгляд на экран, а заметив суммы в красных конвертах, едва не лишился дара речи.

Лу Чжи рассылал конверты по десять тысяч юаней в каждом, причем отправлял их подряд по несколько штук.

В чате корпорации немедленно началось безумие: сотрудники наперебой китались ловить красные конверты, засыпая чат пожеланиями счастья, и лента сообщений за считанные секунды улетела вверх.

Глядя на это, Цзянь Юй почувствовал легкую зависть.

Затем он поднял голову и умоляюще уставился на Лу Чжи.

Заметив его взгляд, Лу Чжи приподнял бровь:

— Чего тебе?

Цзянь Юй робко осведомился:

— А можно мне вступить в чат вашей компании?

Поймает красные конверты и сразу выйдет.

Лу Чжи бросил на Цзянь Юя взгляд, и уголки его губ дрогнули:

— Доставай телефон, добавляй меня в WeChat.

Цзянь Юй решил, что Лу Чжи разрешил ему присоединиться к корпоративному чату, и поспешил вытащить телефон, чтобы добавить Лу Чжи в контакты.

Раньше у них не возникало повода общаться через WeChat, поэтому они даже не были добавлены друг у друга в друзья.

Завершив добавление, Цзянь Юй переименовал Лу Чжи в списке контактов и стал тайком ждать, пока тот добавит его в групповой чат.

Однако Лу Чжи не стал никого добавлять, вместо этого открыв окно личного чата с ним и сделав несколько пассов по экрану.

В этот момент телефон Цзянь Юя звякнул.

Взяв его в руки, он увидел, что Лу Чжи лично отправил ему персональный красный конверт на десять тысяч юаней.

Глаза Цзянь Юя мгновенно засияли, и он поднял взгляд на Лу Чжи.

Лу Чжи посмотрел на него и улыбнулся:

— Тебе не нужно ни за кем гоняться.

Хотя улыбка была едва заметной, в ней таилось что-то особенное — словно лед на дне глубокого омута начал таять.

Цзянь Юй смущенно закусил губу:

— Спасибо, Лу-сяньшэн.

Лу Чжи оказался исключительно хорошим человеком.

Встретить такого золотого патрона после перемещения в книгу было невероятной удачей.

В этот момент Цзянь Юю пришло сообщение в WeChat от Цинь Яня.

[Цинь Янь: Невестка, с Новым годом!]

[Цинь Янь: Собачка поздравляет с Новым годом.jpg]

Цзянь Юй напечатал в ответ: [С новым годом.]

После пары дежурных фраз Цинь Янь неожиданно тоже прислал красный конверт.

Цзянь Юй с сомнением покосился на Лу Чжи:

— Лу-сяньшэн, Цинь Янь прислал мне красный конверт, мне принимать его?

В прошлый раз Цинь Янь уже отправлял ему деньги, но тогда ему что-то от него было нужно; теперь же деньги падали с неба просто так, и Цзянь Юй не знал, стоит ли их брать.

Лу Чжи кивнул:

— Принимай.

Цзянь Юй кивнул:

— Хорошо.

Он принял конверт от Цинь Яня, там оказалось две тысячи.

Словно сговорившись с ним, спустя мгновение Линь Боюй тоже добавился к нему в друзья и прислал красный конверт на две тысячи.

Получив одобрение Лу Чжи, Цзянь Юй принял и его.

В этот вечер он знатно обогатился и, глядя на возросшую сумму на балансе кошелька в WeChat, не мог сдержать улыбку.

Тут ему написал Хэ Ло: во-первых, поздравить с Новым годом, во-вторых, справиться о его нынешних делах.

Хэ Ло всё еще переживал из-за того, что Цзянь Юй так опрометьчиво решил выйти замуж.

Цзянь Юй принялся отвечать на его сообщения.

В то же время.

Телефон Лу Чжи тоже несколько раз вибрировал.

Приходили сообщения из их небольшой группы на троих.

[Цинь Янь: Братец Лу, ну как, в этом году новогодний праздник в компании невестки ощущается совершенно иначе?]

[Цинь Янь: Раньше мы с Линь Боюем вечно переживали, что ты останешься один, а теперь красота: вы с невесткой пара, а мы с Линь Боюем — одинокие волки!]

[Линь Боюй: Смотрю новогодний концерт, не мешайте!]

[Цинь Янь: Братец Лу, чего ты молчишь? Впрочем, понятно: вы с невесткой наверняка заняты, ведь каждая минута новогодней ночи на вес золота! Понимаю, я всё понимаю!]

В следующую секунду в чате высветилось системное сообщение: [Цинь Янь был удален из группы].

Цинь Янь до смерти испугался и тут же принялся строчить Лу Чжи в личку, умоляя вернуть его назад.

Только после этого Лу Чжи соизволил снова добавить его в чат.

После этого Цинь Янь вел себя тише воды ниже травы и больше не смел говорить лишнего.

Ближе к полуночи все принялись вести отсчет времени, встречая приход нового года.

Цзянь Юй вытащил Лу Чжи на улицу, к террасе виллы.

Достав несколько бенгальских огней, Цзянь Юй спросил Лу Чжи:

— Лу-сяньшэн, будете зажигать эту штуку?

Лу Чжи опустил взгляд на бенгальские огни в его руках и невозмутимо произнес:

— В такое играют только дети. Впрочем, можешь порезвиться.

Цзянь Юй: «…»

Что значит, он всё еще ребенок?

Ладно, Цзянь Юй решил не опускаться до уровня Лу Чжи и не обижаться.

Он сам чиркнул спичкой и зажег бенгальские огни, зажав по одному в каждой руке.

Искры тотчас же разлетелись золотистыми брызгами, отражаясь в прекрасных глазах и бровях Цзянь Юя.

В этот момент вдали вспыхивали яркими огнями высотки, на огромном экране начался отсчет времени, и вокруг раздались радостные возгласы людей.

В этом гуле человеческих голосов Цзянь Юй с сияющей улыбкой произнес, глядя на Лу Чжи:

— Лу-сяньшэн, с Новым годом!

— С Новым годом.

Лу Чжи смотрел на сияющие, подобные звездам глаза Цзянь Юя, и сердце его дрогнуло.

Этот Новый год он, пожалуй, запомнит надолго.

http://bllate.org/book/19122/1877978