Готовый перевод I'm Probably Not Going to Make It [Quick Transmigration] / Я точно не выживу [Быстрое прохождение]: Глава 29

Тот самый тици пошатнулся на пару шагов, торопливо разгладил помятую одежду и с глубоким почтением отвесил Сюй Сы поклон.

— Добро пожаловать, Глава ведомства! Не изволите ли объявить, по какому вы делу?

На самом деле он издалека заметил приближающуюся свиту Цзян Ина, шедшую с крайне угрожающим видом, и от страха у него едва не подкашивались колени. Дурная слава главы Дун-чана гремела на всю округу — кто посмел бы перейти ему дорогу? То, что тици продержался до этого момента, было лишь проявлением его последних сил.

— Пустяки, не нервничай, я просто заглянул проведать старых знакомых, — фраза Сюй Сы слегка озадачила всех присутствующих.

Разве они пришли не для того, чтобы сводить счёты и забирать людей? — про себя недоумённо подумал Сэ Цюн.

На виске у тици уже выступил пот.

Сюй Сы сохранял свою народную, дружелюбную улыбку:

— Заодно хотел засвидетельствовать почтение вашему Командующему Цзиньивэй и укрепить товарищеские узы.

Руки тици, прижатые по швам к штанам, задрожали.

Видя, как стражник трясётся от страха, Сэ Цюн усомнился в происходящем и невольно заглянул в лицо собственному Главе ведомства. От увиденного он едва не лишился чувств.

Глава ведомства улыбался! Улыбался так редкостно — раз в сто лет, притом до того зловеще и ядовито, что от одного взгляда становилось не по себе…

— Ко… Командующий взрослый сейчас лично допрашивает преступника в застенках, — под этим устрашающим взглядом тици капитулировал.

— Тогда не сочтите за труд, будьте добры проводить нас?

Сюй Сы и впрямь оставался предельно вежливым и улыбчивым: он искренне считал, что носить вечно похожую на маску мертвеца минó на столь прекрасном лице — это просто преступное транжирство.

— Глава ведомства, прошу… прошу за мной, — с окоченевшим лицом пробормотал стражник, с замирающим сердцем и на ватных ногах ведя их вглубь темницы.

Допросная представляла собой тесную тёмную каморку в самом конце коридора.

По пути в камерах по обеим сторонам томились самые разные заключённые: почти все они пластом лежали на испачканных соломенных циновках, испуская дух, сплошь покрытые кровавыми потеками, без рук и ног, едва дыша. Непрекращающиеся стоны боли висели в воздухе, однако несчастные смели издавать лишь приглушённые, слабые звуки — вероятно, за громкий крик им неизбежно светила новая порция жестоких истязаний.

Сюй Сы шёл прямой поступью, глядя исключительно перед собой. Со стороны могло показаться, что Главе ведомства не привыкать к подобным ужасам и он сохраняет абсолютное, невозмутимое спокойствие. Лишь сам Сюй Сы знал: он попросту боялся наглядеться на этот кошмар и прямо тут вывернуть желудок — вот это был бы позор на весь белый свет.

Казематы пропахли гниющим аиром и затхлой кровью. Из-за вечного отсутствия солнечного света открытая кожа ощущала царящие в воздухе мрачность и сырость, а каждый уголок этого места словно кричал о жутком холоде и страхе. Сюй Сы неосознанно согнул локти и потёр предплечья.

В шаге от допросной до слуха донёсся дикий, пронзительный вопль, разорвавший барабанные перепонки. Шаги всех присутствующих разом замерли.

Этот крик издавал мужчина, но голос звучал до того надрывно и высоко, что почти походил на женский.

— Похоже, дознание господина Ханя идёт полным ходом, — первым придя в себя, с улыбкой произнёс Сюй Сы.

— Ох… Этот убийца попался донельзя упрямый, его допрашивают уже целое послеобеденное время, а он чёта не выронил ни единого звука. Без настоящих орудий пыток из него слова не вытянешь, — пояснял тици, отпирая мрачную дверь допросной, края которой были испачканы подозрительными багровыми пятнами.

— В самый разгар допроса, без моего приказа, кто позволил вам входить? — едва дверь отворилась, в воздухе повис леденящий вопрос.

Стражник на мгновение замялся, собираясь уже ответить с замирающим сердцем, но Сюй Сы опередил его, положив руку тому на плечо:

— Господин Хань, этого убийцу поймали в нашем Дун-чане, мы потратили на это почитай почти полмесяца — может, заслуг за нами и нет, но труда положено немало. Неужели мне, Дучжу, нельзя заглянуть сюда и послушать допрос?

В тусклом помещении находились четверо, включая палача. Изуродованный до неузнаваемости преступник, председательствующий чиновник Бэйчжэньфусы у длинного стола и сидевший в самом углу Хань Бинхуань, чьё лицо скрывалось в полумраке.

С точки зрения Сюй Сы, можно было различить лишь облачённого в чёрные, подобно туши, одежды человека. Хотя он и сидел в тени, исходившая от него мощная аура не позволяла никому усомниться в его присутствии — он напоминал затаившегося гепарда, готового в любой момент нанести смертельный удар.

Сюй Сы остро ощутил устремлённый из этого угла острый взгляд и услышал презрительное фырканье.

Вновь раздался тот же холодный, словно зимняя стужа, голос:

— Какая у Главы Цзяна страсть к развлечениям. Что ж, послушать не возбраняется.

От начала и до конца он даже не поднялся для приличия. По официальному рангу они были равны, однако по выслуге лет Хань Бинхуань являлся явным новичком. По всем правилам и приличиям ему полагалось отвесить поклон.

Но он позволил себе столь пренебрежительное и бесцеремонное поведение! Яростный нрав Сэ Цюна тут же дал о себе знать: засучив рукава, он хотел броситься вперёд, но Сюй Сы удержал его.

Обойдя комнату, Сюй Сы уселся в кресло с высокой спинкой рядом с главным судьей. Закинув ногу на ногу, он с безмятежным видом приготовился насладиться зрелищем.

— Ну как успехи? — неторопливо потирая нефритовое кольцо на большом пальце левой руки, осведомился он.

Главный судья бросил взгляд в угол и, получив знак согласия, доложил:

— Докладываю Главе ведомства: удалось выяснить лишь то, что этот человек родом из столицы, промышляет эскортом караванов и владеет прекрасными боевыми искусствами. Из родных у него остались мать и жена, иных сведений получить не удалось.

— О-о-о… — Сюй Сы нарочито протянул, — то есть, проще говоря, допросить толком ничего не вышло.

В комнате воцарилась внезапная тишина.

Судья неловко усмехнулся и парировал:

— Верно-верно, этот негодяй такой же упрямец, как и в застенках Чанъюй, зубы у него крепкие.

Сюй Сы лишь улыбнулся безмолвно, бросив в его сторону убийственный взгляд, от которого судья судорожно вздрогнул и благоразумно захлопнул рот.

— Как ни допрашивай, а толку ноль — неужто Глава ведомства схватил не того? — вновь подал голос высокопоставленный сиделец из угла. Уж коль открывал рот, то исключительно для того, чтобы задеть собеседника.

— Ошибиться никак не могло! Когда в ту ночь этот негодяй пытался сбежать, я полоснул его клинком по левому предплечью. Глубину и место ранения я помню отчётливо, и они тютелька в тютельку сходятся с порезом на его руке, без малейшей погрешности! — с праведным гневом запротестовал Сэ Цюн.

Увод людей агентами Цзиньивэй задел его сильнее всего: ведь именно он лично прочёсывал квартал за кварталом во главе своих людей, с трудом и потом выследив преступника. И надо же — стоило схватить его, как добычу нагло отобрали, присвоив все заслуги себе.

Сюй Сы одобрительно взглянул на него и продолжил крутить кольцо на пальце.

Сидевший в углу человек больше ничего не сказал. Даже если и ошиблись — что с того? Лучше по ошибке казнить тысячу невиновных, чем упустить хоть одного преступника — таков был неизменный девиз их ремесла.

К тому же… это дело отличалось особой тяжестью и довело императора до исступленной ярости. Речь шла не только о безопасности императорского дворца, но и об угрозе жизни наследника престола, отчего на плечах каждого лежало тяжкое бремя.

— Дерзкий негодяй! Нынче здесь присутствуют оба главы ведомств Чан-вэй, неужто ты всё еще молчишь? Жить надоело? — судья с грохотом опустил деревянную колотушку на стол.

Подвергавшийся непрерывным ночным и дневным допросам наёмник находился на грани помешательства. Он бессвязно бормотал что-то полупомрачённым рассудком, полуоткрытые глаза закатывались кверху, а мышцы на лице судорожно подёргивались.

Его лохмотья были иссечены, повсюду виднелись раны, а десять пальцев распухли до размеров моркови. Самое ужасное зрелище представляли два глубоких ожога от раскаленного железа на груди — очевидно, именно они стали источником недавнего вопля, от которого до сих пор исходил лёгкий душок палёного мяса. Под его сиденьем специально стояла деревянная бадья для стекающей крови.

С момента входа в допросную Сюй Сы старался вообще не смотреть на узника, опасаясь, что вид содеянного заставит его сблевануть и выдать себя. Наконец, после долгих психологических приготовлений бросив пару взглядов, он вновь испытал потрясение. Выдержать подобное и не сломаться под пытками — поистине кремень-человек. Во времена антияпонской войны такой герой удостоился бы звания бессмертного революционного мученика.

Заметив отсутствие какой-либо реакции, стоявший рядом помощник палача зачерпнул ковш холодной воды и плеснул прямо на голову пленнику. Мученик вздрогнул всем телом и вынырнул из беспамятства.

— Хватит допрашивать. Сделайте одолжение, покончите со мной, просто убейте, — он сплюнул кровавую пену и крепко стиснул зубы.

Настоящие мученики либо хранят абсолютную верность, либо связаны по рукам и ногам чужим шантажом.

Поэтому Сюй Сы вполне естественно задал вопрос:

— Где твоя семья?

Стоило произнести слово «семья», как еще секунду назад ничего не боявшегося бунтаря пронзил ужас, и он с испугом поднял взгляд на Сюй Сы. Одного этого мига хватило, чтобы Сюй Сы разглядел в его глазах отчаяние, безысходность и горечь.

— Чжао Сю, приведи его родных и близких, — отдал приказ Хань Бинхуань.

Тот самый тици, что ранее сопровождал их сюда, чётко и без промедления откозырял приказу.

— Вы их не отыщете, они все в руках этого человека, — мученик горестно искривил сухие, потрескавшиеся губы, и из глаз его хлынули слёзы. — Так что бросьте допросы, неужто вы не понимаете? Я молчу не потому, что упрямлюсь — я не могу говорить! Стоит мне заговорить… стоит только…

Он безуспешно забился в оковах, прикованных к подлокотникам кресла, а в его покрасневших глазах читался дикий страх:

— Убейте меня! Убейте же! Стоит мне проговориться, и моя старая мать, и жена — все погибнут! Убейте…

— Думаешь, если промолчишь, твои родные останутся в живых? — холодный, бездушный голос безжалостно рубил последние надежды, заставляя Сюй Сы нахмуриться.

— Разве ты сам не понимаешь этого лучше всех? Каков нрав у вашего хозяина? Неужто ты веришь, что он пощадит того, кто несёт для него столь смертельную угрозу? — продолжал он вколачивать гвозди в чужую душу. С каждым словом лицо мученика серело всё больше, пока не приобрело мертвенный оттенок пепла.

Тц-тц-тц, классический приём психологического давления в тупиковой ситуации: под конец пути преступники чаще всего и ломаются.

Однако на этого мученика метод, судя по всему, не подействовал. Он лишь устало смежил веки, безмолвно роняя слёзы, которые, смешиваясь с кровью, покрыли всё его лицо грязными разводами.

Сюй Сы с детства не выносил чужих слёз — стоило кому-то заплакать, как его сердце тут же смягчалось.

И вот на глазах у изумлённой публики Глава ведомства лично налил чашку чая и собственноручно поднёс к губам испачканного грязью узника.

Под ошеломлёнными взглядами окружающих он невозмутимо опустился на корточки, поравнявшись взглядом с пристёгнутым к креслу арестантом.

Это было лицо с ярко выраженной хищной агрессией, под стать характеру его хозяина. Никакой скромности, сдержанности или скрытой глубины — сплошное дерзкое высокомерие и надменность.

Его резковатые, правильные черты носа и губ озаряло мягкое матовое сияние; плавные линии от лба до самого подбородка складывались в изгибы, которые Сюй Сы счёл бы идеальными. Даже глаза… Сюй Сы едва заметно взмахнул ресницами: эти глубокие, бездонные, подобно ледяному омуту, глаза, стоило им собрать холодный блеск и сосредоточиться на человеке, производили потрясающее воображение впечатление.

[Дзынь-дон]

Не успел Сюй Сы оторвать взгляд от этого потрясающе красивого лица, как в голове раздался механический голос системы.

— Господин Сюй, цель успешно зафиксирована, — бесстрастно отрапортовал бодрый голос главного героя 2333.

Цель? Сердце Сюй Сы пропустило удар: неужели это…

— Цель — Командующий Цзиньивэй государства Лофэн, Хань Бинхуань. Степень психологической травмы: 60%.

Получив окончательное подтверждение, Сюй Сы мысленно взвыл: «Почему только сейчас?! Мы же торчим здесь уже полчаса!» Он вообще-то пришёл сюда залечивать чужие психологические травмы! Но погодите-ка, неужели он только что перетянул одеяло на себя? Неужто повёл себя слишком нагло? Не вызовет ли это у объекта отвращение?

— Господин Сюй, из-за помех технология распознавания лиц сработала только сейчас… — терпеливо пояснил 2333.

— Заткнись! Я хочу побыть один.

Разве это не подстава? Вы где-нибудь видели, чтобы глава враждебной группировки являлся собственной персоной с заявлением о намерении исцелить ваши душевные раны? Что это, попытка зарыть топор войны? Но ведь они представляли два непримиримых лагеря! Такой поворот сюжета просто выходил за рамки здравого смысла.

Сюй Сы уточнил: «И в чём же заключается его психологическая травма?..»

Система загадочно замолчала.

Пять секунд спустя последовал ответ:

— Отец объекта питал слабость к мужчинам и во время службы при дворе завёл слишком тесную связь с молоденьким евнухом. В детстве объект собственными глазами стал свидетелем их грязных утех. Поэтому…

— Поэтому он люто ненавидит евнухов? — спокойно подхватил Сюй Сы.

Система вновь погрузилась в молчание.

Ты издеваешься надо мной, чёрт побери?! Да я же сам сейчас евнух! Причём евнух с не самой безупречной репутацией! Ты, ты, ты…

Сюй Сы мысленно песочил пакостную систему Хади на чём свет стоит, и оттого не сумел сдержать эмоций на лице. Окружающим показалось, что от Главы ведомства вдруг повеяло невыносимой угрозой: на виске вздулась жила, красивые брови сошлись на переносице, а аура злобы стала почти осязаемой.

Воздух в комнате на миг сгустился.

— Разве Глава Цзяна чем-то недоволен? — приближаясь, приподнял бровь Хань Бинхуань.

Сюй Сы пришёл в себя и молча замотал головой.

— Глава ведомства! — встревоженно дёргая за рукав, окликнул его Сэ Цюн.

Э-э… А что сейчас сказал Хань Бинхуань?

— Раз у Главы Цзяна нет возражений, убийца пока останется в Бэйчжэньфусы. О любых успехах в дознании мы незамедлительно известим вас, — слегка поклонившись, Хань Бинхуань сделал приглашающий жест рукой.

Окинув взглядом это непроницаемое лицо, Сюй Сы наконец сообразил, что тот попросту отвоевал у него арестанта и добился своего.

Да ради бога, пусть оставляет, Сюй Сы это волновало мало — его куда больше занимал вопрос, как бы заработать очков благосклонности.

В этот момент над головой Хань Бинхуаня из ниоткуда возник чёрный сектор, напоминавший почти правильный круг.

Сюй Сы: «…»

Твою мать, у него тут ещё и шкала здоровья висит?! И что, эта полоска меняется в реальном времени?!

— Да, — отозвался 2333, который прикрикни на него — тут же уходил в тень, а теперь объявился вновь. — Как только уровень травмы колеблется, сектор соответственно увеличивается или уменьшается.

Настройка… какая захватывающая, какая новаторская… и какая же идиотская. Сюй Сы дёргал уголком рта: всё точь-в-точь как в компьютерной игре с боссом.

С тяжёлым сердцем выбравшись из темницы следом за Хань Бинхуанем, Сюй Сы ощутимо побледнел. При выходе какой-то покрытый язвами, сочащийся кровью и гноем заключённый просунул руку сквозь прутья и мёртвой хваткой вцепился ему в лодыжку, скалясь окровавленным ртом.

Затем — взмах ножа, и молниеносная вспышка клинка палача отсекла руку, оставив её висеть на ноге Сюй Сы, в то время как брызги крови и ошмётки плоти разлетелись по полу.

По правде говоря… зрелище и впрямь не для слабонервных. Дело было вовсе не в трусости самого Сюй Сы: любое живое существо невольно содрогнётся при виде истязаний сородичей.

А вот окружающие сохраняли абсолютное спокойствие, словно ничего особенного не происходило. Они мало походили на нормальных, наделённых состраданием приматов…

Пожирающее людей феодальное общество, — мысленно тяжело вздохнул Сюй Сы.

Услышав позади этот вздох, Хань Бинхуань слегка притормозил и обернулся:

— Что заставило Главу ведомства предаться столь тяжким раздумьям?

Сюй Сы с сочувствием посмотрел на пытающегося сохранять невозмутимость Хань Бинхуаня. Молодой человек, я же знаю, что тебе не нравятся лишённые мужского достоинства мужики, можешь не притворяться.

Этот взгляд казался проникающим сквозь саму душу, от него негде было спрятаться. Хань Бинхуань нахмурился: неужели это и есть то самое распиаренное мастерство прославленного Главы ведомства Дун-чана?

— Господин Хань молод, талантлив и необычайно хорош собой, а я просто сокрушаюсь о быстротечности времени и о том, как увядает молодость, — с абсолютно невозмутимым видом соврал Сюй Сы, чьё озабоченное выражение лица выглядело донельзя правдоподобно.

Сэ Цюн, преданно следовавший по пятам для личной охраны, едва не споткнулся и бросил на своего шефа сложный взгляд… Неужели Глава ведомства с утра объелся дурмана?

Увядает молодость? Уголки губ Хань Бинхуаня дёрнулись: людей, способных заставить его хотя бы чуть-чуть изменить выражение лица, в эту эпоху можно было пересчитать по пальцам.

— Глава ведомства излишне тревожится. Вы всё так же молоды и цветущ, — Хань Бинхуань никогда не отличался склонностью к лести и говорил лишь то, что думал. Цзян Ин был старше его на пять лет, но выглядел свежее семнадцати-восемнадцатилетнего юноши. Он не просто цвёл — он словно повернул время вспять.

— Правда? — Сюй Сы с воодушевлением захлопал ресницами, его влажные глаза заблестели, а тонкие губы утратили зловещий оттенок, делая лицо трогательно-незащищенным.

Это… совсем не вязалось с ходившей в народе молвой о безжалостном Главе ведомства… Хань Бинхуань чуть прищурился, в его взгляде промелькнуло сомнение.

Затем он молча кивнул.

— Ха, я тоже так считаю, — пользуясь моментом, Сюй Сы решил обнаглеть окончательно. — Не то чтобы я хвастался, но такую редкую красоту днём с огнём не сыщешь.

Присутствующих окатило дружной волной невидимого пота.

Хлопнув Хань Бинхуаня по плечу, Сюй Сы утешил его:

— Господин Хань, и вы не падайте духом. База у вас отличная, будете впредь беречь себя — глядишь, и затмите всех красавиц в Поднебесной. Ха-ха-ха.

Проклятый евнух… Хань Бинхуань резким движением увернулся от лапы Сюй Сы и прибавил шагу.

Стоило им вернуться из Бэйчжэньфусы в Дун-чан и толком не успеть присесть, как подоспел императорский вызов.

Сюй Сы немного запаниковал: как бы ни был велик главный евнух, стоящий ниже лишь одного человека, в конечном счёте он оставался всего лишь слугой. Стоит разгневать императора — и от тебя не останется даже мокрого места.

В голове вперемешку закрутились крылатые фразы: «прикажет государь умереть — подданный обязан умереть», «служить императору — всё равно что жить с тигром» и прочие прелести придворной жизни.

Облачившись в парадные одежды, Сюй Сы с трепетом ступил во дворец.

Стоило переступить порог Императорского кабинета, как в нос ударил густой запах сучжоуского агарового дерева. Агаровое дерево считалось лучшим среди благовоний, и Сюй Сы сделал вывод, что Ци Юань, должно быть, государь, склонный к гражданскому управлению.

— Раб приветствует императора, — подражая манере Цзян Ина, тонким голоском простёрся ниц Сюй Сы, совершая земной поклон.

У мужчины колени не сгибаются просто так… — с горькой обидой подумал про себя Сюй Сы. В феодальном обществе у мужиков под коленями не золото, а вата.

При первой же возможности надо будет подшить под колени пару слоёв ваты — до чего же здесь твердые каменные плиты…

— Убийца пойман? — донёсся сквозь просторное помещение несколько уставший голос мужчины из-за драконьего стола.

Император не приказал подниматься, и Сюй Сы, не смея своевольно поднять голову, припал к полу и ответил приглушённым голосом:

— Докладываю Вашему Величеству: пойман, в данный момент находится на допросе в Бэйчжэньфусы.

— Слышал, ты сегодня тоже побывал в Бэйчжэньфусы. И как успехи на допросе?

Император есть император, от его глаз ничего не укроется. Мысленно цыкнув языком, Сюй Сы припомнил, что стоило ему вернуться из застенков, как его тут же вызвали в кабинет. Управлять государством для Ци Юаня — та еще головная боль, раз приходится тратить силы на слежку за Цзян Ином. Наверняка и у Ханя Бинхуаня имеются его соглядатаи.

— Докладываю Вашему Величеству: тот убийца упрям, пока не удалось выведать ничего полезного, — честно отрапортовал Сюй Сы.

Раздался звонкий стук — крышка чашки опустилась на фарфоровую пиалу.

Сюй Сы инстинктивно вздрогнул. Дело было не в его воле — это тело помимо воли поддавалось нервной дрожи, вероятно, из-за заложенных на физиологическом уровне рефлексов.

В следующую секунду чайная чашка с грохотом врезалась прямо ему в лоб. Горячий чай брызнул на лицо, он поднял рукав, чтобы смахнуть влагу, не смея издать ни звука.

Он мысленно брал назад свои слова о том, что Ци Юань тяготеет к мирному правлению — судя по всему, перед ним настоящий тиран…

— Сам посуди, сколько времени уже прошло? Наследник до сих пор валяется без сознания, убийцу поймали, а расколоть его не могут. Зачем мне вы, дармоеды, нужны? — Ци Юань со злости пнул стоящую у императорского стола курильницу для благовоний.

Агаровый дым заклубился клубами, отчего у всех заслезились глаза.

— Ваше Величество, гнев неуместен, — толпа ожидавших в зале евнухов попадала на колени.

— Гнев неуместен? Хм, моего наследника средь бела дня пытают убить, как тут не гневаться? — ярость Ци Юаня легко могла бы сжечь этот роскошный Императорский кабинет дотла.

Чем больше говоришь, тем больше ошибок совершаешь, и Сюй Сы благоразумно решил промолчать.

http://bllate.org/book/19095/1875356

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 30»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать I'm Probably Not Going to Make It [Quick Transmigration] / Я точно не выживу [Быстрое прохождение] / Глава 30

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.