Готовый перевод I'm a Pro at Seducing Rivals [Quick Transmigration] / Профессиональное соблазнение соперников [Быстрые миры]: Глава 26

Тань Цзиньсюэ чуть подалась вперед, сместившись на пару дюймов. Уголки её губ изогнулись в улыбке, казалось, её совершенно не задели эти вопросы, граничащие с провокацией.

— Что касается первого вопроса: мы с мисс Лу состоим в романтических отношениях.

Царящую тишину разорвал неистовый треск затворов камер и лес поднятых рук. Тань Цзиньсюэ заговорила чуть громче, отчетливо чувствуя, как дрожит Лу Лин.

— Что касается второго вопроса: это серьезные романтические отношения.

Лу Лин глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться, и услышала голос стоявшего рядом мужчины:

— Что касается третьего вопроса: я её парень, и мы еще не раз появимся на публике вместе. Надеюсь, все к этому скоро привыкнут.

С этими словами он взял Лу Лин за руку и легко, безмятежно зашагал сквозь плотно сбитую толпу осаждавших их репортеров.

Словно воды Красного моря, расступившиеся перед Моисеем.

Уровень благосклонности главной героини Лу Лин: 70/100

Объясняться не имеет смысла, — произнес он.

В носу у Лу Лин защемило. И верно, как ей было не понимать? Сколько раз она пыталась оправдаться, но её лишь поднимали на смех. Однако Тань Цзиньсюэ не должна была через всё это проходить. Этот холодный, властный и в то же время такой мягкий мужчина не заслуживал того, чтобы его пачкала человеческая грязь.

Обида подступала к горлу — за Тань Цзиньсюэ и за себя саму. Чувство становилось всё острее, и глаза Лу Лин заволокла пелена слёз.

Тань Цзиньсюэ произнесла:

— Чужие сердца темны и извилисты, неужели я не знаю?

Лу Лин подняла голову, но из-за слёз, которые она сдерживала изо всех сил, разглядеть выражение лица мужчины было невозможно.

Мужчина тихо усмехнулся:

— Ты думаешь, мне всё давалось легко и я стал киноимператором по мановению волшебного ветерка?

И тут Лу Лин с резкой ясностью вспомнила, что даже Тань Цзиньсюэ некогда был мишенью для жестоких насмешек и злословий. Нашлись те, кто из-за его чересчур утонченной внешности на пустом месте сочинял грязные слухи о содержанстве. Все эти отвратительные ярлыки вроде продажной шлюхи или слюнтяя липли к нему, и смыть их стоило огромных трудов.

Британская короткошерстная тут же втянула когти. Злобно уставившись на Тань Цзиньсюэ, котяра с досадой пробормотал себе под нос:

— Тьфу!

Затем кот снова заладил:

— Ты же должна была охватить главную герою, так с какого перепугу ты и главного героя прихватила?!

Тань Цзиньсюэ неторопливо ответила:

— Прости, само получилось, профессиональная привычка.

Золотой Агент Бюро Быстрых Перемещений, в чьем послужном списке главных героев было не меньше пары сотен, считала соблазнение соперников по любовной линии проще пареной репки.

Британка гневно впилась в неё кошачьими глазами:

— Тьфу! Лицемерка! Лгунья! Играешь чужими чувствами!

Тань Цзиньсюэ возразила:

— То, о чём ты говоришь, — это базовые навыки Агента Бюро Быстрых Перемещений. — Она чуть изогнула губы. — Если я не буду играть на чувствах, как я выполню задание?

Хотя Цзун Цзы не был целью миссии, я не могла позволить ему стать помехой на пути к её выполнению.

Он слишком горд и самонадеян, его невозможно впечатлить пустыми словами. Только равный ему соперник способен привлечь его истинное внимание.

Его привлекают те, кто так же силен, как и он сам. Подобно тому, как острие иглы неизбежно тянется к лезвию кинжала, его интерес будет подогреваться вновь и вновь, каждое новое открытие будет приносить свежие эмоции. Пусть это еще не любовь с первого взгляда, но добиться того, чтобы он не мог выкинуть меня из головы, вполне реально.

Британка в зеркале попыталась закатить глаза, но потерпела фиаско:

— Лисица! Как же жалко главного героя! — не удержалась она от нового вопроса. — И у тебя совсем ничего не ёкнуло внутри? Этот главный герой ведь...

Улыбка на лице Тань Цзиньсюэ застыла маской:

— Ничего.

Толстый кот мгновенно превратился в ощетинившуюся ходячую катастрофу:

— Но хозяин-то — не цель миссии!

Голос Тань Цзиньсюэ оставался ровным:

— Верно, не цель. Поэтому я его и не обманываю.

Толстый кот словно подавился чем-то и замолчал.

Тань Цзиньсюэ бросила небрежно:

— Тебе бы поучиться менять тему в неловкие моменты. Например, спроси, зачем ты мне понадобился.

Ошеломленный кот переспросил:

— Зачем я тебе?

Уголки губ женщины тронула и тут же погасла улыбка.

— Мне нужен еще один золотой инструмент. После того как я покину этот мир, я должна буду продолжать наблюдение за его ходом. К тому же в ближайшее время я буду сниматься в фильме, где мне предстоит исполнить роль противоположного пола. А это значит, что мне понадобится с легкостью управлять своим гендерным проявлением.

Пушистые уши британки качнулись:

— Маскировка под мужчину сейчас как раз перевыпускается. Скоро, через пару дней, я снова скину её тебе.

Толстый кот язвительным тоном добавил:

— Специально ради тебя наладили выпуск нескольких размеров! Если ты на этот раз снова ухнешь в воду, с тебя потребуют компенсацию!

В Бюро нет прецедентов, чтобы Агент наблюдал за миром после своего отделения от него, но есть вещь с похожим эффектом. Зеркало Созерцания можно использовать для наблюдения за миром после ухода, правда, заряда каждого зеркала хватит ровно на три часа.

Тань Цзиньсюэ кивнула:

— Паршивая овца — хоть шерсти клок.

Британка фыркнула:

— Сто пятьдесят тысяч Очков любви.

Тань Цзиньсюэ ответила без колебаний:

— Пойдет.

Кот слегка удивился, но допытываться не стал и молниеносно растворился в воздухе.

На раковине материализовалась оправа без стекол с простыми линзами.

[Динь! Текущий долг: -229665]

Тань Цзиньсюэ спрятала Зеркало Созерцания, посмотрела на свое отражение и легко улыбнулась.

— Асю? Асю, ты здесь?!

Вернувшись и заметив у дома машину Цзун Цзы, Лу Лин перепугалась не на шутку и помчалась обратно со спринтерской скоростью.

Всё из-за того, что при каждой встрече этих двоих воздух буквально искрил от напряжения. Опасаясь, как бы Тань Цзиньсюэ снова не сцепилась с Цзун Цзы, Лу Лин влетела в комнату, даже не сняв перчаток.

Тань Цзиньсюэ вышла из ванной с легкой улыбкой на губах:

— Я здесь. Чего ты так переполошилась?

Лу Лин тут же остановилась и неловко забормотала:

— Я просто увидела на дороге машину господина Цзун...

Тань Цзиньсюэ щелкнула её по лбу:

— Опять напридумывала себе всякого. Он заезжал оставить сценарий. Скоро начнутся съемки нового фильма Чжань Ханьцю.

Успокоившись, Лу Лин широко распахнула глаза:

— Тот самый легендарный фильм, который метят отправить в Канны?! Асю, ты правда будешь в нем сниматься? Можешь сказать, о чем сюжет?

Видя её лицо, на котором крупными буквами было написано любопытство, Тань Цзиньсюэ приняла крайне серьезный вид и заявила:

— Это секрет.

Лу Лин тут же сдулась, словно проколотый воздушный шар.

Но в следующую секунду мужчина произнес:

— Можешь сама заглянуть в свой сценарий.

Лу Лин замерла.

Не давая никаких пояснений, Тань Цзиньсюэ подошла к дивану и продолжила читать свою книгу.

Взгляд Лу Лин скользнул на журнальный столик: там лежал толстый том в белой обложке, на которой четко красовались два крупных иероглифа: Сценарий.

Эпопею Ду Юньшуан в двух словах можно было описать как жизнеописание одной женщины. Эта женщина прожила всего тридцать лет: в восемнадцать она с тремя тысячами пехотинцев обратила в бегство двадцатитысячную армию, в двадцать среди бушующей конницы одним выстрелом сняла голову вражеского генерала, а в тридцать приняла бой против сорока одного сильнейшего противника и погибла от истощения сил.

Историческая костюмная драма, легендарная женщина-полководец, просчитывающая ходы на много шагов вперед и обладающая поистине грандиозным умом. Все качества, которые в ту эпоху казались совершенно невозможными для женщины, сошлись в ней одной. За тысячелетия родилась лишь одна Ду Юньшуан.

Но у Ду Юньшуан был секрет. На самом деле под этим именем скрывалось два человека.

Этой личиной жили две женщины. Одна обладала недпюженным умом, блестяще разбиралась в стратегии и военном деле, но с детства отличалась хрупким здоровьем и была обречена на скорую смерть; вторая обладала безупречным телосложением и уникальным боевым талантом, но в результате несчастного случая лишилась голоса, сожженного огнем.

Две женщины, вместе создавшие легенду.

Стоило Лу Лин пробежаться глазами по синопсису в начале сценария, как её сердце забилось чаще.

Она сразу поняла, что это сценарий главной героини. Но когда первая волна восторга улеглась, в её душе шевельнулось сомнение: играть сразу две роли — это же верный путь к раздвоению личности!

— Асю... кого играешь ты? Второстепенную мужскую роль или третью?

Тань Цзиньсюэ подняла взгляд на раскрасневшееся от волнения лицо Лу Лин и с улыбкой произнесла:

— Я играю твое второе «я».

Лу Лин моргнула, догоняя смысл сказанного, и только спустя пару секунд выдала:

— Пе… переодевание в мужчину?

Тань Цзиньсюэ кивнула.

Лу Лин была готова завизжать от восторга. Боже мой! Киноимператор Тань Цзиньсюэ! Наденет женское платье? Нет, погодите… мужское! От этой новости в её голове на секунду образовалась звенящая пустота: страшно даже представить, как отреагируют СМИ и фанаты, когда правда выплывет наружу.

Пресс-конференция по случаю начала съемок фильма Ду Юньшуан.

Утвержденная на главную роль Лу Лин стояла рядом с режиссером Чжань Ханьцю, демонстрируя безупречную улыбку и сдержанность в речах.

Никто и не догадывался о её маленькой тайной радости. Стоило Лу Лин представить лица репортеров, когда обнародуют полный актерский состав, как ей становилось невероятно тепло на душе.

— Мисс Лу, скажите, а вам известно, какая роль в этом фильме досталась вашему парню?

Лу Лин мило улыбнулась микрофону, который едва ли не совали ей в рот:

— Известно.

В глазах репортера вспыхнул нешуточный огонек сплетника.

Но тут она резко сменила тон:

— Однако это секрет. Так велели режиссер Чжань и Асю.

Огонек в глазах журналиста мгновенно погас, словно на него вылили ушат ледяной воды.

Уголки губ Лу Лин изогнулись еще сильнее. Раньше она знала, как страшны злые языки, и шарахалась от репортеров желтой прессы как от чумы. Лишь теперь она поняла, что работники пера — тоже люди, со своими слабостями. Стоит тебе стать достаточно сильной, и играть с ними в кошки-мышки становится весьма забавно.

Вспышки камер освещали женщину в алом платье, сияющую ослепительной красотой.

— Эй, мой дорогой киноимператор, тебя где носит? — Чжань Ханьцю обливался холодным потом.

На церемонии начала съемок Ду Юньшуан собрались все до единого, ритуальный стол с угощениями был уже накрыт, не хватало только Тань Цзиньсюэ. Режиссер нервно покусывал губы, опасаясь, как бы великому актеру не приклеили ярлык заносчивой звезды из-за опоздания.

Тань Цзиньсюэ лежала на отельном постели, одна из её ног была закована в гипс, что выглядело довольно комично.

Но то, что она говорила, было совсем не смешно.

Лу Лин с кружкой воды в руках замерла на пару секунд, а затем состроила такое страдальческое лицо, будто Тань Цзиньсюэ потребовала от нее сигануть в ледяную прорубь в тридцатиградусный мороз.

Теоретически прыгнуть в ледяную прорубь было, пожалуй, даже проще, чем научиться уверенно держаться в седле всего за одну неделю.

— Я… я никогда в жизни не занималась конным спортом… — Лу Лин протянула воду Тань Цзиньсюэ.

— Ничего страшного, — ответила та. — Ты умная, немного привыкнешь и справишься с требованиями съемок. Чжань Ханьцю приставит к тебе профессионального инструктора, который будет охранять тебя на каждом шагу. — Она с улыбкой указала на собственную лодыжку. — Я пострадала из-за собственного упрямства, конь оступился.

Несмотря на тревогу на лице, Лу Лин не удержалась и улыбнулась от этой шутки.

— У господина Цзун здесь своя конюшня, я узнала об этом только что, — продолжила Тань Цзиньсюэ, и улыбка её была на редкость искренней. — Господин Цзун готов одолжить своих лошадей.

Сидевший до этого в тишине мужчина наконец бросил сухое:

— Да.

После мимолетной улыбки на лице Лу Лин вновь отразилось глубокое беспокойство:

— А как же ты?

— Мне прописан строгий постельный режим, — с горькой усмешкой ответила Тань Цзиньсюэ. — Чжань Ханьцю как раз подумывает о том, чтобы мы поменялись ролями, через несколько дней будет принято окончательное решение.

Лу Лин закусила губу:

— Хорошо, я буду учиться. — Она посмотрела на Тань Цзиньсюэ, и взгляд её наконец ожесточился. — Я хочу сниматься с тобой в одном фильме, Асю. Я хочу, чтобы ты поскорее поправился.

— В следующем месяце у меня день рождения. Будь это твоим подарком мне, — она лукаво улыбнулась.

Тань Цзиньсюэ с улыбкой кивнула:

— Договорились.

Словно что-то вспомнив, она бросила взгляд на часы:

— Помнится, у кого-то сегодня на вторую половину дня назначены две сцены, а на часах уже половина третьего.

Лу Лин вскочила на ноги и принялась в суматохе собирать вещи:

— Асю, я побежала на площадку! — На ходу кивнув Цзун Цзы, она быстрым шагом выскочила из комнаты.

— Хочешь что-то сказать — говори, — ровно произнесла Тань Цзиньсюэ.

— Ты отлично её вышколила.

Тань Цзиньсюэ бросила на него взгляд:

— Лу Лин — моя девушка, я просто делаю всё возможное, чтобы ей помочь. К чему господину Цзун использовать такие слова, как вышколить?

Цзун Цзы усмехнулся:

— Ты заставляешь её учиться верховой езде, меняться ролями, а она ведь даже не сомневается в тебе.

Тань Цзиньсюэ чуть приподняла брови, храня молчание.

— Ты так сильно хочешь, чтобы она получила этот приз за лучшую женскую роль? — спросил Цзун Цзы.

— Этого хочет она, а я всего лишь хочу помочь ей исполнить желание.

— Понимаю. Ты видишь в ней вторую себя, верно? — лицо Цзун Цзы оставалось прежним, но взгляд вдруг стал острым, как бритва, он в упор смотрел на Тань Цзиньсюэ. — Всё, чего не смогла добиться ты, всё, что ты упустила, ты хочешь видеть принадлежащим ей.

Тань Цзиньсюэ молча поднесла к губам чашку и сделала маленький глоток.

Не будь чашки преградой, она, пожалуй, рассмеялась бы в голос.

Это было бы крайне неуместно — не то поведение, которого ждут от выдающегося актера.

В глазах Цзун Цзы это молчание выглядело не иначе как признание.

Ее трагичная судьба явно возымела действие: в глазах Цзун Цзы у нее было куда больше причин для боли, чем у самой Лу Лин.

— Ты ведь знаешь, что твоя роль куда более драматична и ярка, ты знаешь, какой отклик получит у зрителей Лу Лин, если переборет себя и сыграет её, — мягко произнес Цзун Цзы.

— Скажи, падение с лошади было твоей собственной задумкой?

Тань Цзиньсюэ опустила ресницы, и уголки её губ тронула улыбка:

— Господин Цзун слишком проницателен.

Цзун Цзы тоже улыбнулся, небрежно бросив:

— Общаться с такой сильной женщиной, как ты, — проницательность вовсе не минус. — Сделав паузу, он внезапно спросил: — А то, что я попался на твой крючок, — это тоже было подстроено?

Тань Цзиньсюэ прямо посмотрела на него, во взгляде не было ни тени смущения:

— А как ты думаешь?

Темные глаза Цзун Цзы буравили её, словно пытаясь выскрести из головы истинные мысли.

Тань Цзиньсюэ тихонько рассмеялась:

— Господин Цзун сам увивается за мной, а теперь обвиняет меня в намеренном соблазнении. Это, знаете ли, не совсем честно.

Цзун Цзы отвел взгляд.

— Если я ошибся в догадках — приношу свои извинения. Прости.

Привыкший всегда полагаться на разум и самоконтроль, он впервые столкнулся с тем, что желаемое оказалось недоступным. Остынув, он поневоле начал сомневаться.

Тань Цзиньсюэ кивнула:

— Я бы хотела отдохнуть, и господину Цзун пора бы вернуться и набраться сил.

Принимать извинения от главного героя с чистой совестью она все-таки не могла.

Цзун Цзы поднялся, вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Ее спина под рубашкой уже была насквозь мокрой от пота.

Самый страшный подводный камень в любых отношениях — это фальшь. Ради выполнения задания Тань Цзиньсюэ всегда шла на любые меры.

Планы, что она строила, еще никому не удавалось раскусить.

Тань Цзиньсюэ на одной ноге поскакала в ванную.

Кроваво-красное кольцо на зеркале исчезло, и на его месте возник пухлый синий кот — в весьма непристойной позе.

Одна его лапа была задрана вверх, и он с усердием вылизывал шерстку.

Понаблюдав пару секунд, Тань Цзиньсюэ постучала ногтем по стеклу.

— Ау-у! —

Синий толстяк подпрыгнул как ошпаренный, шерсть на нем встала дыбом, спина выгнулась дугой, и лишь после этого он сообразил, кто перед ним.

— Это нормальная защитная реакция кошачьих! На невоспитанных особ положено демонстрировать всю свою мощь, — с каменным лицом заявил кот.

Тань Цзиньсюэ с не меньшим хладнокровием приняла это объяснение.

— Мое снаряжение уже готово к использованию? — спросила она.

Кот почесал задней лапой за ухом и вытолкнул из зеркала коробочку в изысканной упаковке:

— На этот раз оно точно не подведет, уверен, тебе понравится, — с гордостью в голосе произнес он.

Тань Цзиньсюэ протянула руку, вскрыла упаковку и нахмурилась.

Внутри лежала полоска черной ткани. Ужасно, невыносимо короткая.

Она подцепила миниатюрный кусок черной материи за край и встряхнула.

Сомнений не оставалось: это были трусы.

С кружевной отделкой, треугольного кроя.

— Ты же в курсе, что после выполнения задания я вернусь в Бюро, верно? — Тань Цзиньсюэ заговорила ровным, лишенным эмоций голосом.

Обычно, когда она использовала такой тон, настроение у нее было паршивым.

Толстый кот мгновенно окаменел.

Спустя пару мгновений он выдал:

— Маскировка под мужчину может сохранять лишь одну форму в пределах одного мира. Если тебя что-то не устраивает, меняй облик в следующем! Бюро и так учло местную специфику, превратив маскировку в расходный материал, затраты на разработку влетели в копеечку!

Даже будучи смертельно напуганным спокойной угрозой Тань Цзиньсюэ, упитанный котяра не преминул выторговать выгоду:

— Тридцать тысяч Очков любви за смену формы.

Тань Цзиньсюэ бесстрастно посмотрела на кота:

— Это в последний раз.

В горле синего кота раздалось утробное урчание, после чего он растворился в зеркале.

Еще три секунды попялившись на черные кружевные трусики в руке, Тань Цзиньсюэ встала и принялась стягивать штаны.

Ради выполнения задач ей доводилось делать самые разные вещи, и смена нижнего белья была далеко не самым сложным испытанием.

С другой стороны, обновленная Маскировка под мужчину действительно сидела надежнее. По крайней мере, теперь она точно не потеряет белье по случайности и не выдаст свой истинный пол сама того не желая.

Если только её не прижмет к стенке какой-нибудь безумный гомосексуал, превосходящий её по силе.

Но в этом мире вероятность подобного исхода равнялась нулю.

Вернувший мужское тело Тань Цзиньсюэ запрыгала обратно на кровать.

Теперь всё, что ей было нужно — это помочь Лу Лин успешно освоить верховую езду и поменяться с ней ролями.

Лу Лин слишком часто играла либо роковых красавиц, либо нежных хрупких барышень. После небольшой волны популярности, пришедшей к ней благодаря роли школьницы в Красном, большинство поступающих сценариев крутились вокруг её привычного амплуа.

Актер не должен зацикливаться на одном лице.

Лу Лин нужен прорыв, и сейчас подвернулся идеальный шанс.

Мужской глубокий взгляд был прикован к ней, в темноте его глаз таилась крошечная искра нежности. Он произнес:

— Спасибо.

— Но мне не нужно, чтобы ты ради этого калечила саму себя, — голос Тань Цзиньсюэ звучал все так же холодно и отстраненно, разносясь по тихой комнате. — Кому бы ты ни пыталась что-то доказать, слушатели не дадут тебе желаемого отклика. Твоя боль и твоя борьба в их глазах не стоят ломаного гроша.

Объясняться не имеет смысла, — произнес он.

В носу у Лу Лин защемило. И верно, как ей было не понимать? Сколько раз она пыталась оправдаться, но её лишь поднимали на смех. Однако Тань Цзиньсюэ не должна была через всё это проходить. Этот холодный, властный и в то же время такой мягкий мужчина не заслуживал того, чтобы его пачкала человеческая грязь.

Обида подступала к горлу — за Тань Цзиньсюэ и за себя саму. Чувство становилось всё острее, и глаза Лу Лин заволокла пелена слёз.

Тань Цзиньсюэ произнесла:

— Чужие сердца темны и извилисты, неужели я не знаю?

Лу Лин подняла голову, но из-за слёз, которые она сдерживала изо всех сил, разглядеть выражение лица мужчины было невозможно.

Мужчина тихо усмехнулся:

— Ты думаешь, мне всё давалось легко и я стал киноимператором по мановению волшебного ветерка?

http://bllate.org/book/19094/1875280