Готовый перевод I'm a Pro at Seducing Rivals [Quick Transmigration] / Профессиональное соблазнение соперников [Быстрые миры]: Глава 23

— Ты — сокровище.

Степень благосклонности главной героини, Лу Лин: 99.

Тань Цзиньсюэ изогнула уголки губ.

[Динь! Поздравляем агента 8399 с выполнением задания.

Желаете ли остаться в этом мире?]

[Да. Каков максимальный срок пребывания?]

[В зависимости от степени выполнения задания в этом мире, ваш срок пребывания составляет 3 месяца. При условии, что вы не будете нарушать мировой порядок, пожалуйста, распоряжайтесь временем по своему усмотрению и наслаждайтесь сполна.]

Лу Лин сбросила с себя психологический груз, вдоволь наплакалась и вскоре погрузилась в сон.

Тань Цзиньсюэ уложила её в постель, а сама на какое-то время осталась стоить на балконе. Хоть задание и было выполнено, требовалось завершить некоторые дела. Она должна была убедиться, что Лу Лин получит корону киноимператрицы, а Цзун Цзы за всю свою жизнь никогда и никому не сможет вымолвить правду о том, что Тань Цзиньсюэ — женщина.

Все детали нужно было тщательно продумать, она не хотела, чтобы Лу Лин узнала правду сразу после её ухода. Это было бы слишком жестоко.

Что ж, тогда придется проявить некоторую жестокость к господину Цзун Цзы.

К тому же ей действительно нужно было заработать побольше очков любви. Стоило ей только захотеть спать, как кто-то как раз подсунул подушку — разве были причины отказываться?

Женщина приняла окончательное решение и набрала номер Цзун Цзы.

— Я принимаю твоё предложение, сделанное сегодня вечером.

Декабрь стал месяцем, когда во всем шоу-бизнесе пестрило имя Тань Цзиньсюэ.

Новости о том, как Интертеймент Фэнсянь очернял Тань Цзиньсюэ, а после был выкуплен и по приказу инвестора заставил всех замолчать, всё ещё у всех были на слуху. Сериал «Красный» официально вышел в эфир, и его рейтинги быстро побили рекорды этого года. Три-четыре кадра с участием молодого кучера разобрали едва ли не по отдельным кадрам и прокрутили десятки тысяч раз, а охват его распространения почти приблизился к тем нескольким сфабрикованым компрометирующим фотоснимкам.

Следом за этим грянула еще одна громкая новость.

«Интертеймент Синчэнь вкладывает огромные средства в съемки фильма! Чжань Хааньцю вновь штурмует Каннский кинофестиваль! Участие киноимператора Тань Цзиньсюэ официально подтверждено!»

Сверхдлинный громкий заголовок пестрел пугающими словами и действительно привлек всеобщее внимание.

Сейчас не было ни одной крупной или мелкой газеты, сайта или независимого СМИ, которые бы не обсуждали это событие. Капитал-гигант шоу-бизнеса плюс легендарный режиссер и находящаяся в эпицентре бури суперзвезда-мужчина — с таким сочетанием было бы трудно не превратиться в предмет сплетен.

Тем не менее, Интертеймент Синчэнь, Чжань Хааньцю и другие стороны держали сюжет и содержание фильма в строжайшем секрете, не проронив ни единого слова. Это лишь сильнее разжигало любопытство СМИ, у которых буквально сердце кровью обливалось от желания всё узнать.

Даже главный редактор Шу Ихан несколько раз осторожно прощупывал почву у Сюэ Аня, но каждый раз этот улыбчивый на вид секретарь Сюэ отбивался общими фразами. И даже после этого он не пал духом — ничего не поделаешь, зубы сводило от любопытства.

На балконе небольшой виллы Тань Цзиньсюэ просматривала сценарий в руке, а затем подняла взгляд на невозмутимого Цзун Цзы.

Ей очень хотелось швырнуть этот толстый, в триста пятьдесят страниц сценарий прямо в лицо этому человеку. Ужасно хотелось.

В этом фильме вообще не было главного героя-мужчины.

— Роль в амплуа травести? — Тань Цзиньсюэ едва не рассмеялась от ярости. — Какой же у господина Цзуна великолепный почерк!

Встретившись взглядом с ее холодными, подобными звездам глазами, Цзун Цзы с улыбкой произнес:

— Синчэнь получила этот сценарий уже несколько лет назад, но его всё не снимали. Чжань Хааньцю хочет использовать его, чтобы прорваться в Канны, а я...

Он многозначительно сделал паузу и продолжил:

— Я хочу вернуть тебе премию «Золотое облако».

Тань Цзиньсюэ на мгновение замерла и тут же язвительно парировала:

— За заботу благодарю, но что касается слова «вернуть», боюсь, господин Цзун понапрасну тревожится.

— Любую награду я могу завоевать собственными силами, прошу вас не думать лишнего и не заниматься самодеятельностью.

Цзун Цзы спокойно произнес:

— Я знаю. Но я настаиваю.

Он неторопливо поднес ко рту чашку с чаем и сделал глоток.

— Хороший сценарий создает хорошего актера, а хороший актер раскрывает хороший сценарий. В тот день, когда я увидел тебя, я понял, что только ты подходишь на эту роль.

Тань Цзиньсюэ молча смотрела на него пару секунд, но не уловила во взгляде мужчины ни насмешки, ни злого умысла. Тяжесть, застрявшая в груди, внезапно рассеялась.

Наконец она медленно произнесла:

— Спасибо.

Эти слова были благодарностью за его помощь в прошлом и за его нынешнее искреннее признание.

Жизнь долга, и обрести родственную душу поистине непросто.

Цзун Цзы наблюдал, как на лице «мужчины» постепенно расцветает улыбка, и рука, державшая чашку, слегка дрогнула. Янтарный чай в белоснежной фарфоровой чаше покрылся рябью из легких кругов.

— Впрочем, у меня есть условие, — разговор Тань Цзиньсюэ сделал резкий поворот.

Цзун Цзы приподнял бровь:

— Слушаю вас.

Тань Цзиньсюэ ответила:

— Другую роль должна исполнить Лу Лин.

Цзун Цзы опустил чашку.

— Изначально на эту роль планировали утвердить именно Лу Лин, на этом настаивал Чжань Хааньцю, — его голос звучал ровно, но взгляд был прикован к Тань Цзиньсюэ. — Но то, что ради нее ты выдвигаешь мне условия, используя саму себя, всё же доставило мне неприятные ощущения.

Тань Цзиньсюэ легко усмехнулась, вернув Цзун Цзы его же слова:

— Я знаю. Но я настаиваю.

Они оба некоторое время молчали, после чего Цзун Цзы внезапно произнес:

— Вообще-то в тот день я хотел поговорить с тобой не только о фильме.

Тань Цзиньсюэ прищурилась, разглядывая свинцово-серую полоску неба за балконом.

— Раз выдалась свободная минута, внимательно слушаю. — Она сделала паузу и добавила: — При условии, что господин Цзун больше не станет совершать ошибок неопытного юнца.

Цзун Цзы улыбнулся:

— Я ведь тоже обычный человек. Когда я влюбляюсь в кого-то, то, разумеется, веду себя так же безрассудно, как мальчишка.

Тань Цзиньсюэ холодно усмехнулась:

— Ну и прямолинейны же вы.

Прямолинейны, что также значит — бесстыдны.

— Поэтому я велел навести справки о твоем прошлом.

До чего же «безрассудно». Какое прямое и неслыханно откровенное признание.

Лицо Тань Цзиньсюэ помрачнело, она поднялась на ноги:

— Если таково ваше проявление симпатии, боюсь, я не могу её принять.

Цзун Цзы не сдвинулся с места:

— Я хочу знать всё, что касается тебя. В том числе и почему после восемнадцати лет ты стала «мужчиной».

В глазах Тань Цзиньсюэ мелькнул леденящий блеск.

— Теперь знаете?

Цзун Цзы мягко ответил:

— Знаю.

Он протянул руку, взял чайник, и тонкая струйка воды наполнила чашку.

— Мне жаль, что я не встретил тебя до того, как тебе причинили боль.

Тань Цзиньсюэ насмешливо бросила:

— Удивительно, что господин Цзун обладает столь сильным инстинктом защитника.

Цзун Цзы не стал с ней спорить. Он тоже поднялся и подошел к Тань Цзиньсюэ, встав плечом к плечу.

— Мне жаль, что я не смог помочь тебе, не смог оградить от жестокости людских молв и превратной судьбы, не смог обнять тебя в тот момент, когда тебе хотелось выплакаться. — Цзун Цзы говорил неторопливо. — Но я также рад, что те события и те люди сделали тебя такой, какая ты есть сегодня.

Тань Цзиньсюэ бросила на него взгляд.

— Тебе пора идти. Скоро пойдет снег.

Цзун Цзы больше ничего не сказал. С улыбкой отворив балконную дверь, он послушно прошел в гостиную, надел пальто и ушел.

Тань Цзиньсюэ по-прежнему стояла на балконе. Если смотреть отсюда вниз, небо уже темнело, и фигура мужчины казалась слегка размытой.

Снег уже хлопьями падал на землю.

Тань Цзиньсюэ легко усмехнулась, с некоторой издевкой.

— Ну и красноречив же.

— Я жду тебя. Жду, когда ты разгромишь вражеских захватчиков, вернешь утраченные земли, триумфально и гордо вернешься, чтобы взять меня в жены. Я жду тебя.

— Прочти эту фразу еще раз.

Лу Лин сжала зубы:

— Я жду тебя...

— Если ты хоть раз по-настоящему любила, ты не должна произносить это с такой интонацией. — Тань Цзиньсюэ прервала ее и бесстрастно продолжила: — Ты ждешь не просто друга, который может погибнуть на поле боя. Ты ждешь того, кого любишь больше собственной жизни. Если он не вернется через год — ты будешь ждать год; если он не вернется через десять лет — ты будешь ждать десять лет. Твоя душа привязана к нему, и если он не вернется никогда, ты превратишься в пустую оболочку без души!

Лу Лин уставилась на него с выражением полного несогласия.

— Во-первых, я не разделяю твоих взглядов на любовь. Во-вторых, требуя от меня подобного, скажи, любила ли ты саму себя так хоть кого-то?!

Как только она договорила, воздух вокруг внезапно замер на несколько секунд.

Тань Цзиньсюэ сидела на диване в гостиной, перед ней лежал сценарий исторической драмы «Красный». На ней была домашняя одежда, длинные ноги скрещены, но осанка оставалась безупречно элегантной. Она подняла взгляд на Лу Лин, пару секунд смотрела на нее, а затем произнесла:

— Во-первых, это не мои взгляды на любовь, это монолог твоего персонажа в двадцать пятой сцене.

Она закрыла сценарий, ее изящные пальцы скользнули по обложке, и она мягко добавила:

— Во-вторых, мое требование к тебе заключается в том, чтобы ты полностью вжилась в роль: плачет она — плачешь и ты, смеется она — смеешься и ты, она теряет любовь всей своей жизни — и ты должна поместить ее одержимость в собственную голову. — Тань Цзиньсюэ сделала паузу и продолжила: — Мне довелось сыграть много подобных ролей и вот так же любить многих людей.

— Я жду тебя. — Тань Цзиньсюэ внезапно заговорила, произнося реплику, принадлежавшую Лу Лин.

— Жду, когда ты разгромишь вражеских захватчиков, вернешь утраченные земли, триумфально и гордо вернешься, чтобы взять меня в жены...

От нежной привязанности до непоколебимой стойкости — всего в одной фразе уместились тысячи слов и глубоких чувств.

Она медленно произнесла последние три слова:

— Я жду тебя.

Все эмоции стихли, растворившись в покое, и долгие годы ожидания впереди больше не казались страшными.

Лу Лин остолбенела.

Голос Тань Цзиньсюэ от природы был чуть звонче и чище, чем у обычных мужчин, но сейчас, когда она произносила эти слова, в них не было женственной мягкости и переливов, зато присутствовало особое очарование. От этих простых трех слов в сердце вдруг защемило, и захотелось прослезиться из-за столь непоколебимой преданности.

Истинный актер должен быть именно таким!

Лу Лин наконец отбросила последнюю капельку затаенной обиды в сердце. Когда-то они с Тань Цзиньсюэ считались двумя главными талантами Киноакадемии Диду. Она видела, как Тань Цзиньсюэ шаг за шагом уверенно шла к званию киноимператора без сучка и задоринки, в то время как сама она раз за разом билась о стены грязной реальности, потеряв даже последние крохи собственной гордости — обида всё же оставалась.

То, что она непонятным образом зацепилась за золотое бедро и стала «привязанной девушкой» киноимператора Тань, несомненно, было ее удачей. Но внезапное предложение Тань Цзиньсюэ проверить ее актерское мастерство вновь разожгло в сердце Лу Лин гордость юношеских лет.

Она тоже была актрисой и тоже мечтала растворить свою плоть и кровь в персонаже, чтобы воплотить на сцене весь необъятный мир.

Заметив, что Лу Лин зависла, Тань Цзиньсюэ слегка улыбнулась. Только что царившая тяжелая атмосфера растаяла словно лед под воздействием этой улыбки. Реакция Лу Лин ее вполне удовлетворила, и больше не было нужды говорить лишнего.

— Ложись пораньше, — бросила она Лу Лин. С этими словами она повернулась и поднялась наверх.

Лу Лин проводила взглядом «мужчину», который в тапочках вальяжной походкой направился в спальню, хлопнула себя по щекам и снова взяла в руки сценарий, аккуратно оставленный им на журнальном столике.

В ее глазах вспыхнул огонь яростной борьбы.

Эта ночь пролетела в одно мгновение.

Тань Цзиньсюэ оделась, надела свой костюм мужчины и вышла из спальни.

Все были застигнуты врасплох.

Кроме Тань Цзиньсюэ.

«Мужчина», казалось, имел глаза на затылке: выбросив вперед руку, она мгновенно загородила собой Лу Лин, а другой рукой схватила нападавшего за запястье и с размаху швырнула вниз — бутылка тут же со звоном рухнула на землю.

— Шлюха! Тварь! — продолжал изрыгать проклятия тот человек. Его глаза налились кровью, он яростно сопротивлялся, пытаясь броситься на Лу Лин.

Тань Цзиньсюэ, разумеется, не позволила ему этого сделать. Отпив ногой в сторону бутылку с подозрительной жидкостью, она сделала еще один удар и буквально отбросила мужчину на несколько метров назад.

Несколько членов съемочной группы в панике набросились на безумца и скрутили его.

Лицо Тань Цзиньсюэ было мрачным и холодным, от нее исходила такая убийственная аура, что на нее почти не решались смотреть.

Она приблизилась к продолжающему брыкаться мужчине и холодно уставилась на него. Тот резко вздрогнул — аура Тань Цзиньсюэ испугала его настолько, что он невольно вжался в себя.

— Мне всё равно, почему ты это сделал. Тех, кто трогает её, я не прощу.

Произнеся эти слова, она подняла взгляд на стоявшего сбоку оператора.

Ее взгляд пронзил объектив камеры, словно предупреждая кого-то неведомого.

Чжань Хааньцю скрежетал зубами:

— Немедленно вызывайте полицию! Трое — держите его!

Поклонники были потрясены этим внезапным зрелищем, многие так и застыли с ошеломленными лицами, глядя на леденящую кровь и свирепую фигуру Тань Цзиньсюэ.

У их «кумира» обнаружилась и такая сторона — словно внезапно обнаженный клинок, несущий с собой свирепую остроту. Это немного пугало и в то же время... заставляло невольно испытывать притяжение.

— Какая же она крутая... — тихо пробормотала какая-то девочка в толпе.

Стоявший рядом с ней товарищ яростно закивал, судорожно вскинув телефон и начав безумно фотографировать Тань Цзиньсюэ.

Нет, дело было не в том, что она не умела читать атмосферу, просто этот кумир обладал просто сумасшедшей харизмой! Оказывается, у холодного и неприступного божества может быть такая мощная и жутковатая аура! О-о-о, она прямо сейчас хочет оказаться на месте госпожи Лу, которую заслонил собой кумир!

Полиция прибыла быстро. После составления протоколов фанатов попросили разойтись, а полицейский средних лет в перчатках подобрал с земли ту самую бутылку.

— Концентрированная кислота, до чего же люто, — он уложил вещдок в пакет для улик и нахмурился.

Лу Лин слегка задрожала.

Каждый в шоу-бизнесе знал, насколько для актера важно лицо. Если бы такая бутылка с кислотой действительно плеснула ей в лицо, последствия оказались бы настолько ужасными, что даже вообразить страшно.

— А у тебя отличная реакция, — похвалил Тань Цзиньсюэ полицейский средних лет, разобравшись в сути дела. Этот киноимператор и впрямь оказался не из тех, кто умеет лишь красиво махать кулаками для показухи.

— Благодарю за похвалу. — Холод в глазах Тань Цзиньсюэ еще не рассеялся, на этот раз она разозлилась не на шутку.

Если бы Лу Лин обезобразили, ее шансы получить награду киноимператрицы свелись бы к минимуму; мало того, что ее мечта была бы уничтожена, ее тело и психика понесли бы незаживающие травмы.

А план задач Тань Цзиньсюэ потерпел бы серьезный удар.

Раненую женщину, возможно, было бы легче покорить, но она не любила пользоваться чужой беспомощностью.

Она не сможет оставаться в этом мире вечно. Тань Цзиньсюэ нужно было, чтобы Лу Лин стала сильной. Достаточно сильной, чтобы противостоять жестокости реальности и при этом сохранять надежду в сердце.

Лу Лин стояла бледная, слегка подрагивая, но изо всех сил стараясь держаться на ногах.

Тань Цзиньсюэ подошла к ней:

— Иди отдохни. — Ее тон прозвучал как приказ.

Лу Лин сжала пальцы:

— Я в порядке.

Она попыталась улыбнуться «мужчине», и пусть улыбка вышла вымученной, голос прозвучал твердо:

— Давайте продолжим. Я не хочу задерживать съемки.

Тань Цзиньсюэ и так уже сделала для нее слишком много.

Чжань Хааньцю на редкость ласково обратился к Лу Лин:

— Не строй из себя железную, сегодня съемочная группа отдыхает, нужно разобраться с этим ЧП. О остальном не переживай.

Тань Цзиньсюэ пристально посмотрела на Лу Лин и вдруг улыбнулась:

— Спасибо, режиссер. Позвольте ей продолжить.

Чжань Хааньцю перевел взгляд с Лу Лин на Тань Цзиньсюэ и вздохнул:

— Ладно уж! Раз вы оба уперлись, тогда продолжаем работать!

Лу Лин отправилась в гримерную, а Чжань Хааньцю бросил Тань Цзиньсюэ:

— Ты что, мое добро за ослиный хвост принимаешь?! Твою маленькую девчонку ведь напугали до смерти.

Тань Цзиньсюэ бесстрастно ответила:

— Страх — это эмоция, которую актер обязан научиться преодолевать.

Чжань Хааньцю цокнул языком:

— Иногда я просто не понимаю, то ли вы в романтических отношениях состоишь, то ли ты её мастер-наставник. Разве так ведут себя парни?

Тань Цзиньсюэ на мгновение замерла. Она снова посмотрела на Чжань Хааньцю, но тот, казалось, просто бросил фразу наугад, а договорив, тут же принялся гонять членов съемочной группы.

Стоит признать, интуиция у этого режиссера Чжаня была развита не на шутку.

Тань Цзиньсюэ нахмурилась: возможно, корень проблемы заключался именно в том, что степень благосклонности главной героини застряла на отметке 97. Она хотела, чтобы Лу Лин была сильной и независимой, она помогала ей восстановить уверенность в себе и прокладывала путь в будущее, но при всем безупречном актерском мастерстве той не хватало истинной мягкости в сердце.

Пока съемочная группа «Красного» методично продолжала работу, в Weibo уже вовсю кипели страсти.

Не успели утихнуть слухи о недавнем скандале с компрометирующими фото киноимператора и звезды фильмов для взрослых, как грянула новая новость: киноимператор Тань Цзиньсюэ «избил» человека прямо на съемочной площадке.

На Тань Цзиньсюэ один за другим посыпались негативные инфоповоды.

Сама же виновница торжества выглядела так, будто ее это совершенно не касалось — всё шло своим чередом.

И тогда в дело вступил Цзун Цзы.

Он не стал разбираться ни с одной из новостей в интернете. Он сделал всего одну вещь — быстро и решительно.

Интертеймент Синчэнь поглотила Медиа-компанию «Фэнсянь».

Увидев эту главную новость в разделе финансовых новостей, Тань Цзиньсюэ легко улыбнулась и отложила газету в сторону. Повернув голову, она обратилась к крутившемуся неподалеку ассистенту со съемочной площадки, который занимался видеосъемкой:

— Можешь скинуть мне копию видео?

Младший ассистент опешил, его щеки залились крадкой, и лишь спустя пару секунд он торопливо ответил:

— Х-хорошо!

Раз у нее есть готовый прийти на помощь президент в стиле «раз погода плохая, пусть царство рухнет», ей остается лишь добавить ложку меда в бочку с вареньем.

В то же время в Медиа-компании «Фэнсянь».

Молодой человек с размаху распахнул дверь кабинета и влетел внутрь.

— Это ты подстроил те сплетни в интернете?!

Юэ Вэньцзя всегда позиционировал себя как солнечный идоловский айдол, но сейчас его лицо исказил редкий гнев, а в глазах, казалось, готовы были вспыхнуть искры. С этими словами он обрушился с обвинениями на собственного менеджера.

Лицо того тоже выглядело прескверно, и он раздраженно бросил:

— Ты получил премию «Золотое облако», находишься на пике популярности, зачем ты заступаешься за него? Этот твой объект для восхищения рано или поздно станет твоим камнем преткновения!

Юэ Вэньцзя побелел от ярости:

— Так ты решил сочинять слухи и очернять его грязными сплетнями?! Ты думаешь, я буду благодарен компании за травлю Тань Цзиньсюэ? Он — моя цель, а не враг!

Менеджер на мгновение потерял дар речи, но через пару секунд вернул себе уверенность и рявкнул:

— Ты — главное оружие Фэнсяня! Знаешь ли ты, что в следующем месяце на пробах в фильм Чжань Хааньцю главную роль получишь либо ты, либо он?! Учитывая отношения Чжаня и Тань Цзиньсюэ, если великий киноимператор не погрязнет в скандалах, у тебя вообще нет шансов!

Юэ Вэньцзя лишился способности говорить и с силой ударил кулаком по столу, заставив менеджера вздрогнуть от испуга.

Тот в конце концов тоже сдал позиции и со вздохом произнес:

— Я знаю, что идея была не из лучших. Это Фэнсянь недооценил способности Тань Цзиньсюэ — с таким количеством грязи он всё равно сидит ровно на троне. Мы и не предполагали, что этот человек из Интертеймент Синчэнь вмешается так внезапно.

— Черный плащ развевался на ветру, женщину сорвало с седла бешеными скачками коня, но ее руки мертвой хваткой вцепились в поводья. На ходу натягивая уздечку, она сжалась в комок всем телом и повисла сбоку от лошади — это был прием «скрыться в стремени»!

— Господин Цзун! Господин Цзун! Остановитесь! — Чжань Хааньцю в панике крикнул двум рабочим, бросившись останавливать Цзун Цзы, и одновременно жестом велел продолжать съемку.

Цзун Цзы на миг замер, прищурился, а затем увидел, как сорванная с седла женщина чудом вновь взлетела на спину коня, на полном скаку обрела равновесие и даже ухитрилась увести взбесившееся животное в сторону от нескольких зазевавшихся статистов.

Несущийся вскачь конь нес Тань Цзиньсюэ вперед, а длинное копье с красной кистью в ее руках кололо и разило по обе стороны. В последнее мгновение женщина резко развернула коня, и черный плащ взметнулся, обнажая ярко-алую подкладку, очертив в воздухе резкую дугу. Согнув руку в локте, она с силой швырнула вперед зажатое в руке оружие!

http://bllate.org/book/19094/1875277