Готовый перевод Reborn Heir's Daily Life / Второй шанс приёмного сына: Глава 29

Сказав это, она искоса взглянула на лицо Чэнь Вэньгана, которое показалось еще более замкнутым.

Это заставило Ли Хунцюн решить, что у них возникли разногласия — впрочем, отчасти она была права.

Из-за всего остального Чэнь Вэньган мог не переживать, для него не имело значения даже то, если бы они действительно поссорились. В мыслях он возвращался к тому, что Хо Няньшэн вышел в море, и одного этого имени было достаточно, чтобы его сердце пропустило удар. Пусть даже в прошлой жизни авария Хо Няньшэна случилась совсем в другом месте и в другое время, в душе у него неизменно таилась тень прошлого.

Они вдвоем зашагали вверх по узкой тропинке у подножия горы, и Ли Хунцюн снова обратилась к нему:

— Вчера вроде бы такая суматоха поднялась, ты потом в порядке?

Чэнь Вэньган легко улыбнулся:

— Не переживайте, старая болячка. Просто перепугал вас всех.

Он шел впереди, а Ли Хунцюн оценивающе разглядывала его со спины: стройный и подтянутый, с прямыми плечами и ровной осанкой — воплощение сдержанности и хороших манер.

Неудивительно, что вчера сводный брат просидел у нее с поникшим видом полвечера, и дело было не только в переживаниях.

Но то, что Хо Няньшэн при этом не тронул его, удивило Ли Хунцюн сильнее всего.

Здешняя возвышенность представляла собой лишь небольшой холм, на который вели аккуратно выложенные каменные ступени, а понятные указатели позволяли подняться к вершине легко, словно во время простой прогулки.

Вдоль дороги зеленел мох, а так как Чэнь Вэньган был обут вовсе не в трекинговые кроссовки, его нога неожиданно поскользнулась, и Ли Хунцюн молниеносно успела схватить его за руку.

— Спасибо, — опешил Чэнь Вэньган.

— Ой, брось, это же я тебя сюда затащила.

На полпути попался небольшой храм Юэлао, и на обратном пути Ли Хунцюн завлекла Чэнь Вэньгана заглянуть внутрь.

Храмик размером с ладонь, простое изваяние старца Юэлао, которого кто-то неведомый укутал в кусок красной ткани, а внутри — ни души, даже смотрителя нет.

Однако, по словам Ли Хунцюн, место славилось невероятной благодатью, поэтому храм решили сохранить при строительстве яхт-клуба, и по сей день некоторые члены клуба специально приезжали сюда с молитвами.

Раскидистое дерево во дворе было сплошь опутано красными лентами всех оттенков, хранящими следы разных времен. Стоило подуть ветру, как их шелест словно подтверждал ее слова.

Ли Хунцюн окинула взглядом алое море лент:

— Хочешь загадать желание?

Чэнь Вэньган улыбнулся:

— Я пас. А ты?

Ли Хунцюн покачала головой:

— И я нет. А вот Ци Тунчжоу заявился сюда еще вчера. Когда он родился, семья пожертвовала храму деньги на постройку зала, из-за чего у него, кажется, развился какой-то бзик: с малых лет он во все это верит и перед каждым важным экзаменом обязательно ходит молиться божеству литературы Вэньцюйсину.

Она лукаво усмехнулась:

— Боюсь только, бог брака Юэлао способен связать судьбы нитью, но вряд ли справится с острой экземой. Те, кто вчера развлекался вместе с нами, — помнишь Цянь Хао? Ну, того парня с прической под горшок? Я столкнулась с ним, когда он тащил на гору к Юэлао какую-то красотку, хотя помолвлен с невестой всего два месяца. А Цзи Жунчэн — тот, который, казалось, был готов в одиночку осушить полбашни из шампанского? Я видела, как он уводил в номер парня и девушку, и вряд ли они отправились туда играть в дурака. Отыскать свою половинку нетрудно, а вот найти кого-то чистого, без болезней и с нормальной медицинской справкой на руках... Тебе не кажется, что это слишком завышенные требования к бедному Юэлао?

Чэнь Вэньган фыркнул:

— А Хо Няньшэн?

— Он держится особняком, — ответила Ли Хунцюн. — Просто у него, пожалуй, нет традиционного представления о создании семьи.

Чэнь Вэньган не стал допытываться и позволил ей продолжить самой.

Впрочем, даже без ее рассказов он был наслышан о кое-каких обстоятельствах в семье Хо и о происхождении самого Хо Няньшэна.

Ли Хунцюн задумчиво протянула:

— В конце концов, это никакой не секрет, в Цзиньчэне разве кто-то об этом не знает? Его отец в свое время славился невероятным женолюбием: за всю жизнь так и не женился, а подружек менял чаще, чем нижнее белье. Так что Хо Няньшэн — внебрачный сын. Когда старейшина семейства Хо впервые узнал о его существовании, он распорядился признать мальчика и ввести в семью, а потом у него родился еще один сын, которого тоже признали...

— И чем все кончилось?

— Тем, что дети стали появляться один за другим, все больше и больше, так что старик махнул рукой и больше никого признавать не стал. Забавно, правда? Если выходишь замуж за человека, то берешь впридачу не только его самого, но и всю его родню. Так что, как бы вокруг ни сплетничали о нас с ним, я никогда в жизни не навлеку на себя такую головную боль.

Чэнь Вэньган уловил в ее словах некий скрытый смысл.

И Ли Хунцюн тут же многозначительно добавила:

— В этом смысле Ци Тунчжоу на самом деле неплох: дома его держат в ежовых рукавицах, да и сам он человек постоянный.

Ли Хунцюн не собиралась сватать кого попало направо и налево, просто замолвить словечко за сводного брата вышло само собой. Но, по ее мнению — возможно, из-за мягкого пристрастия к близким людям, — если этот молодой человек окажется серьезным и благоразумным, Ци Тунчжоу действительно станет для него лучшей партией: родители поймут, родня благословит, семейные узы просты и легки в общении. Вот это и есть тот человек, с которым можно строить отношения на прочном фундаменте.

Чистота и порядочность нынче на вес золота, ему вовсе не стоит совать ногу в это болото.

*

Хо Няньшэн вернулся с моря в одиночестве уже ближе к полудню, когда солнце палило вовсю.

Едва он перешагнул порог главного холла, как издалека увидел играющего на рояле Чэнь Вэньгана.

Звучала Форель, рядом с инструментом столпились Чжэн Баоцю, Ци Тунчжоу и Ли Хунцюн, и даже Юй Шаньдин присоединился к зевакам.

Проведя вместе всего сутки, эта компания уже успела спеться в полной гармонии.

Уровень игры Чэнь Вэньгана не дотягивал до концертных выступлений, но и «умением бренчать понемногу», как он скромно утверждал, это назвать было нельзя.

Его главным достоинством была безупречная внешность и изысканные манеры — сидя на банкетке, он выглядел невероятно органично. Рояль стоял под огромным панорамным окном, и полуденное солнце окутывало его и инструмент сияющим ореолом, переливающимся бриллиантовыми искрами. Точеные пальцы порхали по черно-белым клавишам, наполняя пространство живой одухотворенностью и ритмом, и сам он казался живым воплощением классического сонета.

Хо Няньшэн какое-то время молча наблюдал за ним издалека, не находя в себе сил разрушить эту картину.

Пока Чжэн Баоцю не замахала рукой:

— Кузен! Ты чего там застыл?

Музыка смолкла. Чэнь Вэньган слегка повернул голову, глядя на него.

Хо Няньшэн посмотрел мимо него и улыбнулся Чжэн Баоцю:

— Не хотел вам мешать.

Ли Хунцюн отозвалась:

— Ни капли не мешаешь. Как раз скоро начнется регата, иди смотреть вместе с нами.

Чжэн Баоцю тут же подскочила к нему и полезла в карман за кошельком:

— Тунчжоу будет участвовать, ну-ка давайте, делаем ставки, ты тоже должен поддержать человека делом.

Взгляд, брошенный Ци Тунчжоу на Хо Няньшэна, мгновенно стал колючим, но, оказавшись в центре всеобщего внимания, он не мог позволить себе лишних слов и лишь исподлобь зло сверкнул глазами.

Правила состязаний были предельно просты: несколько любителей парусного спорта устраивали заплыв в открытом море, а ставки делали просто ради азарта и удачи.

На самом деле Ци Тунчжоу обладал отличной подготовкой и участвовал во многих официальных регатах; если бы не жалость родных, страшившихся тяжелых тренировок, он вполне мог бы сделать карьеру профессионального спортсмена. Разумеется, все четверо — включая Юй Шаньдина и Чэнь Вэньгана — поставили на своего человека.

Хо Няньшэн повел себя подчеркнуто независимо:

— Какой смысл ставить на фаворита? Какая с этого выгода? Лучше я поставлю на кого-нибудь другого, дам вам заработать.

Чжэн Баоцю шутливо надула губки:

— Это еще что значит? Решил покрасоваться своими деньгами или предать команду?

На губах Хо Няньшэна заиграла насмешливая улыбка:

— Разве я не могу проявить великодушие? Только ставить слишком много неприлично, иначе это превратится в азартную игру. Я и так знаю, что Тунчжоу победит, так что давайте так: я сделаю еще одну ставку, а если проиграю, то выполню по одному желанию каждого из вас.

— А если вдруг выиграешь ты, мы тоже останемся должны тебе желание?

— Ни к чему, это моя односторонняя ставка.

Ли Хунцюн вошла во вкус:

— Да ладно вам, пускай ставит, мы его в два счета обанкротим!

Среди оживленной толпы взгляд улыбающегося Хо Няньшэна наконец опустился на Чэнь Вэньгана.

Но Чэнь Вэньган уже отвернулся, устремив взор на далекую линию морского горизонца.

Хо Няньшэн действительно направился к организаторам и с беззаботным видом ткнул пальцем наугад, закрыв глаза.

Через полчаса парусная регата началась.

Состязались на швертботах-одиночках, и Ци Тунчжоу, разрезая волны, выкладывался по полной, желая показать себя во всей красе. Его техника маневрирования и контроля была безупречной, он изо всех сил рвался вперед по дистанции, а на последнем повороте даже рискнул пойти на опасную борьбу за лидерство.

Чжэн Баоцю с азартом и самоотдачей вовсю поддерживала его, едва не сорвав голос.

Юй Шаньдин неизвестно где раздобыл ярко-красный рупор и издал громкий звук — тууу!

Победитель определился быстро, и первое место вполне предсказуемо досталось триумфатору Ци Тунчжоу.

Когда он вернулся, Чэнь Вэньган и Ли Хунцюн с улыбкой поздравили его.

Лицо молодого чемпиона раскраснелось от возбуждения, казалось, эта победа значила для него больше, чем любые прошлые кубки.

Его старшая приемная сестра Ли Хунцюн бросила дежурное «неплохо сработано», а затем демонстративно повернулась к Хо Няньшэну:

— Ну что, проиграл — изволь платить?

— Разумеется, — Хо Няньшэн тоже захлопал в ладоши. — Чего ты хочешь?

— Да брось, с ходу и не придумаешь, чем тебя озадачить, — задумалась Ли Хунцюн. — Запишем это желание на потом.

А Чжэн Баоцю тут же задорно подняла руку:

— А я придумала, я уже придумала! Снимай одежду и давай на сцену танцевать стриптиз!

Юй Шаньдин издал зловещий хриплый смешок, но, перехватив взгляд Хо Лаобаня, мгновенно сник:

— У меня желаний нет.

— Нет, погоди, я передумала, — глаза Чжэн Баоцю хитро блеснули. — Кузен, я хочу бриллиантовое колье с «голубиной кровью»...

— Потом скажешь Аманде, как его купить, — Хо Няньшэн даже не поинтересовался ценой, выглядя истинным транжирой.

Чэнь Вэньган, устроившись в углу глубокого дивана, подпер подбородок рукой и безмятежно наблюдал за их перепалкой, словно отрешившись от всего мирского.

Спустя мгновение диван рядом с ним прогнулся — Хо Няньшэн подсел к нему сам, не забыв про него:

— Вэньган, а ты?

Взгляд Чэнь Вэньгана наконец переметнулся на его лицо, словно в раздумьях:

— Я вот думаю...

Поразмыслив с минуту, он улыбнулся:

— Я тоже воздержусь.

Приподняв брови и вытянув длинные ноги, Хо Няньшэн носком туфли коснулся его щиколотки:

— Раз уж задумался, почему не говоришь?

Чжэн Баоцю подзадорила его:

— Точно, загадай что-нибудь посерьезнее! Вы все тут его выгораживаете, неужели ни у кого не нашлось повода его прижать?

Опираясь на подлокотник дивана, Чэнь Вэньган медленно поднялся и теперь смотрел на Хо Няньшэна сверху вниз.

Это и впрямь выглядело как вызов. Он вздохнул:

— Я хочу, чтобы ты больше никогда не выходил в море.

Вокруг мгновенно воцарилась тишина.

Все собрались кучкой понаблюдать за гонкой, и в этом углу, кроме их компании, толпилось немало посторонних.

Это было дерзко.

Настоящий вызов Хо Няньшэну.

Даже Чжэн Баоцю с изумлением уставилась на Чэнь Вэньгана, не понимая, что у того на уме.

Один лишь Чэнь Вэньган казался совершенно невозмутимым в своем самодурстве. Его манера держаться была настолько мягкой, что в ней нельзя было уловить и тени иронии.

Хотя, конечно, он прекрасно осознавал невыполнимость этого требования — ну или, по крайней мере, установления временного лимита: скажем, десять лет без выхода в море, и на том спасибо.

Хо Няньшэн в упор смотрел на него взглядом хищного сокола, словно сканируя и препарируя каждую его черточку.

Под этим пронзительным взглядом Чэнь Вэньган отступил на шаг назад, собираясь уйти, но Хо Няньшэн мертвой хваткой вцепился в его руку.

— Я еще ничего не ответил, куда собрался? — Хо Няньшэн удивительно легко согласился: — Больше не буду выходить, раз так.

Окружающие смотрели на Чэнь Вэньгана как на диковинного зверя; их отношение переменилось, всем не терпелось узнать, что же это за птица такая.

Опустив взгляд, Чэнь Вэньган поджал губы — столь мягкий с виду человек, он вовсе не собирался давать хозяину положения путь к отступлению.

Один стоял, другой сидел. Задрав голову, Хо Няньшэн спросил:

— Как твое английское имя?

— Алекс.

— Уважаемый Юй Лаобань, будьте добры, перекрасьте мою лодку, — бросил Хо Няньшэн Юй Шаньдину. — Нанесите новое имя — Алекс. — И, глядя на Чэнь Вэньгана зловещей, хищной улыбкой, добавил: — Все равно больше не представится случая выйти в море, чего добро пропадать, лучше подарю ее тебе.

Ци Тунчжоу онемел от изумления, но потерял дар речи не он один.

Тому свидетельством был донесшийся сзади испуганный вздох.

Или чей-то чужой, полный скрытого смысла возглас.

Эта свежая сплетня мгновенно побежала кругами, разлетаясь по всей толпе словно по паутине.

Если мерить деньгами, небольшая прогулочная яхта стоила максимум два-три миллиона — куда скромнее семи миллионов, выброшенных Хо Няньшэном на недавнем аукционе.

Но в тот раз почти никто не знал, кому именно он потом отдал те памятные часы, зато сейчас все присутствующие воочию стали свидетелями того, как любимое судно сменило хозяина буквально за пару фраз, — причем расходы на стоянку и обслуживание в дальнейшем по-прежнему брал на себя Хо Няньшэн.

Вокруг было слишком много любопытных глаз, и Чэнь Вэньган, прекрасно понимая это, резко выдернул руку:

— Пожалуй, я пойду к себе.

Чжэн Баоцю уже собиралась броситься за ним, чтобы докопаться до правды, как услышала окрик кузена:

— Баоцю.

Она обернулась. Хо Няньшэн, засунув руки в карманы брюк, кивнул на стойку:

— Свой выигрыш забирать не собираешься?

Подойдя ближе, Чжэн Баоцю шепотом бросила:

— Ничего не понимаю! Вы что, оба с дуба рухнули? Это вы так ссоритесь?

Хо Няньшэн с улыбкой парировал:

— Кто же станет ссориться с человеком, даря при этом машины и яхты?

Чжэн Баоцю потеряла дар речи, а Чэнь Вэньган тем временем уже вошел в смотровую кабину лифта.

Кнопки пятого и седьмого этажей располагались рядом.

Вчера Хо Няньшэн спрятал ключ-карту под его сменной одеждой.

Его палец помедлил между двумя круглыми клавишами, после чего он нажал на последнюю.

Ци Тунчжоу сидел на пластиковом стуле с остекленевшим взором, когда подошедшая Ли Хунцюн взъерошила мокрые пряди на его макушке:

— Ты чего расселся, дурень, иди в душ? А то высохнешь — солью покроешься.

Только тогда Ци Тунчжоу опомнился:

— А... ладно.

Поднимаясь, он с размаху ударился коленом о журнальный столик и едва не рухнул прямо в кадку с монстерой. Ли Хунцюн отвела глаза, лишь бы не видеть, как он скрылся за поворотом.

И только под струями горячего душа, когда вода зашумела над головой, в голове Ци Тунчжоу наконец прояснилось.

С чего это он раскис и занялся самоуничижением? В конце концов, у него тоже есть свои достоинства, а денежные вливания — это самый примитивный способ обольщения!

Чем гордиться этому напыщенному мажору по фамилии Хо, у которого куры денег не клюют?

И все же ядовитые слова Чжэн Юйчэна неотвязной тенью снова всплыли в памяти. Ци Тунчжоу не боялся прежнего соперника, но перед нынешним испытывал инстинктивный трепет. Со вчерашнего вечера он смутно, на каком-то подсознательном уровне начал догадываться: Чэнь Вэньган был той самой ладьей в открытом море.

А он сам — лишь мальчишка, собирающий ракушки на берегу, сколько ни кидайся за ней, а буксирный конец в руках не удержать.

*

Хо Няньшэн бесцельно бродил где-то битый час и вернулся в свой номер только тогда, когда перевалило за полдень.

Едва толкнув дверь, он ощутил едва уловимое присутствие чужака.

Чэнь Вэньган по-прежнему хозяйничал в его комнате, устроившись с книгой у панорамного окна. Услышав звук, он поднял взгляд на вошедшего Хо Няньшэна. Тот сразу направился к мини-холодильнику, плеснул себе выпивки, бросил снизу пару кубиков льда и только потом бросил:

— Что читаешь?

— Избранные стихотворения Тагора, ту самую книжку с прошлых раз. Не ожидал найти ее здесь.

— А, точно, я и забыл, — вспомнил Хо Няньшэн. — Напустил на себя интеллектуальный вид, а сам так и не открыл.

Отвернув книгу обложкой вниз на диване, Чэнь Вэньган встал, приблизился к нему точно так же, как вчера, и попытался забрать его бокал.

Словно всего, что произошло внизу пару часов назад, никогда не было.

Однако Хо Няньшэн оттолкнул его пальцем в лоб:

— Ни капли алкоголя и табака — отличная привычка, не стоит рушить все завязки, едва связавшись со мной.

Перехватив его руку, Чэнь Вэньган переплел их пальцы, сжав ладонь в замок.

Ладонь Хо Няньшэна была горячей и сухой. Чэнь Вэньган коснулся губами его тыльной стороны:

— Сердишься на меня?

Хо Няньшэн провел пальцами по мягким прядям на его затылке:

— Это о чем именно речь? Если о пари, то со мной спорили и на куда более безумные вещи.

Чэнь Вэньган улыбнулся:

— Я ведь нарочно тебя дразнил, считай, что я ничего не говорил.

Он подался вперед за поцелуем, но вновь получил отказ.

Хо Няньшэн уперся пальцем в его губы:

— Раз уж заключили пари — заднюю я давать не собираюсь. Но ласки не добиваются таким образом.

Чэнь Вэньган опешил, и выражение его лица заставило сердце Хо Няньшэна дрогнуть от жалости. Тот с тяжелым вздохом выдохнул:

— Вэньган.

Мысленно чертыхнувшись, Хо Няньшэн подумал, что всю оставшуюся жизнь будет тратить на него всю свою совесть.

Он решил объясниться в последний раз:

— Если ты действительно хочешь быть со мной, это как минимум должно быть обоюдным решением. Но стоит мне прикоснуться к тебе, как в каждом твоем микрожесте читается страх, желание отпрянуть и отторжение. Я понятия не имею, что за хворь у тебя на душе, и не знаю, о ком ты на самом деле думаешь. Признаю, мимолетные романы мне до лампочки, мне плевать, но ты-то устроен иначе.

Хо Няньшэн прямо спросил:

— Чего ты в конце концов хочешь?

*

На этот вопрос Хо Няньшэн, казалось, отвечал уже тысячу раз.

Еще вчера Чэнь Вэньган дал ответ на один из них, но именно этого Хо Няньшэн дать ему и не мог.

Чэнь Вэньган молчал, и Хо Няньшэн воспользовался моментом, чтобы высвободить руку.

Сколько угодно сладких речей, но эта фраза прозвучала честнее некуда. Мимолетная интрижка для Хо Няньшэна ничего не значила. Но вчера, в какой именно момент он решил отступить, он и сам толком не понял; когда дело дошло до финала, рука просто не поднялась — в глубине души он чувствовал, что стоит переступить черту, и пути назад уже не будет.

Отпуская свою добычу, он испытывал сложную смесь чувств, в которой трудно было разобрать, чего больше — жалости или горечи поражения.

Словно человек увидел распустившийся на ветке цветок, захотел сорвать его домой, но уже у самого стебля рука дрогнула от жалости — побоялся, что тот завянет.

Хо Няньшэн продолжал:

— Тебе нужны забота и тепло, и ты просто нашел меня.

Чэнь Вэньган снова перехватил его руку:

— Ладно, довольно об этом, я все хорошенько обдумал.

Хо Няньшэн искоса глянул на него. На Чэнь Вэньгане была серая в полоску рубашка с небрежно засученными рукавами. От резкого движения рукав соскользнул вниз, прикрывая запястье. Но Чэнь Вэньган даже не обратил на это внимания: прямо на глазах у Хо Няньшэна он стал одну за другой расстегивать пуговицы.

Рубашка уже наполовину спала с плеч, и он сам притянул руку Хо Няньшэна, приложив ее к собственной груди.

Опустив глаза, Хо Няньшэн почувствовал, как потемнел его взгляд, а кадык судорожно дернулся вверх-вниз — под ладонью зачастило, сбиваясь с ритма, чужое сердце.

Хотя Чэнь Вэньган казался невозмутимым, кончики его пальцев слегка подрагивали — впрочем, дело было вряд ли в страхе, скорее в спазмах от переполнявших его эмоций. Он глубоко вздохнул, и его грудная клетка тяжело заходила ходуном. Они стояли так близко, что дыхание Хо Няньшэна одновременно давило на него и приносило успокоение.

Чэнь Вэньган вдруг ощутил смертельную усталость и перестал понимать, из-за чего они вообще ломают копья.

Опасаясь в один прекрасный день оказаться выброшенным за ненадобностью, страшась того, что все его порывы растопчут, он прожил две жизни, но так ни капли и не изменился.

Собравшись с силами, он выговорил:

— Я могу задать тебе тот же вопрос: чего хочешь ты? Постельного партнера? Пожалуйста.

В профиле Хо Няньшэна сквозила ледяная острота лезвия, в которой беззаботность смешивалась со мрачной решимостью.

Его острый взгляд намертво приковал к себе Чэнь Вэньгана.

Припав к его груди, Чэнь Вэньган потянулся за поцелуем:

— Это вовсе не противоречит тому, чего хочу я. Мне нужен ты сам.

Хо Няньшэн и представить не мог, что все свои нарушенные обещания в этой жизни он потратит на одного-единственного человека.

Заведя обе руки Чэнь Вэньгана за спину, он больше не сдерживался и ввалился с ним на диван.

На ковре валялась сорванная упаковка.

Честно говоря, их первая близость выдалась не самой гладкой.

Хо Няньшэн даже не знал, кому из них двоих следует огорчаться больше. По крайней мере, Чэнь Вэньган явно переоценил собственную выносливость: он был наглухо закрыт и скован, и вместо того, чтобы наслаждаться слиянием тел, отчаянно ежился, заставляя Хо Няньшэна чувствовать себя едва ли не преступником, совершающим насилие.

В моменты физической близости ему на секунду показалось, будто он коснулся скрытой на самом дне чужой души пустоты.

Однако это озарение тут же испарилось, растворившись в пучине вожделения тусклой, неразличимой искрой.

Часто и мелко дыша, Чэнь Вэньган лежал неподвижно, а Хо Няньшэн так и не смог разгадать, были ли его слова искренними или нет.

В конце концов все подошло к концу.

Горько усмехнувшись про себя, Хо Няньшэн подумал, что никак не ожидал потерпеть здесь столь сокрушительное Ватерлоо.

Кое-как приведя все в порядок, он прижал Чэнь Вэньгана к себе, успокаивающе поглаживая по разгоряченной, гладкой и упругой коже.

http://bllate.org/book/19092/1875090