Готовый перевод The Male Bug Princess Becomes Empress Through Her Looks / Принц-самозванец покоряет императора своей красотой: Глава 27

Ши Жосянь хотел лишь пораньше вернуться в Поместье Девятого принца, но те немногие, кого он с таким трудом встретил по пути, совершенно не могли ему помочь.

Маслянистый книгочей жаждал лишь воспользоваться его красотой.

А вот старший брат, вершащий суд во имя справедливости, вроде бы и годился на роль защитника.

Но он не только с первого взгляда раскусил, что Ши Жосянь переодет женщиной, но к тому же оказался тем самым великим генералом из первоисточника, у которого были весьма непростые отношения с Се Моюнем.

Ши Жосянь мысленно метался, не зная, упускать ли ему шанс позволить Цы Юйхану проводить его обратно.

Вокруг не было никого, у кого можно было бы попросить помощи.

Но и раскрывать свою личность Ши Жосянь тоже не хотел.

Если бы Цы Юйхан узнал, что принцесса, отправленная из Лоуланя, на самом деле — переодетый в женское платье фальшивка, ситуация вышла бы из-под контроля.

Громила Цзян Чжэн оказался куда более разговорчивым, чем предполагалось, и сам поинтересовался: Девушка, вы бродите в одиночестве и без определенной цели, не скрываете ли вы какую-то тайну?

Цы Юйхан никак не отреагировал, но его взгляд тоже устремился на Ши Жосяня.

Мозг Ши Жосяня заработал на предельной скорости.

Тайные трудности...

Придумал!

Под пристальными взглядами Ши Жосянь поднес рукав к самому лицу, прикрываясь им.

Цзян Чжэн сдвинул к переносице свои густые черные брови и спросил: Это еще почему?

Ши Жосянь выглянул из-за рукава своими заплаканными глазами и с деланной застенчивостью произнес: Раз уж господин спросил, я отвечу как на духу. Только надеюсь, что вы оба не станете смеяться надо мной и презирать меня.

Цзян Чжэн, разумеется, охотно согласился.

Раз уж ты только что помог генералу, значит, помог и мне. Если у тебя есть какая-то беда, говори без утайки.

Ши Жосянь, поджав голос, выдавил из себя пару жалобных стонов.

Вообще-то я тоже чистой воды простолюдинка, но меня приметил городской бугай и силой утащил к себе в наложницы.

Но возмездие настигло негодяя быстро — он внезапно окочурился в диком поле, оставив меня одну-одинешеньку без крыши над головой. Пришлось скитаться по свету, и теперь я остался без поддержки бедным вдовцом...

Дойдя в своих актерских излияниях до наивысшей точки, он даже прижал к уголкам глаз рукав, стирая несуществующие слезы.

Выслушав всё это, Цзян Чжэн уже кипел от гнева: Да что за мерзавец посмел бесчинствовать в столице?! Еще легко отделался, что подох, иначе я бы непременно снес ему голову!

Цы Юйхан бросил косой взгляд на Ши Жосяня и, целясь прямо в самую суть, спросил: У этого хулигана тоже обнаружилась склонность к отрезанному рукаву?

Что?! Он — мужчина? — глаза Цзян Чжэна округлились, как медные блюда.

Плач Ши Жосяня на секунду прервался, а затем возобновился с новой силой.

Для этого мерзавца не было разницы, мужчины или женщины — ему всё годилось.

Ши Жосянь жалобно посмотрел на Цзян Чжэна: К тому же, в Да Ци нет ни единого закона, запрещающего мужчинам носить юбки.

Цзян Чжэн глубокомысленно помолчал, а затем энергично кивнул: Ты совершенно прав.

Цы Юйхан мельком глянул на Цзян Чжэна и не стал озвучивать то, что у него на уме.

Маленький лжец, интересно, хоть одно из сказанных им только что слов было правдой?

Не ожидал, что вы хоть и выглядите молодо, но уже пережили столь невероятные приключения, — Цзян Чжэн раздул ноздри от гнева и яростно выпалил: — Где похоронен этот негодяй? Дайте только выбрать свободную минутку, я лично пойду и разрою его могилу!

Ши Жосянь на мгновение растерялся: ...Долго.

Ничего страшного! — Цзян Чжэн отмахнулся. — Скажи мне, сколько примерно времени это займет?

Ши Жосянь с озадаченным видом ответил: Даже на лошади ехать придется долго.

Цзян Чжэн почесал в затылке: Я вовсе не это имел в виду.

Взгляд Ши Жосяня невольно скользнул по лицу Цы Юйхана, и он с удивлением заметил на этом лице, застывшем словно холодный нефрит, легкое подобие улыбки.

Цы Юйхан поинтересовался: Жизнь не удалась, да еще и со слухом проблемы?

Ши Жосянь всхлипывая кивнул.

Видя, что тот играет свою роль вполне сносно, Цы Юйхан не стал чинить препятствия и лишь продолжил расспросы: И каковы же теперь твои планы?

Ши Жосянь тут же прекратил притворный плач: У меня есть родственник по линии двоюродной тетки на Восточном рынке. Если вы вдвоем проводите меня туда, мне будет где приютить голову.

Ответ родился сам собой, и Ши Жосянь мысленно восхитился собственной сообразительностью.

Родственник — выдумка, а вот поездка на рынок — чистая правда.

Если бы Се Моюнь хватился его, то наверняка догадался бы, что он заблудился, и отправился искать его на место встречи с Ла Бисинь.

Не встретившись с Се Моюнем, Цы Юйхан никогда бы не узнал его настоящей личности.

Просто идеальный вариант во всех отношениях.

Но лучше всего было бы отделаться от Цы Юйхана и позволить этому простофиле Цзян Чжэну проводить его до места.

Ши Жосянь принялся сражать Цзян Чжэна жалостливым взглядом.

Цзян Чжэн оказался совершенно не готов к такому повороту и перевел стрелки на Цы Юйхана: Господин генерал, у вас еще есть дела? Может, позволите мне проводить эту... кхм, эту девицу-парня на Восточный рынок?

Цы Юйхан холодно обронил: Мне, калеке, делать всё равно нечего, так что провожу-ка я эту девицу-парня вместе с вами.

Перебрасываясь репликами, они в два счета отыскали для Ши Жосяня новое прозвище.

С помощью Цзян Чжэна, указывавшего дорогу, Ши Жосянь постепенно вернулся на знакомые улицы.

Прохожие, наблюдавшие за этой странной троицей, то и дело косились на них.

Цзян Чжэн, высокий и свирепый на вид, смахивал на убийцу, способного готовить глиняный горшок с рисом на мясе живых детей.

Цы Юйхан источал угрюмое благородство и при этом наотрез отказывался позволять кому-либо прикасаться к его креслу, упрямо крутя колеса собственными руками.

Ши Жосянь выглядел самым нормальным из всех, однако его внешность заставляла людей останавливаться, и среди зевак было немало мужчин, разглядывавших его с нескрываемым интересом.

Цзян Чжэн кулаком распугал тех, кто пялился на них с недобрыми намерениями, и снова обратился к Ши Жосяню: Девица-парень, судьба твоя потрепала, есть ли у тебя какие-то планы на будущее?

По дороге встречные прохожие, прислушиваясь к их разговору, искренне полагали, что Ши Жосянь носит фамилию Нань и все зовут его девицей Нань.

Ши Жосянь же, напустив на себя скорбный вид, прикрыл лицо руками и произнес: Чего еще ждать человеку, у которого сердце умерло? Наверное, лишь оставаться тихоней-вдовцом, ведущим праведную жизнь.

Цзян Чжэн тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой: Матушка моя, какая же жуть.

Внешне Ши Жосянь изображал скорбь, но внутри чуть не помирал со смеху от хохота.

Пусть он и нес полную околесицу, не задумываясь о последствиях, сочинительство такого рода великолепно удовлетворяло его актерскую жажду.

Хотя он и не был богатой разведенной матроной с двумя детьми, но чистый душой вдовец, ставший жертвой насильственного похищения — персонаж с огромным драматическим потенциалом, а выдаваемые на-гора сюжеты из мыльных опер доставляли поистине ни с чем не сравнимое удовольствие.

Ши Жосянь уже собирался насочинять еще чего-нибудь, но тут его взгляд случайно столкнулся с бесстрастными глазами Цы Юйхана, и Ши Жосянь мгновенно умолк.

Пожалуй, лучше вернуться домой, а разыгрывать драмы можно и с Вэньубэем.

По крайней мере, находиться рядом с Вэньубэем совершенно безопасно.

Добравшись до Лавки парчовых сладостей, где они в прошлый раз расстались с Ла Бисинь, Ши Жосянь на сей раз был без Мими и удостоился восторженного приветствия от соглядатая-служки.

Ой, вы снова пожаловали! На этот раз можно входить, прошу вас, заходите.

Цзян Чжэн удивился: Разве ты не бедствующий вдовец? Почему ты так хорошо знаком со служкой из дорогой кондитерской лавки?

Ши Жосянь состроил лицо, готовое в любой момент разрыдаться: В прошлые дни мне нередко доводилось приходить сюда в поисках пропитания... Ох, не спрашивайте больше, у-у.

Вот оно что, это я во всем виноват, — Цзян Чжэн тут же принялся заниматься самоанализом. — Мои слова прозвучали бестактно, позвольте я угощу девицу-парня чем-нибудь здесь в знак извинения.

Ши Жосянь покачал головой: На самом деле, мне кажется, что настоящие деликатесы можно отведать лишь в тех дешевых уличных ларьках. А вот эти роскошно обставленные заведения с услужливым персоналом —

Цзян Чжэн тут же поинтересовался: И что с ними?

Мне не по карману.

Цзян Чжэн растерянно моргнул.

Цы Юйхан усмехнулся: Хочешь есть — так и говори напрямую. Цзян Чжэн человек прямолинейный, твоих намеков он в толк не возьмет, да и о приличиях не подумает.

Ши Жосянь как раз рассчитывал своими словами подтолкнуть Цзян Чжэна повторить предложение, ведь если согласиться с первого раза, это выглядело бы так, будто он жутко торопится.

Но Цы Юйхан вновь разоблачил его скрытый подтекст, отчего лицо Ши Жосяня слегка покраснело.

Ши Жосянь ответил: Не стоит, того, что вы оба проводили меня досюда, более чем достаточно.

Цзян Чжэн обеспокоенно уточнил: А где лавка твоего родственника? Ты дорогу-то помнишь?

Ши Жосянь кивнул: Не беспокойтесь, я знаю дорогу. Благодарю вас обоих за то, что повозились со мной в пути.

Цы Юйхан приподнял бровь, глядя на него: А эта благодарность прозвучала вполне по-человечески.

Цзян Чжэн хотел проводить его дальше, но Ши Жосянь вежливо отказался.

Хватит уже провожать, он краем глаза заметил приближающуюся фигуру Се Моюня — еще чуть-чуть, и обман раскроется.

Ши Жосянь в спешке собрался уходить.

Перед самым уходом из-за спины донесся холодный, низкий голос.

Цы Юйхан спросил: Как тебя зовут?

Ши Жосянь обернулся, посмотрел на сидевшего в кресле выделяющегося из толпы Цы Юйхана, а затем на Се Моюня, который шел к нему через толпу с другого конца улицы.

Бросив на ходу всего три слова, он подобрал юбки и бросился к Се Моюню.

Цы Юйхан мысленно повторил эти три слова.

Маленький лжец, и на сей раз не сказал ни единой правды.

А Цзян Чжэн воспринял всё абсолютно невозмутимо: Он и вправду оказался девицей-парнем! Имя Вэньубэй с первого же звука выдает мальчишку.

*

Безуспешные поиски Ши Жосяня привели Се Моюня в состояние полного исступления.

За тот час, пока Ши Жосянь был потерян, Се Моюнь уже успел решить: если найти его не удастся, он плевать хотел на все обвинения — поднимет войска и перевернет вверх дном всю столицу.

Когда очередные поиски не дали результатов, Се Моюню внезапно пришла на ум Лавка парчовых сладостей.

Хотя они помчались туда в самые первые минуты, во всем районе следов Ши Жосяня обнаружить не удалось.

И тут в сердце Се Моюня шевельнулось сильное предчувствие, неотступно гнавшее его обратно к Лавке парчовых сладостей.

Наступило время обеда, и Се Моюнь, идя против толпы спешивших по домам горожан, целиком доверился этому зову.

На улице было не протолкнуться, но взгляд Се Моюня пронзил все преграды из людей и предметов, выхватив вдалеке родное лицо, полное тревоги.

Сначала ему показалось, что у него просто рябит в глазах.

Но ноги сами собой ускорились.

Ши Жосянь, стараясь избегать взглядов Цы Юйхана, шел вдоль обочины поближе к рядам колонн.

А Се Моюнь уже стремительно преодолел разделявшее их расстояние, сгреб его в охапку и крепко прижал к груди.

Многосложные запахи столичного рынка у носа Ши Жосяня разом исчезли, сменившись неповторимым ароматом самого Се Моюня. Казалось, будто весь окружающий мир разом испарился, остался лишь Се Моюнь, который держал его в объятиях так крепко, что вздохнуть было нельзя.

Се Моюнь нежно поглаживал Ши Жосяня по спине: Не бойся, я нашел тебя.

Однако едва заметно дрожал вовсе не Ши Жосянь, а сам Се Моюнь.

*

Исчезновение Ши Жосяня вызвало сильнейшую бурю в Поместье Девятого принца.

Как только виновник происшествия вернулся, Ла Бисинь и Сюн Чумо первыми признали свою вину.

Виновен в служебном несоответствии, не смог защитить супругу девятого принца.

Рабыня проявила беспечность и оставила супругу девятого принца одну, из-за чего та и потерялась.

Оба рухнули на колени: Мы совершили это преступление вдвоем, пусть девятый принц накажет нас, но не гневается слишком сильно на супругу девятого принца.

Се Моюнь сидел в кресле, массируя переносицу, после чего произнес с суровым выражением лица: Сейчас не время об этом говорить. Пусть на кухне разогреют еду и подадут сюда.

Ши Жосянь посмотрел на склоненные головы Ла Бисинь и Сюн Чумо и сказал Се Моюню: Не вини их, они сделали это по моей указке. Сам натворил дел — самому и отвечать, можешь наказать меня.

Услышать из уст Ши Жосяня фразу Я виноват было куда менее вероятным, чем увидеть восход солнца на западе.

Ла Бисинь подняла голову: Супруге девятого принца не нужно заступаться за нас.

Но Ши Жосянь упрямо стоял на своем: Раз я оплошал, значит, оплошал, нельзя позволять другим расплачиваться за мои ошибки.

Его с детства баловали и ублажали, но понятия о правильном и неправильном у него всё же имелись.

Он потерялся исключительно по собственной дурости, а Ла Бисинь и Сюн Чумо были здесь ни при чем.

В глазах Се Моюня промелькнуло изумление — похоже, он никак не мог поверить в столь внезапное проявление взрослости у Ши Жосяня.

Появление матушки Шао с подносом еды прервало их разговор.

Сначала она расставила горячие блюда перед Ши Жосянем, затем тщательно осмотрела его с ног до головы и, убедившись, что всё в порядке, облегченно хлопнула себя по груди.

Хвала бодхисаттве, супруга девятого принца цела и невредима.

Если бы Ши Жосянь не потерялся, он бы никогда не узнал, как сильно матушка Шао о нем беспокоится.

Глядя на то, как Ши Жосянь корчит рожицы нашкодившего ребенка, Се Моюнь смягчился и успокаивающе произнес: Ты приехал из пустыни, привык к вольной жизни, так что ничего страшного, если до некоторых вещей доходишь не сразу.

Ши Жосянь кивнул.

Се Моюнь подвинул тарелку с палочками ближе к Ши Жосяню: Ешь.

Однако Ши Жосянь сделал пару движений палочками и тут же отложил их.

В чем дело? — спросил Се Моюнь.

Столь неожиданная рассудительность Ши Жосяня, напротив, заставила его сердце сжаться от жалости.

Он вздохнул и сказал: Никто тебя не винит, не бери в голову. Веди себя как раньше, только больше не шастай где попало.

Ши Жосянь молча кивнул.

Се Моюнь мягко произнес: Ешь давай, тут всё то, что ты любишь.

Но Ши Жосянь покачал головой и, распахнув невинные глаза, заявил: Я берегу желудок, вечером пойду в Резиденцию генерала наедаться от пуза.

Се Моюнь замолк.

В моем поместье тебя голодом никогда не морили, с чего вдруг такой волчий аппетит?

Может быть... домашние цветы и впрямь не пахнут так сладко, как дикие?

В этот момент домашний цветок счел собственные минуты нежности совершенно излишними.

Поразмыслив о предстоящем вечернем визите, Ши Жосянь с самым невинным видом поинтересовался: Я тут слышал, будто в Резиденции генерала нынче всем заправляет Цы Юйхан?

Се Моюнь тут же насторожился: Откуда ты его знаешь?

Просто слышал краем уха.

Взгляд Се Моюня пробирал до мурашек: С тех пор как я вышел за тебя замуж, разве мы хоть на день расставались?

Се Моюнь зловеще протянул: ...Сегодня.

Черт, а ведь и вправду угадал!

Ши Жосянь сохранил невозмутимость: Я просто поинтересовался, чего ты так напрягся? Уж не связывают ли вас какие-то необычные отношения?

Никаких отношений между нами нет, — лицо Се Моюня помрачнело. — Но он холоден как камень, кровожаден и не знает жалости, на его счету бесчисленные человеческие жизни. К тому же он отвратителен на лицо и весьма посредственен сложением.

Ши Жосянь мысленно припомнил холодное, но бесспорно красивое лицо Цы Юйхана. Что же до телосложения — на это он особо не обращал внимания.

Раз уж тот генерал, то с малых лет наверняка занимался боевыми искусствами, чтобы дослужиться до такого звания.

Поэтому у Цы Юйхана, если уж не мозоли на груди, то фигура точно должна быть отменной.

И Ши Жосянь засомневался: Неужели... правда?

Се Моюнь сжал кулак и, прижав его к губам, дважды кашлянул: Короче говоря, держись от него подальше — так будет лучше всего.

Ши Жосянь тяжело кивнул и пообещал: Мужжжонька, не переживай, я ни за что с ним не свяжусь.

Се Моюнь нахмурился.

Почему-то эти слова показались ему странными, хотя он никак не мог уловить, в чем подвох.

К вечеру, когда Ши Жосянь и Се Моюнь вылезли из кареты и в сопровождении слуги вошли в Резиденцию генерала, на повороте им как раз попалась на глаза знакомая фигура в темно-синих одеждах. Только тогда Се Моюнь понял, почему у Ши Жосяня был такой странный тон.

Цы Юйхан направлялся в банкетный зал и как раз услышал позади шаги двоих людей.

Помимо уверенных и тяжелых шагов, вторые были до боли знакомы.

Легкие, сбивчивые, но при этом полные энергии...

Цы Юйхан медленно обернулся и нос к носу столкнулся взглядом с Ши Жосянем.

Ши Жосянь тут же попытался спрятаться за спину Се Моюня, но Цы Юйхан смотрел прямо на него, вынуждая выйти из укрытия.

Се Моюнь почуял неладное и опустил взгляд на Ши Жосяня.

Ши Жосянь с наивиннейшим видом обратился к Се Моюню: Чего это он пялится на нас? Ваш старый знакомый, что ли?

Цы Юйхан тронул уголки губ улыбкой и произнес: Девятый принц, давно не виделись.

Се Моюнь сухо ответил на приветствие: Мы с генералом не так уж часто пересекаемся.

После череды поверхностных и довольно холодных любезностей Цы Юйхан перевел взгляд поверх плеча Се Моюня прямо на Ши Жосяня.

Девица-парень в парадном платье и с новой прической и вправду хороша собой, прямо как небожительница с небес.

Брови Се Моюня сошлись на переносице, лицо неуловимо переменилось.

Цы Юйхан прищурился и медленно произнес: Только вот вы, супруга девятого принца, еще сегодня днем обливались слезами и с таким жалостливым видом уверяли меня, что вас «насильно выдали замуж», что вы «остались без крыши над головой», что «ваш муж преставился слишком рано» и что вы «убитая горем вдова»... Девятый принц, вы случаем не в курсе всех этих обстоятельств?

Линия подбородка Се Моюня натянулась струной.

Разве он мог быть в курсе...

Стоило им расстаться всего на час.

А муж уже оказался на том свете?!

http://bllate.org/book/19091/1874944