Готовый перевод The Backup and the White Moonlight / Запасной вариант? Лучше возьму «белую луну» себе!: Глава 21

В отличие от прошлой жизни, когда её со всех сторон окружала стая хищных волков, готовых в любой момент броситься на неё, а малейшая оплошность грозила полным крахом, в этой жизни у неё была счастливая семья и оба родители были живы-здоровы. И пусть между дядями и кузенами временами вспыхивали скрытые споры и борьба за влияние, по мнению Янь Гуйцю, всё это были лишь детские игры.

Это не угрожало её жизни и не могло довести до нищеты на улице. В конце концов, они всё ещё оставались родственниками, и если у кого-то из членов семьи действительно возникнут трудности, им придется прийти на помощь — хотя бы ради поддержания репутации.

Худшим исходом был бы проигрыш в борьбе за власть и превращение в самую обычную праздную бездельницу, но колоссальное семейное состояние позволяло им не беспокоиться о еде и одежде до конца дней, даже просто лежа на диване.

Деньги, власть, слава и влияние — всё это у нее уже было в прошлой жизни. Она стояла выше любого члена клана Янь, однако так и не поняла, что́ в этих вещах находили столь привлекательным.

Она боролась лишь ради выживания, ради спокойствия и будущего своей семьи.

Но в итоге всё оказалось пустым звуком, и не осталось даже никого, кто искренне пролил бы о ней слезу.

В этой жизни у нее не было ни малейшего интереса к тому, за что сражались дяди.

Всегда находилось множество желающих взять на себя семейные обязанности, а она не хотела и не желала больше рисковать и хоть на йоту портить отношения с близкими.

Трусливая, избегающая проблем, безответственная, неудачница... Янь Гуйцю было всё равно, что о ней говорят окружающие. Пусть даже родители и младшая сестра упрекали её в отсутствии ответственности, непонимании их тяжелого труда и безволии — лишь бы в конце концов не превратиться в заклятых врагов.

Янь Гуйцю отстранилась самым решительным образом: стоило ей покинуть родительский дом, как она полностью прекратила с ними любые контакты.

— Причина исключительно во мне, — Янь Гуйцю вздохнула, но менять своего решения вовсе не собиралась.

Выслушав её, Цзян Сюэхэ в общих чертах поняла смысл сказанного.

В большинстве семей, обладающих серьезным капиталом — таких как клан Цзян, — семейные узы всегда стояли на втором месте после выгоды и власти. В детстве Цзян Сюэхэ тоже купалась в любви родителей и старшего брата, но стоило зайти разговор о реальных интересах, связанных с правом на наследство, как так называемая семейная любовь превращалась в ничтожно малую величину.

У Янь Гуйцю всё было с точностью до наоборот: для нее на первом месте всегда стояли именно близкие люди и чувства.

Разве стала бы она отказываться от дела, на которое родители потратили столько сил, лишь из-за простого нежелания, если бы не было Янь Гуйчжоу?

Конечно, нет.

Янь Гуйцю отступила в сторону лишь потому, что этого хотела младшая сестра, и потому она без колебаний отдала ей всё.

Даже если бы речь шла не о праве на наследство, к которому она изначально была равнодушна, а о любой другой любимой вещи, она, пожалуй, точно так же без малейших сомнений превозмогла бы боль и рассталась с ней.

Цзян Сюэхэ не знала, откуда берется такая крайняя степень самопожертвования, но, помолчав немного, не стала допытываться до причин, а лишь спросила: — Так ты собираешься всю жизнь вести себя так?

Вечно бежать от проблем и никогда не возвращаться домой?

Янь Гуйцю покачала головой и ответила: — Изначально я планировала доучиться и подождать, пока Гуйчжоу прочно встанет на ноги.

Другую причину она называть не стала.

В тот момент, когда она меняла вступительные экзамены, к ней только-только вернулись воспоминания о прошлой жизни. Ее эмоциональное состояние было крайне нестабильным, и она совершила побег просто на волне импульса, решив вообще не возвращаться домой.

За последние два года на первый план вышла история с Тань Сянси, что отвлекло ее внимание. Постепенно успокоившись, она даже начала немного сожалеть о своей чрезмерной реакции.

Однако, поразмыслив над всем этим еще раз, она пришла к выводу, что в таком положении нет ничего плохого.

Возможно, ее собственная позиция была твердой, и младшая сестра пока не планировала с ней бороться, но никто не мог дать гарантии, что у кого-то еще не появятся нездоровые амбиции, способные доставить сестре лишних хлопот.

Поэтому было проще провести несколько лет вне дома, продемонстрировав всем свою позицию. Когда у сестры появится прочный фундамент, она сможет окончательно успокоиться и перестать столь демонстративно избегать семьи.

За последние два года стажировки в компании Янь Гуйчжоу отчетливо замечала изменения в отношении окружающих к ней самой, и в глубине души прекрасно понимала намерения старшей сестры.

Впрочем, вряд ли она осознавала всё до конца — в конце концов, она была еще молода. Иногда, заметив, что у Янь Гуйцю особенно хорошее настроение, она даже осмеливалась намекнуть на это в шутливой форме.

Янь Гуйцю же прикидывалась, будто ничего не понимает: приезжала на пару дней во время Нового года, а затем, прихватив горы праздничных гостинцев, решительно уезжала, ссылаясь на необходимость готовиться к экзаменам.

На этот раз она неожиданно вернулась всего через два-три месяца, и причиной тому стало появление пары и необходимость знакомиться с родителями.

Поэтому в определенном смысле остальные члены клана Янь не только были рады приезду Цзян Сюэхэ, но и испытывали к ней искреннюю благодарность.

— Если подумать, они ведь еще и воспользовались твоей удачей, — Янь Гуйцю подмигнула Цзян Сюэхэ. — Кто знает, глядишь, через пару раз они сами будут с нетерпением ждать твоего приезда.

Это говорилось для того, чтобы Цзян Сюэхэ немного расслабилась.

Цзян Сюэхэ улыбнулась. Пока Янь Гуйцю мыла голову и та мягко массировала ей кожу, она невольно задумалась: были ли эти слова сказаны лишь для того, чтобы ее успокоить, или... Янь Гуйцю обдумала всё заранее?

Янь Гуйцю действительно была человеком, чрезвычайно привязанным к близким, но в некоторых аспектах ее рассудительность заходила слишком далеко. За абсолютной рациональностью и самоконтролем скрывалась иная грань — почти холодная расчетливость.

Хотя по отношению к ней самой эта холодность, конечно же, не проявлялась.

Цзян Сюэхэ постепенно отогнала эти мысли.

Когда Янь Гуйцю закончила сушить волосы, в дверь постучала Янь Гуйчжоу и позвала их спускаться к ужину.

Они не стали заказывать ресторан, накрыв стол прямо дома.

Впрочем, оба супруга были заняты, поэтому всю еду приготовила домработница, которая заранее поинтересовалась у Янь Гуйцю о вкусовых предпочтениях Цзян Сюэхэ.

Когда Цзян Сюэхэ спустилась вниз, на границе гостиной и столовой уже стоял накрытый стол. Бросив быстрый взгляд, она отметила, что блюда подобраны легкие, а несколько тарелок явно относились к ее любимым.

Госпожа Мэн и Отец Янь вернулись как раз вовремя.

Они обернулись и увидели спускающуюся Цзян Сюэхэ, но никто из них не выглядело слишком удивленным.

На их лицах не было и тени враждебности или недовольства.

Цзян Сюэхэ немного успокоилась. Следуя за Янь Гуйцю, она поздоровалась с родителями, украдкой разглядывая супружескую пару.

Оба выглядели прекрасно: несмотря на зрелый возраст, стоило им встать рядом, как в памяти мгновенно всплывало выражение «идеальная пара».

В каждом из них прослеживались черты, унаследованные дочерьми.

Если сравнивать, то Янь Гуйцю больше походила на мать, тогда как Янь Гуйчжоу — на отца.

Госпожа Мэн уже знала всё о Цзян Сюэхэ от младшей дочери, поэтому при виде девушки вживую ее лицо озарила широкая улыбка, а в голосе зазвучало неподдельное тепло.

Отец Янь, напротив, выглядел несколько неестественно; заметив, что Янь Гуйцю держит Цзян Сюэхэ за руку, его лицо заметно застыло.

Но казалось, будто у госпожи Мэн глаза на затылке: она тут же качнула плечом и легонько толкнула мужа локтем в бок.

Отец Янь скривился от боли, некоторое время молча сдерживался и, наконец, выдавил из себя подобие улыбки.

Он искренне считал свое выражение лица дружелюбным, однако младшая сестра у лестницы не выдержала и отвела взгляд в сторону, не в силах на это смотреть.

Стоявшая рядом Янь Гуйцю потерла мурашки на руке, испытывая вполне отчетливое и не скрываемое отвращение.

— Пап, лучше не улыбайся. Жутковатое зрелище.

Отец Янь: — ...

— Пф-ф.

Янь Гуйчжоу и госпожа Мэн прыснули со смеху почти одновременно.

Отец Янь убрал несколько искаженную улыбку, с суровым видом слегка кивнул Цзян Сюэхэ и произнес: — Не церемоньтесь, чувствуйте себя как дома.

Без улыбки его лицо казалось чересчур строгим, и посторонним людям он легко внушал трепет. Во время праздничных визитов к родственникам стоило ему появиться где-нибудь, как все дети в округе мгновенно умолкали, опускали головы словно птенцы перепела и лишь после того, как он скрывался из виду, осмеливались вздохнуть полной грудью.

Для молодежи дела обстояли ненамного лучше: даже стажеры компании, случайно заметив его на улице, инстинктивно выпрямляли спины и боялись произнести хоть слово.

Лишь домашние знали его истинный нрав и привыкли к этому суровому выражению лица.

Цзян Сюэхэ испугалась ничуть не меньше остальных, но держалась с достоинством: кивнув без излишней робости, она мягко ответила.

Отец Янь слегка расслабился, и внутреннее напряжение немного отпустило его.

Хотя внешне в нем трудно было разглядеть черты «любящего отца», наедине с семьей он баловал дочерей даже сильнее, чем жена, и до конца сохранял предвзятость из разряда «мои дочери такие хрупкие, их непременно нужно защищать». Раньше, когда они еще учились дома, стоило какому-нибудь мальчишке подойти к дочери чуть ближе, как его воображение уже рисовало картины того, как его девочку в будущем обидят после замужества.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее тревожился, тем мрачнее становилось его лицо, и окружающие начинали избегать его еще сильнее.

Даже теперь, когда одна дочь уже много лет училась вдали от дома, а вторая вовсю работала в компании и набирала авторитет, он всё равно не мог отделаться от переживаний: не обидит ли кто их на чужбине, не обманет ли?

К счастью, он не умел красиво говорить, поэтому максимум, что он делал — это с мрачным видом утюжил телефон, пытаясь выяснить всё окольными путями, и не давал повода заподозрить, будто у него что-то не в порядке с глазами.

По мере того как дочери взрослели и среди их ровесников начинались разговоры о замужестве, Отец Янь неизбежно озаботился вопросом их личной жизни.

Ему казалось, что для этого еще слишком рано, но в то же время он опасался, что из-за отсутствия опыта они могут попасться на удочку мошенников.

Мучаясь всевозможными сомнениями, он носил их в себе, так и не придя ни к какому выводу, хотя в душе считал, что в какой-то мере уже психологически подготовился.

Но все его внутренние терзания крутились вокруг парней из хороших семей, и когда ему внезапно заявили, что дочь привела домой женщину, вся эта предварительная подготовка разом пошла прахом.

Жена наедине уговаривала его: раз уж дочь наконец-то смогла кого-то полюбить, не стоит чинить ей препятствий.

В конце концов, в клане Янь хватает людей, и вовсе не обязательно заставлять именно Янь Гуйцю продолжать род.

Более того, даже без такой женщины Янь Гуйцю производила впечатление человека, обреченного на вечное одиночество; найти себе спутницу в лице женщины всяко лучше, чем коротать век в одиночестве.

Отец Янь находил эти доводы разумными, но осадок всё равно оставался.

Дело было вовсе не в том, что Цзян Сюэхэ казалась ему плохим человеком или что он боялся насмешек со стороны.

Просто в его фантазиях годами выстраивался образ того самого «парня, который посмел посягнуть на семейную капусту», и от одной мысли об этом у него чесались руки.

Но теперь перед ним были две девушки — как это считать?

Чужая капуста посягнула на нашу капусту?

Или наша капуста посягнула на чужую?

Последний вариант звучал куда ближе к правде.

Изначально он собирался выплеснуть на них накопившееся раздражение и гнев, но раз уж противником оказалась девушка, он не мог ни злиться всерьез, ни смириться с этим до конца.

К счастью, Цзян Сюэхэ обладала хорошими манерами и воспитанием. Столкнувшись с непроизвольно суровым лицом Отца Янь, она сохраняла непринужденность, ведя себя естественно: в ней не было ни обиды с недовольством, ни страха или робости.

Янь Гуйцю наклонилась к ее уху и шепнула пару слов, после чего взгляд Цзян Сюэхэ волей-неволей скользнул в сторону Отца Янь. Выражение ее лица было таким, будто она хотела рассмеяться, но не смела, и в итоге уголки губ замерли в вежливой полуулыбке.

Они сидели очень близко друг к другу, причем Цзян Сюэхэ держалась сдержанно, в то время как Янь Гуйцю то и дело сама придвигалась к ней.

Вскоре к ним присоединились Янь Гуйчжоу и госпожа Мэн.

Все четыре женщины оживленно беседовали, и атмосфера была такой непринужденной, будто они вовсе не виделись впервые.

Единственный мужчина за столом несколько одиноко поднял пиалу с рисом и, прислушиваясь к непривычно оживленным голосам, постепенно обретал внутреннее равновесие:

Одна дочь от него ускользнула, зато в дом прибыла еще одна — из чужой семьи.

При любом раскладе в убытке он не оставался.

Тем временем Цзян Сюэхэ, отвечая на вопросы госпожи Мэн, краем глаза постоянно замечала, как Отец Янь поглядывает в их сторону.

Сидевшая рядом Янь Гуйцю тихонько утешала ее, уверяя, что ее отец круглый год смотрит на всех с таким лицом, будто ему все должны, а стоит привыкнуть — и вовсе перестаешь обращать внимание.

Но поскольку это было первое знакомство с родителями, как бы Цзян Сюэхэ ни держала лицо, на душе у нее все равно было немного тревожно.

Отец Янь долго размышщал над чем-то, наконец пришел к какому-то выводу, опустил палочки с пиалой и, судя по всему, собрался сделать заявление.

Сердце Цзян Сюэхэ слегка ёкнуло.

— Кхм, — Отец Янь машинально кашлянул.

Все взгляды тотчас устремились на него. Отец Янь от этого внимания смутился так, будто его застигли врасплох, неловко взял пиалу с палочками, а затем снова их отложил.

Проделав это несколько раз подряд, госпожа Мэн с явным раздражением пнула его под столом.

— Есть что сказать — говори прямо, чужих людей здесь нет.

— Гуйцю и... Сюэхэ, — Отец Янь с заметным трудом произнес имя Цзян Сюэхэ и снова замолк.

На этот раз даже внимание Янь Гуйчжоу переключилось на него.

Госпожа Мэн снова пнула мужа под столом.

Лицо Отца Янь на секунду исказилось, но он тут же взял себя в руки, приняв вид человека, собирающегося объявить о событии государственной важности.

— Свадьбу обязательно нужно сыграть в Нинчэне, — проговорил Отец Янь, нахмурившись. Заметив, пожалуй, излишнюю строгость своего тона, он смягчил голос и с видом великомученика пошел на попятную: — ...По крайней мере, одну из церемоний нужно провести в Нинчэне.

Янь Гуйцю: — ...

Цзян Сюэхэ: — ...

После минутного молчания Янь Гуйчжоу вскинула руку: — Я согласна!

— Я тоже не против, — быстро произнесла госпожа Мэн, после чего сбавила тон: — Впрочем, в таких делах нужно опираться на желание самих детей, а мы, родители, можем лишь предложить им вариант на выбор.

Янь Гуйчжоу кивнула: — Мама дело говорит.

Не успела Янь Гуйцю и слова сказать, как госпожа Мэн с младшей дочерью в два счета уладили этот вопрос, окончательно закрыв тему.

Отец Янь сидел с видом человека, у которого еще остались слова на языке, и хотя выглядел он недовольным, под угрожающим взглядом жены все же захлопнул рот.

— Ешьте, ешьте, — засуетилась госпожа Мэн. — Сюэхэ, если какое-то блюдо придется не по вкусу, скажи Гуйцю. Если завтра никуда не пойдем, заставлю ее отца встать к плите.

Янь Гуйцю кивнула и шепнула Цзян Сюэхэ: — Папиной мечтой в юности было стать шеф-поваром.

Однако в клане Янь царил такой дух стремления к успеху, что подобное увлечение казалось неуместным чудачеством, поэтому готовка превратилась для него лишь в хобби.

Обычно, если только он не засиживался на работе допоздна, госпожа Мэн дома к плите не подходила вовсе — всё готовил либо Отец Янь, либо домработница.

Судя по всему, еда мужа нравилась госпоже Мэн куда больше ресторанной, и в быту она эксплуатировала его без всяких угрызений совести.

Отец Янь смущенно и сердито зыркнул на старшую дочку.

Цзян Сюэхэ улыбнулась и произнесла: — Дядя просто мастер на все руки.

Отец Янь с каменным лицом буркнул: «Угу». Спустя мгновение, вероятно, сочтя тон слишком сухим, он добавил: — Скажи Гуйцю, что любишь поесть. Завтра и послезавтра я пробуду в компании лишь полдня, я свободен.

Цзян Сюэхэ, которая в этот момент слушала болтовню Янь Гуйцю и Янь Гуйчжоу, на миг опешила. Затем она улыбнулась, кивнула и произнесла: — Спасибо, дядя.

Только после этого лицо Отца Янь разгладилось. Опустив взгляд на еду перед собой, он бросил взгляд на пиалу жены, подложил ей пару кусочков зеленого перца и нахмурился: — Нельзя капризничать с едой.

Улыбка на лице госпожи Мэн застыла. При детях устраивать сцену было неудобно, поэтому из-под стола она со злости ощутимо наступила мужу на ногу.

Отец Янь и глазом не моргнул. Брови его дернулись пару раз, но он отвернулся, сделав вид, будто вовсе не заметил полного угроз взгляда жены.

Три девушки по другую сторону стола с невинными лицами отвели глаза, также решив сделать вид, будто ничего не происходит.

Завершив шумный и веселый ужин, все семейство расположилось в гостиной, чтобы посмотреть телевизор и поболтать о повседневных мелочах. Когда пришло время, все разошлись по комнатам отдыхать.

Спальня Отца Янь и госпожи Мэн находилась на третьем этаже, а спальни дочерей — на втором, как раз по обе стороны от лестницы.

Янь Гуйчжоу с обнимочкой из принесенных из машины ноутбука и папок с документами со зевком скрылась в кабинете напротив собственной комнаты.

Цзян Сюэхэ поднималась последней, следом за Янь Гуйцю. Когда в доме наконец воцарилась тишина, она сначала зашла с Янь Гуйцю в комнату и не удержалась от вздоха:

— У твоих родителей прекрасные отношения.

Вспомнив собственных отца и мать, Цзян Сюэхэ подумала, что их брак тоже можно было назвать гармоничным. Говорили, что в молодости у них был бурный роман по большой любви. После свадьбы госпожа Цзян числилась в клане Цзян лишь номинально, не смысля ничего в реальной работе, и большую часть времени проводила дома, заботясь о детях. Позже, когда те подросли, она начала вращаться в кругах жен и матерей из влиятельных семей, со временем всё больше приобретая манеры важной дамы.

Вот только семейные узы в клане Цзян были далеко не такими теплыми и дружными, как в клане Янь.

— Ага, мои предки те еще чудики, — задумавшись, ответила Янь Гуйцю. — Отец страшный упрямец: если уж вобьет что-то в голову, прет до конца. Говорят, он влюбился в маму с первого взгляда, а потом начал преследовать ее на каждом шагу. В конце концов, чтобы маму не забрали в полицию как жертву преследования, ей пришлось за него выйти.

Цзян Сюэхэ: — ...

Цзян Сюэхэ: — Почему в этой истории фигурирует полиция?

Янь Гуйцю закрыла за собой дверь и продолжила делиться семейными байками:

— Говорят, в то время какой-то другой парень безумно домогался мамы и повсюду таскался за ней со средствами для самообороны. Отец как раз собирался пригласить ее на обед, бросился спасать красавицу в беде, ну и в итоге полиция забрала их обоих как нарушителей порядка.

Отец Янь и госпожа Мэн познакомились во время учебы за границей, они жили на одной улице, разделенной всего одним кварталом.

Старик Менг тогда еще был жив, и клан Мэн находился на пике своего могущества, в то время как клан Янь позиции пока не набрал. По меркам традиционных браков по расчету и равного социального положения, клан Янь тогда и близко не подходил к их уровню.

Правда, в ту пору они понятия не имели о происхождении друг друга. Когда Отец Янь только переехал, он с первого взгляда влюбился в госпожу Мэн, которая обедала в ресторане внизу, со второго — потерял голову, а на третьей встрече уже выпросил ее контакты и позвал на свидание.

Спустя неделю они официально стали парой, на второй неделе из-за инцидента со сталкером обручились, а через месяц уже расписались.

Лишь после окончания учебы, вернувшись на родину и познакомившись с родителями друг друга, они осознали, что́ именно скрывалось за фразой «семья занимается небольшим бизнесом».

На середине рассказа Янь Гуйцю обернулась к Цзян Сюэхэ: — Какие впечатления после услышанного?

«Вполне в духе твоих родителей».

Цзян Сюэхэ мысленно проглотила эту фразу.

— Если судить по результату, это романтическая история любви, — наконец произвела она итог.

— Вообще-то, они часто ссорились, даже когда я была маленькой, — заметила Янь Гуйцю. — И дело было не в бытовых проблемах, а исключительно в эмоциональных.

Любовь с первого взгляда, страстный роман и скорый брак звучат как крутая молодежная романтика, но когда первоначальный жар спадает, неизбежно всплывают самые разные проблемы.

Трения характеров и мировоззрений, а также внутренние сомнения по поводу земной концепции «тихой и долгой семейной жизни».

В первые два года после рождения Янь Гуйцю супруги, видимо, полагали, что ребенок еще слишком мал и ничего не запомнит, поэтому, ухаживая за дочерью вдвоем, время от времени выплескивали друг другу обиды прошлых лет.

Госпожа Мэн опасалась, что Отец Янь клюнул лишь на ее внешность, и как только новизна чувств пройдет, он непременно заговорит о разводе. Впрочем, она уже тогда решила для себя, что в случае расторжения брака непременно добьется единоличной опеки над дочерью.

Отец Янь же думал, будто госпожа Мэн согласилась быть с ним лишь ради собственной безопасности за рубежом и чтобы отвадить прочих ухажеров, а по возвращении на родину наверняка подыщет себе партию получше.

В конце концов, с его-то угрюмым нравом и неумением говорить красивые слова вряд ли можно было легко очаровать девушку.

А причиной того, что они до сих пор не расстались, было, пожалуй, подлинное наличие между ними той самой «любви». За вычетом тревог о будущем, моменты, когда они оставались вдвоем, неизменно приносили им больше радости и счастья, чем что-либо еще. Порой они могли просто сидеть напротив друг друга и глупо улыбаться целый день напролет, поэтому плыли по течению, думая о том, чтобы прожить так до того дня, когда терпение одной из сторон наконец лопнет.

Эта история завершилась благодаря вундеркинду Янь Гуйцю, которая, будучи до крайности раздраженной, хлопнула по экрану телефона и в реальном времени транслировала маме то, как ее отец сидит у детской кроватки и жалеет себя.

http://bllate.org/book/19089/1874668