Готовый перевод Dragon Family: Let Me Be Emperor! / Род Дракона: Позвольте мне стать императором!: Глава 40

На третий день стояла ночь без луны, и звезды на небе тоже светились лишь кое-где.

Карлсон стоял на смотровой вышке рудника и в бинокль всматривался в сторону Пепельных Пустошей.

В темноте на самом деле мало что можно было разглядеть — лишь огонек в доме Поля, словно желтый глаз, упрямо горел посреди пустоши.

Днем Карлсон под предлогом «разведки и охраны» созвал около двух десятков человек для патрулирования подземного лабиринта — и среди них как раз был Дольф Дехилрс, а заход луны ожидался примерно к пяти часам утра.

Карлсон сидел в комнате без зажженных свечей, отчего ему казалось, что время тянется невероятно медленно.

Настолько медленно, что он даже подумал, не остановилась ли секундная стрелка карманных часов.

Тогда Карлсон прижал часы к самому уху и, услышав тихое тиканье, убедился, что они все еще идут.

После этого оставалось только ждать.

Три часа. Четыре. Пять.

В пять часов двадцать семь минут он услышал крик.

Этот звук пронесся сквозь ночной туман, сквозь заросли серебристых кустов на Пепельных Пустошах, сквозь зловоние рудника, а затем вонзился в ухо Карлсона — то самое, что осталось целым.

Затем последовал второй крик, третий.

Наступила тишина.

Карлсон сидел за столом не шевелясь, в ожидании сигнала — Шрамолицый говорил, что после завершения дела подаст знак огнем на краю Пепельных Пустошей.

Но огонь так и не появился.

Шесть часов.

Небо на горизонте начало белеть, и эта белизна была болезненной, похожей на цвет гноящейся раны.

В четверть седьмого рассвело уже настолько, что можно было разглядеть дымовые трубы на крышах напротив, но в стороне Пепельных Пустошей по-прежнему не было ничего.

Ни огня, ни людей, ни малейшего движения.

Карлсон наконец не высидел на месте, толкнул дверь и вышел в холодный туман.

Дверь дома Поля была распахнута.

Она криво висела на петлях, словно ее с размаху толкнули чем-то тяжелым и больше не закрывали, а на полу кто-то лежал — было не разобрать кто именно, туман стоял слишком густой, виднелись лишь смутные очертания.

Эти силуэты походили вовсе не на людей, а скорее на выброшенные мешки, небрежно разбросанные по серой земле.

Карлсон немного помедлил, но все же перешагнул порог.

Теперь он мог разглядеть то, что лежало на полу.

Это были трупы.

Четыре тела.

Поль, Лэанна, старший сын Лорен, младшая дочь Эльза.

Они лежали в разных частях комнаты в самых неестественных позах, а темно-красная кровь на полу уже успела запечься.

Карлсон стоял на месте, глядя на тело Поля.

— Сукин сын, дождался и ты своего часа.

Карлсон с довольным видом выпрямился и прошелся по двору, но не успел он повернуться, чтобы уйти, как позади раздался голос:

— Насмотрелся?

У Карлсона кровь застыла в жилах, потому что этот голос был ему слишком хорошо знаком — он резко развернулся.

Поль поднялся с так называемой лужи крови, и не он один. Лэанна, Лорен и Эльза поднялись точно так же.

Только теперь Карлсон заметил, что от этой на вид густой и алой жижи исходит сильный запах растительных корений.

— Ты...

Рука Карлсона метнулась за пазуху, и когда он уже собирался вытащить миниатюрный арбалет, сбоку мелькнула серебристая вспышка.

Раздался звонкий удар.

Маленький арбалет, который Карлсон только успел достать, выбили из рук.

Это был кинжал.

Сейчас он торчал в косяке двери, а рукоять все еще продолжала гулко вибрировать.

— Не двигайся.

Голос раздался за спиной — настолько близко, что Карлсон почувствовал дыхание говорившего, коснувшееся его затылка.

Это была та самая женщина в сером пальте.

В этот момент острие кинжала уперлось Карлсону в горло, и он, словно змея, которой наступили на хвост, крутанул головой, с шипением выплевывая последние ядовитые слова:

— Вы же... разве Братство не славится тем, что доводит любое дело до конца? Ты же взяла мой задаток! Вы... вы нарушили слово! Вы предали клятву!

Женщина в сером пальте перестала жевать свой сушеный плод.

Она проглотила то, что было во рту, а затем небрежно швырнула к ногам Карлсона половину холщового мешка. При падении мешка раздался глухой стук, развязавшаяся веревка ослабла, и оттуда выкатились две человеческие головы, сделав пару оборотов по серой земле.

Шрамолицый и тот коренастый коротышка.

У Карлсона затылок покрылся мурашками.

— Деньги ты давал не мне, и дело это бралась выполнять не я. Заказ приняли они двое, они же за это и поплатились. Всё честно.

Она закинула в рот оставшуюся половинку плода, громко хрустя, и вновь полуприкрыла глаза, опустив взгляд, словно валяющиеся на земле человеческие головы волновали ее куда меньше собственного перекуса.

Лицо Карлсона из пепельного превратилось в болезненно-восковое.

— Вы... вы... вы все знали заранее?

— Еще три дня назад, когда ты болтал в таверне с Григорием о найме людей, мы уже всё знали.

— Григорий, сукин ты...

— Григорий тебе ничего не должен, Карлсон. Но, пожалуй, ты не знал одного: старик Томас — крестный отец Григория.

— Этот ублюдок...

Лицо Карлсона окончательно перекосило от ужаса.

Теперь он стоял посреди двора в окружении пяти человек, а в его затылок упиралось лезвие кинжала.

Внутренний карман пальте Карлсона был пуст, а дорогой миниатюрный арбалет валялся в трех саженях на земле.

Его правая рука дрожала, левая тоже дрожала, все его тело тряслось, словно подгнивший дом, готовый рухнуть в любую минуту.

— Вы не можете меня убить! Я старший надсмотрщик рудника! Я человек сэра Варелы! Если вы убьете меня, сэр...

— Во-первых, сэру Вареле нет никакого дела до какого-то дохлого надсмотрщика. Во-вторых, он никогда не узнает, что это сделали мы.

— Вы...

Голос Карлсона сорвался на визг, настолько пронзительный, что он едва узнал собственный крик: — Вы всё подстроили!

Поль стоял перед ним молча, и его серо-голубые глаза были спокойны, как зимняя гладь озера. Зимой озера у Пиков Метели покрываются коркой льда, но никому не дано знать, что скрывается подо льдом.

Карлсон посмотрел на Поля, потом на Лэанну, на двух подросших мальчишек и в конце концов снова перевел взгляд на Поля.

Его губы задрожали, и он вдруг выпрямил спину:

— Я требую поединка.

— Воля Богини Полной Луны дает мне право требовать честной дуэли.

Уставившись на Поля, Карлсон отчетливо выговаривал каждое слово: — Таковы законы округа Андермод. Свободный человек имеет право вызвать другого свободного человека на поединок, и отказать нельзя. Один на один, по чести, вы не смеете забивать меня толпой.

Во дворе внезапно воцарилась тишина.

Лэанна бросила взгляд на Поля, а у Лорена — девятилетнего парнишки — дернулся угол рта, будто он хотел что-то сказать, но мать вовремя придержала его за плечо.

Поль помолчал пару секунд, а затем кивнул.

— Убери нож, — сказал он женщине в сером пальте. — Это наше дело.

Женщина в сером помедлила — совсем чуть-чуть, едва заметно — а затем вернула кинжал в ножны.

Когда острие оторвалось от затылка Карлсона, он ощутил лишь прохладу: тонкая струйка крови сочилась из небольшой ранки, стекая прямо за воротник.

Но женщина не стала уходить.

Она лишь отступила на два шага назад, прислонившись к каменной стене двора, после чего вытащила из кармана пальте нечто съестное и принялась неторопливо жевать.

Её глаза были полуприкрыты, словно она смотрела театральное представление и теперь ждала начала второго акта.

Карлсон размял затекшую шею, а затем нагнулся и вытащил из голенища сапога кинжал с тщательно отточенным лезвием.

— Ну давай, раб.

Карлсон направил острие на Поля: — Когда ты стоял передо мной на коленях и чистил мои сапоги, я уже говорил тебе, что у тебя слишком упрямый хребет и рано или поздно тебе придется несладко. Сегодня я и сам посмотрю, насколько крепки твои кости.

Поль тоже извлек из ножен на поясе свой короткий меч — тот самый, что подарил ему Рейнард.

Карлсон заметил это, и уголки его рта тут же взметнулись вверх в усмешке.

— Первая дуэль? Впервые держишь в руках оружие против человека? Твой здоровяк с Севера так и не научил тебя убивать?

Поль ничего не ответил.

Однако его дыхание стало чуть более частым, а кончик меча выписывал в воздухе едва заметные круги. Это выдавало волнение, руки дрожали.

Карлсон подался вперед.

— Когда ты горбатился внизу, в шахтах, я стоял наверху и смотрел на тебя. Ты был как мул — вечно сгорбленный, согнутый в три погибели, пропахший потом. А теперь взял в руки меч и возомнил себя человеком?

Карлсон склонил голову набок, подставляя Полю свое изуродованное ухо: — Слы вашишь, раб? Я с тобой разговариваю.

Губы Поля сжались в тонкую линию, а кончик его меча снова заметно качнулся.

Смех Карлсона стал еще громче.

Он облизнул потрескавшиеся губы и уже собирался выкрикнуть что-то еще, как вдруг почувствовал странный холод на горле.

Это был не ветер. Это был клинок.

Этот луч света вошел в горло Карлсона с левой стороны и легко вышел с правой, прорезав плоть так же чисто, как канцелярский нож режет старый лист пергамента.

Он даже не почувствовал боли.

Карлсон опустил голову, пытаясь разглядеть, в чем дело, но почему-то не мог заметить, как на его горле появилась лишняя щель.

Кровь не текла — она била фонтанчиком.

Совсем как подземные воды на дне шахты, когда кирка пробивает пласт породы: вода прорывается из трещин, сочась пузырьками и сохраняя тепло.

Карлсон попытался поднять руку, чтобы зажать рану, но на половине движения силы покинули его.

Он хотел что-то сказать, но из горла вырвалось лишь хриплое: «Ххх, ххх...»

Развернувшись, Карлсон наконец увидел, что Лорен стоит всего в трех шагах позади него.

Десятилетний мальчишка крепко сжимал в руке узкий клинок — а затем Карлсон рухнул на землю.

Сознание начало ускользать от него, и последнее, что он успел увидеть перед смертью, — как Лорен привычным движением возвращает узкий клинок в ножны на поясе.

— Отец, чего ты с ним вообще разговаривал?

http://bllate.org/book/19072/1873328

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь