Готовый перевод You Sure Can Endure. / Терпения тебе не занимать 😎: Глава 23. Е Чэнь, ты ведь и есть Ван-цзун?

На самом деле, будь то ночной клуб или любое другое увеселительное заведение, Е Чэню не было нужды оправдываться перед Цзян Юем. Только вот непонятно почему, услышав от Цзян Юя, что тот видел его в ночном клубе, он вдруг почувствовал смутное неудобство.

Скорее всего, потому что он каждый день призывал Цзян Юя вести себя прилично, а сам за спиной был завсегдатаем всевозможных злачных мест: выходило, что сам он не такой уж и праведный.

Цзян Юй, впрочем, держался как ни в чем не бывало, без каких-либо перемен в лице или эмоций. Он просто констатировал обнаруженный факт, объясняя, откуда ему известно, что «Несокрушимый Хлебушек» и Е Чэнь давно знакомы.

Он подходил к делу так, будто сверял показания, и, казалось, ему было совершенно все равно, куда Е Чэнь ходит развлекаться, с кем проводит время и чем занимается.

Е Чэнь посмотрел на Цзян Юя пару секунд:

— Ты не против, если мои друзья узнают, что ты стример?

Цзян Юй покачал головой, показывая, что не против, и продолжил сверять ответы с Е Чэнем:

— А что насчет Ван-цзуна?

Е Чэнь понизил голос:

— Кэсун не знает, что Ван-цзун — это я.

В глазах Цзян Юя мелькнуло понимание, и он нарочно обозначил свою позицию:

— Я не проболтаюсь.

Сяо Кэсун слегка откинулся назад и, прищурившись, наблюдал за их разговором. В такой ответственный момент оставалось лишь сожалеть, что он не умеет читать по губам.

Но, видно, небеса смилостивились: последнюю фразу ему все же удалось разобрать!

— О чем это ты «не проболтаешься»?

Сяо Кэсун, точно сторожевой пес, вскинул голову, и его испытующий взгляд, острый, как у ястреба, заметался между Е Чэнем и Цзян Юем:

— Да какие у вас вообще отношения?

Спина Цзян Юя едва заметно напряглась, и он неосознанно ухватился за рукав Е Чэня. Е Чэнь в ответственный момент проявил привычную надежность и сказал Цзян Юю:

— Займись своими делами, я сам поговорю с Кэсуном.

У Цзян Юя от волнения пересохло во рту, он поднялся и пошел на кухню налить себе колы. Но едва встав, на миг замешкался, будто вдруг вспомнил, что хотел еще что-то сказать, и наклонился к уху Е Чэня.

Е Чэнь поднял голову, чтобы выслушать.

Цзян Юй произнес три слова:

— Я тоже умею.

Брови Е Чэня слегка сошлись, во взгляде мелькнуло недоумение, и он повернулся к Цзян Юю. Цзян Юй был совсем близко, кончик его носа почти касался волос у виска Е Чэня, теплое дыхание несло легкий аромат:

— Эти танцы из ночных клубов — я тоже умею.

Сердце Е Чэня внезапно пропустило удар, а затем бешено заколотилось.

— Я могу станцевать лучше них, — Цзян Юй изобразил жест «уничтожу одной левой», и хотя лицо его оставалось холодным и спокойным, в голосе слышалась едва уловимая гордость: — Мой учитель танцев — чемпион по стрит-дэнсу. Эти люди ему и в подметки не годятся.

Эта странная тяга к соперничеству была до невозможности милой. Е Чэнь не сдержал улыбки и тоже сделал Цзян Юю жест:

— Иди развлекайся.

Сяо Кэсун расслабил спину и снова откинулся на диван.

Теперь он был уверен.

Между этими двумя определенно что-то есть.

Цзян Юй кивнул Сяо Кэсуну, приподняв подбородок, что должно было сойти за приветствие, затем развернулся и ушел на кухню, налил себе колы и с напитком отправился играть с котом.

Сяо Кэсун заметил, как Цзян Юй вздернул подбородок, и это показалось ему все более знакомым: теперь он был уверен, что точно где-то видел этого человека.

Посидев немного, он не выдержал и снова подошел к Цзян Юю:

— Мы точно раньше нигде не встречались?⁠⁠​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Цзян Юй бросил на Е Чэня умоляющий взгляд.

Е Чэнь утащил Сяо Кэсуна обратно на диван:

— Хватит к нему приставать.

Цзян Юй допил колу, поднялся со стаканом в руке, как ни в чем не бывало проплыл на кухню, снова налил напиток и прошел обратно к окну. Устроившись на мягкой подушке и, склонив голову, он принялся играть в телефон.

Сяо Кэсун провожал Цзян Юя взглядом туда-сюда, туда-сюда, уже всю память себе перерыл, но так и не мог вспомнить. Ощущение застрявшего воспоминания буквально сводило с ума. Пока он не получит правильный ответ, он ничем не сможет заниматься.

Даже свежепойманная пикантная новость потеряла всякий вкус.

Сяо Кэсун, изнывая от бессилия, уперся локтем в подлокотник дивана и, не выдержав, обернулся к Цзян Юю:

— Ну где я тебя видел-то? Прошу, скажи мне.

Цзян Юй поднял взгляд на Е Чэня.

Е Чэнь кивнул ему.

Цзян Юй небрежно приподнял край пижамы, открыв полоску узкой талии… и в тот же миг Сяо Кэсуна осенило. Все вдруг встало на свои места. Сяо Кэсун резко вскочил и схватил Цзян Юя за руку:

— Так ты же Цзян Юй!

Глаза Цзян Юя изогнулись в едва заметной улыбке:

— Я тебя помню, Несокрушимый Хлебушек.

Сяо Кэсун взял лицо Цзян Юя в ладони и повертел из стороны в сторону:

— Ай, я должен был сразу догадаться! Просто я никогда не видел твоего лица.

Цзян Юй сказал:

— В начале стримов я не хотел показывать лицо — боялся, что домашние узнают.

Сяо Кэсун согласно закивал:

— Без лица тебя и правда трудно узнать. Е Чэнь ведь тоже тебя не узнал. Раньше, когда я отправлял тебе подарки, он еще говорил, что ты…

Е Чэнь сзади зажал Сяо Кэсуну рот ладонью:

— Ты уже полгода не смотрел его стримы, так что немудрено, что сразу не признал.

Сяо Кэсун, как и ожидалось, отвлекся — но не на то, что было бы безопасно для Е Чэня:

— Да не в том дело, что я перестал смотреть Цзян Юя. Просто того «дядюшку спонсора» в его чате уж больно сильно заносит.

Е Чэнь: «…»

Не успели эти слова отзвучать, как Сяо Кэсун опустил голову, достал телефон и через приложение «Доуя» нашел аккаунт Цзян Юя.

В душе у Е Чэня зашевелилось еще более скверное предчувствие.

Сяо Кэсун взглянул на количество подписчиков Цзян Юя и восхищенно протянул:

— Все-таки, чтобы быстро раскрутить канал, нужно закидывать подарки. Ты теперь настоящая интернет-знаменитость.

Цзян Юю слово «интернет-знаменитость» пришлось чрезвычайно по душе, уголки его губ сами собой поползли вверх, но он все же скромно ответил:

— Миллион с лишним подписчиков — это еще не считается большой интернет-знаменитостью.

— Да ты и так уже крут, — Сяо Кэсун открыл рейтинг дарителей, увидел суммы первого и второго места, которые не желали уступать друг другу, и пораженно втянул воздух: — Этот Ван-цзун и как там его, братец Цуй, отвалили тебе целое состояние. Ты с ними близко знаком?

Цзян Юй осторожно ответил:

— Более-менее.

Е Чэнь глубоко вздохнул и, задав Сяо Кэсуну пару вопросов о другом, попытался увести разговор в сторону и прервать обсуждение «Ван-цзуна». Сяо Кэсун, увлеченно болтая с Цзян Юем, рассеянно ответил парой фраз и, видя, что Е Чэнь все еще маячит между ним и Цзян Юем, сунул ему стакан и напрямую отослал прочь:

— Налей-ка мне колы, Е-цзун.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Е Чэнь с каменным лицом взял стакан со стола. В тот самый миг, когда он обернулся, ему послышалось, как Сяо Кэсун спросил:

— Неужели торговля стройматериалами все еще приносит такие деньги?

Е Чэнь: «…»

Цзян Юй сказал:

— Я не разбираюсь в рынке стройматериалов.

Сяо Кэсун задумчиво протянул:

— По-моему, этот Ван-цзун не похож на торговца стройматериалами. Скорее на того, кто работает с новыми технологиями и бешено привлекает инвестиции.

Цзян Юй никогда еще не чувствовал себя настолько беспомощным и машинально покосился на Е Чэня. Сяо Кэсун тоже перевел взгляд на Е Чэня и, перескочив с мысли на мысль, спросил:

— Эй, Е Чэнь, как думаешь, что мощнее — новые технологии или твои навигационные спутники?

Е Чэнь открутил крышку бутылки колы и налил напиток в стакан:

— Если смотреть только с точки зрения прибыли, то все это не сравнится с твоей чайной плантацией.

Сяо Кэсун не только не рассердился, а наоборот — приобнял Цзян Юя за плечо и с восхищением произнес:

— Если так посчитать, то наш маленький Цзян Юй еще мощнее.

Цзян Юй не понял, каким образом разговор снова свернул на него, и в его глазах отразилось замешательство.

Сяо Кэсун продолжил:

— Я вкладываюсь в чайную плантацию, и продавщица чая хотя бы присылает мне чайные листья. А малыш Цзян Юй получает подарки от этого Ван-цзуна, и ему даже листика отправлять не надо.

Е Чэнь поставил колу перед Сяо Кэсуном:

— Пей уже свой напиток.

Сяо Кэсун взял стакан с колой, и тут до него дошло, что здесь что-то не так. Он будто о чем-то догадался, перевел взгляд с Е Чэня на Цзян Юя.

Е Чэнь сохранял спокойное выражение лица и невозмутимо смотрел в ответ.

Лицо Цзян Юя не изменилось, но мышцы от пальцев до спины напряглись сантиметр за сантиметром: он явно перешел в состояние полной боевой готовности.

Сяо Кэсуна озарило, и он задал ключевой и острый вопрос:

— Вы двое познакомились до того, как он начал стримить, или после?

Е Чэнь молчал.

Цзян Юй спокойно ответил:

— Мы были знакомы и раньше, просто он меня не узнал.

Сяо Кэсун не усомнился в словах Цзян Юя, и ход его мыслей тут же увел его в сторону:

— Вот видишь, я же говорил, что не один я такой, кто не узнал. В онлайне и вживую разница все-таки большая. Так ты правда дальний родственник Е Чэня?

Мозг Цзян Юя в этот миг заработал с предельной скоростью, и он уклончиво ответил:

— Старшие в семьях — старые знакомые, просто в последние годы мы почти не общались.

Сяо Кэсун на мгновение задумался и сам выстроил целую логическую цепочку:

— О, я понял.

Е Чэню стало любопытно:

— И что же ты понял?

Сяо Кэсун принялся рассуждать вслух:

— Цзян Юй в стримах рассказывал о своей семье. Считай, семья пришла в упадок, и ему поневоле пришлось пойти в стримеры. Но в глазах старших это все же несерьезный способ зарабатывать. Они хотели, чтобы он сменил занятие, а он не слушался, вот его и отправили в Пекин к Чэнь Цзэмяню. Так?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Е Чэнь устало потер висок:

— Совершенно не так.

Цзян Юй тихо спросил у Е Чэня:

— А кто такой Чэнь Цзэмянь?

Е Чэнь сказал:

— Наш друг. Но в данном контексте можешь считать его специалистом по перевоспитанию. Раньше он помог моему младшему брату избавиться от игровой зависимости.

Цзян Юй слегка удивился:

— Настолько силен?

Сяо Кэсун с гордостью подтвердил:

— Конечно! Он мой лучший друг, в этом деле настоящий профессионал.

Цзян Юй подумал и спросил:

— Тогда он может помочь моей маме избавиться от игровой зависимости?

Сяо Кэсун и Е Чэнь одновременно ответили:

— Нет, он сам с ней сядет играть в карты.

Бровь Цзян Юя едва заметно дрогнула:

— Он тоже играет на деньги?

Сяо Кэсун сказал:

— Он не играет на деньги, ему просто нравится сам процесс. В выпускном классе брат Е Чэня хотел бросить учебу и пойти в киберспорт. Чэнь Цзэмянь караулил его в игре, убивал при каждой встрече и в конце концов сломал его настрой. В конце концов, тот вернулся сдавать экзамены в университет.

Цзян Юй легко улыбнулся:

— Это действительно впечатляет.

Сяо Кэсун подтвердил:

— Еще как... Ладно, не будем о нем. Ты так и не сказал, почему ты в доме Е Чэня.

Зрачки Цзян Юя на миг расширились.

Вся его энергия выгорела, пока он прикрывал личность Е Чэня. Он надеялся, что, раз разговор ушел на других людей, ему удастся проскочить. Но Сяо Кэсун оказался на редкость дотошным и упорным: стоило ему переключиться, как он снова вернулся к тому же вопросу.

Цзян Юй замер на месте, не зная, что ответить. Словно его поставили на паузу, и базовые программы перестали работать.

Зная Цзян Юя, Е Чэнь понимал: обычно в такие моменты тот снова начинает говорить первое, что приходит ему в голову. Е Чэнь всерьез испугался, что Цзян Юй вдруг ляпнет что-нибудь вроде «я пришел спать с Е Чэнем», и поспешно подал Сяо Кэсуну знак глазами.

— Кэсун, пойдем-ка со мной, — сказал Е Чэнь.

Сяо Кэсун еще раз взглянул на Цзян Юя, поднялся и вместе с Е Чэнем вышел на террасу для приватного разговора.

Е Чэнь закрыл балконную дверь:

— Хватит без конца спрашивать, почему он в моем доме. Если хочешь что-то узнать — спрашивай у меня.

— Что? Это я тебя не спрашиваю? — Сяо Кэсун ошарашенно указал на себя. — Я же спрашиваю, а ты не отвечаешь. Малыш Цзян Юй с виду куда разговорчивее тебя. У кого же мне еще спрашивать, если не у него?

Е Чэнь сделал пару шагов вперед, оперся на перила и, опустив голову, прикурил сигарету:

— В канун Нового года я сказал, что мне нужно уехать. Я как раз ездил за ним.

Сяо Кэсун вдруг придвинулся ближе и неожиданно спросил:

— Е Чэнь, ты ведь не Ван-цзун?

Е Чэнь невозмутимо ответил:⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Конечно нет.

Сяо Кэсун прищурился и пристально посмотрел на Е Чэня пару секунд. Е Чэнь с виду спокойно выдержал взгляд, но на самом деле сменил тему:

— Ты как-то рассказывал мне, что отец Цзян Юя поднимал на него руку. Помнишь?

Сяо Кэсун кивнул:

— Помню.

Е Чэнь посмотрел сквозь стеклянную дверь на Цзян Юя:

— В канун Нового года его отец нашел его и избил. Я собирался в Гуанчжоу навестить его, а когда уезжал, не мог оставить все как есть. Я боялся, что отец снова придет к нему, поэтому привез Цзян Юя в Пекин.

Сяо Кэсун принял это объяснение:

— Тогда, конечно, его надо было забрать. Я видел у него на шее... Это отец его так?

Е Чэнь кивнул:

— Поэтому, пожалуйста, больше не расспрашивай его. Ладно?

Сяо Кэсун вздохнул, и в его голосе послышалось легкое чувство вины:

— Это я виноват. Я сперва даже не подумал об этом, решил, что он на процедуры гуаша^[1] ходил.

Е Чэнь приподнял бровь и постучал себя пальцем по виску, намекая, что у Сяо Кэсуна нет мозгов. Сяо Кэсун тоже закурил, зажав сигарету губами, и съязвил в ответ:

— Еще говоришь, что я вечно спасаю падших. По-моему, ты сам на это падок.

Е Чэнь усмехнулся, но ничего не сказал.

Сяо Кэсун облокотился на перила и снова посмотрел на Е Чэня:

— То есть ты просто пожалел его и привез сюда? Без каких-либо посторонних мыслей?

Е Чэнь слегка наклонился вперед, опираясь локтями о перила:

— Я еще не настолько скот.

Сяо Кэсун не понял:

— Почему сразу скот? По-моему, он к тебе очень привязан.

Е Чэнь сказал:

— Ему только восемнадцать. Что он понимает?

Родная семья Цзян Юя была неблагополучной, из-за чего за время взросления он так и не получил от близких достаточно любви и чувства безопасности. Поэтому он неизбежно сильнее тянется к теплу и защите. Кто угодно, стоило лишь дать Цзян Юю немного тепла, мог завоевать его доверие и привязанность.

В канун Нового года Цзян Юй был в самом уязвимом состоянии. Даже если бы за ним тогда приехал кто-то другой, Цзян Юй, скорее всего, ушел бы с ним.

Это не имело отношения к любви, Цзян Юй просто хватался за спасительную соломинку. И раз уж Е Чэнь решил спасти его, то должен был полностью вытащить Цзян Юя из прежней среды.

Сяо Кэсун, кажется, понял лишь отчасти:

— И как ты собираешься его вытаскивать?

— Прежде всего — не делать с ним ничего такого, чего делать нельзя, — Е Чэнь повернулся к Сяо Кэсуну и с чистой совестью сказал: — Кэсун, я не могу позволить, чтобы он из одной трясины попал в другую.

Сяо Кэсун, задрав голову, помолчал, а потом произнес всего несколько слов:

— Е Чэнь, ты пропал.

От автора:

Сяо Кэсун: у моего брата обострился синдром рыцаря. По-моему, он пропал.

Е Чэнь: не мешай, у меня свой ритм.

Цзян Юй, склонив голову в недоумении: бу-бу-бу, что вы там бормочете? Когда уже будем спать вместе?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Нравится глава? Ставь ❤️

[1] Гуаша (刮痧) — традиционная китайская оздоровительная процедура, при которой кожу скребут специальной пластиной (чаще из нефрита, рога буйвола или керамики) до появления покраснений. Считается, что это улучшает кровообращение и выводит «плохую энергию». После процедуры на теле остаются характерные красные полосы и синяки — именно поэтому Сяо Кэсун мог принять следы побоев на шее Цзян Юя за следы гуаша.

http://bllate.org/book/19057/1989692