Готовый перевод You Sure Can Endure. / Терпения тебе не занимать 😎: Глава 12. Вчетвером поиграем?

Стрим Цзян Юя разблокировали.

Но он не вышел в эфир. В тот дождливый день он промок и подхватил простуду. Пришлось уволиться из кинотеатра, где он продавал попкорн, и сидеть дома, восстанавливаясь.

Узнав, что из-за болезни Цзян Юй бросил ночную подработку, Е Чэнь испытал смешанные чувства. Из-за расстояния, отделявшего Пекин от Гуанчжоу, навестить больного он не мог и потому просто отправил курьером груду укрепляющих средств.

Цзян Юй уже два дня температурил. Не было сил даже говорить, не то, что стримить тренировки. Дорога к званию великого блогера оказалась тернистой.

А-Вэнь как-то зашел его проведать. Заодно заглянул ему в рот — убедиться, что жар вызван не воспалением от прокола языка. Цзян Юй горел так, что даже камушек в пирсинге накалился от жара. На лбу висел охлаждающий пластырь. В голове мутно, перед глазами двоилось.

А-Вэнь помог ему сесть и напоил водой:

— С виду такой здоровяк, а попал под дождь — и уже дохлый котенок. И лекарства пить не хочет. Выглядишь взрослым, а на деле — сущий ребенок, сам о себе позаботиться не можешь.

Цзян Юй прекрасно умел о себе заботиться и тихо возразил:

— Под дождь я не по своей воле попал.

А-Вэнь кинул на него неодобрительный взгляд:

— А как же тот случай с поясницей? Реабилитолог сказал, ты потом так и не пришел на повторный прием.

Возразить было нечего, и Цзян Юй, вскинув глаза, свирепо уставился на А-Вэня, надеясь взглядом принудить его замолчать. Глаза у него были большие, черное с белым четко разделено, нижнее веко у внешнего уголка слегка приподнималось, отчего взгляд казался чистым и невинным. А сейчас уголки глаз покраснели от жара, и казалось, будто он вот-вот расплачется.

А-Вэнь не стал больше об этом и перевел тему:

— Аккаунт разблокировали. Как просмотры? Материал на короткие видео еще есть? Выложи пока хоть что-нибудь, чтобы народ не забыл.

Цзян Юй вручил А-Вэню телефон и снова откинулся на подушку:

— Я нарезал несколько штук. Глянь, какие лучше.

А-Вэнь заметил:

— Стримы с тренировками слишком завязаны на физическую форму. Не то что развлекательные ведущие, которые могут лениться и просто болтать с чатом.

— Разговоры тоже отнимают силы. Уж лучше упражнения, чем торчать и развлекать кого-то болтовней, — Цзян Юй закрыл глаза и медленно выдохнул: — Еще денек отдохну и завтра выйду.

А-Вэнь посоветовал:

— Ты же не на договоре с агентством. Зачем так надрываться?

Цзян Юй покачал головой. Хотел было возразить, что вовсе не надрывается, но побоялся, что А-Вэнь снова прочитает ему лекцию, и промолчал.

А-Вэнь увидел, что Цзян Юй согласен только на словах, и сказал со значением:

— Был у меня один друг. Чтобы добить часы ежемесячного эфира, он стримил даже больным. В итоге заработал миокардит. Расторг контракт с компанией, выплатил кучу неустойки… и денег не заработал, и здоровье угробил.

У Цзян Юя при каждом движении ломило мышцы. Хотелось пошевелиться — и не было сил. Пальцы рассеянно терли наволочку:

— Знаю. Ты мне уже говорил, что нельзя подписывать договор с агентством.

А-Вэнь кивнул:

— Да. Компании заставляют ведущих офлайн «ухаживать» за спонсорами. Сначала — ужины и выпивка, потом… В общем, не подписывайся, и все.

Закрытые глаза Цзян Юя снова открылись:

— А потом уже надо с ними спать?

А-Вэнь вскинулся, точно сторожевой пес, оберегающий хозяйскую капусту от дикого кабана:

— Кто тебе опять говорил про «спать»?

Цзян Юй снова смежил веки:

— Никто.

— Может, этот Ван Ечэнь? — А-Вэнь сверлил Цзян Юя взглядом тоном следователя: — Он предъявлял тебе какие-нибудь странные требования?

Цзян Юй озадачился и приоткрыл один глаз:

— А что считается странным?

А-Вэнь открыл личные сообщения в своем аккаунте на «Доуя»:⁠⁠​​‌​​‌‌‌​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Вот такое.

В списке теснились непрочитанные сообщения:

【Красавчик, давай встретимся? Тебе понравится.】

【Парни как тебе? Три тысячи за раз, пятнадцать в месяц.】

【Нужно приватное видео? У меня большой.】

【Вчетвером поиграем?】

Цзян Юй, оглушенный жаром, видел, как буквы на экране плывут. Он мазнул по ним взглядом и разобрал только самое верхнее.

— Во что поиграем? — он потер глаза: — У тебя и правда куча личных сообщений. Почему не включил «не беспокоить» для незнакомцев?

А-Вэнь: «…»

Цзян Юй невинно посмотрел на него, склонил голову:

— М?

А-Вэнь понял, что Цзян Юй и впрямь ничего не смыслит во всем этом. Он сразу пожалел, что затеял этот разговор, и внутренне отчитал себя за грязные мысли. Не хватало еще развращать ребенка. Он молча спрятал телефон.

Цзян Юй как раз лежал и скучал, поэтому не унялся:

— Так во что играем?

А-Вэнь отмахнулся первым, что пришло в голову:

— В игру на телефоне.

Цзян Юй достал телефон и открыл магазин приложений:

— Какую? Я тоже скачаю.

А-Вэнь напряг память, судорожно вспоминая игры на четырех игроков, и его осенило:

— «Поле боя за мир» слышал когда-нибудь? Можно в паре или в отряде, до четырех человек.

Цзян Юй всю жизнь прожил в Гонконге, но об этой сверхпопулярной стрелялке, конечно, слышал. Иногда ему попадались нарезки со стримов. Выглядело занятно.

А-Вэнь удивился, что Цзян Юй никогда в нее не играл, и затащил его на пару раундов.

Поначалу Цзян Юй путался: блуждал по зданиям или сражался в чистом поле один на один с ботом. А-Вэнь наблюдал, как он вылезает через окно, обходит дом по кругу, и заходит обратно.

Цзян Юй заметил в доме движение и осторожно прижался к стене. Понизив голос до шепота, позвал А-Вэня:

— В здании кто-то есть.

А-Вэнь, сдерживая смех, тоже перешел на шепот:

— Это я.

Цзян Юй: «…»

А-Вэнь ловко перемахнул через подоконник и, попутно обыскивая местность, стал объяснять правила. Цзян Юй учился быстро. Через несколько раундов он уже немного разобрался, и как раз вошел во вкус, а А-Вэнь вышел из группы.

— Все, не играем? — Цзян Юй поднял на него глаза, влажные и блестящие: — Я еще хочу попробовать отряд на четверых. Где искать напарников?

А-Вэнь отложил телефон и сменил Цзян Юю охлаждающий пластырь:

— Только что кружилась голова, а как играть, так уже не кружится?

У Цзян Юя всегда находилось объяснение:

— Наверное, адреналин.

А-Вэнь посмотрел на него с бесконечной усталостью.

Цзян Юй рассудительно продолжил:

— В состоянии «бей или беги» внимание обостряется, активизируются метаболические ресурсы, повышается тонус мышц и двигательная активность.

— Это на тебя в игре аптечка упала, да? — А-Вэнь убрал его телефон в сторону: — Поиграешь, когда выздоровеешь. Уровень у тебя пока низкий, все равно никого не подберешь.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Цзян Юй покорно лег:

— Тогда я спать. А ты иди, у тебя же в студии ученики.

А-Вэнь раскусил его в ту же секунду:

— И не надейся. Дождешься моего ухода и сядешь играть. Я вижу, в сети ты или нет.

Цзян Юй едва заметно скривил губы, отвернулся к стене и перестал с ним разговаривать.

А-Вэнь поднялся и задернул шторы:

— Болеешь — больше спи.

Комната погрузилась в полумрак. Правда, шторы в съемной квартире были так себе: по краям просачивались тонкие полоски света. В этих лучах танцевали пылинки, кружась и навевая сон.

_

К Празднику середины осени Цзян Юй наконец перестал температурить.

Последнее время ему все казалось, что удача от него отвернулась. Он купил листья помело, набрал ванну и отмокал, пока кожа на пальцах не сморщилась. Свежий аромат помело переплетался с сандалом, витал в воздухе. Перед алтарем курились благовония, и струйка дыма поднималась все выше, будто унося молитвы людей к небесам.

Цзян Юй стоял перед статуей божества. Взял чашу с чистой водой, поднес свежие цветы и лунные пряники, кланяясь Мацзу снова и снова, и лишь потом поставил чашу на место.

Друзья из Гонконга, знавшие, что на праздник он не вернется, прислали ему лунные пряники из «Цзялиньлоу»^[1]. Себе Цзян Юй оставил одну коробку, остальное отнес А-Вэню.

Лунные пряники из «Цзялиньлоу» были знамениты, их заказывали с огромным трудом: в открытую продажу попадало крайне мало, и в народе их звали «Эрмес среди лунных пряников».

А-Вэнь, глядя на изысканную упаковку, растерялся:

— Это же, наверное, безумно дорого? Ты мне все отдаешь?

Цзян Юй промычал «угу».

А-Вэнь открыл коробку, похожую на многоярусный ларец. Есть не решился (больно уж красиво), закрыл крышку и сказал:

— Вечером матери отвезу. Пообедаешь с нами? Чжэньян на днях тебя вспоминал.

Цзян Юй достал телефон:

— Сначала пару раундов.

А-Вэнь усмехнулся:

— А я-то думал, ты пришел танцевать.

Цзян Юй болел нечасто, но после каждой простуды несколько дней ходил ослабший. Даже сидя ныла спина. Было откровенно лень двигаться.

Тоска. Хотелось курить.

А-Вэнь обернулся, убрав пряники, и увидел, как Цзян Юй вытащил сигарету из его пачки и уже держит ее в зубах.

«!!!!!!»

А-Вэнь бросился к нему и перехватил за запястье:

— Эй-эй-эй, ты с каких пор куришь?

Цзян Юй щелкнул зажигалкой и поднес огонек:

— Нельзя?

А-Вэнь хотел что-то сказать, но осекся:

— Да нет, не то чтобы нельзя. Просто у меня такое чувство, будто это я тебя развратил.

Цзян Юй тихонько выпустил дым:

— Я и так испорченный.

А-Вэнь растерянно проговорил:

— Ты познакомился со мной — и вот уже и язык проколол, на игры подсел, и курить начал. Это же все… это все нехорошие привычки. Не перенимай их.

Цзян Юй ответил:⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— А я буду.

А-Вэню нечего было возразить. Он раздраженно потер пирсинг в брови.

К полудню подтянулись друзья А-Вэня. Пообедали вместе. Цзян Юй попутно добавил нескольких игровых приятелей, и они уговорились когда-нибудь собраться отрядом.

Цзян Юй в последнее время совсем потерял голову от игр. Как подсел на стрелялку, так и стримить стал заметно реже. Но виноват был, конечно, не он, а то, что игра оказалась слишком хороша. К тому же после бана его аккаунт, судя по всему, порезали по трафику: просмотры у коротких видео не поднимались, в прямых эфирах сидело мало народу. Все это изрядно подкосило его боевой дух.

Вернувшись домой, Цзян Юй снова запустил стрим. Может, из-за праздника в комнате наконец появилось какое-то оживление. Не то что в первые дни после возвращения, когда было совсем тоскливо.

Небо постепенно темнело. Чат писал, что пора за стол, на праздничный ужин.

Число зрителей снова упало до однозначных цифр.

Цзян Юю праздничный ужин не светил. Он откинулся в кресле, поигрывая в телефон, — просто бесцельно накручивал часы эфира.

Когда хобби становится работой, время начинает тянуться. Особенно когда все идет вверх-вниз-вниз-вниз. На дне мало удовольствия. Но Цзян Юй был не из тех, кто легко сдается. Даже если бы в комнате не осталось ни одного зрителя, он все равно бы вещал.

Он сидел, опершись на руку, и отрешенно пялился в одну точку, когда в дверь вдруг позвонили.

Он открыл — и застыл. За порогом кудрявый парнишка с радостным воплем бросился ему на шею. На кантонском он весело затараторил:

— А-Юй! Я приехал провести с тобой праздник!

— Цзыси?! Ты откуда здесь?

Цзян Юй изумленно распахнул глаза и обнял Линь Цзыси:

— Когда ты приехал в Гуанчжоу? Почему не сказал, я бы тебя встретил!

Линь Цзыси повис на нем всем телом:

— Ты на праздник не вернулся в Гонконг, вот я и приехал к тебе. Пряники, что я тебе отправил, съел?

Лицо Цзян Юя потеплело:

— Конечно. Заходи скорее.

Линь Цзыси был лучшим другом Цзян Юя. Они росли вместе и могли говорить обо всем на свете.

В высшем обществе Гонконга знавших Цзян Юя было немало, и о причинах его отъезда ходили сотни догадок. Но один Линь Цзыси знал, зачем он уехал на материк.

Цзян Юй и подумать не мог, что друг навестит его. Мрачные тучи последних недель развеялись в один миг.

Линь Цзыси без церемоний развалился на диване и потребовал, чтобы Цзян Юй принес ему мороженое. Мороженого дома не оказалось. Цзян Юй вызвался сбегать вниз и спросил, какой вкус.

— Ладно, потом поедим, — Линь Цзыси заметил включенный компьютер: — Как у тебя трафик в эти дни?

Цзян Юй покачал головой:

— Плохо.

Линь Цзыси достал амулет, перевязанный красной нитью:

— Ты говорил, что все идет наперекосяк. Я встал спозаранку, съездил в храм Тяньхоу и выпросил для тебя талисман. Пусть звезды благоволят тебе и во всем будет удача.

Цзян Юй принял амулет и молча повязал на запястье.

Линь Цзыси снова заговорил:

— В семье Цзян сейчас тоже неспокойно. Твой четвертый брат…

Цзян Юй прервал его взмахом руки:

— Не хочу про это. Расскажи что-нибудь веселое.

Но откуда у Линь Цзыси взяться веселым историям? Все новости и сплетни, что он знал, были из Гонконга. А именно о них Цзян Юй слушать не хотел.

Цзян Чэнбинь старел, и все уже поглядывали на наследство судового магната. Один лишь Цзян Юй не проявлял к этому ни малейшего интереса и в самый разгар схватки за наследство укатил на материк, чтобы стать блогером. С таким хочешь злиться — и не можешь.

Линь Цзыси и приехал-то в Гуанчжоу, чтобы расспросить о планах, а ему даже слова сказать не дают.

Возразить нечего.

Цзян Юй, увидев, что друг замолчал, улыбнулся ему, сощурившись, и смягчил тон:⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Есть хочешь? Пойдем поедим.

От его улыбки у Линь Цзыси весь гнев испарился. Он сдался:

— Ладно. Вот только чемодан в отель заброшу… Я ж к тебе прямо с самолета. А ты еще и рычишь на меня.

— Не сердись, — Цзян Юй подумал и добавил: — Я признаю, что был неправ.

Линь Цзыси уставился на него как на привидение. Цзян Юй был тверд как камень, а язык у него — и того тверже. Скорее умер бы, чем смягчился. Услышать от него «не сердись» уже было почти невозможно, это считалось верхом уступок.

Но чтобы он сказал «я был неправ»?!

Это уже не просто странно. Это пугает.

У Цзян Юя была своя логика. Если башмачки дают священный знак и Небо одобряет, он и убить, и поджечь может. И виноватым он себя не считал никогда.

Линь Цзыси обалдело выговорил:

— Ты… как ты так разговариваешь? Где ты этого набрался?

Цзян Юй спокойно ответил:

— Стримерские скрипты.

Линь Цзыси: «…»

После переезда на материк Цзян Юй сильно изменился: не только освоил стримерские приемы, но и пристрастился к мобильным играм. Раньше, в семье Цзян, он ни за что не стал бы тратить время на такую ерунду.

Линь Цзыси, разумеется, не стал портить настроение: тоже скачал «Поле боя за мир» и попросил Цзян Юя научить его.

Цзян Юй играл недолго, но для роли наставника его знаний хватало с лихвой. Вот только Линь Цзыси оказался еще более азартным. Пары раундов в дуэте ему хватило, и он попросил Цзян Юя собрать отряд на четверых.

Цзян Юй увидел, что А-Вэнь в игре онлайн, и написал ему в личку:

— Вчетвером поиграем?

А-Вэнь: «…»

Ему и в страшном сне не снилось, что однажды он ответит «давай» на такой вопрос.

Цзян Юй не знал ни происхождения этой фразы, ни ее второго смысла. Он каждый раз писал именно так, очевидно, полагая, что «вчетвером поиграем?» — это игровой термин^[2].

Новичку это добавляло профессионального лоска.

…Как у хладнокровного, закаленного сотнями боев ветерана.

_

Ночь Праздника середины осени. Время, когда семьи собираются вместе.

Семья Е Чэня поехала на праздник к деду. Уже за обедом у отца было мрачное лицо, а после возвращения он, как и следовало ожидать, снова вспылил.

Отец и младший брат опять сцепились.

Когда луна поднялась в зенит, Е Чэнь наконец пережил семейный ужин и вернулся к себе.

Он съехал из родного дома давным-давно. Порой ему и самому казалось странным: без него Е Си и отец могли мирно сосуществовать, и далеко не каждый день у них доходило до скандалов. Но стоило Е Чэню вернуться — и они мгновенно становились водой и пламенем.

Луна сияла чистым светом, Млечный Путь молчал. После нескольких осенних дождей в Пекине заметно похолодало. Листва кружилась на ветру, в воздухе веяло морозной осенней сыростью.

Е Чэнь открыл телефон, полистал чаты и новостную ленту. Везде шумно, радостно, «цветы в полном цвету и круглая луна»^[3].

Он долго сидел, опустив взгляд, а потом написал Цзян Юю в WeChat.

Он и сам не знал, почему в минуту раздражения тянется к Цзян Юю. Казалось, он даже не раздумывал — просто машинально открыл их диалог.

Цзян Юй, видимо, тоже был чем-то занят и отвечал не слишком быстро. Но смятение Е Чэня понемногу улеглось. Он давно привык справляться с такими эмоциями в одиночку, поэтому не стал надоедать и, прислонившись к стене, выкурил сигарету.

Через какое-то время телефон в его руке дернулся.

Цзян Юй, спохватившись, прислал новое сообщение: не в настроении?

Е Чэнь поджал губы и, глядя вниз, набрал: «Немного бесит».

Цзян Юй в этот раз ответил моментально. Так быстро, что Е Чэнь еще не успел погасить экран, как увидел две выскочившие строчки.

【Цзян Юй: Не парься.】

【Цзян Юй: Вчетвером поиграем?】⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

От автора:

Е Чэнь: Спасибо, теперь бесит еще сильнее.

Дорогие мои, не забывайте, пожалуйста, ставить лайки на главах! Переводчику это необходимо, как воздух! ❤️

[1] Цзялиньлоу (嘉麟楼) — вымышленный бренд дорогих гонконгских лунных пряников. В реальности аналогом может служить известная марка «Полуостров» или другие люксовые кондитерские дома Гонконга. Лунные пряники — традиционное угощение на Праздник середины осени.

[2] Вчетвером поиграем? (四人玩吗, sì rén wán ma) — фраза из личных сообщений, ранее попавшихся А-Вэню на глаза: один из пользователей предлагал «поиграть вчетвером», имея в виду групповой секс. Цзян Юй, не поняв подтекста, запомнил это выражение и стал использовать его как игровой термин для приглашения в отряд из четырех человек.

[3] Цветы в полном цвету и круглая луна (花好月圆, huā hǎo yuè yuán) — традиционное китайское благопожелание, символ счастья, гармонии и семейного единства. Часто употребляется именно в Праздник середины осени, когда луна особенно круглая.

http://bllate.org/book/19057/1959916