Готовый перевод After Marrying the Mermaid Boss / После свадьбы с боссом-русалом: 92. Юэ, сколько тебе сейчас лет?

Сы Юэ взял на кухне тарелку салата из холодной медузы и большую миску тыквенного супа с варёной саирой.

Тётушка Линь, опасаясь, что он объестся, выжала стакан сока боярышника и поставила рядом с ним.

Бай Лу медленно приплёлся из гостиной, сел напротив Сы Юэ, вытащил из вазы лилию и, отщипывая бутон, тихо спросил:

«Юэ, ты не замечаешь в себе ничего странного?»

Сы Юэ ел большими глотками, но, видимо, благодаря хорошему воспитанию, впитанному в кровь, выглядел это по-прежнему приятно для глаз.

Бай Лу поначалу переживал, что Сы Юэ станет таким же, как он сам, или как некоторые другие из их вида.

Взросление русалов не идёт вразброс по стадиям — оно строго следует законам природы, к тому же в генах русалов преобладает животная составляющая, поэтому многие повадки детёнышей вообще не имеют отношения к человеческому поведению.

Например, обнимать предмет и грызть его, вспыльчивость и раздражительность, привязчивость, нетерпимость к тому, что кто-то трогает его вещи, охрана еды, полное отсутствие манер за столом — вплоть до того, чтобы буквально уткнуться лицом в миску, что тоже нередко случается. Впрочем, в этом человеческие детёныши ничуть не уступают.

Сы Юэ не изменился.

При своём уровне сообразительности Бай Лу мог заметить лишь очень немногое — по крупицам — в том, чем Сы Юэ теперь отличался от обычного.

«Куда смотришь?» — Сы Юэ провёл ложкой по краю тарелки, собирая остатки соуса, и неспешно отправил в рот. — «Я никаких странностей за собой не замечаю, вот ты — куда более странный».

«Чем это я странный?» — Бай Лу теперь был счастлив каждый день, смерть Чжоу Вэньсяо его совершенно не огорчала — куда меньше, чем на него влиял сам Сы Юэ.

Пусть в недалёком будущем он и вправду превратится в настоящего дурачка, зато сейчас он наконец мог быть настоящим русалом: захотел выйти — вышел, мог даже сходить на концерт второго брата.

Сы Юэ усмехнулся и не обратил на Бай Лу внимания; тому самому стало скучно, да и не хотелось надолго оставаться в одном пространстве с нынешним Сы Юэ — он встал и убежал искать Жусю.

Доев, Сы Юэ вернулся в гостиную и застал там Ли Жэня.

Ли Жэнь покачал прибором в руке:

«Осмотр».

«…»

Сы Юэ смирился со своей судьбой, подошёл и закатал рукав.

Сегодня Ли Жэнь пришёл один; Сы Юэ огляделся по сторонам:

«А где Чжао Фэнмань?»

«А, — Ли Жэнь и бровью не повёл, нагнулся, обматывая жгутом руку Сы Юэ, не сбившись с ритма движений, — в институте не хватает людей, он вернулся помогать».

Сы Юэ кивнул, не заподозрив подвоха.

Получив несколько легко измеряемых показателей, Ли Жэнь принялся брать у Сы Юэ кровь на анализ.

Игла была довольно толстой, и, когда она вошла в вену, Сы Юэ зашипел от боли; за ушами у него проступило несколько белых чешуек. Пока чешуя не проявлялась, его аура была сдержанной — почти такой же, как обычно ощущается от человека рядом с русалом.

Стоило чешуе показаться, как аура резко ударила по Ли Жэню — он поморщился, рука дрогнула, игла выскользнула из вены, а давление в пробирке вытолкнуло уже наполовину набранную венозную кровь обратно, забрызгав штанину Сы Юэ.

«…»

Сы Юэ никогда прежде не ощущал запах крови настолько отчётливо.

Он и Ли Жэнь молча смотрели друг другу в глаза несколько секунд, затем Ли Жэнь сухо произнёс:

«Не говори господину Бай Цзяню».

Сы Юэ отнёсся к этой оплошности с пониманием, показал жестом «ок» и подставил другую руку, чтобы Ли Жэнь мог продолжить.

Запах крови распространился по гостиной; на самом деле её было всего два миллилитра, и в воздухе он рассеялся довольно быстро — даже Вэнь Хэ, читавшая в соседней комнате неподалёку, ничего не заметила.

Но русалы — другое дело, они необычайно чувствительны к запахам.

Бай Цзянь, возившийся у боковой двери гостиной со своими лилиями, с ножницами в руке, вошёл и спросил:

«Кто-то поранился?»

У Ли Жэня дёрнулось веко.

Сы Юэ обернулся и ответил Бай Цзяню:

«Брали кровь, я дёрнулся, игла выскочила».

Сы Юэ показал Бай Цзяню кровь на своих штанах — на нём были белые вязаные брюки, и несколько красных капель на них уже расплылись.

Бай Цзянь скользнул взглядом по Ли Жэню; тот, хоть и не поднял головы, всё же почувствовал этот взгляд — как будто у него содрали кожу на затылке и приподняли макушку черепа.

Ли Жэнь поджал губы. К счастью, характер у Сы Юэ был не такой, как у господина Бай Цзяня; хотя и можно было предположить, что в будущем Сы Юэ тоже станет русалом, с которым лучше не связываться, — но, по крайней мере, Сы Юэ был молод, и его с натяжкой ещё можно было отнести к тому же поколению.

В отличие от господина Бай Цзяня — те из них, кому не исполнилось и ста лет, находились с ним в совершенно разных мирах; перед лицом господина Бай Цзяня всегда возникало ощущение, будто стоишь перед прародителем рода.

«Результаты анализов будут готовы к обеду», — сказал Ли Жэнь, забрал пробирку и прочее оборудование, сложил всё на тележку и укатил её к себе в кабинет.

Только тогда подошла Вэнь Хэ, легонько подтолкнула Сы Юэ:

«Быстро иди переоденься, вещи грязные».

Сы Юэ отозвался и, вставая, придержался за поясницу.

Вэнь Хэ раздражённо сказала:

«Совсем ещё мальчишка, а туда же — то охает, то за поясницу держится».

Если он и вправду превратится в русала, то в его возрасте он и правда ещё совсем юн — впереди у него ещё несколько сотен лет.

—

Переодевшись, Сы Юэ выпросил у тётушки Линь кусок дыни с кожурой, взял его в руку и пошёл прямиком в гостиную, присел на ступеньку у боковой двери.

Лилии буйно разрослись, пышные стебли и листья доросли до пояса взрослого человека, и на каждом стебле красовалось по три пухлых, готовых вот-вот распуститься бутона.

Бай Цзянь услышал доносящееся от двери непрерывное похрустывание.

Он поднялся и увидел, что Сы Юэ сидит на корточках у входа и грызёт дыню.

Слегка нахмурился:

«Переваришь ли?»

С момента пробуждения и до сих пор — меньше трёх часов — Сы Юэ уже успел затолкать в себя количество еды, которое трудно осилить и трём взрослым, причём совершенно не разбирая горячее и холодное, мясное и постное.

«Не знаю, но пока что всё влезает», — проглотив сочный сладкий кусок дыни, Сы Юэ вдруг замер, кончиком языка потрогал зубы, и его изящные брови сдвинулись в морщинку.

Бай Цзянь отложил бамбуковый шест и тонкую верёвку:

«Что такое?»

Сы Юэ запрокинул голову:

«Мои зубы — глянь, они случайно не кривые?»

Не успел Бай Цзянь подойти, как он уже широко раскрыл рот.

Бай Цзянь пошёл вымыть руки, вытер их и, подойдя к Сы Юэ, наклонился; тот прищурился, глядя, как свет падает Бай Цзяню за спину, превращая его в размытый силуэт, а лилии вокруг покачивались на ветру — часть бутонов, скрытых в глубине листвы, незаметно раскрывалась, источая едва уловимый аромат.

Температура тела у русалов низкая; раньше Сы Юэ было к этому трудно привыкнуть, да и сейчас, по правде, не привык — просто теперь его собственная температура тоже понижалась, так что низкая температура тела русала больше не действовала на него так остро.

Большой палец Бай Цзяня скользнул в рот Сы Юэ и случайно задел кончик его языка.

!

Сы Юэ бросил на Бай Цзяня возмущённый взгляд.

Бай Цзянь, сдерживая улыбку:

«Прости, приоткрой рот чуть шире».

Сы Юэ сейчас не мог ничего ответить Бай Цзяню, лишь произнёс «а-а», стараясь дать тому возможность разглядеть, не кривые ли у него зубы.

Бай Цзянь наклонился, склонил голову набок:

«Не кривые», — сказал он.

Он прижал большой палец к одному из зубов Сы Юэ — если считать от центрального резца в обе стороны, третий по счёту. У людей его называют клыком, но поверхность у него плоская; у русалов его тоже называют клыком — в обычном состоянии, как и у людей, поверхность его плоская, но после превращения в русала клык становится острым, похожим на настоящий собачий зуб.

Оба этих клыка у Сы Юэ сейчас были остренькими, хоть и не длинными, и не такими преувеличенно длинными, как у Бай Цзяня во время генетического отката — что-то вроде кошачьих зубок, немного колючих на вид; похоже, они выросли совсем недавно.

Бай Цзянь убрал руку:

«Зубы режутся».

Сы Юэ на мгновение опешил, откусил ещё кусок дыни, проглотил и, опомнившись, сказал:

«У меня и так были зубы».

«Это зубы русала», — поправил Бай Цзянь.

«А… — Сы Юэ переложил дыню в одну руку, достал из кармана штанов телефон и открыл давно не открывавшийся групповой чат курса, где хранились материалы разных профильных предметов; он опустил голову, листая их, а Бай Цзянь снова занялся своими лилиями.

Сы Юэ нашёл материалы по анатомии — в этом разделе подробно разбирались зубы русалов, а фотографии и видео помогали понять тему ещё глубже.

Раньше Сы Юэ воспринимал это просто как теоретический материал, но теперь, когда у него самого выросли такие же зубы, на душе стало как-то не по себе.

Сы Юэ наклонился, украдкой сунул палец в рот и потрогал верхний левый клык — очень острый, довольно твёрдый, длиной почти такой же, как остальные зубы, разве что чуть выступающий.

Просто удивительно.

Неудивительно, что он мог откусывать от яблока такие большие куски.

Сы Юэ одновременно и поражался, и откусил большой кусок дыни, которую держал в руке.

«А зубы меняются?» — спросил он Бай Цзяня.

«Нет, — Бай Цзянь надел перчатки, — не переживай, у тебя тело взрослого человека, период смены зубов давно прошёл, зубы не восстанавливаются заново; даже при превращении в русала твои зубы никто трогать не станет».

Сы Юэ видел клыки Бай Цзяня — они были ещё и слегка изогнуты, и с их помощью перекусить шею дикому зверю не составляло никакого труда.

А эти два маленьких клычка у него самого годились разве что на то, чтобы грызть яблоки да дыню.

«Больно?» — Бай Цзянь, увидев, что тот молчит, слегка нахмурился — вроде бы больно быть не должно.

«Не больно», — Сы Юэ покачал головой.

«Ли Жэнь сказал, результаты будут к обеду. Если всё в порядке, можно будет вводить ген прародителя», — сказал Сы Юэ.

При инъекции Бай Цзянь тоже придёт вместе с помощниками.

Сяо Ань, возможно, тоже придёт, но он будет присутствовать исключительно для протокола — сам он в эксперименте по превращению не участвует.

Результаты анализов, о которых говорил Ли Жэнь, должны были подтвердить, что все показатели его организма опустились до самой нижней точки — до значения, ниже которого уже некуда, — и вот тогда вводится ген прародителя, чтобы поднять показатели до максимума; а когда они снова начнут падать, наступит этап роста хвоста; когда хвост вырастет, показатели стабилизируются в пределах нормы, свойственной русалам.

Это был вывод, сделанный на основе прежних экспериментальных записей и научных статей; сам институт тоже проводил за эти годы похожие эксперименты — с добровольным участием людей и русалов, — но все они неизменно заканчивались неудачей.

Дело было не в том, что эксперимент так уж сложен — в институте хватало и жестоких умов, и всевозможных бесчеловечных методов эксперимента, — просто требования, предъявляемые самим экспериментом к испытуемым, были слишком высоки, и это был как раз тот параметр, который исследователи контролировать не могли.

Здоровье Сы Юэ соответствовало требованиям; здоровье Бай Цзяня тоже соответствовало, а его гены к тому же превосходили гены всех остальных русалов — уже одно это давало им добрую половину успеха.

А для самого превращения нужна ещё и эмоциональная связь между двумя участниками — а у добровольных испытуемых, русала и человека, такой связи не было: до начала эксперимента они порой даже не были знакомы, поэтому применить метод «погружения» было невозможно; при ослабленном иммунитете русал не мог оказать человеку никакой пользы, а вот негативное воздействие испытуемого-русала на испытуемого-человека никуда не девалось.

Никакое лекарство не способно заменить присутствие партнёра.

Бай Цзянь поливал лилии:

«Боишься?»

Сы Юэ решительно и неспешно покачал головой:

«Не боюсь». Он и правда не боялся — хотя в процессе бывало больно несколько раз, сейчас он почти не испытывал этого, возможно, потому что Бай Цзянь был рядом почти постоянно.

Вода из лейки в руке Бай Цзяня лилась плавной дугой, и в лучах солнца в ней вспыхнула маленькая радуга.

«Бай Цзянь, а что будет с твоим полнолунием?» — от дыни в руке Сы Юэ осталась одна кожура, он покачивал её в руке. — «Так теперь и будет всегда?»

«Да, так теперь и будет», — тихо ответил Бай Цзянь.

«На самом деле, разве их не два? Может, лучше взять по одному на каждого?» — сказав это, Сы Юэ тут же пожалел о сказанном — он на миг забыл, забыл о словах Чжоу Вэньсяо. Он бросил кожуру дыни в мусорное ведро у двери, вытер пальцы салфеткой. — «В тот день Чжоу Вэньсяо сказал мне, что твоя жизнь сокращается — это правда?»

«Если использовать ген, ты хоть и не будешь больше переживать откат в полнолуние, но твоя жизнь может сократиться всего до двух-трёх сотен лет». А может, и меньше — Сы Юэ не мог понять, где в словах Чжоу Вэньсяо правда, а где ложь.

«Превращение обоюдно», — Бай Цзянь, держа лейку, подошёл к двум кустам гортензий у каменной дорожки; взгляд его был спокоен, вид — мягкий. — «На моё тело и на срок моей жизни это, безусловно, влияет заметно, но ничего страшного в этом нет».

Полезно ли превращение для того, кого превращают, — вопрос отдельный; с биологической точки зрения — да, полезно, а значит, неизбежно требуется, чтобы русал, участвующий в превращении, чем-то жертвовал ради того, кого превращают.

Русалы редко болеют, обладают крепким здоровьем, живут долго — многие из этих качеств в глазах людей выглядят настоящими достоинствами, поэтому находится немало людей, готовых один за другим пытаться превратиться в русалов.

Раз уж Бай Цзянь согласился стать тем, кто восполняет собой недостающее, то с биологической точки зрения он неизбежно должен был чем-то жертвовать, чтобы восполнить это Сы Юэ, тем самым сокращая разрыв между ними по всем параметрам.

Например, своей жизнью.

Сы Юэ сконфуженно повесил нос и вздохнул три раза подряд.

Бай Цзянь положил руку ему на макушку, взъерошил волосы:

«Юэ, ничего страшного, я буду рядом с тобой до конца твоей жизни».

Сы Юэ поднял глаза:

«Я и так знаю, ты же не умрёшь».

Бай Цзянь убрал руку, слегка улыбнулся:

«Кто сказал?»

«?»

Сы Юэ непонимающе посмотрел на Бай Цзяня.

«Ты мой избранник, и когда-нибудь в будущем, когда тебя не станет, — Бай Цзянь мягко смотрел на Сы Юэ, — неважно, бессмертен я или нет, смерть придёт и за мной».

Даже если он останется бессмертным, даже если в нём будет сильна жажда жизни.

Но если он всем сердцем любит Сы Юэ, то все его органы, клетки, все системы организма неизбежно начнут давать сбой.

«То есть, получается, если бы я не превращался, но ты действительно меня любишь, тебе всё равно осталось бы жить всего несколько десятков лет?» — Сы Юэ надул губы, но спустя мгновение сам же опроверг своё предположение; он взял свисающую сбоку руку Бай Цзяня. — «Я же тебе как-то говорил — что, по-моему, жить несколько сотен лет как русал невыгодно: за то же самое время человек может прожить несколько ярких, насыщенных жизней».

«Угу», — Бай Цзянь ждал продолжения.

Сы Юэ продолжил:

«Но теперь я думаю, что если это ради того, чтобы быть с тобой, то я готов прожить ещё несколько сотен лет — это того стоит, потому что в следующей жизни я, может, уже не встречу тебя снова. Так что пусть в этой — уж полюблю от души».

Бай Цзянь на редкость искренне удивился; он посмотрел на Сы Юэ, которого пока ещё можно было называть лишь юношей, наклонился и поцеловал его; Сы Юэ запрокинул голову, приоткрыл рот.

Чувства русалов к своим избранникам сильны и глубоки, но отчасти это заложенная в генах тёмная сторона — собственничество, то, что нельзя назвать любовью.

А вот то, что чувствовал сейчас Сы Юэ, — это и была любовь.

Сы Юэ, целуемый так, что не мог отдышаться, ощутил, как пальцы Бай Цзяня легли ему на шею, полностью улавливая пульсацию крови в сосудах под кожей; тот обнажил клыки и, склонив голову, легонько прикусил кончик носа Сы Юэ.

«Бай Цзянь, ты не думаешь, что недостоин меня?» — удивительно, но сейчас, даже когда Бай Цзянь молчал, Сы Юэ, казалось, мог уловить его настроение — пусть не всегда точно, возможно, стоило бы это ещё проверить.

«Ты же ради меня отказался прожить...» — Сы Юэ хотел было сказать «несколько сотен лет», но вспомнил, что Бай Цзянь бессмертен и теперь умрёт примерно в одно время с ним самим — и это, выходит, для него было в убыток.

«И ты тоже в убытке», — Сы Юэ снова был поцелован.

Бай Цзянь легонько ущипнул его за щёку:

«Для кого-то другого это, может, и убыток, но не для меня».

Это не сделка, поэтому нет смысла говорить, кто в прибыли, а кто в убытке.

«Юэ, — Бай Цзянь отставил лейку на железную стойку рядом и присел перед Сы Юэ на корточки; тот сидел на ступеньке, а вид у Бай Цзяня был такой, будто он собрался на серьёзный разговор, — не смотри только на то, что сделал я. То, что сделал я, ничего не стоит по сравнению с тем, чем пожертвовал ты».

Сы Юэ потёр нос:

«Нельзя так говорить, я сам этого хотел».

«Я тоже хотел этого сам», — Бай Цзянь улыбнулся, но не в шутку, и явно не собирался обходить эту тему стороной.

«Конечно, я хочу, чтобы ты никогда не столкнулся с эгоистичными людьми и обстоятельствами, но если есть жертва — должна быть и отдача».

Ладонь Бай Цзяня легла на щёку Сы Юэ:

«Подумай сам: если ты будешь постоянно жертвовать собой ради меня, а я не буду рядом с тобой, буду как обычно работать, жить своей жизнью, и самое частое, что я тебе буду говорить, — это “я люблю тебя”, “ты мне нравишься”, но при этом ни разу ничего для тебя не сделаю...»

«Это были бы отношения, которых не стоило бы вести».

«Ты можешь не требовать ничего взамен, но в любых отношениях — будь то романтические или дружеские — если есть что-то, отданное одной стороной, должно быть что-то и в ответ. Отношения нужно постоянно пересматривать — оценивать и партнёра, и себя, делать объективные выводы, и уже потом решать, стоит ли их продолжать. Личные желания — не главное».

Сы Юэ моргнул:

«Главное — чтобы было счастье».

Для такого, как Бай Цзянь, прожившего несколько сотен лет, объективно и трезво оценивать отношения, решать, продолжать их или нет, отбрасывая личные желания, было делом совершенно обычным.

Сы Юэ был не таким.

Сы Юэ важно было прежде всего собственное счастье, собственная удовлетворённость — а кто именно окажется рядом, возможно, в его глазах не имело большого значения.

В глазах Бай Цзяня мелькнула едва заметная искорка улыбки.

Сы Юэ тут же поправился:

«Ладно, разумность — так разумность, никаких проблем, вечером составлю табличку всего, что мы друг для друга сделали, и если у тебя окажется меньше, чем у меня, — придётся наверстать».

Бай Цзянь усмехнулся:

«Хорошо».

Он понимал, что не сможет в одночасье изменить взгляды и отношение Сы Юэ к подобным вещам — тот никогда толком не хлебнул горя, самым большим его горем было то, что Сы Цзянъюань вечно сглаживал углы. Теперь и этого горя не станет, и впредь не будет тоже.

В общем, обо всём будущем позаботится Бай Цзянь, а Сы Юэ нужно было лишь быть счастливым.

—

Вэнь Хэ сама стояла у плиты на кухне, тётушка Линь и другие тётушки помогали ей.

Вэнь Хэ следила за хлебом в духовке, выставила таймер и собиралась приготовить ещё суп из морепродуктов — нужно было выбрать самые лучшие морепродукты.

Хотя Бай Цзянь объяснил ей разницу между «детёнышевым периодом» и «детёнышевым поведением», Вэнь Хэ всё равно считала, что это примерно одно и то же — разве детёныш не есть детёныш?

С детёнышем следует обращаться бережно.

Когда Сы Юэ был маленьким, Вэнь Хэ забрала его и уехала жить к родителям — Сы Цзянъюань во всём потакал, но и бросить их двоих без внимания было немыслимо; Сы Сянчэнь тоже вечно устраивал неприятности. Родители Вэнь Хэ, хоть и любили её, но в своё время именно она сама настояла на браке с Сы Цзянъюанем несмотря ни на что — из чистого упрямства.

Хотя в итоге она сумела прибрать к рукам всю семью Сы, но те годы детства Сы Юэ она безвозвратно упустила.

Когда она наконец опомнилась, Сы Юэ уже вырос совершенно непробиваемым — ни доброе слово, ни плохое до него не доходило, и он никого по-настоящему не любил.

Ли Жэнь вышел из кабинета с листом результатов в руках, учуял насыщенный сладкий сливочный аромат:

«Как вкусно пахнет».

Вэнь Хэ сняла перчатки:

«Как раз к ужину, оставайся, поешь с нами».

Ли Жэнь:

«Хорошо, но сперва мне нужно показать Сы Юэ результаты анализов. Где он?»

«Гав!»

Снаружи раздался злобно-звонкий лай Жуси.

Он лаял на… взгляд Ли Жэня скользнул дальше, и он увидел Сы Юэ.

Жуся, оказывается, рычал на Сы Юэ.

Впрочем, это было вполне обычным делом — животные есть животные; хотя раньше Жуся очень любил Сы Юэ, особенно его — именно потому, что Сы Юэ был человеком, а Бай Лу и Бай Цзянь оба были русалами.

А теперь запах Сы Юэ для Жуси стал одновременно и чужим, и пугающим.

Сы Юэ вошёл через заднюю дверь, держа в руках большой пучок лилейных бутонов — Бай Цзянь попросил его занести их в дом. Он чихнул, положил цветы на край стола, взглянул на Ли Жэня:

«Результаты готовы?»

«Угу, посмотришь?» — Ли Жэнь держал в руках увесистую стопку листов с результатами.

Сы Юэ сел, налил себе большой стакан свежевыжатого сока и залпом выпил половину, запрокинув голову.

Ли Жэнь встал рядом и, взяв один из отчётов, принялся объяснять.

«Это суточный мониторинг температуры тела, среднее значение — 29, целевое значение — 27».

«А это нужно снизить до 10 в шестой степени».

«А это — ещё вдвое ниже».

«…»

Ли Жэнь на каждом листе результатов сделал пометки, чтобы не перепутать и чтобы Сы Юэ было удобнее просматривать их самому.

Выслушав его, Сы Юэ немного подумал и спросил:

«Бай Цзянь сказал, что у меня режутся зубы — надолго это?»

Иногда у него слегка чесались дёсны, хотелось что-нибудь погрызть; во многом именно из-за этого зуда сегодня он съел так много яблок и дыни — хотелось поточить зубы.

Ли Жэнь на пару секунд задумался, наклонился, принялся рыться в стопке отчётов на столе:

«Подожди-ка, где-то тут был один результат — тот прибор просто зверский, институт заказывал его у одной зарубежной компании, производящей высококлассное медицинское оборудование, он может вычислить даже “возраст”, в котором сейчас находятся твои гены».

«Хорошо, что ты спросил, а то этот показатель не входит в стандартные требования по превращению, я его чуть не пропустил — сейчас поищу».

Вэнь Хэ тоже это услышала.

Она подошла с миской супа, поставила перед Сы Юэ, вложила ему в руку фарфоровую ложку и мягко спросила:

«Как это — у тебя ещё и зубы меняются?»

«Это не смена, а рост новых», — Сы Юэ подумал, что госпожа Вэнь с самого утра ведёт себя как-то странно, а теперь стало ещё страннее.

Опасаясь, что Вэнь Хэ его неправильно поймёт, Сы Юэ открыл рот и пальцем показал ей:

«Смотри, вот эти два зуба — острые».

Гораздо острее обычных клыков — на вид настоящие звериные зубы.

Вэнь Хэ рассмотрела их, Сы Юэ закрыл рот, и она перевела взгляд на Ли Жэня:

«На что-то нужно обратить внимание? У людей при смене зубов верхний зуб полагается забросить на крышу, а нижний — под кровать. А у русалов есть какие-то особые приметы?»

Сы Юэ:

«Бай Цзянь сказал, что зубы не сменятся, просто появится кое-что, чего у людей нет».

Ли Жэнь стремительно листал стопку отчётов на столе:

«Одну минуту».

Со стороны гостиной подошёл Бай Цзянь и увидел, что все трое склонили головы друг к другу с серьёзными лицами.

«Что случилось?» — спросил Бай Цзянь.

Ли Жэнь поднял голову, встретился со спокойным взглядом Бай Цзяня, и сердце у него тут же ушло в пятки; он поспешно ответил:

«Дело в том, что Сы Юэ сказал, что у него сейчас режутся зубы, я вспомнил, что как-то измерял и вычислял его генетический возраст, — сейчас как раз ищу тот отчёт».

«Продолжай», — сказал Бай Цзянь.

Ли Жэнь, склонившись, продолжил поиски.

Сы Юэ протянул руку и взял со стола багет — он вообще не любил эту сухую еду, чем её ни макай, вкус ему не нравился, жевать было тяжело, да и вкуса особого не было.

Но сегодня грыз он его на удивление легко — острые клыки впивались в корку, и она с лёгкостью крошилась и ломалась во рту.

Главное — было чем поточить зубы.

В этот момент Ли Жэнь наконец нашёл нужный отчёт.

«Правда, показатель этот нестабильный — данные, которые я измерил в обед, показывают, что ген русала в его организме развивается неравномерно, всё ещё проходит процесс самонастройки и согласования; иногда он может проявляться как взрослый русал, а иногда — как русал-детёныш», — он выпрямился, пробежал взглядом по рядам цифр, дошёл до результата и с облегчением вздохнул. — «При последнем осмотре расчёт по гену русала показал, что Сы Юэ сейчас находится в...»

«В каком?» — спросил Сы Юэ.

«В детёнышевом периоде. Восемь лет».

«…»

http://bllate.org/book/19027/2047019