Готовый перевод After Marrying the Mermaid Boss / После свадьбы с боссом-русалом: 62. Нельзя просто так целовать кого попало, понятно?

Похожий на нежные лепестки белой сакуры, только что распустившийся — одиноко проступил на хрящике уха, всего один-единственный.

Но и этого хватило, чтобы Чэн Цзюэ переменился в лице от испуга.

Причём переменился так сильно, что прямо свалился со стула.

Преподаватель, стоявший впереди и отмечавший присутствующих, вздрогнул от внезапного шума и, нахмурившись, посмотрел в их сторону: «Что вы там делаете?»

Чэн Цзюэ выкарабкался из-под стула и тихо пробормотал: «Случайно упал».

Преподаватель из комиссии по контролю ничего не сказал, поправил оправу очков и, опустив голову, продолжил отмечать студентов по списку.

Сы Юэ тоже вздрогнул от реакции Чэн Цзюэ — его смутила эта паника на грани обморока: «Что с тобой?»

На этот раз Чэн Цзюэ не полез трогать руками — он тихонько ткнул ручкой в то место за ухом Сы Юэ и шёпотом спросил: «У тебя за ухом... это чешуя?»

У Сы Юэ ёкнуло сердце.

Он потянулся туда, куда указывал Чэн Цзюэ, — сам он не видел, мог судить только на ощупь: ощущение было почти таким же, как когда он трогал чешую за ухом Бай Цзяня. Холодная, твёрдая, с лёгким налётом влажности.

Разница была в том, что чешуя за его собственным ухом была совсем новой, её было мало, и она была совсем крошечной — от края к центру, та часть, что только-только прорастала из кожи, была даже ещё мягкой.

Чэн Цзюэ пробормотал растерянно: «Деточка, почему... почему у тебя вдруг выросла чешуя?» Хоть он и не отличался особой сообразительностью, но прекрасно понимал: об этом нельзя кричать на весь свет. Он придвинулся к плечу Сы Юэ и принюхался — кроме того убийственного холодного аромата Бай Цзяня, что всё ещё держался на Сы Юэ, никакого другого запаха русала не чувствовалось.

Сы Юэ примерно всё понял — превращение не могло идти так быстро, значит, организм получил сильный толчок именно вчера вечером.

Он сунул телефон в руки Чэн Цзюэ: «Сфотографируй, дай посмотреть».

«А-а, ага». Чэн Цзюэ с запозданием взял телефон, включил камеру и очень серьёзно сделал несколько снимков этой чешуйки, после чего вернул телефон Сы Юэ, всё ещё не в силах понять происходящее: «Деточка, ты ведь не русал, правда?»

«Нет», — про себя Сы Юэ вздохнул: сейчас он не был ни человеком, ни в полной мере русалом.

С Бай Лу у них теперь, пожалуй, найдётся общий язык — сам он сейчас был ещё большим изгоем, чем Бай Лу.

«Но это же не похоже на татуировку». Явно проросло прямо из кожи — чем старше русал, тем твёрже становится его чешуя и тем устойчивее её цвет; у некоторых новорождённых русалов чешуя поначалу совсем бледная, но с годами постепенно темнеет.

Обычно цвет устанавливается окончательно годам к семи-восьми.

Но даже при этом Чэн Цзюэ впервые видел белую чешую — не плотный, как краска на стене, белый цвет, а ту прозрачную, изысканную белизну за ухом Сы Юэ, похожую на первый выпавший снег.

Белых русалов он видел только в учебниках истории — их прародитель был белым, и с тех пор в роду русалов больше не рождалось ни одного с белой чешуёй.

Даже кремовой не было.

Чешуйка расположилась точно в центре выступающей ушной косточки — крошечная и нежная на вид.

Именно такой бывает чешуя только что родившихся русалов.

Сы Юэ отправил фото Бай Цзяню и, посмотрев на Чэн Цзюэ, спросил: «У тебя есть пластырь?»

Чэн Цзюэ кивнул — он всегда носил с собой пластыри и спиртовые салфетки.

«Заклей мне, будь добр. Спасибо».

Чэн Цзюэ, весь дрожа, заклеил пластырем этот маленький белый кусочек чешуи.

«Тебе прямо так надо трястись?» — со смехом заметил Сы Юэ, видя его нервозность.

«Конечно надо! Ты мне ещё не объяснил, почему у тебя выросла чешуя».

«А у кого вообще растёт чешуя?»

«У русалов».

«Ну вот и всё понятно».

Чэн Цзюэ моргал, переваривая смысл его слов, судорожно сглотнул: «Да-да-да... но-но-но ты же человек!»

Сы Юэ медленно отодвинул от себя Чэн Цзюэ, который весь напрягшись подался вперёд: «Человек тоже может стать русалом».

«В смысле?»

«В прямом смысле».

«Я знаю, но ведь ни у кого ещё не получилось, — сбивчиво затараторил Чэн Цзюэ. — Риск же огромный, никто не решается пробовать. Деточка, ты... как ты мог на такое пойти? Это господин Бай Цзянь тебя заставил?»

«Если ты сделал это не по своей воле — это можно заявить, у русалов есть специальная служба, которая занимается такими делами».

«Не бойся».

Чэн Цзюэ произнёс это очень серьёзно.

Сы Юэ откинулся на спинку стула и усмехнулся: «Я сделал это добровольно».

Он посмотрел на Чэн Цзюэ: «Сможешь сохранить это в тайне?»

Тот на мгновение опешил: «Конечно смогу».

Секрет Сы Юэ был его собственным секретом — разумеется, он его сохранит, никому не скажет.

После этого он не разобрал ни слова из того, что говорил преподаватель у доски — в голове крутилась только одна мысль: Сы Юэ превращается в русала. То ему казалось, что это точно сон, то, взглянув на пластырь за ухом Сы Юэ и убедившись, что всё по-настоящему, он снова впадал в оцепенение, а потом опять начинал думать, что грезит.

К тому же его никогда ещё так не доверяли.

Если бы о таком узнали за пределами этих стен, журналисты, наверное, снесли бы ворота Цинбэйского университета к чертям.

В конце концов, кто не хочет прожить на пару сотен лет дольше — только вот способа с низким риском и высокой вероятностью успеха всё никак не находилось, эксперименты не двигались с места. А если бы об этом прознал кто-то с дурными намерениями... В голове Чэн Цзюэ замелькали кровавые кадры из фильмов, он сжал кулаки — он! Обязательно сохранит эту тайну!!!

Сы Юэ не разделял его пыла — он то и дело касался пластыря; если бы не Чэн Цзюэ, он бы и не узнал, что у него за ухом что-то выросло.

Бай Цзянь, видимо, был занят — так и не ответил.

К полудню Бай Цзянь просто позвонил напрямую.

Сы Юэ опередил его: «Это Чэн Цзюэ заметил, я сам даже не знал. Уже заклеил пластырем, кажется, там только этот один кусочек».

Бай Цзянь и правда всё утро не смотрел телефон — играл в гольф с клиентами, аппарат оставался у Цзян Юя.

Освободившись, он увидел фото от Сы Юэ и на мгновение замер.

Дело было не только в том, что перемены у Сы Юэ шли слишком быстро, — его поразило и то, какого цвета была выросшая чешуя. Белая. Почему именно белая?

Раз Сы Юэ был связан с ним, итоговый цвет должен был быть либо чёрным, либо серебристо-синим — почему же белый?

«Нигде не чувствуешь дискомфорта?» — тихо спросил Бай Цзянь.

«Нет, — Сы Юэ потрогал свой лоб. — Немного температурит, но я пью побольше горячей воды, к вечеру, наверное, спадёт».

Бай Цзянь: «...»

Он ожидал, что Сы Юэ впадёт в панику, растеряется, но тот говорил об этом легко и непринуждённо, будто это его совсем не беспокоило.

«Не приезжай за мной сегодня днём, я сам поеду домой», — Сы Юэ посмотрел на до сих пор не проясневшее небо за окном. — «У меня в университете уже две машины скопились».

Бай Цзянь хмыкнул: «Возвращайся сегодня пораньше, я попрошу врача тебя осмотреть».

«А, хорошо». Сы Юэ сразу согласился.

Закончив разговор с Бай Цзянем, Сы Юэ пролистал список контактов — взгляд его задержался на имени Вэнь Хэ. Всё же стоило ей сказать.

Раздумывал он, стоит ли рассказывать об этом Вэнь Хэ, всего три секунды — и позвонил.

После нескольких гудков в трубке раздался мягкий голос Вэнь Хэ.

Люди в аудитории разошлись обедать, большинство ещё не вернулось. У Сы Юэ не было аппетита, да и двигаться не хотелось; Чэн Цзюэ сказал, что принесёт ему еду, так что сейчас вокруг не было ни души.

Но Сы Юэ всё равно говорил очень тихо.

Когда он закончил рассказывать, Вэнь Хэ надолго замолчала. И чем дольше длилось это молчание, тем тревожнее становилось на душе у Сы Юэ; он рисовал ручкой кружочки на дереве стола, ожидая, что скажет мать.

Спустя долгое время Вэнь Хэ спросила со слезами в голосе: «Ты хочешь меня до смерти довести? Почему ты не посоветовался со мной заранее, прежде чем решиться на такое?»

У Сы Юэ загорелась голова, он выдавил: «Прости».

«Сейчас я чувствую себя вполне неплохо, у меня ощущение... что всё не так страшно, как в тех материалах писали», — сказал Сы Юэ.

Вэнь Хэ вся дрожала от гнева: «Юэ, когда ты принимал это решение, ты хоть подумал о том, что мама будет волноваться? Чему я тебя учила в детстве? Нельзя быть таким эгоистом. Ты уже совершеннолетний, я не буду лезть во всё, что ты делаешь, но такие вещи — неважно, сколько тебе лет и чего ты добился, — обязательно нужно обсуждать со мной».

Сы Юэ опустил взгляд, кончик ручки продырявил учебник насквозь.

«Значит, если тебе плохо, ты просто будешь молчать?»

«Нет».

«Юэ, ты вечно такой импульсивный, когда-нибудь это до добра не доведёт», — Вэнь Хэ прижала ладонь ко лбу, стараясь успокоиться. — «Некоторые жертвы не нужно приносить. Если бы ты не становился русалом, разве Бай Цзянь перестал бы тебя любить?»

Сы Юэ закусил ноготь, хмурясь: «Если я не стану русалом, мне придётся держаться от Бай Цзяня на расстоянии».

«Почему?»

«Я не могу сказать».

«Юэ, ты хоть знаешь, насколько велик риск в этом процессе? Твои органы могут отказать один за другим из-за конфликта с исходными генами. Ты можешь умереть внезапно за считаные секунды, если перестройка генома не удастся».

Сы Юэ приоткрыл рот, опустив голову: «Я всё это знаю. Знаю».

Вэнь Хэ замолчала.

«Ты твёрдо решил?» — Вэнь Хэ больше не говорила строго, голос её смягчился. — «Раз решил — я сегодня же приеду в дом семьи Бай, буду ухаживать за тобой сама».

Сы Юэ опешил: «А?»

«Что "а"?» — через силу улыбнулась Вэнь Хэ. — «Если вдруг что-то случится, ты же не хочешь, чтобы мама не смогла даже проститься с тобой напоследок?»

Сы Юэ не смог улыбнуться в ответ — он понимал, что Вэнь Хэ не шутит.

«Мама, прости», — голос его слегка охрип.

Вэнь Хэ, напротив, вдруг легко рассмеялась: «Не позволяй чужим словам так на себя влиять, не сомневайся и не жалей о решении, которое уже принял. Раз ты всё обдумал — иди дальше этим путём. Только впредь, если случится что-то подобное, обязательно, обязательно говори маме заранее, хорошо?»

Сы Юэ судорожно всхлипнул.

«Хорошо».

«Ну всё, у меня сегодня днём партия в карты с твоей тётушкой Чжоу. Сейчас у вас, наверное, обеденный перерыв — поспи немного, а после обеда хорошо занимайся, не отвлекайся».

Взяв с Сы Юэ обещание хорошо учиться, Вэнь Хэ повесила трубку.

В просторной гостиной семьи Сы одна лишь Вэнь Хэ сидела на диване.

Спина её была прямой, лицо — бледным. Казалось, прошло много времени, прежде чем она взяла телефон и набрала другой номер.

«Бай Цзянь, добрый день. Я хотела бы с вами кое-что обсудить».

—

Чэн Цзюэ вернулся с двумя коробками еды навынос — хотя в учебном корпусе есть запрещалось, все всё равно ели.

Настроение у Сы Юэ было немного подавленным: «Зачем ты купил две порции?»

Чэн Цзюэ по очереди открыл обе коробки, разломил палочки и сказал Сы Юэ: «Вот эта — то, что любят есть вы, люди: острая курица и говядина с картошкой, ещё немного зелени. А вот эта — несколько популярных блюд у нас, русалов: паровое яйцо с мясом моллюска, холодная закуска из морепродуктов и живой осьминог».

«Ты же сейчас превращаешься, вот я и подумал — может, и вкусы у тебя тоже изменились», — глаза Чэн Цзюэ загорелись, он явно относился к Сы Юэ уже как к маленькому русалу. — «Деточка, смотри, что тебе больше нравится?»

Сы Юэ не удержался и рассмеялся.

Сы Юэ выбрал человеческую еду, и Чэн Цзюэ не понял: «Ой, а вкусы-то у тебя ещё не поменялись!»

«Значит, эту лишнюю порцию я съем сам», — Чэн Цзюэ разломил новую пару палочек. — «Кстати, острая курица правда такая вкусная? По мне, слишком остро — водоросли вкуснее».

Аппетита у Сы Юэ не было, он поел немного и отложил палочки.

Чэн Цзюэ подцепил кусочек курицы, попробовал — брови его тут же собрались в узел, он торопливо выплюнул кусок и залпом выпил несколько глотков воды: «И это... правда можно есть?»

Сы Юэ, подперев подбородок рукой, листал телефон и, покосившись на побагровевшего от остроты Чэн Цзюэ, заметил: «Не в свою тарелку не лезь».

Он придвинул к Чэн Цзюэ свою порцию.

Чэн Цзюэ вдруг стало любопытно: «Деточка, а сколько у тебя карманных денег в месяц?»

«В старшей школе было пять тысяч в неделю, сейчас не знаю». До университета у Сы Юэ было не так много денег в личном распоряжении; недавняя покупка запонок для Бай Цзяня стала его самой крупной тратой за последнее время, а сколько на счету — он и сам не удосуживался посчитать; с учётом того, что Вэнь Хэ каждый месяц переводила ему деньги, там наверняка накопилась уже приличная сумма.

Чэн Цзюэ замер: «Пять тысяч в неделю — да как их вообще потратить?»

«Не обязательно тратить всё, мне особо нечего покупать». Материальных желаний у Сы Юэ было немного — только машины он любил, но ни Вэнь Хэ, ни Сы Цзянъюань не покупали их ему, а сам он позволить себе не мог; кроме этого, никаких особо затратных увлечений у него не было.

Не то что у Чжоу Янъяна и компании, которые могли спустить в игре целое состояние, или у Чжэн Сюйюя, который в основном тратился на отношения — встречался с кем-то с самого первого курса старшей школы, менял партнёров одного за другим, каждому что-то покупал-покупал-покупал, и только когда сошёлся с Инь Я, наконец угомонился, а за те годы, что он тратил деньги на бывших партнёров, наверное, можно было бы купить небольшую компанию.

Чэн Цзюэ казалось, что Сы Юэ не похож на тех «мажоров», которых он знал, — из-за него он теперь смотрел на людей сквозь очень плотные розовые очки.

На дневных парах Сы Юэ проспал почти всё время, отказался от приглашения Го Шуя поиграть вместе в баскетбол и, как только пары закончились, сразу засобирался домой.

По пути на парковку он то и дело невольно касался рукой уха.

Поверхность пластыря была неровной, с характерным рельефом.

«Однокурсник Сы Юэ?»

Услышав, что его окликают, он медленно обернулся, так и не убрав руку от уха, — это была девушка в белой блузке и тёмно-серой юбке в складку, с спокойной, мягкой манерой держаться.

«Я из первой группы. Дело в том, что на следующей неделе будет вечер для первокурсников — не могли бы вы выступить со мной в одном номере?»

Сы Юэ не понял: «Мы даже не в одной группе, почему я должен выступать с тобой?»

Девушка улыбнулась без тени смущения, всё так же невозмутимо: «Мы же оба люди. Разве нам не стоит держаться вместе?»

Сы Юэ медленно опустил руку и убрал её в карман куртки, взгляд его оставался равнодушным: «Ты из первой группы — вот и иди искать людей из своей группы».

«Но на всём медицинском факультете нас только двое людей — я и вы. Я перевелась сюда позже, а тот парень, что был до меня, уже отчислен». Улыбаясь, она показала маленькие острые клычки — в её сдержанности проскальзывала какая-то милая озорная нотка.

«Всё равно нет», — безжалостно отрезал Сы Юэ. — «А если ещё и приз какой получим — он будет засчитан твоей группе или моей?»

«...»

«Однокурсник Сы Юэ, вы же... всё-таки человек».

«Ну так я и есть человек своей группы».

«Но вас там только один такой».

«А что, играть на пианино нужно обязательно толпой?» — нахмурился Сы Юэ, отбривая её без промедления.

Он понимал, зачем ей хотелось найти себе подобного для выступления на вечере, но самому Сы Юэ действительно не требовалось ни с кем объединяться — он и один справится.

К тому же Бай Цзянь был ходячим воплощением ревности, лучше было лишний раз его не злить.

Не стоило его расстраивать.

Сы Юэ сел в машину, бросил рюкзак на пассажирское сиденье, завёл двигатель и, надавив на газ, чёрный «Роллс-Ройс» тронулся по дороге.

Девушка отступила на пару шагов назад, подол её юбки взметнулся от порыва ветра; она поджала губы, искренне не понимая, почему однокурсник Сы Юэ так привязан к русалу — пусть даже это был сам Бай Цзянь.

—

Домой он добрался, когда только-только начало темнеть.

Сы Юэ бросил ключи охраннику, вошёл в гостиную через чёрный ход и, ещё не увидев никого, уже услышал голос Вэнь Хэ.

Дядюшка Чэнь спускался по лестнице с несколькими книгами в руках и как раз заметил Сы Юэ, тайком прятавшегося за горшком с растением.

«Молодой господин Юэ, вы вернулись?»

Сы Юэ от неожиданности отшатнулся назад, ударившись о шкаф, локтем задел деревянную щеколду двери и чуть не взвыл от боли на месте.

Вэнь Хэ отставила фарфоровую чашку и посмотрела в сторону лестницы.

Сы Юэ, медля, вышел из-за угла и, встретившись взглядом с матерью, тут же расплылся в сияющей улыбке, подбежал и уселся, скрестив ноги, на ковре у её ног, заискивающе произнеся: «Дорогая госпожа Вэнь Хэ, как я по вам соскучился».

Вэнь Хэ смотрела на Сы Юэ спокойным взглядом, не говоря ни слова.

Бай Цзянь сидел рядом в кресле, читая газету; когда Сы Юэ подошёл, он сложил газету и, увидев, как молниеносно у того меняется выражение лица, во взгляде его мелькнула улыбка.

«Сколько мы не виделись, а ваша красота всё так же ошеломляет меня, как прежде».

«Ах, мама моя, любовь моя!»

Вэнь Хэ протянула руку и ущипнула Сы Юэ за щёку — судя по всему, довольно сильно, потому что тот сразу вскрикнул от боли.

«Ай, ай, не щипай так за щёку, больно...»

Вэнь Хэ, увидев, что Сы Юэ выглядит даже лучше, чем дома, немного успокоилась; глаза её слегка покраснели. «Значит, боль ты всё-таки чувствуешь?»

Сы Юэ понимал, что не стоило действовать за спиной у матери, и, прикрывая покрасневшую от щипка щеку, сказал: «Виноват, больше не буду».

Вэнь Хэ пригладила растрепавшиеся у него на лбу пряди волос.

Она посмотрела на Бай Цзяня: «Юэ, наверное, доставляет тебе много хлопот?»

Раз уж она спрашивала, в душе у неё уже был готов ответ; Бай Цзянь улыбнулся: «Не так уж и много. Иногда бывает».

Сы Юэ восхищало в Бай Цзяне то, что, хоть ему и было уже почти триста лет, в присутствии Вэнь Хэ он держался сдержанно, точно младший в роду перед старшими, — ведь любой из его окружения, будь то Цзян Юнь или Цзян Юй, был старше самой Вэнь Хэ.

«Для вас уже приготовлены гостевые покои — это апартаменты, там есть своя ванная, кабинет и тренажёрный зал. Если понадобится что-то ещё, обращайтесь к дядюшке Чэню или прямо ко мне», — Бай Цзянь наклонился и долил горячей воды в чашку перед Вэнь Хэ, при этом незаметно скользнув взглядом по уху Сы Юэ — там был всего лишь неприметный пластырь, ничего не разглядеть.

Сы Юэ придержал рукой запястье Бай Цзяня: «Как ты назвал мою маму?»

Бай Цзянь посмотрел ему в глаза: «Госпожа Вэнь Хэ?»

Пальцы Сы Юэ сжались чуть сильнее.

Бай Цзянь снисходительно улыбнулся и, повернувшись к Вэнь Хэ, произнёс: «Матушка».

Вэнь Хэ на мгновение опешила, а затем шлёпнула по руке Сы Юэ, которой тот держал запястье Бай Цзяня; увидев, что сын отдёрнул руку, тихо отчитала: «Не глупи».

Сы Юэ, взглянув на две чашки чая на столе, немного помедлил, а затем взял чашку Бай Цзяня и, отпивая из неё, сказал: «Так и надо было называть с самого начала».

Бай Цзянь ничего на это не сказал.

Сы Юэ выпил весь чай из его чашки, протянул её обратно — Бай Цзянь снова налил.

Глядя на то, как эти двое общаются друг с другом, Вэнь Хэ, кажется, наконец поняла, почему её сын, всего за какие-то два месяца, потерял голову настолько, что решился стать русалом. Бай Цзянь был слишком добр к нему, слишком его баловал.

«Пойду наверх». Вэнь Хэ больше не стала им мешать — её вещи давно уже отнесли наверх.

Глядя вслед уходящей Вэнь Хэ и вспоминая то, что она сказала ему днём, Сы Юэ почувствовал неприятную тяжесть на душе.

«Ей, наверное, тяжело сейчас. Пойду позже её проведаю».

«Она терпеть не может ночевать в чужих домах — у неё пунктик на чистоту, и порядков у неё много, ей неуютно и несвободно в гостях», — Сы Юэ запрокинул голову, сдерживая слёзы. — «Мне кажется, если я расплачусь из-за мамы, никто не должен надо мной за это смеяться».

Бай Цзянь поднял руку и закрыл ему глаза ладонью, на которую упало несколько горячих капель. «Никто не станет над тобой смеяться».

Сы Юэ не стал убирать руку, закрывавшую ему глаза, и медленно проговорил: «Бай Цзянь, если превращение не удастся — запомни, позаботься о моей маме до конца, проводи её в последний путь. И отца тоже, но маме в первую очередь — она важнее. С отцом уж как получится — смотря как он себя поведёт, а если будет по-прежнему вести себя как последний придурок, можешь развеять его прах».

Он говорил почти бессвязно.

Бай Цзянь обхватил рукой его затылок и притянул к себе. «Не будет неудачи».

«Но риск ведь очень высок».

«Каждый прожитый день несёт в себе риск».

Частые, лёгкие поцелуи Бай Цзяня опустились на него, будто сеть. «Продолжать ходить в университет и в институт?»

Сы Юэ прикусил кончик его языка и кивнул: «Да, буду ходить. Хотя в университет можно и пореже, а вот в институт — обязательно».

«Как только разберусь, чем они там занимаются, перестану туда ходить», — для себя Сы Юэ всё уже решил чётко: если это не связано с Бай Цзянем, то и его самого это не касается.

В тёмных глазах Бай Цзяня залегла глубокая тень — на самом деле теперь каждый день он был твёрдо уверен, что мучается сильнее самого Сы Юэ: там, где он не мог его видеть, стоило Сы Юэ выйти за пределы его поля зрения, как он начинал волноваться.

«А у тебя самого сейчас нигде не болит?»

Сы Юэ поднял взгляд на Бай Цзяня: «Что ты всё повторяешь один и тот же вопрос? Если бы было плохо, я бы сказал». Говоря это, он потянул лапу к вазе с фруктами на журнальном столике за клубникой.

Крупная, красная, на вид очень сладкая.

Рука его так и не успела коснуться клубники.

Русал вдруг схватил его за волосы и резко потянул назад, кожа на голове натянулась; Сы Юэ распахнул глаза, не успев и слова сказать, как его губы были захвачены почти яростным поцелуем.

Кончик языка русала проник в самую глубину горла, вбирая в себя всю слюну без остатка.

Бай Цзянь медленно отстранился, увеличивая расстояние между ними, взгляд его был непроглядно тёмным, он тихо спросил: «Юэ, угадай, почему я всё повторяю один и тот же вопрос? Угадай, почему я так беспокоюсь о твоём самочувствии?»

Голос Бай Цзяня звучал явно нежно, но Сы Юэ уловил в нём что-то похожее на затаённую усмешку.

Сы Юэ понимал, что явно задел за живое, и поспешил признать вину.

«Потому что ты меня любишь», — он обнял Бай Цзяня за руку, вскинул голову, очень охотно предлагая: «Ну же, поцелуй ещё раз».

Бай Цзянь усмехнулся и вложил ему в рот клубнику, наклонившись, откусил не самую сладкую её часть, а остаток пальцами протолкнул в рот Сы Юэ.

«Ешь».

Сы Юэ прожевал несколько раз: «Сладко».

Взгляд Бай Цзяня задержался на лице Сы Юэ, он остановил его руку, снова потянувшуюся за клубникой: «Покажи мне чешую, что у тебя выросла».

«Ах да, я и забыл, я же давно хотел тебе показать». Сы Юэ спохватился, вытер руки и оторвал пластырь за ухом, сам подставив голову поближе к Бай Цзяню: «Видно же? Я только на фото смотрел, вроде довольно заметно».

Чешуйка ещё не исчезла, но была уже близка к этому.

Осталась лишь белая полоска, похожая на молодой месяц, — остальное стало прозрачным, точно маленький осколок хрусталя, вставленный в выступающую ушную косточку.

Такую нежную чешую могли иметь только новорождённые русалята.

Белого цвета.

Совсем не вязалось с бойким, дерзким характером Сы Юэ.

Но за его ухом это смотрелось абсолютно естественно, без всякого диссонанса.

Прикосновение холодных пальцев Бай Цзяня отозвалось в глазах Сы Юэ вспышкой белого света — он чуть не рухнул на пол, поспешно отпрянул, прикрыл ухо рукой и настороженно посмотрел на Бай Цзяня: «Ты чего трогаешь?»

Видя его такую бурную реакцию, Бай Цзянь заметил: «Ты же и сам трогал мой плавник за ухом».

«Это моя первая чешуйка, тут другое дело». Может, оттого, что Бай Цзянь был его избранником, — утром, когда Чэн Цзюэ дотронулся до неё рукой, такой реакции не было.

«Иди сюда». Бай Цзянь поманил его к себе.

Сы Юэ медленно придвинулся обратно.

Не хватало ещё совсем немного расстояния, чтобы оказаться рядом, как Бай Цзянь схватил его за руку и одним движением притянул к себе на колени; в следующее мгновение он наклонился и поцеловал ту самую чешуйку за ухом Сы Юэ, прижав его запястья за спиной.

Теперь Сы Юэ понял, почему нельзя просто так трогать чешую за ухом у русалов.

Когда его наконец отпустили, лицо Сы Юэ было краснее клубники на столике; он прикрыл рукой ту чешуйку, точно сокровище: «У меня их всего одна такая, а если она отвалится?»

Бай Цзянь со смехом привлёк его к себе, ласково поцеловал в мягкую макушку и произнёс тихим, неспешным голосом: «Дальше их будет больше». Мой маленький русал.

http://bllate.org/book/19027/2028300