Готовый перевод After Marrying the Mermaid Boss / После свадьбы с боссом-русалом: 54. Я ввязался в драку.

«Тебе нужна моя помощь?»

Сы Юэ подёргал подол футболки: «Не нужно», — тут же ответил он не задумываясь. — «Я дома сам справлюсь».

«Точно не нужно?» Бай Цзянь смотрел на него нежным взглядом.

Под этим взглядом Сы Юэ вдруг совсем лишился голоса.

Один коралл, растущий на мелководье, прекрасный до дерзости, — солнца и пищи ему хватало вдоволь, цвет его был ярким, прозрачно-хрустальным, он свободно рос среди рифов и песка.

В природе всегда случаются самые разные неожиданности.

Там, где есть рифы, неизбежно возникают и подводные течения, и водовороты; коралл, оказавшийся во власти этого потока, попал прямо в его хватку — нежные, ещё совсем молодые побеги оказались окутаны бурлящим течением. Коралл только начал расти, ему было далеко до плотных многолетних зарослей, он оставался одиноким и хрупким; обычно морская вода бережно оберегала его, но сейчас коварное течение играючи закрутило его так, что он даже не мог понять, в какую сторону обращён.

Течение подхватывало со дна песчинки, увлекая их за собой, и грубые крупицы песка с силой били по и без того хрупкому кораллу, — сила природы, даже самая незаметная, как это течение и песок, никогда не стоит недооценивать.

Скорость течения то ослабевала, то усиливалась — иногда оно было мягким, как весенний ветерок, а иногда таким жестоким, будто хотело переломить коралл прямо пополам.

Корни коралла, сжимаемые и раскачиваемые течением и песком, начали выделять сок — тут же полностью поглощённый и унесённый прочь этим же течением.

Если течение станет ещё сильнее, бедный маленький коралл может просто погибнуть в его власти.

«Динь!» —

Двери лифта медленно раскрылись, Сы Юэ, держась за руку Бай Цзяня, вышел неуверенной, зыбкой походкой; глаза у него всё ещё были красными, волосы явно приведены в порядок, рюкзак нёс Бай Цзянь.

Не успели они пройти и пары шагов от лифта, как слева подъехала чёрная внедорожная машина.

Окно медленно опустилось, показав лицо Цзян Юя.

Цзян Юй держал в руках чашку ещё дымящегося одена, поздоровался с Бай Цзянем и посмотрел на Сы Юэ: «У тебя на шее...»

Сы Юэ потрогал шею — тренч он надел уже после того, как Бай Цзянь его целовал, надевая на него верхнюю одежду, так что на шее наверняка остались следы.

Сы Юэ с невозмутимым лицом застегнул молнию до конца: «А».

Цзян Юй: «...» Вот это уже действительно — стеснительный человек, дошедший до полного безразличия.

Сы Юэ не подыгрывал, а Цзян Юй, естественно, не стал заводить сплетни насчёт Бай Цзяня; попрощавшись коротко, Цзян Юнь отъехал.

Бай Цзянь сжал мизинец Сы Юэ: «Что бы ты хотел поесть?»

Температура тела Сы Юэ ещё не успела прийти в норму, в голове было пусто, ничего конкретного он придумать не мог: «Всё равно».

В итоге Бай Цзянь повёл Сы Юэ в небольшой семейный ресторанчик с лёгкой, некрайне пряной кухней.

Ресторан располагался у самого моря, во дворе стояло несколько столиков; сразу за входом было панорамное окно во всю стену — время уже прошло обычный час ужина, но как раз наступило время для позднего перекуса.

Гостей было немного, заказанные блюда подавались быстро.

Маленькие бараньи рёбрышки в чёрном перце с фенхелем, рядом — несколько ломтиков картофеля, слегка обжаренных до золотистой корочки, свежие маленькие помидоры и фирменный соус от повара.

Сы Юэ медленно резал ножом еду и наконец заговорил.

«В следующий раз мне твоя помощь не нужна». Он опустил взгляд — из-за светлой кожи любое прикосновение, лёгкое или сильное, всегда оставляло на нём след, разница была лишь в глубине.

Он плакал, прижавшись к Бай Цзяню, — то ли от боли, то ли от стыда, стиснув зубы, но слёзы всё равно капали на плечо Бай Цзяня.

Даже сейчас уголки глаз у него ещё оставались красными.

Бай Цзянь налил Сы Юэ супа: «Почему?» — тон его прозвучал ровно, без каких-либо эмоций.

Сы Юэ отправил в рот кусочек говядины: «Я сам могу справиться, зачем мне твоя помощь?»

Он не поспевал за ритмом русала, ему было тяжело выдерживать его силу, но он признавал — было очень приятно, куда приятнее, чем когда он делал это сам.

Но всё равно ему было стыдно.

Ужасно стыдно.

Полностью подчинённый чужой воле — что боль, что удовольствие, всё исходило от другого. Всё это время он находился в полусознательном состоянии, но помнил, как послушно уступал ему, какие звуки издавал.

Взгляд, каким Бай Цзянь смотрел на него, заставлял Сы Юэ верить: когда тот говорил, что хочет его съесть, — это было не просто фигурой речи, а вполне реальным желанием, которое он мог воплотить.

Услышав ответ Сы Юэ, Бай Цзянь легонько улыбнулся: «Юэ, мне нужно напоминать тебе о наших нынешних отношениях?»

«...» Сы Юэ так и знал — Бай Цзянь вовсе не был таким уж покладистым, каким казался внешне.

«Я просто так сказал», — пробормотал Сы Юэ; он, конечно же, понимал, что это можно было считать лишь закуской перед основным блюдом.

«Хм», — Бай Цзянь улыбнулся и снова положил еду в тарелку Сы Юэ. — «Юэ сегодня хорошо потрудился, поешь как следует».

Сы Юэ: «...»

Как он раньше не замечал, насколько же Бай Цзянь на самом деле коварен?

—

Резюме, поданное в третий институт, получило ответ уже на следующий день, к обеду, — зелёная отметка «принято», а к нему прилагалось письмо с описанием предстоящей работы, куратора и всех требований по прибытии в институт.

Чэн Цзюэ тоже прошёл.

Когда список зачисленных был опубликован, Сы Юэ обнаружил, что в третий институт подавали заявки всего пять человек, а в седьмой — больше тысячи, не считая уже выпустившихся студентов и опытных специалистов, давно работающих в этой сфере.

Из этих пяти человек, подавших заявку в третий институт, кроме Сы Юэ и Чэн Цзюэ, ещё трое одновременно подавали резюме и в другие шесть институтов; в объявлении было прямо указано, что подавать заявки в несколько мест одновременно запрещено, поэтому эти трое были сразу отсеяны, и в итоге остались только Сы Юэ и Чэн Цзюэ.

Чэн Цзюэ снова и снова перечитывал письмо, никак не мог понять: «Насколько же убог этот третий институт, что даже такого, как я, готовы взять?»

Сы Юэ закрыл письмо.

«После пар сходим посмотрим».

Чэн Цзюэ кивнул: «И правда».

Он тоже закрыл письмо и, повернувшись к Сы Юэ, тихо сказал: «У меня есть один вопрос, хотел спросить ещё утром, но забыл, а теперь снова вспомнил».

Сы Юэ, опустив голову в учебник: «Какой вопрос?»

Чэн Цзюэ осмотрелся по сторонам, ещё и вперёд-назад, понизив голос ещё сильнее: «Хочу спросить — у господина Бай Цзяня... как всё... насколько хорошо? Большое?»

«...»

Уши у Сы Юэ постепенно начали менять цвет, он потёр лицо: «Зачем ты вообще спрашиваешь такое?»

«Просто любопытно», — Чэн Цзюэ ткнул ручкой Сы Юэ в шею. — «От тебя очень сильно пахнет русалом — если бы я не знал, что ты человек, я бы уже почти поверил, что ты сам русал».

Запах русала?

Каким запахом должен пахнуть русал? Сы Юэ никогда его не чувствовал.

Он понюхал свой рукав — утром Бай Лу, поедая баоцзы, случайно выдавил на него немного соуса, переодеться он не успел, и сейчас, хоть соус и подсох, от него всё ещё исходил лёгкий овощной запах — вряд ли русалы пахнут именно так.

«Но запах господина Бай Цзяня не такой, как у обычных русалов, у него он очень чистый, острый, даже опасный — в общем, точно не такой, какой бывает у обычных русалов вроде нас».

Сы Юэ подумал: конечно же, всё иначе — Бай Цзянь ведь совсем не обычный русал.

При этой мысли Сы Юэ прикинул: через полмесяца снова будет полнолуние.

Он надеялся, что Бай Цзянь на этот раз сможет держать себя в руках и вести себя чуть более прилично.

Всё остальное было ему в общем-то безразлично — лишь бы те два плавника держались под контролем, этого Сы Юэ было бы вполне достаточно.

«Что после обеда?»

«Пара у Фаньси».

Фаньси...

Пока Чэн Цзюэ продолжал без умолку рассказывать о своём восхищении Фаньси, Сы Юэ рассеянно постукивал ручкой по столу; Фаньси выглядел добродушным, кругленьким и совсем не был похож на того, кто мог бы быть причастен к экспериментам, нарушающим этические нормы.

Когда Фаньси вошёл в аудиторию со слайдами и списком студентов, Сы Юэ всё ещё был погружён в свои мысли; Фаньси откашлялся несколько раз, и староста соседней группы поспешил налить ему горячий чай, поставив его на кафедру.

Чэн Цзюэ ногами постучал по ножке стола: «Подлиза».

Прошло уже больше месяца с начала семестра, за это время студенты — что своей группы, что других — успели узнать друг друга хоть немного лучше; например, их с Сы Юэ группа не отличалась особой активностью, никогда не пропускала занятий, но на самих лекциях вела себя весьма сдержанно, каждый придерживался принципа «молчание — золото», предпочитая лишний раз не открывать рот.

Две соседние группы на общей лекции резко контрастировали с их группой — были активны, живо участвовали в обсуждении, из-за чего на их фоне группа Сы Юэ выглядела ещё более безучастной.

Куратор их группы даже публично раскритиковал их в общем чате, сказав, что они не уважают преподавателя и никак не реагируют на материал занятия, из-за чего Чэн Цзюэ теперь особенно раздражённо смотрел на две соседние группы.

«Каждую неделю кто-то из них пропускает занятия, а нас ещё заставляют у них учиться, тьфу — да когда это наша группа не могла ответить на вопрос преподавателя? А они наоборот — прогуливают, опаздывают, а умеют только подлизываться». Чэн Цзюэ выражался обычно вполне мирно, но сейчас явно накопилось раздражение.

Сы Юэ, полуприкрыв веки: «Много злиться — вредно для здоровья».

«...» Чэн Цзюэ придвинулся ближе. — «Юэ, у вас, богатых наследников, у всех такой же спокойный характер, как у тебя?»

Сы Юэ поднял взгляд: «У меня характер не такой уж спокойный».

«Да нет же, мне кажется, у тебя характер невероятно хороший — насколько я знаю богатых людей, они, как правило, крайне пренебрежительно относятся к другим, будь то люди или русалы, все одинаковы».

Сы Юэ слегка отстранил придвинувшегося слишком близко Чэн Цзюэ: «Я тоже люблю подраться».

«Да нет же!» — недоверчиво воскликнул Чэн Цзюэ, будто перед ним сидел кто-то из ненавистников Сы Юэ, поспешно уточняя: — «С начала семестра ты ни с кем не конфликтовал, а я вон уже даже со старостой поцапался».

Сы Юэ лениво ответил: «Не всё стоит того, чтобы драться».

К тому же то, что можно решить обычными средствами, не стоит доводить до применения силы — таков был принцип Сы Юэ. Для драки нужно не только оценить соотношение сил, но и заручиться сильной поддержкой.

Независимо от того, победишь ты или проиграешь, драка всегда сопряжена с потерями — сама по себе она не самая выгодная сделка.

Раньше он дрался лишь потому, что кто-то переходил все границы, наглел без меры; после переезда в дом Бай, возможно, под влиянием Бай Цзяня, он стал считать, что вряд ли что-то стоит того, чтобы злиться, — почти всегда есть больше одного способа решить проблему, а раз проблема решаема, лучше выбирать самый мягкий способ с наибольшими шансами на успех — этому Сы Юэ научился именно у Бай Цзяня.

Настроение у Фаньси сегодня было явно неплохим — он вёл лекцию, и в самые оживлённые моменты даже бегал туда-сюда по аудитории, вызывая смех у студентов внизу.

К концу занятия Фаньси попросил старосту раздать проверенные домашние задания за прошлый раз.

Все домашние задания Фаньси проверил очень тщательно; Сы Юэ и Чэн Цзюэ сидели на задних рядах и то и дело слышали, как впереди люди, получившие свои задания, обсуждают оценки.

«У меня девяносто с плюсом, отлично, отлично».

«У меня всего шестьдесят, почему так мало?»

«Вот и сорок пришло».

Сы Юэ тоже получил своё задание — внизу красной ручкой была выведена большая жирная оценка: 0.

«...»

Чэн Цзюэ взглянул на своё — двадцать баллов, потом на оценку Сы Юэ, выражение лица у него стало таким, будто он ослышался, и он ещё раз внимательно всё перепроверил на свету — действительно, у Сы Юэ был нуль.

«Как это может быть нуль? Мне казалось, что мои двадцать уже достаточно низко». Чэн Цзюэ внимательно прочитал аргументацию и выводы Сы Юэ. — «Написано же очень хорошо, никаких проблем не вижу».

Сы Юэ убрал задание в рюкзак: «Да плевать». Всё же было немного стыдно — он давно уже не получал нулевых оценок.

«Все получили задания?» Фаньси, опершись обеими руками на кафедру, бросил многозначительный взгляд в сторону Сы Юэ, а потом с чувством произнёс: «Некоторые студенты, если вы категорически отвергаете ещё не исследованные экспериментальные направления, то, простите за прямоту, такие студенты как минимум не подходят для работы в институтах и подобных учреждениях».

«Любой эксперимент связан с риском неудачи, каждый эксперимент — это своего рода вызов. Многие удобства, которыми мы сегодня пользуемся, будь то медицина или электроника, были созданы благодаря бесчисленным экспериментам, проведённым нашими предшественниками».

Сы Юэ был абсолютно уверен, что слова Фаньси адресованы именно ему.

Первая же фраза его домашнего задания звучала так: «Я считаю, что превращение русалов в людей и осьминогов в людей в принципе невозможно».

Категорическое отрицание.

Это задело старика Фаньси за живое.

Сы Юэ опустил глаза, притворился, что не слышит, о чём говорит Фаньси.

«Поэтому я поставил нескольким студентам нулевые оценки — не потому, что работа была написана недостаточно хорошо, наоборот, аргументация и логика изложены очень чётко, но, к сожалению, позиция слишком категорична. В следующий раз это отразится минус десятью баллами на текущей успеваемости, будьте внимательнее».

Как только Фаньси договорил, тут же прозвенел звонок с занятия.

Баллы на медицинском факультете зарабатывать было непросто — их сложно получить и легко потерять; сразу минус десять баллов заставили даже Чэн Цзюэ ощутить, будто у него сердце прихватило.

Он взглянул на Сы Юэ, тихо утешил его: «Ничего страшного, наверстаешь на экзамене, главное — не завалить предмет».

Сы Юэ равнодушно улыбнулся: «Подумаешь, пойдём, нам ещё нужно зарегистрироваться в институте». Сегодня он приехал на своей машине — на том же Cullinan.

Чэн Цзюэ всегда придавал большое значение оценкам, поэтому боялся, что Сы Юэ будет переживать, и всю дорогу смотрел на него сочувственным, заботливым взглядом, пытаясь его подбодрить.

«...»

—

Как раз закончились занятия, Сы Юэ шёл, поглядывая в телефон, — сообщения ему прислали и Бай Цзянь, и Чжоу Янъян.

Бай Цзянь спрашивал, во сколько он вернётся домой, чтобы дядюшка Чэнь мог рассчитать время ужина.

Сы Юэ ответил: ешьте без меня, я подал заявку на стажировку в институте, сегодня после обеда нужно там зарегистрироваться, возможно, вернусь домой позже обычного.

Чжоу Янъян тем временем всё ещё ругался на Цзян Шии; из его сумбурной ругани Сы Юэ смог различить, что тот тоже был явно разочарован и расстроен.

[Чжоу Янъян: Придурок этот Цзян Шии, я сегодня к нему поехал, чуть не подрался с ним. Он сказал, что я умею только тратить деньги родителей и бездельничать, а он что, забыл, что у меня двое старших братьев? Если бы я вдруг слишком многого добился, они бы меня, наверное, вообще прикончили.]

[Пусть бы он сам головой об стену и разбился, раз такой крутой — зачем тогда вообще с нами тусовался все эти годы, обидно ему, видите ли, что он столько лет тратил на общение с такими отбросами, как мы.]

[В следующий раз увижу — сразу в морду дам, нечего таким называться братом.]

[Кажется, он мне роговицу выбил, теперь одним глазом почти ничего не вижу.]

Чжоу Янъян прислал ещё видео — он был в больнице, один глаз выглядел нормально, а второй настолько заплыл, что видно было только узкую щель, на подбородке был большой синяк.

Сы Юэ, нахмурившись, набрал ответ.

[Ты же всё равно не можешь его одолеть, зачем лезть на неприятности — забей, впредь считай, что вообще с ним не знаком.]

Написав это, Сы Юэ сам почувствовал, как ему становится невыносимо тяжело — даже нулевая оценка за задание не расстроила его так сильно.

Он вспомнил, как в первом классе старшей школы поссорился с Сы Цзянъюанем и хотел уйти из дома, заявив, что отправится странствовать по свету.

Чжоу Янъян тогда просто послал его подальше, а вот Цзян Шии приехал на велосипеде прямо к воротам их дома и позвонил ему. Под уличным фонарём подол его рубашки развевался на вечернем ветру, а когда он улыбался, на правой щеке появлялась маленькая ямочка.

«Юэ, пойдём, я отвезу тебя странствовать по свету».

Сы Юэ сбежал через заднюю дверь, сел на заднее сиденье велосипеда Цзян Шии — на самом деле они просто прокатились вокруг моря; в ту ночь в Цинбэе луна была особенно яркой, плечи у юноши были узкими, но Сы Юэ тогда был растроган до глубины души: «Цзян Шии, мы с тобой, чёрт возьми, будем братьями на всю жизнь».

Под шум ветра с моря Цзян Шии ответил: «Хорошо!»

«Юэ, у тебя такое ужасное выражение лица», — Чэн Цзюэ ткнул Сы Юэ в плечо; он впервые видел у Сы Юэ такое выражение, сложное, непонятное, но чувствовал, что после того как тот заглянул в телефон, вся его аура резко изменилась.

Пропало обычное для него равнодушие, безразличие — теперь он выглядел так, будто ему по-настоящему тяжело, будто он получил очень плохую весть, будто стал совершенно другим человеком.

Инстинкт самосохранения — естественная реакция всех живых существ; Чэн Цзюэ сейчас хотелось лишь одного — обнять самого себя.

От учебного корпуса до парковки шёл поток студентов, торопящихся между занятиями, — из-за скопления людей все шли не спеша.

Вокруг раздавались разговоры множества людей — самые разные темы.

Слух Сы Юэ никогда прежде не был настолько острым, как сейчас, — он мог отчётливо разобрать, о чём говорят окружающие, различить их интонации, вибрацию голосовых связок, малейшие изменения тона.

«Который из них?»

«Вон тот, в белой толстовке — сын Сы Цзянъюаня. Говорят, из-за того, что нанёс убыток семье Бай, ему пришлось выйти замуж... то есть жениться по расчёту на Бай Цзяне».

«Ого, на русале?»

«Тише ты», — голос парня стал совсем тихим, почти шёпотом. — «Ты что, в интернете не смотрел? Это же давно уже общеизвестно, а ты только сейчас узнаёшь!»

«Откуда мне знать? Я не сижу целыми днями в интернете, мне лень следить, кто на ком там женился. Не, а зачем ему вообще жениться на русале? Ради денег?»

«А зачем ещё? Честно говоря, меня хоть убей — я бы ни за что не стал бы жить с русалом, это же почти как зоофилия».

«Тише говори, тише, тут же русалы рядом».

«У них просто слух чуть лучше нашего, они же не всеведущие», — собеседник явно говорил с пренебрежением, а тот, о ком он так пренебрежительно отзывался, явно был русалом. — «Не понимаю, честно, не понимаю».

«Говорят, у русалов там очень хорошо — может, из-за этого».

Двое всё более оживлённо продолжали обсуждение.

Сы Юэ замедлил шаг, лицо его становилось всё мрачнее.

Чэн Цзюэ не понимал, в чём дело, просто шёл следом за ним, тоже замедлив шаг.

Разговор впереди продолжался.

«С животными наверняка возбуждает сильнее, в этом смысле их можно понять».

«Никогда бы не подумал, вот честно, никогда бы не подумал — не похож он на такого».

«По внешности не судят. Чем более благородным и утончённым человек выглядит снаружи, тем более бесстыдным и грязным может оказаться в личной жизни. К тому же ты в курсе, что у таких богачей обычные способы уже давно перестали их возбуждать — они гонятся за острыми ощущениями, чем острее, тем лучше».

Пока Чэн Цзюэ размышлял, что же случилось с Сы Юэ, ему в руки внезапно сунули рюкзак.

Он опешил, оглянулся — Сы Юэ уже развернулся.

«Деточка!»

— крикнул Чэн Цзюэ.

Сы Юэ с абсолютно бесстрастным лицом шёл прямо против потока людей, встречные, увидев его убийственный взгляд, поспешно расступались.

Он без труда нашёл тех двоих, схватил одного за воротник и прижал к стволу растущего рядом дерева: «Кто здесь животное?»

Тот, схваченный за горло, не мог нормально дышать, лицо у него покраснело, от стыда и злости он выпалил: «Какое ещё животное? Ты о чём вообще, я не понимаю».

Сы Юэ тихо усмехнулся, наклонился ближе, глядя на него сверху вниз: «Ты только что сказал, что у меня с русалом зоофилия. Я слышал».

Парень вдруг поднял голову, широко распахнув глаза от неверия, губы у него невольно задрожали.

«Я такого не говорил».

«Хорошо, не говорил», — сила хватки Сы Юэ постепенно ослабла, зато другая его рука постепенно сжалась в кулак. — «Тогда я буду бить тебя, пока ты не извинишься».

Он произнёс это тихим голосом, и в ту же секунду его кулак опустился прямо на лицо парня.

Удар был жестоким — тот сразу же рухнул на землю; вокруг было много людей, но никто не решался вмешаться и разнять их.

Кроме приятеля пострадавшего парня — того самого, что вместе с ним обсуждал Сы Юэ и Бай Цзяня.

Тот подбежал сзади, обхватил шею Сы Юэ рукой и резко пригнул его к земле; он был крупнее Сы Юэ, хоть и немного ниже ростом, мышцы на его предплечьях были напряжены. Глядя на Сы Юэ, он сказал: «А ты и правда неплохо выглядишь, есть что продать, только жаль, что ты женился на нечеловеке».

Взгляд Сы Юэ похолодел, он резко ударил локтем назад, попав тому в живот; парень издал сдавленный стон, схватился за живот, отступил на пару шагов, отпустив Сы Юэ. Тот никогда не давал противнику шанса перевести дыхание — даже не успев вдохнуть, он развернулся и с силой ударил ногой в плечо противника.

Этот парень оказался не из робких — от удара не упал, наоборот, бросился на Сы Юэ, замахнувшись кулаком; тот попытался увернуться, но чуть замешкался, и удар зацепил уголок его губ.

Сы Юэ тыльной стороной ладони стёр кровь с уголка рта и, ни секунды не колеблясь, снова замахнулся кулаком.

Силы у обоих были примерно равны, они сцепились в драке; наконец кто-то из толпы опомнился, несколько парней бросились разнимать их.

«Хватит драться, хватит!»

«Да прекратите же!»

Чэн Цзюэ застыл в полном оцепенении — он с детства был послушным ребёнком, хоть учился и не блестяще, но никогда не участвовал в драках; он держал рюкзак Сы Юэ и смотрел, как тот, ещё десять минут назад чистый и опрятный, красивый и статный, теперь весь в синяках и ссадинах, — во время драки Сы Юэ выглядел совершенно иначе, чем обычно, будто маленький леопард: удары его были беспощадно быстрыми, каждый кулак опускался с полной силой.

Парень выглядел куда более потрёпанным, чем Сы Юэ, — несколько раз оттолкнувшись от земли, он наконец поднялся, сплюнул сгусток крови и, встретив мрачный взгляд Сы Юэ, невольно проглотил уже готовые сорваться с языка ругательства.

Чэн Цзюэ едва не расплакался от жалости — Сы Юэ был его первым настоящим другом.

Кроме того парня, что дрался с Сы Юэ, того, что так и остался лежать на земле, тоже пригласили в кабинет куратора.

Сы Юэ учился на медицинском факультете, двое других — на факультете экономики и менеджмента.

Кураторы обеих групп сидели с чашками чая в руках, переглянулись и одновременно вздохнули.

«В общественном месте, устроить провокацию, драку — вы вообще понимаете, насколько это плохо влияет на репутацию?»

«Вы же уже студенты университета, где ваши мозги?»

«До такого состояния довели друг друга — совсем боль не чувствуете?»

«Сы Юэ, я на тебя такие надежды возлагал, а ты мне устроил такое?»

«Разве нельзя было решить всё словами? Обязательно нужно драться?»

«Если уж драться, то хотя бы в безлюдном месте!»

«...»

«Молодость, энергия, задор — всё это, конечно, хорошо, но у вас этот задор явно чересчур бурный».

«Выберите два варианта: вызов родителей, объяснительная, дисциплинарное взыскание».

Сы Юэ коснулся пальцем уголка губ, посмотрел на кровь на подушечке пальца и спокойно ответил: «Объяснительная и взыскание». Двое рядом с недоверием посмотрели на него — во-первых, из-за того, насколько быстро он принял решение, во-вторых, потому что Сы Юэ действительно выбрал взыскание!

Его куратор явно тоже этого не ожидал, на мгновение опешил: «Это взыскание будет занесено в личное дело, останется с тобой на всю жизнь».

Он решительно постановил: «Я позвоню твоим родителям».

Сы Юэ, опустив голову, с невозмутимым видом сказал: «Вы же сами сказали выбрать самим».

Куратор с силой поставил чашку на стол: «Если бы я знал, что ты выберешь взыскание, я бы не позволил тебе выбирать самому».

Мужчина средних лет достал на телефоне список контактов родителей студентов, построчно нашёл номер родителя Сы Юэ, набрал его и, пока ждал ответа, с досадой вздохнул — «не оправдал доверия».

Услышав, что куратор собирается вызвать родителей, Сы Юэ сначала отнёсся к этому равнодушно — ему просто не хотелось выслушивать нотации от Сы Цзянъюаня, но раз уж тот всё равно решил позвонить, он ничего не мог с этим поделать, да и не собирался мешать.

Он смотрел на лёгкий пар, поднимающийся из чашки куратора, и вдруг сердце у него ёкнуло — он вспомнил, что при поступлении в университет в графе «контакты родителей» указал номер Бай Цзяня.

Сы Юэ мгновенно занервничал, его тревожное выражение лица заметил даже куратор экономистов.

Оба куратора переглянулись.

— Смотри, испугался.

— Вот я и говорю — не бывает на свете студента, который бы не боялся вызова родителей.

Куратор Сы Юэ включил громкую связь: «Сам послушай — пожалей своего бедного отца».

Связь установилась, куратор сразу же заговорил: «Здравствуйте, вы отец студента Сы Юэ?»

«Здравствуйте». Это был личный номер Бай Цзяня, который тот дал лишь самым близким людям; хотя номер звонившего на экране был незнакомым, Бай Цзянь всё же ответил: «Это Бай Цзянь, партнёр Сы Юэ». Голос его звучал низко, тон был мягким, он спокойно опроверг предположение о том, что является «отцом Сы Юэ».

Сы Юэ не выдержал, выхватил телефон из рук куратора и, обиженно, но быстро заговорил в трубку: «Бай Цзянь, я подрался, требуют родителей — приезжай сюда».

Договорив, он тут же повесил трубку и сунул телефон обратно куратору.

http://bllate.org/book/19027/1993076