Готовый перевод After Marrying the Mermaid Boss / После свадьбы с боссом-русалом: 43. Подготовка подарков.

Сы Юэ стоял рядом с Бай Цзянем и, ответив на вежливую улыбку одного из старших родственников, тихо сказал: «Мы же с тобой партнёры, разве нет?»

В плане самообладания у него всё было безупречно.

Раз уж он действует первым, инициатива должна оставаться в его руках.

«Так что твои деньги — это мои деньги», — ресницы у Сы Юэ были очень длинными, отбрасывая под глазами изящную тень; его худощавое лицо казалось немного бледным на фоне слишком яркого освещения зала. — «Разве не так?»

Бай Цзянь искоса взглянул на него, тихо усмехнулся: «Я думал, ты скажешь, что твои деньги — мои».

«Хочешь их?»

Сы Юэ приподнял тонкие веки, его продолговатые глаза будто вобрали в себя весь свет зала. — «Хочешь — забирай». Всё равно там немного — по сравнению с состоянием Бай Цзяня, его собственное имущество едва ли можно было назвать даже мелочью.

Но даже эту незначительную мелочь, если бы Бай Цзянь захотел, он был готов ему отдать — лишь бы это пришлось тому по душе.

«Тебе не жалко?» — во взгляде Бай Цзяня, мягком и тёплом, играла улыбка.

Сы Юэ помолчал немного, ответил: «Конечно нет».

Бай Цзянь сегодня был очень занят; поговорив с Сы Юэ немного, ему нужно было отойти уделить внимание нескольким важным гостям.

Гости были одеты в чёрное — их наряды в полной мере отражали их положение в обществе; несмотря на строгую, торжественную гамму, в деталях каждый умел показать себя.

Мягкие чёрные перья на шляпках, изящные, плотно облегающие чёрные кружевные перчатки, роскошные пояса, украшенные драгоценностями, — даже такие едва заметные аксессуары, как запонки, были подобраны с исключительной тщательностью.

Бай Цзянь вывел Сы Юэ в общество, но не мог оставаться рядом с ним постоянно.

Тем не менее он не выпускал Сы Юэ из поля зрения ни на секунду.

Сы Юэ, опустив голову, перебирал пальцами разноцветные бусины и конфеты на большом блюде посреди длинного стола — бусин было много, конфет мало, всё это было скорее для красоты, чем для дела.

Он опустил голову и достал из кармана пальто телефон — там пришло сообщение от Чжоу Янъяна.

[Чжоу Янъян: Ну как? Бай Цзянь уже влюбился в тебя?]

[Сы Юэ: У тебя с головой всё в порядке? Ещё дня не прошло, я даже не начал распылять своё обаяние.]

Чжоу Янъян, похоже, буквально жил со своим телефоном, не расставаясь — возможно, ещё и потому, что настроил себе для Сы Юэ особые уведомления.

Поскольку у самого Чжоу Янъяна пары пока не было, он весь пыл направил на друга детства.

[Чжоу Янъян: Деньги — это тоже обаяние.]

[Сы Юэ: У Бай Цзяня, наверное, и так обаяния хватает.]

[Чжоу Янъян: Сделай ему какой-нибудь сюрприз. Подарков для русалов масса — уходовое масло для чешуи, полироль там всякий, они же наверняка нуждаются в этом, иначе чешуя высыхает и теряет блеск.]

Сы Юэ задумался — он видел хвост Бай Цзяня, чешуя на нём была уложена плотными рядами, поблёскивала мелкими серебристыми искрами.

[Сы Юэ: Есть ещё что-то, что-нибудь более обычное?]

[Чжоу Янъян: Да полно всего — дом, машина, яхта, из мелочей — запонки, брошь, парфюм, сумка, ремень. Сходи по магазинам, наберёшь целую кучу.]

[Сы Юэ: Ладно, понял.]

Сы Юэ убрал телефон обратно в карман; снаружи раздался удар колокола, глухой и протяжный, эхо расходилось волнами вдаль, всего он прозвенел три раза.

Бай Цзянь, пройдя сквозь толпу, направился к Сы Юэ.

Тот выпрямился.

Бай Цзянь протянул ему одну белую розу — кончиком мизинца слегка коснулся его ладони. «Дальше будешь со мной».

Сы Юэ посмотрел на Бай Цзяня — стебель цветка в его руке был очищен от шипов, не колол; лепестки были белоснежными, плотными. Он сам протянул руку, взял Бай Цзяня за руку: «Вот так, вместе?»

Бай Цзянь улыбнулся, из простого рукопожатия переплетя пальцы с его пальцами: «Вот так».

Это был первый раз, когда господин Бай Цзянь появился на официальном мероприятии со своим партнёром — пусть и на похоронах, но на похоронах именно госпожи Бай Ити, а не кого-то другого.

Поначалу, когда Бай Цзянь громко объявил об их отношениях, многие решили, что это, скорее всего, брак по расчёту; но, вспомнив о происхождении Сы Юэ, они посчитали, что такой договорной брак кажется маловероятным.

Если бы это был договорной брак, ложь, то господин Бай Цзянь наверняка стал бы часто появляться с партнёром на самых разных мероприятиях, и официальных, и неофициальных. Но, вопреки ожиданиям, слышали, что партнёр Бай Цзяня лишь ежедневно ездит в университет и обратно, почти не показываясь на публике.

Поэтому сегодня Сы Юэ впервые появился в качестве партнёра Бай Цзяня.

До этого все были уверены, что Сы Юэ — тот самый внешне надменный, но втайне искушённый в интригах юный красавец-совратитель, но, наблюдая за ним сегодня, все снова были удивлены.

Манеры и воспитание Сы Юэ оказались безупречны; перед господином Бай Цзянем он не выглядел ни подобострастным, ни чрезмерно угодливым, а с остальными, подходившими поздороваться, держался ровно так, как следовало, — ни много ни мало.

Бай Цзянь выступил с речью на сцене.

Ему пришлось слегка наклониться, чтобы дотянуться до микрофона, установленного на фиксированной высоте; голос его звучал уверенно и мягко, речь текла неспешно, — он спокойно рассказывал о жизни госпожи Бай Ити, о том, что радовало её больше всего при жизни, включая пожелания добра каждому из друзей и близких, оставленные ею в завещании.

За его спиной на экране была чёрно-белая фотография — она была сделана в молодости: длинные чёрные волосы, собранные в изящный пучок на затылке, белая кружевная блузка со стоячим воротничком, мягкая, трогательная улыбка.

«...Уход госпожи Бай Ити — это как река, впадающая в море, как капля воды, возвращающаяся домой. Пожелаем ей доброго пути».

За стенами двора медленно, тяжело прозвенел колокол — три удара.

Сы Юэ опустил голову.

Впервые он столкнулся лицом к лицу со смертью кого-то из своего окружения; похороны русалов оказались во многом похожи на человеческие — друзья и родственники так же безутешно рыдали, так же теряли самообладание.

На душе у него было тяжело и тоскливо; он не был особенно близко знаком с Бай Ити, но подумал: если бы умер Бай Цзянь, он наверняка плакал бы куда сильнее, чем даже Бай Шэн.

Но эта мысль ещё не успела оформиться до конца, как Сы Юэ тут же безжалостно её задавил.

Раньше умрёт только он сам — сколько бы он ни прожил, восемьдесят лет, сто, двести, тысячу, — всё равно он не проживёт дольше Бай Цзяня.

Осознав это, Сы Юэ вдруг не смог понять, стоит ли считать себя удачливым или же наоборот.

Но сейчас важнее всего было настоящее — кому какое дело до того, что будет в будущем?

—

Гости постепенно начали расходиться; Бай Лу разрыдался так сильно, что потерял сознание, у него разболелся хвост, обеими лапами он расцарапал себя до крови. Бай Юанье, предупредив Бай Цзяня, забрал его на руки и уехал домой раньше всех.

Бай Цзянь поднялся наверх заниматься наследством Бай Ити; Сы Юэ ожидал, что это займёт много времени, ведь второй и третий дядюшки явно были не из тех, с кем легко договориться, но, к его удивлению, Бай Цзянь вернулся вниз меньше чем через десять минут, а следом за ним, с потерянными лицами, спускались второй и третий дядюшки.

«...»

«Кажется, они не очень довольны», — Сы Юэ заметил, что второй дядюшка Бай одарил его невероятно жутковатой улыбкой, — вероятно, из-за давления со стороны Бай Цзяня ему пришлось быть вежливым и с Сы Юэ тоже.

Бай Цзянь, обнимая Сы Юэ за плечи, повёл его на выход, тихо сказал ему на ухо: «Наследство разделили не так, как они ожидали, неудивительно, что они недовольны».

Сы Юэ, засунув руки в карманы, спросил: «А почему ты так быстро спустился? За десять минут успели разделить всё наследство?»

«Я решил, как поступить, ещё до того, как мы приехали сюда», — тихо усмехнулся Бай Цзянь. — «Сегодня я лишь озвучил результат».

Второй дядюшка Бай проводил их до машины, лицо у него было настолько мрачным, что казалось, оно вот-вот источит чёрные чернила.

«Господин Бай Цзянь, спасибо вам за сегодняшние труды», — процедил он сквозь зубы.

Бай Цзянь обычно на подобные сцены реагировал лишь лёгкой улыбкой, не более.

Дверь машины уже закрылась; Сы Юэ опустил стекло и, лукаво приподняв бровь, обратился к ещё не отошедшему от машины дядюшке: «Дядюшка, улыбнитесь, хи-хи».

Второй дядюшка Бай: «...»

Стекло медленно поднялось обратно.

Только тогда Сы Юэ повернулся к Бай Цзяню и спросил: «Как ты разделил наследство? Почему он так разозлился?»

«Он просто недоволен тем, что я разделил всё поровну между ними и Бай Шэн», — Бай Цзянь снял очки, вздохнул, но никакой досады в его выражении не было. — «Бай Шэн родилась поздно; когда она появилась на свет, оба старших брата давно уже держались вместе, будто близнецы, и с самого начала невзлюбили новорождённую как чужачку. Если бы я не вмешался, они бы вполне могли выставить Бай Шэн из семьи вообще без всего».

Сы Юэ поморщился, почувствовав отвращение: «Разве она им не родная сестра?»

«Родная», — Бай Цзянь усмехнулся легко, но с явной иронией. — «Русалы любят держаться группами не из-за чувств, а из-за общей выгоды. В отличие от того, что ты, Юэ, наверное, себе представляешь, эмоции у русалов довольно холодные и отстранённые».

«Они верны только своим партнёрам, но и это с каждым новым поколением случается всё реже».

«Вы, люди, совсем другие — вы горите ярко, как солнце. Даже спустя тысячи лет ваши чувства продолжают выдерживать испытание временем и обработку». Бай Цзянь тихо произнёс это, повернул голову к Сы Юэ, улыбнулся: «Юэ, ты знаешь? Существа без эмоций рано или поздно исчезают, вытесняются эволюцией».

Сы Юэ приоткрыл рот, но не смог издать ни звука.

«Я — солнце?» — спросил он наконец, немного растерянно.

«...»

Бай Цзянь снова надел очки, не удержался, коснулся рукой щеки Сы Юэ: «Да, ты — солнце».

—

Как только они вышли из машины, Сы Юэ сразу же бросился проведать Бай Лу.

Тот находился в зоне отдыха на первом этаже — там обычно стоял длинный стол, на котором держали две золотые вазы с цветами, менявшимися каждые три дня; сейчас со стола всё убрали, а сам Бай Лу лежал, зафиксированный специальными крюками, вытащенными из-под стола, — руки его были вывернуты и полностью обездвижены.

Даже шею стягивал специальный ремень внизу.

Его длинные фиолетовые волосы, свисая со стола, доходили до пола, промочив паркет.

Хвостовой плавник маленького русала слабо, время от времени, постукивал по столу, жабры то раскрывались, то смыкались.

Врач обрабатывал ему хвост лекарством — вся чешуя была содрана когтями.

Когти русалов очень острые — из-под них проступала обнажённая плоть, кровь смешивалась с его фиолетовой чешуёй; врач, в маске, осторожно поливал повреждённое место спиртом.

Спирт сильно жёг, Бай Лу тут же взвыл от боли, жилы на шее вздулись.

Бай Юанье, с покрасневшими глазами, произнёс: «Пожалуйста, помягче».

«Брат, брат», — слёзы у Бай Лу текли ручьём, клыки прокусили губу до крови, — «так больно».

Сы Юэ, вбежав, увидел именно эту картину; Бай Лу тоже его заметил.

Его фиолетовые глаза вдруг заблестели.

«Юэ, ты вернулся?»

По представлению Сы Юэ — сложившемуся из внешних СМИ и слов друзей — телосложение русалов должно было в разы превосходить человеческое: они почти не получали травм, редко болели, казались совершенными и неуязвимыми, будто вообще не способны чувствовать боль.

Это был первый раз, когда Сы Юэ увидел русала настолько сломленным, беспомощным — его почти изувеченный хвост, тело на грани срыва, полный отчаяния и муки взгляд.

Бай Лу словно обнажил собой скрытую слабость всего вида русалов — стоит хвосту русала получить повреждение, вся его последующая жизнь превращается в непрерывное мучение.

Поэтому Бай Лу не мог контролировать, когда именно проявится эта его особенность; когда хвост выходит из-под контроля, вместе с ним и его собственные эмоции тоже становятся неконтролируемыми, и в такие моменты его вполне можно было описать словом «на грани безумия».

Сы Юэ уловил в воздухе солёный, влажный запах моря, свойственный русалам, и совсем другой, но всё же различимый металлический запах крови.

Только глубоко за полночь Бай Юанье наконец отнёс Бай Лу в воду; в аквариум добавили лекарство, чтобы боль от раны немного утихла, а его состояние стало спокойнее.

Бай Лу, повиснув на стенке аквариума, спутанными волосами прилипший к стеклу, простонал: «Как же больно было».

Сы Юэ, встав на стул, положил ему в рот конфету: «Ну как сейчас?»

Бай Лу широко открыл рот: «Ещё одну».

Разжевав несколько конфет, Бай Лу сказал: «Юэ, ты сейчас меня жалеешь, но когда придёт время, я тоже буду тебя жалеть».

Сы Юэ опешил: «Что ты имеешь в виду?»

«Когда ты станешь русалом, тебе будет в сто раз больнее, чем мне сейчас».

Сы Юэ снова положил ему в рот пару конфет: «Кто сказал, что я собираюсь становиться русалом?»

«Если Юэ станет русалом, мы будем одного вида — разве плохо быть одного вида? Я хочу вместе с Юэ съездить в Ров Лост».

«Ров Лост — самый глубокий из известных на сегодня океанических желобов, зачем туда ехать?»

Бай Лу с хрустом жевал конфету: «Говорят, именно там родился самый первый в мире русал, хочу это увидеть своими глазами».

Сы Юэ невозмутимо ответил: «В учебнике же написано, что русалы произошли путём эволюции от рыб, а не появились прямо из желоба».

«Разве?» Бай Лу выглядел жалко. «Юэ, кажется, мой хвост как-то влияет на мою память — многие вещи мне приходится каждый день заново запоминать».

Выражение лица Сы Юэ стало сложным.

«Юэ, а если однажды я забуду даже собственное имя...»

«Такого не будет, Бай Лу», — Сы Юэ протянул руку, погладил его мокрые волосы. — «Я буду усердно учиться и, когда стану исследователем, обязательно вылечу твою болезнь».

Хвост Бай Лу слабо ударил по воде, он улыбнулся так широко, что глаза совсем скрылись: «Хорошо, я буду ждать тебя».

Сы Юэ никогда прежде не чувствовал в себе такой сильной мотивации к учёбе — даже когда готовился к вступительным экзаменам, он не испытывал такого острого желания добиться успеха.

Бай Лу истратил слишком много сил, поговорив немного, он уснул.

Сы Юэ тихо спрыгнул со стула и направился в приёмную.

Бай Цзянь как раз проводил видеоконференцию; увидев вошедшего Сы Юэ, он дал знак приостановить совещание, и несколько человек на экране принялись растерянно переглядываться.

«Что случилось?» — тихо спросил Бай Цзянь.

Сы Юэ тихо ответил: «Ты работаешь? Тогда я потом зайду».

Он уже развернулся было, собираясь уйти.

«Ничего, я не занят, что случилось?» — сказал Бай Цзянь.

Собеседники на экране: «...»

Сы Юэ немного помедлил, спросил: «Хвост Бай Лу — его можно вылечить?»

Бай Цзянь долго и внимательно смотрел на Сы Юэ, а потом со вздохом ответил: «К сожалению, вынужден сказать — нет».

Заметив, как погас свет в глазах Сы Юэ, Бай Цзянь ощутил лёгкую жалость.

Но он никогда не считал ложь во благо ложью, не заслуживающей осуждения, — он не станет обманывать Юэ ни ради какой благой цели.

«У русалов и у людей есть вероятность врождённых заболеваний, но у людей врождённые болезни иногда можно вылечить, а у русалов подобные врождённые болезни неизлечимы в принципе», — неспешно объяснял Бай Цзянь. — «Всё, что мы можем сделать, — это облегчить страдания Бай Лу и по возможности продлить ему жизнь».

«Но ему сейчас так больно», — сказал Сы Юэ.

Бай Цзянь: «Юэ, Бай Лу изначально не должен был дожить до сегодняшнего дня».

Сы Юэ вдруг лишился дара речи.

«Природа не позволяет одному виду обладать одними лишь преимуществами. Слабости русалов часто оказываются смертельными». Тон Бай Цзяня оставался мягким, и, хотя внешне речь шла о Бай Лу, Сы Юэ, глядя на него, всё больше чувствовал, будто эти слова были адресованы именно ему самому.

Сы Юэ не любил, когда его пытаются связать судьбой.

«Не верю». Тихо сказал он и, закрыв дверь, вышел.

Бай Цзянь долго смотрел на закрывшуюся дверь, а потом снова перевёл взгляд на экран компьютера: «Продолжаем».

После окончания совещания Цзян Юй доложил: «Сы Сянчэня уже отправили за границу. Наши люди сначала думали, что он заподозрит неладное и захочет срочно вернуться, но, к нашему удивлению, за границей он чувствует себя прекрасно, полон боевого духа». Договорив, Цзян Юй посмотрел довольно растерянно — видимо, они переоценили Сы Сянчэня: тот действительно был поглощён исключительно карьерой, а неприятности Сы Юэ, вероятно, были для него лишь чем-то вторичным.

«Кроме того, мы выяснили, зачем он общался с третьим-пятым институтом», — Цзян Юй ненадолго замолчал. — «Он просил их разработать препарат для ускорения выпадения волос — вероятно, хотел на кого-то его применить. Мы с Цзян Юнем предполагаем, что скорее всего, он хотел использовать это против молодого господина Юэ».

«...»

«А тот проект Фаньси, в который он вложился, оказался тем же самым, в который инвестировал друг молодого господина Юэ, Цзян Шии», — Цзян Юй перелистывал документы у себя в руках. — «На данный момент мы не считаем этот эксперимент вообще осуществимым. Их вложения, скорее всего, окажутся пустой тратой денег».

Бай Цзянь несколько раз тихо постучал пальцем с кольцом по столу: «Предупредите друга Юэ, но Сы Сянчэня предупреждать не нужно».

Цзян Юнь: «Понял».

«К тому же звонил Сяо Е, торопит нас ускорить исследования во втором институте — говорит, у маленького Бай Лу снова обострение». Цзян Юй вздохнул. — «Во втором институте тоже переживают — врождённые заболевания русалов слишком трудно лечить».

Бай Цзянь долго не отвечал.

Цзян Юй молча ждал.

Спустя долгое время Бай Цзянь опустил взгляд и тихо спросил: «Цзян Юнь получил письмо от Бай Шэн?»

Цзян Юй на мгновение опешил: «Получили час назад».

Ответив, он добавил: «Как настроен молодой господин Юэ на этот счёт? На самом деле, стать русалом не так уж плохо, просто сам процесс довольно болезненный».

«Я буду уважать его выбор». Но прежде чем этот выбор наступит, он подготовит для Сы Юэ все возможные варианты — каким бы ни оказался его выбор, это будет его личная свобода, и он её уважает.

Цзян Юй пробормотал: «Но это же настолько несправедливо по отношению к вам. Если он действительно вас любит, что плохого в том, чтобы стать ради вас русалом?»

Бай Цзянь усмехнулся: «Цзян Юй, в этом мире нет ничего, что было бы должно кому-то само собой разумеющимся образом».

«Но как же вы тогда?»

«Я считаю, что уже одна встреча с ним — невероятная удача и счастье».

Цзян Юй так и не смог до конца понять образ мыслей старого русала — сам он никогда не влюблялся ни в русала, ни в человека, рядом с ним всегда был только Цзян Юнь, ему самому никто и никогда не признавался в чувствах.

—

Проведя целый вечер за изучением материалов, Сы Юэ закрыл толстую книгу и решил: он станет тем, кто перепишет историю русалов.

Даже если ради этого только ради Бай Лу — он всё равно будет усердно учиться.

Но сегодня он хотел сначала пойти купить подарок для Бай Цзяня — что-то из «парных» подарков для пар, чтобы намекнуть Бай Цзяню на свои чувства.

Спустившись вниз, Сы Юэ увидел, что воду в аквариуме Бай Лу уже сменили, запах лекарства выветрился, а сам аквариум был буквально забит разными медузами, кроме самого Бай Лу.

Выражение лица у Бай Лу было таким счастливым, будто он вот-вот вознесётся на небеса, — он ел одну медузу за другой.

«...»

«Как твой хвост?» — Сы Юэ подошёл, постучал по стеклу аквариума.

Бай Лу, услышав голос Сы Юэ, тут же перевернулся, отбросил медузу и помахал хвостом, показывая: «Уже намного лучше, у нас, русалов, хвосты неплохо самовосстанавливаются, но вчера ночью правда было ужасно больно».

Сы Юэ немного успокоился; хотя он и не умел толком читать выражение эмоций у животных, но по тому, как беспорядочно метались медузы в воде, было нетрудно понять — они явно боялись стать следующей закуской Бай Лу.

«Это ты сам их наловил?»

«Второй брат наловил», — довольно ответил Бай Лу. — «Он вчера, чтобы меня успокоить, ловил их чуть ли не до самой полуночи, во дворе ещё есть несколько аквариумов, я могу есть их и смотреть телевизор одновременно ещё несколько дней подряд».

Сы Юэ переобулся и вышел на улицу — там аккуратными рядами стояло семь-восемь стеклянных аквариумов, размер медуз в них был удивительно равномерным — явно тщательно отобранных.

Он посмотрел вдаль, на морскую гладь.

Прошлой ночью морским обитателям, наверное, пришлось пережить очень бурную ночь.

Он переобулся и решил не возвращаться обратно в гостиную.

Только просунул голову внутрь и крикнул: «Бай Лу, дядюшка Чэнь, я выйду ненадолго, кое-что куплю».

Дядюшка Чэнь ответил «хорошо», Бай Лу тоже отозвался, добавив: «Юэ, привези мне те засахаренные ягоды боярышника, как в прошлый раз!»

Дождь прекратился, на улице дул ветер, приносивший свежий запах травы и лёгкий аромат моря.

Место, где жила семья Бай, было довольно уединённым; въезжая в центр города, Сы Юэ вдруг осознал, что уже давно никуда не выбирался.

Поставив машину на подземную парковку торгового центра, он, закрывая машину, позвонил Чжоу Янъяну.

На этот раз Чжоу Янъяну потребовалось довольно много времени, чтобы ответить; не успел Сы Юэ ничего сказать, как тот сразу же прорычал: «Я на паре!!!»

«На паре?» Улыбка застыла на лице Сы Юэ, он отвёл телефон от уха, включил экран — четверг...

Сегодня тоже никто за него не отпрашивался.

Он забыл.

Чжоу Янъян услышал через телефон, как в торговом центре зазвучало на английском «добро пожаловать», не поверил своим ушам: «Ты опять не пошёл на пары?»

Сы Юэ выдавил улыбку: «Забыл».

«...»

«Приезжай, когда закончится пара, в dvnel, я буду ждать тебя здесь — помоги выбрать подарок».

Чжоу Янъян взглянул на время: «Хорошо, у меня всё равно пары после этого нет».

Закончив разговор с Чжоу Янъяном, Сы Юэ тут же открыл номер куратора, но, прежде чем позвонить, замялся, отменил звонок и вместо этого нашёл номер Бай Цзяня.

В такой ситуации, очевидно, лучше было бы, чтобы этим занялся именно Бай Цзянь.

Как раз в тот момент, когда Сы Юэ собирался звонить Бай Цзяню, раздался входящий звонок — он от неожиданности чуть не выронил телефон.

«Алло?» — немного виновато отозвался Сы Юэ.

«Дядюшка Чэнь сказал, что ты поехал за покупками», — на стороне Бай Цзяня слышался шелест бумажных страниц; тон вовсе не звучал как выговор. — «Сегодня же пары — что такое важное нужно было купить непременно лично?»

«Ну...» — Сы Юэ подумал про себя, что, конечно же, обязательно нужно было купить лично, но вслух, увиливая, сказал: — «Купить кое-что очень важное».

Бай Цзянь не стал допытываться, что именно, лишь усмехнулся, снисходительно: «Тогда я передам от твоего имени преподавателям».

Сы Юэ тут же согласился — он изначально и планировал сказать об этом Бай Цзяню.

«Хорошо, без проблем».

«Но есть одно условие».

Сы Юэ: «...»

«Говори».

Бай Цзянь поставил подпись на документе, передал его Цзян Юю, спокойным тоном сказал: «По итогам экзамена за семестр — войти в топ-20% по рейтингу на курсе».

Сы Юэ нахмурился — топ-20 сам по себе был не так уж сложен, но конь и то спотыкается, ему хотелось оставить себе побольше пространства на случай неудачи.

«Бай Цзянь, а можно тебя подкупить?»

Бай Цзянь на другом конце линии будто задумался, спустя пару секунд ответил: «Можно, чем ты собираешься меня подкупать?»

Сы Юэ на мгновение растерялся.

Он не мог заставить себя сказать что-то вроде «собой самим» — это было бы слишком уж бесстыдно.

Но, подумав, он понял, что Бай Цзяню, кажется, ничего особо и не нужно, поэтому осторожно предложил: «Я подарю тебе подарок чуть позже?» Всё равно он и так собирался что-то подарить, так что убытка от этого не было.

Бай Цзянь снова замолчал.

Сы Юэ немного занервничал.

Спустя долгую паузу Бай Цзянь произнёс с лёгкой улыбкой в голосе: «Тридцать процентов».

Сы Юэ на мгновение опешил, подумав, что Бай Цзянь на удивление легко пошёл ему на уступки.

http://bllate.org/book/19027/1986852