Готовый перевод After Marrying the Mermaid Boss / После свадьбы с боссом-русалом: 42. Его деньги — мои деньги, понятно?

Коридор, ведущий на верхний этаж флигеля, был не слишком ярко освещён, зато очень тихим.

Поэтому любой звук в нём разносился многократно усиленным.

Дядюшка Чэнь слышал звук собственных шагов, а вот шаги господина Бай Цзяня были едва слышны.

Голос Сы Юэ отчётливо доносился из телефонной трубки.

«Можешь описать поподробнее?»

В глазах Бай Цзяня разлилась мягкая улыбка.

«Смелость».

«Стойкость».

Бай Цзянь тронул пальцем с чётко очерченными суставами выключатель, зажигая свет в коридоре, — в его манерах была та утончённость и изящество, что делали любое, даже самое обычное движение приятным глазу.

«Чистая доброта».

Сы Юэ не ожидал, что описание окажется именно таким; он нахмурился — это совсем не совпадало с его представлением о том, каким должен быть тип «нравящегося человека». Если бы спросить об этом Чжоу Янъяна и остальных, или послушать, что обычно обсуждают одноклассники в университете —

обычно это было что-то вроде «круглые большие глаза, румяные щёчки, длинные волосы», и, желая показать, что они не судят исключительно по внешности, добавляли ещё фразу: «На самом деле у меня нет особых требований к внешности, главное — хороший характер», но, как позднее заметил Сы Юэ, слова у них расходились с делом.

А «хороший характер» и вовсе был лишь общей, ничего не значащей формулировкой.

Сы Юэ осторожно спросил у Бай Цзяня по телефону: «А что насчёт внешности? Какая тебе нравится?»

«Можешь привести пример?» — голос Бай Цзяня в трубке звучал ещё мягче.

«Например, такая, как у меня».

Дядюшка Чэнь: «...»

Бай Цзянь задумчиво произнёс: «Хм, кажется, это как раз соответствует моим требованиям к партнёру».

Дядюшка Чэнь подумал, что вот сейчас эта тонкая завеса недосказанности наконец разорвётся.

Но, к его удивлению, не успел господин Бай Цзянь договорить дальше, как молодой господин Юэ выпалил «хорошо, понял» и тут же поспешно повесил трубку.

Бай Цзянь на мгновение замер, отвёл телефон от уха, тихо усмехнулся и, оглянувшись на дядюшку Чэня, спросил: «Чэнь Цянь, как думаете, о чём сейчас думает Юэ?»

Дядюшка Чэнь подумал немного и сказал: «У молодого господина Юэ... есть свои собственные соображения на этот счёт».

«Господин Бай Цзянь, может быть, вам стоит сказать молодому господину Юэ прямо?»

Бай Цзянь немного подумал: «У Юэ свой темп и своя манера делать что-либо. Дадим ему ещё пару дней привыкнуть — боюсь, если сказать сейчас, ему будет трудно это принять сразу».

Русалы — существа странные: пока у них нет партнёра, они будто становятся машинами для учёбы или работы, лишёнными каких-либо чувств и эмоций. Но стоит им найти своего партнёра, как две трети своей энергии, ранее уходившей на учёбу или работу, они тут же обращают на него — при этом умудряясь не терять качества в самой работе или учёбе.

Это особое биологическое свойство русалов — их партнёр становится для них равнозначен воздуху и самой жизни.

Бай Цзянь надеялся, что Юэ поскорее пройдёт через этот период — он и в самом деле уже не был готов довольствоваться лишь изредка случающимися прикосновениями.

Сы Юэ в этот момент сидел у себя в комнате, изводясь от нетерпения; он достал планшет и написал целую страницу своих достоинств.

Первой строчкой шло: красивая внешность.

Дальше следовали такие пункты, как: несгибаемый дух, отвага и решимость идти вперёд без страха... дописав до конца, он подумал, что и правда до крайности хорош — не считая разве что короткой продолжительности жизни, всё остальное можно было бы назвать почти совершенным.

Затем он приступил к плану — как сделать так, чтобы Бай Цзянь тоже влюбился в него.

Известные условия: тип внешности, которая нравится Бай Цзяню, — именно такой, как у него.

Неизвестные: всё, кроме внешности.

Сы Юэ покусывал кончик стилуса — он никогда никого не добивался сам, зато его самого добивались; понравится ли Бай Цзяню шоколад и розы? Или же воздушные шарики, спортивные машины и всё такое прочее — впрочем, денег на спорткар у него сейчас всё равно не было.

Сы Юэ дописал в плане: «уточнить позже».

Он любил азарт, любил всё, что связано с вызовом; раз уж он влюблён в Бай Цзяня, он, естественно, будет действовать первым — тем более их с Бай Цзянем связывали узы, скреплённые ценой жизни, а значит, шансы на успех у него точно выше.

Ту фразу Бай Цзяня, которая была почти прямым намёком, он попросту проигнорировал.

Он был полностью поглощён восторгом от того, что у него наконец появился человек, который ему нравится, и он твёрдо намерен его добиться.

От переизбытка возбуждения заснул он только глубоко за полночь.

Проснувшись, он обнаружил, что уже давно наступил день; он не забыл, что вечером похороны Бай Ити.

—

За окном стоял туман, дождь стих лишь под утро, воздух всё ещё оставался влажным, будто даже сам туман сохранил на себе капли не успевшего стряхнуться дождя.

Сы Юэ стоял в гостиной, позволяя дядюшке Чэню приколоть ему на грудь белую розу; за розой крепился прозрачный кристалл и бант, завязанный из ленты.

«Госпожа Бай Ити особо распорядилась, чтобы все гости на похоронах пришли с белой розой. Опасаясь, что кто-то забудет, господин Бай Цзянь заранее распорядился сделать броши», — неторопливо пояснил дядюшка Чэнь.

Сы Юэ, опустив голову, спросил: «А вы поедете?»

«Дома нужен кто-то из персонала», — с улыбкой ответил дядюшка Чэнь. — «Я останусь».

Когда спустился Бай Цзянь, Сы Юэ услышал шаги на лестнице, поднял взгляд — и тут же его выражение лица заметно стало неестественным.

Он лихорадочно вспоминал, как же он обычно с ним здоровался.

Бай Цзянь спустился вниз, улыбнулся Сы Юэ, протянул руку, взъерошил ему волосы: «Хорошо позавтракал?»

В его взгляде читалась лёгкая подначка — Сы Юэ проснулся настолько поздно, что они уже успели пообедать, и только потом Сы Юэ спустился завтракать.

«Тётушка сварила огромную тарелку лапши с морепродуктами», — честно ответил Сы Юэ. — «Крабы и креветки были очень свежими, но, по-моему, в следующий раз можно добавить немного карри».

Бай Цзянь внимательно выслушал, кивнул: «Хорошо, я скажу тётушке».

«Мы сами поедем на машине или...»

«По отдельности. Мы с Бай Юанье поедем вместе, а Юэ поедет с моим братом», — Бай Лу, выглядевший ещё более измождённым, чем пару дней назад, стоял рядом с Бай Юанье. — «Не все вместе, так удобнее — народу будет очень много».

Сы Юэ кивнул, показывая, что понял.

Его это вполне устраивало — ему и самому хотелось поехать вместе с Бай Цзянем.

В машине Сы Юэ уже не чувствовал себя так же непринуждённо, как дома.

В салоне и без того было достаточно просторно, но наедине с Бай Цзянем Сы Юэ вдруг ощутил, что пространства как будто стало не хватать.

Он придвинулся ближе к окну, украдкой взглянул на Бай Цзяня.

Тот как раз читал на планшете какой-то отчёт, полностью на английском; сегодня он не мог поехать в компанию, поэтому большую часть работы выполнял из дома.

Видимо, был настолько сосредоточен на работе, что не заметил, как человеческий детёныш рядом с ним беззастенчиво его разглядывает.

Сы Юэ нравилось это чувство.

Он влюблён в Бай Цзяня, и теперь он был на виду, действовал первым, а Бай Цзянь оставался в неведении, пассивной стороной.

Так внимательно рассматривать Бай Цзяня ему удавалось нечасто — тот был слишком бдителен, все русалы очень бдительны от природы. Стоило Сы Юэ задержать взгляд на нём хотя бы на пару секунд, как тот моментально это замечал и спрашивал: «Юэ, на что ты смотришь?» Этот мягкий тон каждый раз заставлял сердце Сы Юэ сжиматься — казалось, даже если он ответит «ни на что», Бай Цзянь всё равно уже давно всё понял.

Сам он знал ответ, поэтому лишь притворялся, будто спрашивает.

В очках Бай Цзянь выглядел ещё более утончённым и элегантным — в древности его наверняка приняли бы за классического учёного мужа.

Впрочем, и сейчас он именно так и выглядел.

Только теперь его вежливая, кроткая манера была скорее маской — Сы Юэ чувствовал, что помимо этой мягкости и великодушия, в Бай Цзяне скрыто нечто ещё.

Он был не похож на тех джентльменов, у которых кроме благородных манер и не остаётся вовсе ничего.

Ресницы у Бай Цзяня тоже были очень длинными, нос — прямым и изящным, кожа — очень белой, только в отличие от розоватой, здоровой белизны кожи людей, цвет кожи Бай Цзяня был холодным, как иней и снег, — всегда одинаково холодно-белым, ведь русалы никогда не краснеют, ни по какой причине.

Сы Юэ помнил, что читал в учебнике: подкожные капилляры у русалов развиты не так сильно, как у людей, зато чешуя за ушами у них крайне чувствительна — эмоции внутри тела русала мгновенно передаются к ней, вызывая ответную реакцию.

Те эмоции, что заставляют людей краснеть, у русалов вызывают появление большего или меньшего количества чешуек за ушами.

«Бай Цзянь, ты такой красивый», — вдруг сказал Сы Юэ.

Договорив, он тут же откинулся назад, чтобы рассмотреть его за ушами. Зрение у него было отличным, но никакой чешуи он не заметил.

Бай Цзянь повернул к нему голову: «Что ты сказал?»

Сы Юэ слегка расстроился: «Ничего».

Бай Цзянь посмотрел на него какое-то время, отложил планшет в сторону, приняв непринуждённо-выжидательную позу: «Юэ, почему ты вчера вечером вдруг спросил меня, какой тип людей мне нравится?»

Сы Юэ был уверен, что Бай Цзянь уже забыл про это.

Всё же дома он больше об этом не заговаривал.

Он попробовал отвлечься, глядя в окно, чтобы унять волнение, но увидел лишь окутанный туманом лесной массив, и пришлось снова перевести взгляд обратно.

«Да так, просто было любопытно». Сы Юэ не хотел пугать Бай Цзяня — он считал, что сейчас не самый подходящий момент для признания: не было ни хорошей погоды, ни конфет с шоколадом, ни каких-либо других подарков. Ему следовало бы, как полагается, написать письмо с признанием, причём достаточно официальное, чтобы Бай Цзянь не почувствовал себя оскорблённым его дерзостью, — ведь Бай Цзянь был человеком, крайне уважающим правила и приличия.

Он считал, что такой древний демон... то есть русал, как Бай Цзянь, проживший уже несколько сотен лет, наверняка повидал самые разные способы ухаживания, поэтому, чтобы завоевать его сердце, действовать нужно постепенно, применяя метод «варки лягушки в тёплой воде».

«Бай Цзянь, у меня есть к тебе вопрос». Сы Юэ придвинулся к нему ближе, их бёдра почти соприкасались; он хлопнул ладонью по бедру Бай Цзяня, выражение лица у него было при этом очень серьёзным.

Бай Цзянь: «Да, спрашивай».

«Почему ты столько лет один?» Сы Юэ действительно хотел это узнать — ведь люди уже с детского сада знают, что такое влюблённость, а Бай Цзянь был один почти триста лет.

«А как ты, будучи один, решаешь этот вопрос? Так же, как мы, люди — с помощью этого?» — Сы Юэ поднял руку, демонстрируя жест.

Пальцы у него были красивыми, ногти аккуратно подстрижены и чисты, никаких вычурных украшений на пальцах не было, только одно кольцо, которое он всегда послушно носил.

«Да, именно так», — невозмутимо ответил Бай Цзянь.

Сы Юэ подумал немного: «Тебя не смущает, что я задаю такие вопросы?» Даже если он влюблён в собеседника, всё равно нужно уважать его границы — если Бай Цзяню неприятно, следовало бы научиться сдерживаться и не делать того, что тому не по душе.

«Нет», — в глазах Бай Цзяня мелькнула снисходительная улыбка. — «Что бы ты ни спросил, меня это никогда не смутит». Его снисходительность была настолько явной, что если бы Сы Юэ проявил чуть больше внимательности, он бы наверняка её заметил.

Но сейчас он был полностью поглощён мыслью, что именно он — тот, кто действует первым, и не мог думать ни о чём другом.

Даже водитель обернулся посмотреть на них, невольно восхитившись, насколько же хорошие отношения у господина Бай Цзяня и молодого господина Юэ.

—

Изначально похороны планировалось провести в похоронном бюро, но Бай Ити в своём завещании особо попросила провести церемонию дома. К счастью, особняк семьи Бай был достаточно просторным — три здания слева, в центре и справа; поскольку Бай Ити распорядилась провести церемонию скромно, её дети не собирались устраивать пышное мероприятие, подготовка заняла лишь два дня, после чего похороны начались.

Однако новость не удалось удержать в тайне полностью — как только Бай Ити скончалась, весть об этом просочилась из больницы. Все эти два дня телефон в доме Бай звонил без перерыва с утра до ночи, а число гостей выросло с изначальных двадцати с чем-то до более чем ста, не считая тех, кто позднее заявил, что приглашение им не требуется, — они просто хотели прийти проститься с госпожой Бай Ити.

Семье Бай ничего не оставалось, кроме как раз за разом расширять масштаб мероприятия.

Венки начали привозить друзья и поклонники Бай Ити ещё в самый день её смерти; всем было хорошо известно, что она любила белые розы, поэтому все, будто сговорившись, использовали исключительно белые розы.

Машина, в которой ехал Сы Юэ, объехала почти всю фонтанную площадь во дворе и наконец остановилась у входа; швейцар тут же выбежал открыть дверь, глаза у него всё ещё были красными, голос — хриплым: «Господин Бай Цзянь, добрый вечер».

Сы Юэ вышел из машины следом за Бай Цзянем, тот протянул руку — Сы Юэ совершенно естественно вложил свою ладонь в его, будто проделывал это уже тысячи раз прежде.

Только войдя следом за Бай Цзянем в дом, он вдруг осознал, что произошло, — уши его тут же густо покраснели.

Но приходилось изображать спокойствие, отвечая на приветствия людей, здоровавшихся с ним и с Бай Цзянем.

«Господин Бай Цзянь, давно не виделись». Дама, державшая в руке белую розу, была одета в чёрный приталенный костюм и облегающую юбку до середины бедра, с вьющимися волосами и небольшой чёрной шляпкой на голове, — выглядела элегантно и очень красиво.

Поприветствовав Бай Цзяня, она перевела взгляд на Сы Юэ: «Это ваш партнёр, Сы Юэ, верно?»

В её прекрасных глазах играла улыбка.

Сы Юэ сжал руку Бай Цзяня крепче: «Здравствуйте».

«Ты весьма красивый человеческий детёныш». Вань Яо искренне восхитилась.

Хотя Сы Юэ и был одет в неприметное чёрное пальто, его фигура была статной и прямой, в нём чувствовалась та особая энергия и живость, свойственная юности; черты лица по отдельности казались тонкими и изящными, почти хрупкими, но вместе они создавали особенно выразительный и мужественный облик.

Впрочем, судя по одним только глазам, он должен был пользоваться немалым успехом.

«Красивый человеческий детёныш»?

Сы Юэ показалось, что похвала прозвучала как-то странно, но он всё же поблагодарил.

«Ты меня не узнаёшь?» — Вань Яо немного удивилась равнодушной реакции Сы Юэ.

Сы Юэ выглядел растерянно: «Вы...»

Бай Цзянь похлопал Сы Юэ по голове: «Госпожа Вань Яо — обладательница множества кинонаград, актриса. Тот фильм «Украденный досуг», который вы с Бай Лу смотрели на прошлой неделе — она играла главную роль».

«Совершенно... не похоже», — удивился Сы Юэ.

Сейчас Вань Яо была одета в образ обольстительной, полной шарма женщины — обольстительной, но не вульгарной. А героиня того фильма была совсем девчонкой лет пятнадцати-шестнадцати, влюблённой в литературу, наивной и чистой сердцем, обманутой несколькими мужчинами, родившей ребёнка, а после переключившейся на карьеру и ставшей известной в своём регионе бизнес-леди.

Вань Яо редко встречала настолько искреннего ребёнка, в её глазах читалась неприкрытая симпатия: «Приму это за комплимент».

Договорив, она с притворным укором взглянула на Бай Цзяня: «Откуда ты такого детёныша выкопал, дай и мне себе такого же, чтобы было чем время скоротать».

Сы Юэ не совсем понял, что она имеет в виду.

Улыбка Бай Цзяня заметно похолодела — это почувствовал даже сам Сы Юэ.

«Госпожа Вань Яо, знайте меру».

Лицо Вань Яо побледнело, она тут же сказала: «Простите».

Бай Цзянь повёл Сы Юэ наверх — хотя сами похороны проходили в холле на первом этаже, до официального начала церемонии гости могли свободно перемещаться по дому; второй этаж был зоной отдыха для членов семьи Бай.

«Что с ней случилось? Она сказала что-то не то?» — не понял Сы Юэ, почему выражение лица Бай Цзяня вдруг изменилось.

«Дело не в том, что она сказала что-то неправильное», — тихо сказал Бай Цзянь. — «Просто слишком легкомысленно».

Сы Юэ: «По-моему, всё было нормально, мне показалось, она довольно интересная, к тому же красивая — она тоже русалка?»

«Юэ, ты мой партнёр — их уважение к тебе должно быть таким же, как уважение ко мне», — Бай Цзянь ласково взъерошил ему волосы, тон был мягким.

Русалы постарше любят подшучивать над человеческими детёнышами.

Не то чтобы это было со злым умыслом, но всё же следовало учитывать статус обеих сторон.

Раньше, слыша от Бай Цзяня фразу «ты мой партнёр», Сы Юэ чувствовал лишь лёгкую неловкость, а теперь к этому добавилось что-то ещё — будто радость, настоящий взрыв радости; он шёл настолько окрылённый, что почти парил над землёй.

Но перед тем как войти в комнату, выражение его лица снова стало спокойным.

Бай Цзянь похлопал его по спине: «Иди перекуси чего-нибудь, Бай Лу вон там».

Бай Лу приехал раньше них, сейчас он сидел рядом с Бай Юанье, держа в руках большой шоколадный кекс с жидкой начинкой.

Но у Бай Лу и Бай Юанье выражение лиц было не самым радостным.

Сы Юэ подошёл, закинул в рот несколько маринованных слив: «Что случилось?»

Бай Лу, с покрасневшими глазами, всхлипнул: «Второй брат зовёт меня переехать жить к нему, я отказался, теперь он злится».

Бай Юанье: «...Разве я не просил никому об этом не рассказывать?» Он нахмурился, явно недовольный болтливостью Бай Лу.

Сказав это Бай Лу, он поднял взгляд на Сы Юэ: «Невестка».

«...»

«Ага». Сы Юэ отозвался коротко.

Бай Лу заталкивал в рот огромные куски кекса: «Я только что смотрел фотографии прабабушки, у-у-у-у мне так грустно, как думаешь, в следующей жизни она снова будет русалкой?»

Сы Юэ вспомнил слова, сказанные ранее Бай Цзянем, и через некоторое время медленно ответил: «Может, ей захочется стать человеком».

«Ну ладно, признаю», — Бай Лу отложил кекс. — «Быть человеком тоже, наверное, неплохо».

«Чем же хорошо?» — Сы Юэ и сам хотел это узнать.

Бай Лу грустно ответил: «Русалы обычно не сильно толстеют, но если вдруг наберут вес, в воде становится трудно плавать, и тогда легко стать добычей более крупных и опасных существ, к тому же можно утонуть, если не сможешь плыть».

Сы Юэ: «...»

«Тогда ешь поменьше», — Сы Юэ покосился на кекс в руках Бай Лу — размером не меньше пятнадцати сантиметров, от которого уже больше половины было съедено.

«У меня же хвост недоразвит, разве нет? Я и не могу потолстеть». Бай Лу вылизал языком остатки крема с вилки, потом с грустью посмотрел на Сы Юэ: «Юэ, я тебе так завидую — брат так тебя любит, дядюшка Чэнь тоже тебя любит, все тебя любят, а вот тот, кто больше всех любил меня, теперь умер». Договорив, он разрыдался.

Сы Юэ поспешно схватил пару салфеток, чтобы вытереть ему слёзы, но слёз было слишком много — то ли из-за особого свойства русалов, то ли по какой-то другой причине, — Сы Юэ никак не мог их вытереть до конца и в итоге просто прижал целый комок бумажных салфеток к глазам Бай Лу.

Бай Лу: «...У-у-у-у-у». Он широко раскрыл рот и продолжал реветь, крем на губах у него так и остался невытертым.

«Невестка, я сам». Бай Юанье с абсолютно бесстрастным лицом принял на себя эту нелёгкую задачу.

Сы Юэ подумал, что Бай Юанье, в отличие от Бай Лу, всё же умеет складно говорить.

Младшую дочь Бай Ити звали Бай Шэн.

Она была одета в чёрное платье, поверх которого была накинута небольшая накидка. После того как все обменялись с Бай Цзянем приличествующими случаю фразами, она с покрасневшими глазами подошла к нему: «Мама просила передать тебе кое-что лично, наедине».

После того как они ушли, второй и третий дядюшки Бай тут же принялись переговариваться друг с другом.

«Что там за ценность такая, что даже нам не показывают?»

«Мама тоже хороша — по-моему, надо было разделить это между нами, братьями, поровну, зачем отдавать этой девчонке Бай Шэн — что толку ей от этого, лучше бы отдала нам, мы бы уж развернулись как следует!»

«Может, тайком подглядим, что мама оставила для Бай Цзяня?»

«...Не пойду, я не пойду, потом Бай Цзянь узнает, что мы подслушивали под дверью, снова урежет нам долю дивидендов — не пойду, хочешь — сам иди».

Бай Шэн повела Бай Цзяня извилистым путём на самый верхний этаж левого крыла здания; полукруглые ворота были покрыты ржавчиной, на них висел огромный железный замок.

На воротах был вырезан узор — изображение русала.

Она с трудом отворила ворота — за ними оказался большой зал, похожий на церковь: по обеим сторонам прохода аккуратными рядами стояли длинные скамьи, стены были расписаны от руки самыми разными узорами, но все они так или иначе были связаны с русалами.

«Здесь нет электрического освещения», — извиняющимся тоном сказала Бай Шэн.

Бай Цзянь спокойно ответил: «Ничего страшного».

В самом конце зала оказалась ещё одна дверь — на этот раз нужно было ввести код, отодвинуть засов и с силой потянуть за ручку; хлынувший навстречу поток холодного воздуха на мгновение перехватил дыхание.

Бай Шэн вздрогнула от холода, всё её тело мгновенно окуталось густым белым туманом.

Стуча зубами от холода, она достала изнутри пробирку и передала её Бай Цзяню.

«Это то, что мама просила передать тебе», — Бай Шэн вся дрожала, лицо её мгновенно посинело от холода, — можно было представить, насколько низкая температура была внутри этого хранилища. — «Это двадцать миллилитров крови, взятой у прародителя тогда, уже очищенной. После разморозки её можно использовать сразу. Это... это может снизить риск для твоего партнёра при превращении в русала, по крайней мере... по крайней мере, не позволит иммунной системе полностью отказать».

«Она всё это время хотела передать это тебе, но ты так и не нашёл себе партнёра, и она не знала... не знала, как заговорить об этом. Позже её здоровье стало постепенно ухудшаться, она часто всё забывала — в прошлый раз она... она собиралась передать тебе именно это, но по какой-то причине принесла тогда вместо этого ожерелье», — на глазах Бай Шэн выступили слёзы. — «Мама, она была такой несчастной».

Температура жидкости в пробирке была намного ниже температуры тела самого Бай Цзяня.

Он долго смотрел на замёрзшую, водянисто-синюю жидкость внутри пробирки, а потом наконец сказал: «Спасибо ей за труды».

Всё, что произошло тогда, случилось внезапно и хаотично — никто и не думал заранее, что будет дальше; а после смерти прародителя его тело сразу же ушло на дно моря, труп давно был съеден рыбами, от него не осталось ни следа.

Бай Шэн вспомнила о партнёре, которого привёл с собой Бай Цзянь, — человеческом детёныше, наивном и простодушном на вид.

«А он согласится?» — спросила Бай Шэн. — «Если насильно изменить его природу, ему придётся пережить очень много боли».

Бай Цзянь слегка улыбнулся: «Не знаю».

Бай Шэн слегка опешила — она никогда прежде не видела на лице господина Бай Цзяня выражения, которое можно было бы назвать растерянностью.

«Тогда пусть это пока побудет у меня, потому что после этого я больше не буду здесь оставаться — я уеду за границу», — сказала Бай Шэн. — «Сможете ли вы за три дня создать подходящее холодильное хранилище? Требования к температуре и остальным параметрам я передам вашему помощнику позже».

Бай Цзянь кивнул: «Смогу».

Бай Цзянь спустился вниз первым.

Хоть Сы Юэ и говорил однажды, что хотел бы стать русалом, но это было сказано лишь из юношеского азарта, после того как он проиграл драку, — он совершенно не понимал, что на самом деле означает смена биологического вида.

Отказаться от собственной природы и генетической принадлежности своему виду — это, можно сказать, равносильно жертве и предательству себя.

Бай Цзянь хотел, чтобы Юэ сделал этот выбор добровольно, а не под давлением обстоятельств, вынужденно и безвыходно.

Между сознательным и вынужденным выбором — огромная разница.

А даже если в итоге Юэ так и не станет русалом — что с того? Он прожил уже триста лет и прекрасно знал, насколько ненадёжна и незначительна оболочка тела: он — это Юэ, каким бы тот ни был в восемнадцать лет или в восемьдесят, и он будет рядом с ним до самого последнего дня его жизни, а всё одиночество и печаль, что придут после, уже никак не будут касаться самого Юэ, — и в этом смысле всё будет вполне гармонично и завершённо.

—

Сы Юэ в этот момент играл в карты с компанией молодых людей — из всех присутствующих он знал лишь нескольких: Бай Лу, Бай Юанье, Бай Жаня.

Несколько старших членов семьи Бай, опасаясь, что молодёжи будет скучно просто сидеть без дела, спросили, хотят ли те поиграть в видеоигры или в карты; изначально Сы Юэ затащил с собой поиграть Бай Жань.

Похороны — они такие: кроме нескольких самых близких родственников и друзей, для остальных это скорее социальное мероприятие, формальность.

Хотя и в этой компании были те, кому действительно было грустно, — например, Бай Лу, например, Бай Жань, — но в такой обстановке разрыдаться в голос было бы явно неразумным поступком.

Бай Лу, всхлипывая, выложил на стол карту с цифрой 2.

Парень рядом с ним тут же взорвался: «Сы Юэ снова помещик! Сы Юэ снова помещик! Сдаюсь!»

Сы Юэ уже выиграл несколько партий подряд, довольно собирая свой выигрыш, остальные наперебой удивлялись: «Ты такой крутой, тебя это Бай Цзянь научил?»

«А может, Бай Цзянь тебе не даёт карманных денег, поэтому ты сейчас изо всех сил стараешься нас обыграть?»

«Проклятый человек!»

«Вот противный!»

Бай Цзянь как раз вошёл в этот момент и услышал, как самодовольно отвечает Сы Юэ.

«Я самоучка, зачем мне его учить?»

«Он мой партнёр, его деньги — это мои деньги, зачем ему мне давать?» Сы Юэ считал, что уж эту роль он играет вполне неплохо.

«Кто тут противный?» — правда, называть людей противными явно уже не годится.

«...»

http://bllate.org/book/19027/1986842