Готовый перевод On the Necessity of Catching Ghosts with Physics / О необходимости ловить призраков физическими методами: Глава 19.2. Это тот человек, которого ты видел сегодня ночью?

Бах!

Цинь Шу проломил дверь ногой.

Если быть точнее, он перепробовал всё, что только мог, чтобы взломать замок, и в конце концов пробился сквозь дверь, полагаясь исключительно на грубую физическую силу.

Швабра оказалась бесполезна. Тонкая пластиковая карта не смогла сдвинуть язычок замка, а на каждом окне были установлены толстые металлические решётки… Цинь Шу довели до ручки.

Когда человек заперт в бесконечно безмолвном, до смерти неподвижном мире, все мрачные сценарии, которые только способно вообразить сознание, раздуваются до немыслимых пределов. В конце концов, в его воображении все, кто остался снаружи, превращаются в изуродованные до неузнаваемости тела, разбросанные повсюду.

Именно поэтому Цинь Шу в конце концов сломался. Не говоря ни слова, он начал атаковать дверь - сначала колотил по ней кулаками, затем поднял ногу и принялся яростно пинать её. Если одного удара было недостаточно, он просто повторял снова и снова.

А что такое боль? Цинь Шу временно забыл об этом.

Даже он сам не ожидал, что способен на такую чудовищную силу. Это было почти нечеловечески. Он разворотил железную глыбу замка, превратив её в искореженный кусок металла, так что осколки разлетелись в разные стороны. Ледяной ветер, пропитанный запахом мороза и снега, ворвался в распахнутый дверной проём и единым порывом заполнил всё помещение.

Снаружи, в переднем коридоре, Син Юн стоял на одном колене, сжавшись в комок.

Одной рукой он судорожно вцепился себе в грудь, другой - дрожащей - опирался на плиточный пол. Он судорожно, отчаянно хватал ртом воздух, словно его сковал затяжной и неистовый стрессовый приступ. Слёзы от чистого ужаса безостановочно лились из его глаз, мышцы сводило спазмами. Казалось, в любую секунду он может задохнуться окончательно.

Эта реакция напоминала сердечный приступ, да и физические ощущения были почти такими же. Он уже страдал от респираторного алкалоза(1) и нуждался в немедленной помощи. Цинь Шу развернулся, бросился к кассовой стойке, выдернул оттуда пластиковый пакет, надел его на голову Син Юну, затем крепко взял его за плечи и посмотрел прямо в глаза.

(Прим. переводчика: респираторный (дыхательный) алкалоз - состояние, вызванное гипервентиляцией, при котором в крови снижается уровень углекислого газа, что приводит к спазмам мышц, онемению конечностей, головокружению и панике. В данном случае описан классический приступ гипервентиляции на фоне сильнейшего стресса.)

- Смотри на меня и продолжай дышать. Син Юн, ты в безопасности. Ты слышишь меня? Я здесь. Мы в безопасности.

- Дыши… дыши…

Спустя три-пять минут дыхание Син Юна постепенно замедлилось и вернулось к нормальному ритму. Однако мышцы его рук продолжали неконтролируемо дрожать. Ему потребовалось несколько попыток, прежде чем он наконец смог стянуть пакет с головы.

Они смотрели друг на друга под тёмным ночным небом. Абсурдность их поменявшихся ролей тихо разлилась в тишине. Цинь Шу незаметно спрятал окровавленные кулаки, огляделся и первым нарушил странную атмосферу:

- Брат Юн, что случилось? Где ребёнок?

- …Это был не ребёнок, - хрипло произнёс Син Юн. Он закрыл глаза, чтобы немного прийти в себя, затем медленно поднялся, опираясь на стоящий рядом стол. - Это была Слепая Старуха. Она уже мертва.

- А? - Цинь Шу тупо уставился на него. - …А?

- Тот младенец-мальчик был Слепой Старухой в обличье. Цинь Шу, позвони капитану У для меня. Быстро предупреди его, чтобы был осторожен. Прежде чем они начнут действовать, им обязательно нужно связаться с даосом Сюем и поставить его в известность. Пароль на моём экране блокировки - 5257. Быстрее! Мои пальцы почти не двигаются… - Син Юн говорил, задыхаясь, и перебросил свой телефон.

- Понял, - Цинь Шу поймал телефон и быстро набрал номер.

Капитан У был прямым начальником Син Юна, его голос звучал спокойно и твёрдо. Получив срочное предупреждение от Син Юна, он не отнёсся к нему легкомысленно. Напротив, он торжественно пообещал действовать соответствующим образом и даже отдельно поблагодарил Цинь Шу.

Это была чрезвычайно искренняя благодарность, настолько искренняя, что Цинь Шу заподозрил, не знает ли капитан У тоже кое-что… о скрытой правде этого мира.

Разумеется, этим подозрениям можно будет заняться в другой день. Что Цинь Шу нужно было узнать сейчас, так это то, какое ужасающее событие пережил Син Юн, пока Цинь Шу намеренно заперли в круглосуточном магазине, и кто именно был за это ответственен.

В конце концов, по необъяснимой причине, Син Юн поглядывал на него слегка странно.

Они сидели за одним из столиков снаружи у магазина, склонившись над очередной порцией дымящейся лапши быстрого приготовления. Пока они ели, они наблюдали, как три полицейские машины въехали в главные ворота старшей школы №2 Цзянчэна. Группа офицеров провела судебных экспертов в учебный корпус, и те быстро приступили к осмотру и сбору тел супругов Ду.

Син Юн перестал есть уже после нескольких глотков. У него не было аппетита к лапше, он мог только пить немного горячего бульона. Подумав мгновение, он решил начать рассказ с самого начала, не упуская ни единой детали, которую ещё могла сохранить его память.

Цинь Шу слушал внимательно, но его мысли постепенно захлёстывало всё нарастающее чувство абсурда.

- И ты хочешь сказать, что родители Ду Сяо Шуан выбились из сил и потратили целое состояние, жестоко пожертвовав жизнями обеих дочерей ради этого, затем терпеливо ждали целых шесть лет… и в итоге обнаружили, что у них никогда не было сына? Они были полностью обмануты и счастливо растили какую-то старуху-чудовище вместо него?

- Примерно так оно и было. Ты разбираешься в таких вещах лучше меня.

Цинь Шу нахмурился, размышляя:

- Ду Сяо Шуан и её сестра, скорее всего, не были единственными жертвами Слепой Старухи. Возможно, она полагалась на этот порочный метод, чтобы воровать чужие судьбы, полные долголетия и богатства, постоянно продлевая собственную жизнь. Затем она принимала обличье младенца, вселялась в чужой дом и захватывала гнездо. Она была слишком зла. Туда ей и дорога… Кхм. Брат Юн, ты же знаешь меня. Я бы никогда не стал убивать кого-то просто так, но знать, что кто-то другой решительно свершил правосудие от имени Небес, - это действительно приносит облегчение.

- Цинь Шу, твоё отношение к этому… - Син Юн не закончил фразу.

Подумав, он воздержался от немедленных нотаций. Вместо этого он подавил эмоции и продолжил тихим голосом:

- Тот, кто убил Слепую Старуху, определённо не был человеком. Я изо всех сил пытался вспомнить, но до сих пор не могу воспроизвести его лицо.

- Тебе не нужно зацикливаться только на лице. Подойдёт любая другая деталь - его одежда, манеры, голос. Это определённо будет полезно. Мы сможем восстановить общий образ по этим деталям, - серьёзно предложил Цинь Шу. - Обычные призраки заперты здесь и не могут покинуть территорию второй школы. У нас будет достаточно времени, чтобы медленно расследовать и опознать его.

- Я боюсь, что… он не обычный призрак. Цинь Шу, ты не представляешь, что это за ужас. Хорошо, что тебе не пришлось с ним столкнуться, - вздохнул Син Юн. - Знаешь что? В моей памяти сейчас даже Ду Сяо Шуан кажется нежной и хорошенькой по сравнению с ним.

- А? Он был настолько уродлив? - Цинь Шу покосился на призрак девушки, парящий рядом с ним, с лицом, залитым кровью, и изумлённо уставился на него.

- Нет. Нет, совсем нет. Он был необычайно красив. Глаза у него были очень необычного цвета. Какого именно? Я не могу вспомнить. Я искренне не могу воспроизвести его точные черты, но если немного преувеличить, то если бы я был подростком-геем, я бы непременно в него влюбился.

Выбор слов Син Юна, возможно, был преувеличен, но это был единственный способ выразить потрясение, которое он пережил.

Он тихо вздохнул, потёр ноющие виски и продолжил тщательно перебирать воспоминания.

- Он был примерно твоего возраста и примерно твоего роста. На нём тоже была школьная форма, а на шее - бежево-коричневый шарф. Он выглядел очень худым и стройным… Возможно, из-за освещения, но он был бледен, как бумажная ритуальная фигурка, будто свет проходил сквозь его кожу. Это было немного жутковато.

- Но когда я разглядел его вблизи, я понял, что он действительно был необычайно красив. Даже несмотря на то, что я больше не могу вспомнить его лица, и даже несмотря на то, что я перепугался до полусмерти, я всё равно считаю его красивым. Тьфу. Если бы мой будущий ребёнок был хотя бы наполовину таким же красивым, я бы просыпался со смехом от счастья.

Цинь Шу слегка замер. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но передумал и решил сначала спросить об остальном.

- Значит, он появился и убил Слепую Старуху одним лишь взглядом… это я уже знаю. А что было потом? Что именно он сделал с тобой?

Как только эти слова сорвались с его губ, Син Юн снова бросил на него тот же сложный и странный взгляд, отчего внутри Цинь Шу поднялась необъяснимая тревога.

Син Юн глубоко вздохнул и заговорил очень медленно:

- Он вырвал моё сердце. Ты правильно расслышал. Он держал моё всё ещё бьющееся сердце, словно игрался с какой-то скучной игрушкой. Он даже поднёс его к моему лицу и заставил смотреть на него в упор. Моя жизнь была у него между пальцев - такая ничтожная.

- …Это ужасно.

- Да, это было ужасно. Затем он предупредил меня, чтобы я не трогал его вещи и не обижал его вещи. Если это повторится, то однажды, когда сердце вынимают, обратно его уже не вставить.

Син Юн горько усмехнулся:

- Он действительно вытравил из меня всю храбрость, Цинь Шу. Я чувствовал запах собственных внутренностей. Ты можешь это понять? Это было хуже, чем запах трупа. Это был запах абсолютной уверенности в том, что ты вот-вот умрёшь. Даже сейчас он всё ещё стоит у меня в носу.

- Брат Юн, выпей воды. Я как-то слышал, что после пережитой смертельной опасности запах выгребной ямы помогает справиться со страхом, - засмеялся Цинь Шу своим же словам, затем замолчал на мгновение, встретившись взглядом с Син Юном. - Ладно, хватит шутить. Значит, он сказал, что тебе нельзя трогать его вещи… Что он имел в виду? Меня?

- Мм, - Син Юн послушно взял бутылку с водой, тупо ответил и сделал большой глоток.

Цинь Шу слегка сжал губы, опустил голову, и его голос стал тихим и искренним:

- Значит, это я действительно втянул тебя во всё это. Брат Юн, прости меня. Я до сих пор не понял, что со мной происходит. Я не знаю, есть ли у меня враги или какая-то мелодраматичная тайна из прошлого… Я даже не до конца исследовал пределы собственных возможностей. Мне не стоило просить тебя прийти сегодня вечером. Прости.

- За что извиняться? Малыш, тебе всего семнадцать. А я - полицейский.

Цинь Шу снова замер. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Син Юн снова перебил его.

- Даже если ты привык притворяться взрослым целыми днями и брать на себя ответственность за то, что никогда не должно было лечь на твои плечи, ты должен помнить одну вещь: я – полицейский, - Син Юн взглянул на него и постучал по столу, смягчив тон. - Смогу ли я защитить себя и других - это то, о чём должен беспокоиться я. Это никогда не было твоей ответственностью. Понимаешь?

- …Да. Я понимаю.

- Тогда сейчас, Цинь Шу, подумай хорошенько. Кто из твоих одноклассников подходит под описание, которое я дал сегодня вечером?

В этот момент тёплый и внушающий доверие голос Син Юна внезапно изменился. Его манера держаться снова стала серьёзной, в ней отчётливо проступили холодная строгость и властность.

- Кем бы ни был этот человек для тебя, как бы близки вы ни были, ради общей безопасности ты не смеешь ничего от меня утаивать. Я всё это время следил за твоим лицом. О ком ты только что подумал? Говори!

Цинь Шу не ответил.

Выдержав паузу, он достал телефон и отправил Син Юну несколько групповых фотографий выпускного класса старшей школы.

Их сделал учитель Фу в прошлом месяце во время открытого урока, снимая с передней части класса. На них были все сорок пять учеников.

Цинь Шу сидел в углу у окна на последнем ряду, одной рукой обнимая Пэй Чжао, а другой показывая идеальный знак "виктория". Его улыбка была ослепительной. Учитель Фу сделал несколько почти идентичных снимков подряд, и Цинь Шу отправил их все.

Он вёл себя предельно сговорчиво, поэтому Син Юн без труда отбросил суровый тон, которым допрашивал его, словно преступника. Он увеличил фотографии и внимательно их изучил, даже приподнял бровь, делая комплимент Цинь Шу:

- Неплохо выглядишь, когда улыбаешься, парень. Должно быть, за эти годы девочки тебе кучу записок с признаниями писали. Только не вздумай в вашем возрасте легкомысленно ходить на свидания.

- Не буду. Мне ни одна девочка никогда не нравилась в том смысле. Похоже, я родился без той самой струны, - Цинь Шу улыбнулся, но улыбка быстро угасла. Его голос стал непривычно осторожным. - Так, брат Юн… это тот человек, которого ты сегодня вечером видел?

- …Не могу сказать наверняка. Цвет шарфа похож, но посмотри вот на этих двоих учеников во втором ряду. У них шарфы похожего фасона. Зимой такое часто бывает. Дизайн слишком распространённый.

Цинь Шу тихо хмыкнул и мягко объяснил:

- Это я ему шарф купил. Он шерстяной, очень тёплый. У него здоровье слабое, да и в еде он привередливый. Я боялся, что когда похолодает, он замёрзнет и заболеет.

- Значит, вы очень близки?

- Очень. Кроме Тан Жуйчэна… это тот парень, которого вчера ночью ранили и отправили в больницу. Этот неудачник - мой друг детства. Ха-ха. Кроме него, Пэй Чжао - мой лучший друг в старшей школе.

Слушая смех Цинь Шу, которым тот, казалось, пытался приуменьшить свою беду, Син Юн тоже принял сложное выражение лица. Ребёнку несладко пришлось в жизни, но сейчас, что бы ни случилось, как бы трудно ни было, ничего уже не поделаешь.

- Значит, твой лучший друг действительно вызывает серьёзные подозрения. Что думаешь?

- Брат Юн, моё мнение ничего не значит, потому что я сам не был свидетелем происшествия. Им был ты. Я могу только предоставить улики, опираясь на твой рассказ, но я не стану легкомысленно судить о нём, - голос Цинь Шу всё ещё звучал тихо. Он контролировал эмоции и говорил медленно, слово за словом. - Ты можешь тщательно расследовать это дело и выяснить, что он за человек на самом деле. Или завтра прийти в наш класс и поговорить с ним лично.

- …Понимаю. Я и правда единственный, кто может вынести суждение, - Син Юн вздохнул, увеличил лицо Пэй Чжао на фотографии и пристально всматривался в него со всех сторон, погружаясь в раздумья.

Пэй Чжао с очень высокой вероятностью был тем человеком, которого он встретил сегодня ночью. Детали совпадали, совпадала та неописуемая манера держаться. Всё было слишком похоже.

И всё же Син Юн действительно не мог с уверенностью заявить, что Пэй Чжао вырвал ему сердце, что это Пэй Чжао смотрел на него свысока, как на муравья, спокойно глядя на него теми нечеловеческими, безразличными глазами, прежде чем тихо предупредить, чтобы он никогда больше не прикасался к тому, что ему не принадлежит.

Потому что Пэй Чжао на этих фотографиях выглядел как самый обычный старшеклассник. На его лице отражались тонкие эмоции, какие может испытывать только живой человек.

Его корпус был слегка развёрнут в сторону Цинь Шу, а в уголках глаз появился едва заметный румянец.

В его золотисто-янтарных глазах читалась несомненная улыбка, а также оттенок беспомощности. Да, он поднял одну руку и мягко попытался оттолкнуть руку Цинь Шу, пытаясь высвободиться из слишком крепких объятий… но не смог сдвинуть её с места. В конце концов, он мог лишь беспомощно позволить Цинь Шу притянуть его к себе, наполовину зарывшись лицом в тёплый шарф, оставив на виду лишь этот лёгкий румянец.

Серия постановочных снимков, сделанных учителем Фу, запечатлела весь процесс. Син Юн ясно видел, что реакции Пэй Чжао были точно такими же, как у обычного старшеклассника. По сравнению с полным отсутствием личных границ у Цинь Шу, он даже выглядел слегка жалким.

Весь его облик казался кротким и чистым, излучал мягкую, живую жизненную силу. Чем дольше Син Юн смотрел, тем сильнее ему хотелось вздохнуть, что он тоже хотел бы вернуться в школу и пережить такие же чудесные дни юности.

…Он отвлёкся. Син Юн внезапно хлопнул себя по щекам и поспешно вернулся к реальности, только чтобы обнаружить, что его прежняя уверенность почему-то начала колебаться.

- Ладно. Сегодня ночью случилось слишком много всего. Я вернусь завтра и проведу ещё один раунд допросов. Предупреждаю заранее, Цинь Шу: твой лучший друг официально внесён в список подозреваемых. Мне не нужно, чтобы ты занимал чью-либо сторону, но тебе запрещается мешать полицейскому расследованию.

- Ммм. Разумеется.

Произнося это, Цинь Шу нёс из круглосуточного магазина третью чашку лапши быстрого приготовления. Он опустил голову, сосредоточившись на том, чтобы бульон не расплескался через край. Его растрёпанные чёрные волосы падали на широкую линию надбровных дуг, длинные ресницы были опущены, скрывая мягкий взгляд. Боковая сторона его лица, повёрнутая к уличному фонарю, была покрыта смутной тенью в холодном свете.

Без видимой причины Син Юн почувствовал, как его сердце внезапно забилось быстрее.

Сердце у него в груди, которое так и не успокоилось до конца, снова учащённо забилось несколько раз по неизвестной причине. Син Юн с трудом выровнял дыхание, остался сидеть неподвижно, не подавая виду, и снова сосредоточил взгляд.

Лёгкая тень, покрывавшая лицо Цинь Шу, уже рассеялась без следа под порывами холодного ветра, превратившись в искреннюю и нежную заботу - а также… в аппетит.

Цинь Шу и правда не наелся.

Он опустил голову и втянул в себя большую ложку обжигающе горячей лапши, проглотил её поспешно, затем потёр грудь, чуть не поперхнувшись. С абсолютной искренностью он предложил:

- Брат Юн, тебе стоит пойти и отдохнуть. Людям после переутомления нужен отдых. Нельзя себя так загонять. Так у тебя точно будет нервный срыв.

Син Юн опешил:

- Но…

- Твои коллеги занимаются телами в школе, а твой капитан в храме Гуаньинь Дарящей Детей. Не волнуйся. Ситуация уже стабилизировалась. Я также сохранил номер капитана У. Если они найдут Ду Сяо Сюэ, я пойду домой и лягу спать. Если не найдут - я подойду и помогу, - Цинь Шу торжественно изложил планы безупречным образом.

Син Юн не знал, то ли злиться, то ли смеяться:

- Разве не я должен всё это говорить? Цинь Шу, разве не ты тот ребёнок, который должен немедленно идти домой и отдыхать?

- Я не позволю Ду Сяо Шуан оставаться в живых ещё хотя бы день, - Цинь Шу тоже улыбнулся и ответил неторопливо. - Я сказал, что разберусь с этим сегодня ночью, значит, разберусь сегодня ночью. Чем дольше она задержится, тем больше будет накапливаться энергия инь. Затягивание и мягкосердечие - абсолютно нехорошие вещи. Они не приносят пользы никому.

- Но Цинь Шу, в твоей школе не одна лишь Ду Сяо Шуань является призраком, верно? Я легко могу догадаться, что в будущем ты будешь часто сталкиваться с подобными ситуациями. Не говори мне, что каждый раз ты намерен вести себя так, как сегодня ночью…

- В этом есть проблема? - Цинь Шу моргнул.

- Ты спрашиваешь, в чём проблема? Если ты каждый день будешь занят ловлей призраков, ты планируешь вообще не спать?

Цинь Шу доел лапшу и открыл стоявшую рядом банку холодного кофе. Уголок его губ изогнулся в ответной реплике:

- Брат Юн, подумай сам. Либо я активно беру инициативу в свои руки и решаю проблему, либо я продолжаю прятаться, как трус, и игнорировать всё до тех пор, пока от рук призраков не погибнет слишком много людей, и тогда ни ты, ни я не сможем сомкнуть глаз… Из этих двух вариантов - какой лучше?

Син Юн замолчал. Ему нечего было сказать, и нечем было возразить.

Призраков нельзя было убить пулями, и невооружённым глазом их не заметить. Есть дела, в которые даже настоящие даосские священники отказываются вмешиваться. Поэтому в школе №2 Цинь Шу действительно был единственным человеком, способным с ними справиться. Больше никто не мог разрешить эту проблему.

Но в конечном счёте Син Юна больше всего беспокоило то, что Цинь Шу всё ещё был учеником выпускного класса старшей школы - несовершеннолетним. Если бы Цинь Шу был одним из коллег Син Юна, тот с радостью последовал бы за ним и загнал бы себя до смерти, работая. К сожалению, он действительно был всего лишь ребёнком.

Разве это правильно - что им командовал ребёнок, что он гонял его туда-сюда, заставлял делать то и это, пугал его до нервной дрожи и тревоги, хотел его воспитывать, но в итоге получал от него наставления?..

Даже если это и неправильно, похоже, выбора не было.

Это был первый год Син Юна после перевода в Управление общественной безопасности города Цзянчэн и назначения во Второй следственный отдел по особо тяжким преступлениям.

Его резюме было впечатляющим. Он был молод, талантлив, полон сил - и невинно налетел на злобного призрака.

Возможно, эта ночь была лишь началом безумия.

Мрачно размышляя об этом, Син Юн внезапно захотел пойти на ночной рынок, съесть порцию безумно острой шашлычной свинины и запить это несколькими стаканчиками эрготоу(2).

(Прим. переводчика: Эрготоу - это крепкая прозрачная китайская байцзю, дистиллированный зерновой ликёр, традиционно ассоциирующийся с Пекином.)

……

В конце концов, Син Юна уговорили уйти - но лишь после того, как пришла новость, что Ду Сяо Сюэ нашли.

Цинь Шу с жадностью расспрашивал обо всём, что произошло, и выяснил, что, если бы он не попросил даоса Сюй зайти и помочь, никто бы её не отыскал.

Даже если бы целый следственный отдел перерыл всю гору вверх дном, найти её было бы невозможно.

Потому что Ду Сяо Сюэ состарилась - ужасно состарилась. Её лицо покрылось сухими, сморщенными морщинами, волосы стали тусклыми и седыми, а мутные глаза почти полностью ослепли. Спина сгорбилась, словно у варёной креветки, и к тому же она онемела.

По словам сотрудников храма Гуаньинь, она была пожилой монахиней в волосяном венце, которую хозяин нанял для выполнения разной чёрной работы. Несмотря на то, что она, казалось, находилась на грани смерти, якобы она могла предсказывать судьбу и общаться с Гуаньинь, обладая огромной духовной силой… Люди называли её Слепой Бабушкой.

Но Ду Сяо Сюэ было всего двадцать два года. Она никак не могла быть настоящей Слепой Бабушкой.

Когда прибыла полиция, её сначала задержали как подозреваемую. К несчастью, она была и слепа, и нема, а руки её так тряслись при попытке что-либо написать, что общение стало почти невозможным. Другие сотрудники храма тоже не понимали, зачем приехала полиция, и, несмотря на неоднократные допросы, ничего не знали.

Все уже переглядывались и в замешательстве чесали затылки, когда наконец прибыл даос Сюй своим неторопливым шагом и с впечатляющей помпой продемонстрировал свои способности.

Использовав свежесобранную кровь чёрного пса как тушь, он немедленно взял кисть и нарисовал талисман. Сжёг его, пепел размешал в фарфоровой чаше с чистой водой, а затем плеснул этой смесью на неё. И только тогда правда полностью открылась перед глазами всех присутствующих.

Ду Сяо Сюэ чудесным образом обрела свой юный облик. Лишь волосы остались седыми. Глаза её вовсе не были слепы - они сияли почти отчаянной борьбой и беспомощными слезами.

Истина оказалась жестокой и безжалостной. Её неспособность говорить была не из-за того, что она действительно онемела. Причина была в том… что её губы были намеренно сшиты вместе. Нить была странной, телесного цвета. Казалось, её скрутили из тонких полосок кишечной оболочки, и от неё исходил неописуемо рыбный запах. Чем дольше на неё смотрели, тем сильнее становился дискомфорт.

Все эти детали лично рассказал Цинь Шу капитан У.

Неожиданно капитан У оказался гораздо более сговорчивым в общении, чем Син Юн, и даже принял просьбу Цинь Шу о видеозвонке. Пока они вежливо и спокойно обменивались уликами, капитан У по собственной воле перевёл камеру в сторону, наведя её на Ду Сяо Сюэ, которая была укутана в полицейскую куртку и получала медицинскую помощь.

Ду Сяо Шуан, которая парила рядом с Цинь Шу, слушала внимательнее всех. В тот самый миг, когда камера сместилась и она увидела Ду Сяо Сюэ, она чуть не рухнула окончательно.

Её шея разошлась надвое, дрожа, прямо по следу удушающей борозды. Она торопливо подняла свою упавшую на землю голову, но обнаружила, что не может приставить её обратно. В конце концов, Ду Сяо Шуан могла лишь тревожно прижимать к себе собственную голову, грубо оттолкнуть Цинь Шу в сторону и, прильнув к экрану, пристально вглядываться в него.

На том конце капитан У застыл на месте. По-видимому, он ничего не видел, но Ду Сяо Сюэ, казалось, почувствовала какую-то особую связь. Её покрасневшие глаза обратились к камере с ошеломлённой надеждой.

- А… а!

После шести лет молчания Ду Сяо Сюэ забыла, как складывать слова. Она с трудом выдавила из себя два прерывистых слога.

- Привет, Сяо Сюэ! Да, ты правильно догадалась. Твоя старшая сестра смотрит на тебя. Давай, подвинь голову чуть поближе к этой стороне, чтобы сестра могла хорошо разглядеть твоё лицо.

Цинь Шу вовремя вставил слово, мягко повысив голос:

- Ду Сяо Шуан очень по тебе скучала. Потому что она хотела узнать, что с тобой случилось, она не могла отпустить себя и оставалась в мире людей очень долго. Но сегодня ночью она действительно уйдёт. Дай ей хорошенько на тебя посмотреть.

Ду Сяо Сюэ внезапно вскочила, оттолкнула полицейских и бросилась к камере. Её застывшие голосовые связки дрожали от густых рыданий, когда она с трудом выговаривала один слог за другим:

- …Се… стра!

- Да, твоя сестра. Позови её так ещё несколько раз. Она очень хочет услышать, как ты зовёшь её "сестрой". Все эти шесть лет она всегда по тебе скучала. Она никогда от тебя не отказывалась.

Цинь Шу был чрезвычайно терпелив, и капитан У тоже. Он устойчиво держал телефон, позволяя сёстрам обменяться последними словами - хотя с экрана капитана У было ясно видно, что на стороне Цинь Шу не было ничего, кроме темноты и пустого пространства. На протяжении всего разговора один Цинь Шу отвечал за передачу их слов.

Однако капитан У ничего не сказал. Хотя полицейские под его началом обменивались беспокойными взглядами, он позволил этому жутковатому разговору продолжаться, не прерывая его ни разу.

Разумеется, такая трогательная сцена не могла длиться вечно. Когда Цинь Шу передал каждое слово из последнего послания Ду Сяо Шуан и убедился, что Ду Сяо Сюэ всё поняла, он не колебался ни секунды больше.

Ду Сяо Шуан тоже не колебалась. Каждый день, проведённый ей в мире людей, был мучительным.

Мучительные воспоминания о её собственной смерти никогда не угасали, в то время как тоска и тревога после потери младшей сестры с каждым днём становились лишь сильнее. Это чувство вины было мукой ещё более страшной, чем физическое страдание. И только сейчас эта боль наконец получила возможность исчезнуть.

Спокойно держа свою голову в руках, она осторожно приподняла её и медленно передала в ладони Цинь Шу.

- Прощай, - Цинь Шу опустил голову, заглянул в её залитые кровью глаза и заговорил искренне.

- Про… щай… - донёсся из головы у него в руках её глухой и невнятный голос. Помедлив, она тихо добавила. - Спасибо.

Хруст!

Немедленно вслед за этим раздался звонкий звук, от которого у всех волосы встали дыбом - он одновременно прозвучал на обоих концах линии, внезапно разорвав тишину ночного неба.

Цинь Шу раздавил голову собственными руками. На его глазах тело Ду Сяо Шуан тоже начало растворяться, исчезая без следа, когда ветер пронёсся мимо.

Лишь ничтожно малое количество почти неощутимой энергии осталось. Подобно тусклому свету светлячков, она рассеянными точками задержалась на ладони Цинь Шу, а затем внезапно впиталась в его кожу.

- М? - Цинь Шу застыл. Ему показалось, будто по позвоночнику разлилась волна тепла, но когда он внимательно осмотрел себя, ничего, казалось, не изменилось.

Тем временем в храме Гуаньинь поднялась суматоха.

После того как они воочию стали свидетелями того, как старуха превратилась в молодую женщину, а затем стали свидетелями ещё одного необъяснимого происшествия, члены Второго следственного отдела не могли не почувствовать, как у них по коже побежали мурашки, и в их головах возникли всякие тревожные мысли.

Не в силах сдержаться, они сбились в кучу и начали шёпотом обсуждать странные события, свидетелями которых стали этой ночью. Чем больше они обсуждали, тем оживлённее становились, пока капитан У внезапно не нахмурился, резко развернулся и не рявкнул:

- Хватит там трястись! Вы все молодые, горячие парни - каких ещё чертей вы боитесь?! Подобные вещи будут случаться и впредь. Вы должны привыкнуть к этому как можно скорее. Небеса над Цзянчэном уже изменились! Вы поняли?

- Так точно, товарищ капитан!

Единодушный, громоподобный ответ с того конца линии неожиданно всколыхнул кровь и в Цинь Шу.

- Эм, простите, капитан У. Что вы имеете в виду, когда говорите, что небеса над Цзянчэном изменились? Могу ли я чем-то помочь?

- …Кхм

Взгляд капитана У на мгновение уклончиво метнулся. Он тотчас взял телефон и отошёл один в угол. Только убедившись, что поблизости никто не подслушивает, он продолжил:

- Это не я сказал. Это сказал даос Сюй Цзыжу. А что именно это означает - мне, честно говоря, самому очень любопытно. Я надеялся спросить у таких осведомлённых людей, как вы.

- Ха-ха!

В тот же миг, как он закончил говорить, у него за спиной внезапно раздался знакомый смешок, от которого капитан У сильно вздрогнул.

Это был Сюй Цзыжу, всё в тех же обычных тёмно-синих даосских одеждах. Волосы его были собраны без венца, что придавало ему небрежный, беззаботный вид, словно не соответствовавший его возрасту.

Увидев, что он напугал капитана У до холодного пота, даос Сюй самодовольно погладил бороду, покачал головой и изрёк:

- Господин У, тайны Неба неисповедимы и не должны быть подсмотрены. Таким простым смертным, как мы, не следует вмешиваться в карму Пути Небес. Запомните это хорошо. Просто будьте осторожны в своих речах и поступках.

- А как же я? - Цинь Шу немедленно снова воспользовался удобным моментом, чтобы вставить слово. - Мне разрешено вмешиваться?

- Кхм. Бедный сей даос не ведает…

- Даос Сюй, прекратите, пожалуйста, говорить загадками. Мне позарез нужно учиться. Подойдут любые знания, потому что сейчас я ровным счётом ничего не понимаю и вынужден полагаться исключительно на чтение "Книги Перемен" в интернете. Что мне прикажете делать, если я начну вслепую экспериментировать сам и устрою какую-нибудь грандиозную катастрофу?

Видя, что тот снова намеревается уклониться от ответа, Цинь Шу быстро продолжил наступление:

- Вот, например, как именно Слепая Старуха замаскировалась под младенца? Она обманула всех остальных, и даже мои глаза обманула. На каком принципе это основывалось? Я могу этому научиться?

- Кхм. Господин Цинь, это были всего лишь обманные уловки из разряда еретических искусств. Нужно лишь найти обычного мужчину, у которого ярко горят все три огня, да миску свежей крови чёрной собаки - и этот приём легко разрушить. Сложность заключается только в том, чтобы вовремя его распознать.

Немного подумав, даос Сюй осторожно разъяснил:

- Те, кто следует по еретическому пути, - это люди, не обладающие ни талантом к совершенствованию, ни ортодоксальной преемственностью. По воле случая они получают какой-то мелкий дар и обретают поверхностное понимание гаданий и магических техник. Затем они сколачивают вместе зловещие или бессвязные маленькие уловки и осмеливаются называть себя духовидцами, монахинями-даосами, почтенными даосами или совершенными мастерами… Господин Цинь, мы, практикующие ортодоксальное даосское учение, ни в коем случае не должны иметь с такими дела.

Цинь Шу слушал с большим интересом, но внезапно уловил новую крупицу информации:

- Постойте, даос Сюй. Мы с вами принадлежим к одному и тому же ортодоксальному пути?»

- Ах, ну, это…

- Подумайте сами. Я всего лишь могу видеть призраков и убивать их кулаками. Я не умею регулировать дыхание или медитировать, я даже не могу увидеть это так называемое "Священное Писание Девяти Подземных Чистилищ". Вы же - практикующий практик. Вы изучили множество специализированных священных писаний и магических искусств, не так ли? Похоже, между нами довольно существенная разница. Если только… вы действительно не знаете чего-то ещё о моём происхождении? Возможно, в прошлой жизни я был учеником под началом Трёх Чистых?

- Ох, боже… Господин Цинь, бедный сей даос поистине не посмел бы делать безответственных заявлений…

- В таком случае, есть ли у вас способы помочь мне освоить несколько тех мелочей из еретических уловок? - Цинь Шу прищурился.

После всего этого давления его истинная цель наконец была раскрыта. Цинь Шу не ожидал, что даос Сюй научит его многому, но поскольку еретические техники, по идее, являются тем, что может освоить каждый, он должен был научиться им тоже.

- Ах, способы есть, но…

Цинь Шу перебил его с приятной улыбкой:

- Вы мне не наставник, и я не стану вашим учеником. Всё, чему я научусь или что сделаю в будущем, не будет иметь к вам абсолютно никакого отношения. Если кто-то спросит, где я этому научился, я скажу, что нашёл это в интернете. Это вас устроит?

На другом конце провода повисла тишина. Сюй Цзыжу поднял руку и начал что-то вычислять на пальцах, по-видимому, всё ещё мучаясь над некоторыми вопросами кармической ответственности.

Капитан У, который держал телефон и оказался меж двух огней, переводил взгляд с одного на другого. Он искренне не мог вынести вида столь рвения к учёбе, разочарованного ребёнка. Поэтому он великодушно махнул рукой:

- Как насчёт такого, даос Сюй? Научите только меня. А затем, пока вы не будете знать, я без спросу тайком передам всё студенту Циню. К вам это не будет иметь никакого отношения. Как вам такой вариант?

Глаза Цинь Шу загорелись. Глаза даоса Сюя тоже загорелись.

Метод был несколько бессовестным, но, похоже, мог сработать.

И вот, спустя полчаса…

Вернувшись в свой пустой дом, Цинь Шу принял второй за день душ и сварил себе миску обычной лапши на прозрачном бульоне.

Он сидел за обеденным столом, глядя на лежащий рядом с ним глаз, который продолжал притворяться мёртвым. Затем он перевёл взгляд на непрекращающийся поток новых сообщений на своём телефоне. Он оставался в глубокой задумчивости долгое время, не шевелясь.

Этот безудержный аппетит внезапно снова исчез, потому что у Цинь Шу было плохое настроение.

После того как он добавил капитана У в контакты, Цинь Шу быстро получил небрежно сделанный TXT-файл под названием "Полное собрание 100 народных секретных искусств".

Выглядело это как типичный развод, но внутри действительно содержалось ослепительное разнообразие магических техник. Большинство заклинаний полагались на естественные одухотворённые объекты, такие как горные духи и призраки, либо на готовые ритуальные принадлежности, магические сокровища и талисманы, очищенные даосами. Уровень совершенствования, требуемый от человека, произносящего заклинание, был не особенно высоким.

Раз так, Цинь Шу не мог удержаться от мысли: несмотря на то, что сам он не обладал так называемой магической силой даосизма, не мог бы он использовать этот глаз, принадлежащий чрезвычайно сильному мстительному духу, для выполнения техник, которые сделали бы бой и самозащиту более удобными… Например, когда он инстинктивно швырнул этот глаз в ноги прыгающему трупу сегодня днём, тот удивительно послушно и чисто расправился с ними.

Однако именно это жуткое послушание и не позволяло Цинь Шу использовать его с уверенностью. В больнице это явно был мстительный дух, с которым крайне трудно было общаться. Его обида тоже была интенсивной. Смотреть на него слишком долго было тревожно, и со временем он мог даже вселить в него проклятие.

Логически рассуждая, пока его не похоронят вместе с останками госпожи Цзян в Юньчэне, он должен был оставаться в состоянии обиды, поскольку его наваждение ещё не было разрешено.

Однако останки всё ещё находились в пути и должны были прибыть в Юньчэн только через два дня.

Цинь Шу понятия не имел, почему вся аура глаза загадочным образом полностью преобразилась в тот день. На данный момент вокруг него действительно не осталось ни капли обиды. Цинь Шу осмотрел его крайне тщательно и мог со стопроцентной уверенностью подтвердить, что вся неприятная энергия исчезла, отступила настолько полно, что ничего не осталось.

Теперь он напоминал очаровательного слизевика, сосредоточенно притворяющегося мёртвым и позволяющего мять себя как угодно.

Более того, Цинь Шу лично вынес его из старшей школы №2 Цзянчэна без каких-либо препятствий.

Согласно Ду Сяо Шуан, тюрьма для призраков была клеткой, в которую можно войти, но нельзя выйти. Без подлинного совершенствования в сотни или тысячи лет обычный мелкий призрак не мог и мечтать прорваться сквозь ограничения. Цинь Шу проверил это лично: когда он тянул Ду Сяо Шуан к краю задних ворот, он мог выйти, но что бы она ни делала, у неё не получалось.

Однако этот глаз мог выйти. Будучи жертвой дела о расчленении в больнице, он в конечном счёте был мёртв менее полугода. Почему он смог так гладко покинуть школу, не встретив ни малейшего сопротивления?

"Если он мог покинуть старшую школу №2, то "тот человек", который сегодня ночью вырвал сердце Син Юна…"

……

Цинь Шу глубоко вздохнул, бесстрастно отодвинул притихший глаз в сторону и поднялся, направляясь к шкафчику с алкоголем.

Он обмякло прислонился к шкафчику, небрежно нашёл чистый стакан и налил себе виски.

Алкоголь остался от его отца. Никто в семье не любил его пить. Цинь Шу тоже считал его отвратительным на вкус, и ему было лень добавлять лёд. Он проглотил несколько больших глотков. Резкое послевкусие обожгло грудь и лёгкие, воспламенив даже его разум.

Бездумное пьянство было бесполезно. Он всё равно не мог перестать думать об этом, снова и снова прокручивая в уме случившееся. Вновь и вновь он вспоминал исказившееся лицо Син Юна после того, как у того сдали нервы, и эти глаза, полностью охваченные ужасом.

Был ли "тот человек" также невероятно силён? Мог ли он также легко покинуть так называемую тюрьму для призраков, что делало невозможным определить методом исключения… кем именно он был?

- Пэй Чжао. Пэй Чжао… Пэй Чжао никогда бы не причинил мне вреда. Перестань нести чушь, Цинь Шу, - пробормотал Цинь Шу себе под нос, поставил стакан и медленно сполз по шкафчику вниз, пока не сел на деревянный пол. Его взгляд упал на тёмную и пустую гостиную.

Он сидел так и больше не произносил ни слова очень долгое время. Дома всё равно не с кем было поговорить. Это было нормально.

Динь!

Спустя неизвестное время посреди ночи телефон Цинь Шу внезапно издал звук нового уведомления.

Он пошарил рукой по полу в поисках и, наконец, нашёл телефон, лежащий экраном вниз. Ослепительно белый свет и несколько огромных пакетов новых сообщений, заполнивших экран, заставили Цинь Шу прищуриться.

AAA, Брат Лю, погонщик трупов: Привет, господин Цинь! Здравствуйте! Приношу свои глубочайшие извинения, что не успел представиться должным образом. Последние два дня у меня возникли кое-какие неприятности, я чуть не погиб в горном ущелье. Там вообще не было связи, хахахаха. Меня зовут Лю Янъян. Для меня большая честь познакомиться с вами! Босс, вы невероятно круты, ааа… целую ваши ноги.

AAA, Брат Лю, погонщик трупов: Кстати, господин Цинь, вот в чём дело. Старейшины клана в нашей крепости имеют кое-какие возражения относительно совместного захоронения. Это касается девушки сестры Цзян. Её ведь звали Сюй Цянь, верно? Да, останки сестры Цянь просто слишком свирепы, к тому же они неполные. Согласно нашим клановым правилам, их ни в коем случае нельзя вносить на кладбище. Наши правила гласят, что после смерти члена клана тело должно оставаться целым и его следует должным образом отогнать назад и похоронить. Другие методы захоронения легко могут привести к беде!

AAA, Брат Лю, погонщик трупов: Но, с другой стороны, мы не можем отказаться от совместного захоронения. В конце концов, это было предсмертное желание сестры Цзян, купленное ценой её собственного самоубийства, верно? К тому же сестра Цянь действительно ужасает. Боже мой, она чрезвычайно могущественный король-призрак! Что, если её неправильно похоронят и она сожрёт всех в нашей крепости? В общем, господин Цинь, у меня к вам есть пара мелких просьб - примерно две или три? И ещё есть одна срочная личная проблема, с которой мне отчаянно нужна ваша помощь. Плата - пять миллионов. Если этого мало, можно повысить. Не могли бы мы поговорить завтра, Босс… целую ваши ноги.

Цинь Шу:

- …

Он похлопал по своему горящему лицу и снова и снова в изумлённом неверии вглядывался в сообщения. Он начал гадать, не отправил ли этот Лю Янъян из Юньчэна сообщения не тому адресату.

Имело ли слово "Босс" хоть малейшее отношение к Цинь Шу?

Могла ли проблема, которую даже профессиональный погонщик трупов с унаследованной семейной традицией не мог решить, - огромная проблема ценой в пять миллионов, - иметь хоть малейшее отношение к Цинь Шу?

Цинь Шу заподозрил, что он пьян или что с его мозгами что-то не так.

Опираясь на шкафчик с алкоголем, он молча встал и ткнул пальцем в экран, который почти ослеплял его. Только спустя неизвестное время он, казалось, очнулся ото сна. Он сунул телефон в карман и поспешил нетвёрдой походкой обратно в свою комнату, чтобы лечь спать.

Разумеется, он не ответил Лю Янъяну. Лю Янъян хотел поговорить завтра, поэтому Цинь Шу просто ответит завтра. Иначе он мог бы в пьяном виде наговорить глупостей посреди ночи.

Тем временем в старшей школе №2 Цзянчэна в здании мужского общежития воцарилась тишина.

Пэй Чжао сидел один на крыше, молча глядя на луну в течение очень долгого времени.

Немного погрузившись в себя, он наконец снова взял свой телефон и открыл единственный диалог в своём аккаунте WeChat. Затем он тихо погрузился в размышления.

Цинь Шу отправил ему более трёхсот новых сообщений.

Большинство из них были одинаковыми стикерами с плачущим котёнком.

Вперемешку со стикерами было несколько десятков текстовых сообщений, почти все из которых состояли из двух иероглифов "Чжаочжао", а также необъяснимых смайликов "QAQ".

Пэй Чжао не понимал.

Прислонившись щекой к одной руке, он медленно провёл пальцем по тормозящему экрану телефона и внимательно перечитал каждое сообщение.

Спустя неизвестное время Пэй Чжао закончил читать их все, но его взгляд уже постепенно стал отсутствующим.

Что ему делать?

Он всё ещё не понимал.

http://bllate.org/book/18968/2083542