Готовый перевод I'm Truly a Crowd Favorite / Я и правда всеобщий любимчик: Глава 20

Маленький Фуяо задрал голову, глядя на того, кто держал его на руках и при этом разговаривал сам с собой. Мальчик на мгновение растерялся.

Дунфан добавил:

— Мы пришли сюда вовсе не для того, чтобы вести светские беседы с этим древесным духом.

С этим Цзычэ Уци был согласен — он всё ещё рассчитывал продолжить путь завтра с самого утра.

Дунфан посмотрел на духа:

— В городе поговаривают, что ты здесь захватил власть, словно лесной царь, и ловишь путников, чтобы питаться их жизненной энергией.

Мужчина рассмеялся:

— Эти смертные… Как же они любят слухи распускать.

— Ты хочешь сказать, что это неправда? — нахмурился Дунфан.

Мужчина ответил:

— Разумеется. Хотя я всего лишь древесный дух, и смертные смотрят на меня свысока, но при моих врожденных способностях зачем мне поглощать их грязную жизненную энергию?

Тон духа был весьма дерзким, но Дунфан видел, что тот действительно силен — гораздо сильнее обычных демонов. Однако рассуждения о врожденных способностях казались пустой болтовней. Если смертные еще могли обладать подобным даром, то демону такая удача вряд ли светила.

Пока Дунфан размышлял об этом, подал голос Цзычэ Уци:

— Вот оно что…

Что именно? Дунфан не понял, но спросить вслух не решился, лишь мысленно задал вопрос.

Цзычэ Уци продолжил:

— Оказывается, это не просто какой-то лесной дух. Только что я не обратил внимания, а сейчас присмотрелся — это же дух дерева Цзяньму.

Цзяньму?!

Дунфан остолбенел. Маленький Фуяо на его руках тоже замер — оба были поражены до глубины души.

Фуяо читал о Цзяньму в записках своего наставника. Это было священное древо, которому поклонялись древние люди. О нем упоминали в Каноне гор и морей, в Веснах и осенях господина Люя и многих других текстах. Цзяньму было невероятно высоким, пронзающим небеса и связывающим мир людей с миром богов. Говорили, что небожители спускались по нему в мир смертных.

Дунфан был ошеломлен, но тут же усомнился: если Цзяньму обладает такой великой силой, то и уровень его совершенствования должен быть запредельным. Почему же он стал демоном, а не вознесся на небеса? В этой роще царила такая густая иньская энергия, что на святое место это совсем не походило.

Цзычэ Уци снова заговорил:

— Однако, как я погляжу, вы ведь не само дерево Цзяньму, верно?

Мужчина рассмеялся, оглядывая Цзычэ Уци:

— Господин Уци действительно проницателен. Я — Цзяньму, но не само священное древо.

Цзяньму, связывающее небеса и землю, было доступно лишь богам, для обычных людей оно оставалось загадкой. Многие пытались найти его, чтобы присвоить себе. Много веков назад один человек действительно нашел Цзяньму, но не ради поклонения — он хотел спасти больную мать. Он прошел тысячи гор и рек, нашел дерево и отпилил ветвь, чтобы принести её домой.

К несчастью, это прогневало богов. Один из них, увидев поступок смертного, проклял его. Когда человек вернулся домой, его мать уже была мертва и превратилась в груду костей. Односельчане, прослышав об этом, решили, что они с матерью — демоны-костяки, и изгнали его. Бедняга погиб в снегах от холода и голода. В последующих перерождениях он должен был обрести богатство, но из-за совершенного краха его преследовала череда бедствий: в каждой жизни он должен был ухаживать за неизлечимо больной матерью и умирать в нищете.

Дух дерева прошептал:

— Тот человек, увидев смерть матери, бросил ветвь на землю как ненужный мусор. За тысячу лет эта ветвь выросла в огромное дерево.

Значит, это действительно Цзяньму, но лишь его отросток, укоренившийся в земле. Неудивительно, что он мог управлять лесом и обладал такой мощью. Но так как это была лишь ветвь, стать бессмертным ему было не суждено, отсюда и эта гнетущая атмосфера в лесу.

Дунфан вспомнил рассказ трактирного слуги:

— Тот книжник, о котором говорил слуга, — неужели это перерождение того самого смертного?

История книжника была слишком похожа на рассказ духа. Тот кивнул:

— Именно он.

Обретя сознание, дух начал искать того человека, чтобы отплатить за добро, но в людском море это было невозможно. Позже он нашел потомка того бедняка. Из-за проклятия дети того рода жили в нищете и умирали, не дожив до пяти-шести лет. Дух жалел их, но не мог покинуть лес. Лишь в одной из жизней мальчик дожил до подросткового возраста, но жил в невыносимых страданиях, был изувечен и лишился ног.

Дух рассказывал всё это своим чарующим, вкрадчивым голосом. Маленький Фуяо сначала слушал с интересом, а потом растерялся.

— Тот мальчик… он… — начал было Фуяо.

Дух, не касаясь земли, подплыл ближе. Ветка на его спине внезапно вытянулась и замерла перед лицом Фуяо. На кончике её распустился маленький белый цветок. Зеленая лоза, белый цветок — это выглядело потрясающе. Фуяо, никогда не видевший таких цветов, широко раскрыл глаза.

Он потянулся к цветку, но тот исчез. Вместо этого лоза мягко коснулась его подбородка, словно погладив рукой.

Дух низко рассмеялся:

— Я наконец-то встретил тебя, милое дитя. В прошлой жизни ты был маленькой мягкой девочкой.

Фуяо надулся:

— Кто это тут девочка?

Значит, тот ребенок, потомок несчастного смертного, в конце концов переродился в Фуяо. Неудивительно, что лозы похитили его, и дух говорил такие странные вещи.

Мальчик было рассердился, но на ветвях тут же расцвели еще цветы — белые, фиолетовые, красные, розовые и даже синие. Возник целый разноцветный букет, источающий дивный аромат. Фуяо застыл, глядя на это чудо. Он снова потянулся к цветам, но они ускользали. В конце концов, пытаясь их схватить, он нащупал что-то холодное — это была большая рука древесного духа.

Дух сжал пальцы, обхватив ладонь Фуяо. Его рука была огромной, с длинными пальцами, и ледяной на ощупь.

— Маленький хозяин, как же ты мил, — прошептал он.

Дунфан, не выдержав, взмахнул рукой, отгоняя духа. Тот послушно отступил, сохраняя невозмутимый вид.

— Тебе тысячи лет, а ты детей дразнишь! — рявкнул Дунфан. — Совести совсем нет?

Фуяо, не понимая, в чем дело, дернул Дунфана за рукав:

— Господин Уци, куда исчезли цветы? Я хотел их потрогать.

У Дунфана разболелась голова. Когда он только встретил Фуяо, тот казался маленьким злобным демоном, а теперь ведет себя как простак, которого легко обмануть.

— Он тебя обманул, — сухо сказал Дунфан. — Никаких цветов не было, это просто иллюзия.

Цзяньму не цветет, поэтому никаких цветов быть не могло. Дух просто использовал морок, чтобы развлечь мальчика, а тот и поверил, вложив свою ладонь в руку демона. Иллюзии были сильны, но против таких, как Дунфан и Цзычэ Уци, они не работали. Однако дети обладали самой чистой жизненной энергией, поэтому их легче всего обмануть, но при контакте морок сразу рассеивался.

Услышав слова Дунфана, Фуяо нахмурился и злобно посмотрел на духа. Тот лишь нежно улыбнулся в ответ:

— У меня нет злых намерений, я лишь хочу отплатить за добро. Книжник — тот самый человек, он сделал мне добро, я его не обижал.

— Не обижал? — переспросил Дунфан. — А кто его ранил?

— Это был не я, — твердо ответил дух. — В ту ночь я медитировал и услышал шум. Послал других духов проверить, оказалось, человек скатился с горы. Ему повезло, что он остался жив.

Выходит, дух спас его. Он как раз искал книжника, а тот сам пришел. Дух помог ему, но книжник, очнувшись и увидев демона, перепугался до смерти.

— Я хотел поблагодарить его, — пожал плечами дух, — но, кажется, я его напугал.

Дунфан промолчал. Еще бы, очнуться в лесу и увидеть монстра — немудрено испугаться.

— Я дал ему корень, чтобы он вылечил мать, — добавил дух.

Теперь понятно, как обычный книжник смог достать сокровище — дух сам позволил ему это сделать. Книжник вернулся домой, мать исцелилась, но слухи о злом духе в лесу стали реальностью.

— Вот же нелепица, — проворчал Дунфан.

Фуяо совсем запутался:

— Так если это не он, то кто же похищает людей?

— Клянусь, я никого не трогал, — ответил дух. — В моем лесу никто не смеет вредить людям.

— А ты видел, как книжник потерял сознание? — спросил Дунфан.

Дух покачал головой:

— Нет, я был занят практикой.

Дело зашло в тупик.

— Ой, какой же ты глупый, — вдруг сказал Фуяо, ерзая на руках у Дунфана.

Дунфан чуть не выронил его:

— Это кто тут глупый? Еще слово, и я тебя на землю сброшу!

Дух тут же отозвался:

— Маленький хозяин, не бойся, я тебя поймаю.

В тот же миг лозы сплелись в мягкое цветочное кресло под ногами Фуяо.

— Всё очевидно, — сказал Фуяо. — Кто-то специально вводит всех в заблуждение.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Дунфан.

Цзычэ Уци, до которого наконец дошло, произнес:

— Понял. Слуга сказал, что всех путников съел лесной дух. Но жители города знали о духе еще до того, как книжник встретил его в лесу.

— То есть, — подхватил Дунфан, — кто-то намеренно распускал слухи, чтобы все верили, будто людей утаскивает лесной дух?

— Именно! — кивнул Фуяо. — Тот, кто распускал слухи, мог даже не знать, что дух существует на самом деле, а книжник просто оказался в нужное время в нужном месте, чем и подтвердил домыслы.

— Вот оно что, — прозрел Дунфан.

— Такой простой вопрос, — вздохнул Фуяо. — Я же говорил, что ты бестолковый!

Дунфан стиснул зубы, чтобы не выпустить мальчика из рук. Он принялся внушать себе, что Фуяо говорит это Цзычэ Уци, а не ему.

Цзычэ Уци остался спокоен:

— Похоже, мы попали в ловушку.

— Нужно найти того, кто первым пустил слух, — предложил Фуяо. — Вернемся в трактир и разузнаем всё получше.

Цзычэ Уци кивнул и собрался уходить. Дух дерева тут же преградил им путь:

— Я хочу пойти с вами.

Дунфан оглядел его:

— Твои корни здесь, как ты пойдешь? Не волнуйся, мы докажем твою невиновность.

Дух покачал головой:

— Мне плевать на мнение других. Я хочу быть с маленьким хозяином.

Фуяо с любопытством посмотрел на него:

— Зачем тебе идти со мной?

Дух сплел из лоз прекрасные качели, украшенные цветами. Фуяо пришел в восторг:

— Как красиво! Можно на них сесть?

Дух слегка подтолкнул качели:

— Можно, и даже взлететь к небесам.

Дунфан был поражен тем, как ловко этот дух заговаривает зубы ребенку.

— Быстро спусти меня! — заерзал Фуяо.

— Тебя так запросто продадут, — проворчал Дунфан. — Ты его совсем не знаешь, вдруг он замышляет недоброе?

— А тебя я знаю всего один день, — парировал Фуяо.

Дунфана чуть не хватил удар. Цзычэ Уци, не сдержавшись, рассмеялся. Он аккуратно усадил Фуяо на качели и слегка подтолкнул. Мальчик радостно засмеялся.

— Игрушки для маленьких девочек, — пробормотал Дунфан.

— Но ведь ты сам в детстве любил качаться на качелях, разве не помнишь? — тихо заметил Цзычэ Уци.

Дунфан замер. Даже если это было правдой, признаваться он не собирался.

— Твои корни здесь, — перевел он тему. — Как ты пойдешь? Ты ведь просто иллюзия.

Дух ответил спокойно:

— Хотя я не истинное Цзяньму, но я достаточно силен. Я могу вытащить корни из земли и пойти с вами.

Дунфан потерял дар речи. Вырвать собственные корни? Это же самоубийство! Даже если он не погибнет, его сила уменьшится как минимум вдвое.

http://bllate.org/book/18938/1855733