Готовый перевод Beauty's Shoulder / Плечо красавицы: Глава 24

Она опустила взгляд и увидела, что та самая прямая ученица главы школы Сюаньху секты Эмэй стоит, разинув рот, и во все глаза смотрит на неё. Не удержавшись, она усмехнулась:

— Девушка, с тобой всё в порядке?

Цай Сяовэнь вздрогнула, приходя в себя, и торопливо ответила:

— Да, всё хорошо! Благодарю тебя, героиня, за спасение! Могу я узнать твоё имя?

Девушка на дереве поправила на поясе кожаный чехол для метательных ножей и ответила:

— Я никакая не героиня. Зови меня… Янь Эрлин.

— …Юй Юй Юй?

— Пф-ф… — девушка не сдержалась и прыснула со смеху. — Как ты это вообще услышала? Я же сказала: Янь Эрлин!

Янь Эрлин спрыгнула с дерева, мягко приземлилась и, выпрямившись, принялась искать те четыре метательных ножа. Цай Сяовэнь, заметив, что один из них вонзился совсем рядом, подбежала, вытащила его, вытерла рукавом и обеими руками протянула Янь Эрлин.

— Героиня, твой нож. — Отдавая оружие, она не удержалась и внимательно его рассмотрела. Лезвие имело изогнутую форму, сталь отливала медью, а на рукояти виднелся старинный узор. Нож оказался гораздо тяжелее, чем представляла себе Цай Сяовэнь. Она поняла, что раз Янь Эрлин способна метать такие тяжелые клинки с невероятной скоростью, то её боевое мастерство намного превосходит её собственное.

Янь Эрлин приняла нож, бережно убрала его в чехол и, прикрыв его полой одежды, улыбнулась:

— Я правда не героиня. Просто проходила мимо и не смогла стерпеть, когда кучка здоровенных мужиков обижает девушку. — Сказав это, она мысленно представила, как эффектно выглядела со стороны — ну чистый образец праведности!

Неужели это и есть жизнь странствующих героев?.. Цай Сяовэнь смотрела на Янь Эрлин с нескрываемым восхищением. Поскольку она редко выбиралась из дома и считала себя уже почти что человеком цзянху, она решила, что негоже пренебрегать правилами этикета. Она сняла с плеч заплечный короб и отвесила глубокий поклон:

— Благодарю тебя, госпожа Янь!

Янь Эрлин поспешила поддержать её за руки и зачастила:

— Не за что, не за что! В мире всегда есть место справедливости, а заносчивость до добра не доводит! Кстати, а почему они к тебе прицепились?

Цай Сяовэнь поправила короб и вкратце пересказала случившееся. Янь Эрлин тяжело вздохнула, словно её заботили беды всего мира:

— Эти чиновники… и их отпрыски… когда же это всё закончится… — Внезапно она сменила тон и сказала Цай Сяовэнь: — Раз так, дочь уездного начальника не оставит тебя в покое, наверняка пришлет людей снова. Здесь опасно задерживаться!

Цай Сяовэнь энергично закивала:

— Мы так быстро нашли общий язык! Ты только что вступилась за меня, поехали со мной! Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Благодарности ни к чему… — Янь Эрлин, только что излучавшая праведность, вдруг замялась, отвела взгляд и добавила: — Просто я немного проголодалась… Видишь ли, кошелек потеряла…

Услышав это, Цай Сяовэнь заметила, что лицо у новой знакомой землистого цвета — совсем не похоже, что она проголодалась лишь «немного».

— Сколько же раз ты не ела?

— Да не так уж много… — Янь Эрлин снова посмотрела на верхушки деревьев и, соединив указательные пальцы, небрежно бросила: — Всего два дня… и всё.

— …Почему ты раньше не сказала?! — Цай Сяовэнь сама не спала два дня, но голодать столько времени ей не доводилось. Ей стало ужасно жаль новую знакомую, и она еще глубже прочувствовала горести и широту души странствующих рыцарей. Её собственная кровь закипела, она с силой хлопнула себя по груди: — Я угощу тебя! Но сначала нужно убраться отсюда. Я видела у городских ворот повозки. Наймем одну и отправимся в город Цаоян!

Люди второй госпожи Доу еще не успели их догнать, поэтому с наймом повозки проблем не возникло. Цай Сяовэнь пообещала щедрую плату, лишь бы они ехали быстрее. Кучер, соблазнившись серебром, принялся нещадно стегать лошадей, и те помчались во весь опор. В этот момент начался мелкий дождь, забарабанивший по крыше повозки.

Усевшись поудобнее, Цай Сяовэнь наконец выдохнула и нашла время для светской беседы:

— Госпожа Янь, откуда вы родом?

— Из столицы, Кайфэнфу. — У Янь Эрлин с собой был лишь маленький фиолетовый узелок. Сейчас она прижимала его к груди, и на её лице отчетливо читалась усталость.

— Понятно! Неудивительно, что вы говорите на столичный манер. — Цай Сяовэнь решила, что герои цзянху вряд ли используют обычные женские поклоны, поэтому сложила руки перед грудью: — Меня зовут Цай Сяовэнь. Приятно познакомиться, госпожа Янь!

— Взаимно! Цай Сяовэнь… такое знакомое имя…

— Хе-хе, — Цай Сяовэнь почесала свой пучок волос, глупо улыбаясь. — Наверное, распространенное… Сяо — от большого, Вэнь — узор. Если не против, можешь звать меня Сяо Вэньцзы… — Вэнь также означало узор на керамике. По правилам школы, при поступлении ученики должны были менять имена на связанные с гончарным делом. Ин у Мэн Цзыиня, Ю у Су Ю, Вэнь у Цай Сяовэнь — всё из-за этого. Да и не только у них: имена Мастера Цая и Госпожи Су тоже были тесно связаны с керамикой. Но об этом позже. Цай Сяовэнь была уверена, что Янь Эрлин — человек цзянху, поэтому изо всех сил старалась выглядеть непринужденно и сблизиться с ней. Прозвище Сяо Вэньцзы её не смущало, если только его не произносил кое-кто другой…

Янь Эрлин кивнула:

— Хорошо, Сяо Вэньцзы. А моё имя… э-э… — Она запнулась, видимо, совсем выбилась из сил. — Янь — от цвета, Эр — от уха, Лин — от приказа. Можешь называть меня как хочешь.

— Сяо Эрдо (Маленькое Ушко) можно? — Цай Сяовэнь показалось, что иероглиф Эр в имени — это очень забавно, так же, как и Чжун у Хоу Чжунъэр.

— Пф-ф… можно, — рассмеялась Янь Эрлин. — Это в любом случае лучше, чем Юй Юй Юй.

— Ха-ха! — Цай Сяовэнь была счастлива, что так легко нашла общий язык с первой встреченной ею героиней, и, забывшись от радости, потянулась похлопать Янь Эрлин по плечу. Но та, до этого момента такая непринужденная, вдруг изменилась в лице, ловко уклонилась от прикосновения и забилась в угол повозки.

— Сяо Вэньцзы, я два дня не могла нормально поесть и поспать. Можно я немного вздремну?

— Конечно! Спи, я разбужу тебя, когда приедем!

Янь Эрлин крепко обняла узелок и уснула сидя. А Цай Сяовэнь, пообещавшая её разбудить, от голода и усталости сама не выдержала тряски и отключилась еще быстрее. В итоге будить их пришлось кучеру. Цай Сяовэнь в полудреме приподняла занавеску и, не успев протереть глаза, радостно вскрикнула:

— Шицзе!

***

В одном из роскошных, дорогих ресторанов города Цаоян…

Су Ю смотрела на то, как эти двое жадно поглощают еду, и молча потянулась за чашкой чая, втайне мечтая самой наброситься на блюда. Но если бы все три девушки за столом начали есть как голодные звери, это привлекло бы ненужное внимание, да и выглядело бы некрасиво, особенно в таком приличном месте… Поэтому Су Ю подавила зависть и изящно, прикрывшись рукавом, отпила чаю. Между делом она тайком пересчитала пустые тарелки: у Сяо Вэньцзы — три, у госпожи Янь — четыре. Хм… если бы я ела, то три плюс четыре — это для меня не предел… Стоп, что-то здесь не так?

Она опустила чашку и присмотрелась. И правда, разница была. Цай Сяовэнь почти зарывалась лицом в тарелку, и в её манере есть не было ни грамма грации. А госпожа Янь, хоть и было видно, что она изголодалась, ела быстро, но не суетливо, не горбилась, не склонялась низко над столом, и даже в том, как она держала чашку и палочки, проскальзывало изящество. Су Ю была поражена. Она перестала считать тарелки и стала наблюдать за госпожой Янь. Если бы она смогла перенять такую манеру, то могла бы есть сколько угодно, не вызывая подозрений. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее разыгрывалось её воображение.

Когда Цай Сяовэнь закончила рассказ, Су Ю в знак благодарности пригласила Янь Эрлин в этот ресторан. Сначала она, как и Цай Сяовэнь, приняла её за странствующую героиню. Но чем дольше она наблюдала, тем меньше та походила на человека цзянху. Не говоря уже о манерах за столом, взять хотя бы фиолетовую ткань, в которую был завернут узелок. Цай Сяовэнь её не узнала, но Су Ю, часто бывавшая в магазинах элитного шелка, сразу поняла: это сычуаньский пурпурный парчовый шелк, который продают не на метры, а на сантиметры. Стала бы странствующая героиня использовать такую дорогую ткань как обычный узелок?

Появились сомнения, а за ними и догадки. Су Ю и без того питала к Цай Сяовэнь чувства, выходящие за рамки отношений между шицзе и шимэй, поэтому невольно приглядывалась к женщинам, которые оказывались рядом с ней. Она заметила, что черты лица у Янь Эрлин необычайно утонченные — не искусственно выверенные, а гармоничные и естественные. Брови — как раз такие, как нужно, нос — прямой, а губы… когда она смеется, в них светится радость, а в спокойном состоянии — чистота. Добавьте к этому столичную стать и манеры, которые выдавали отличное воспитание. Настоящая красавица. Короче говоря, Янь Эрлин не уступала Су Ю в красоте, а по части шарма даже немного превосходила её.

Всё это было бы еще полбеды, но Су Ю заметила, что Цай Сяовэнь, не отрываясь от еды, уже несколько раз украдкой бросила взгляд на госпожу Янь, и каждый раз глупо улыбалась… Су Ю с досады закусила чаинку, чувствуя, как внутри закипает тревога. Она не могла до конца определить, что именно в Янь Эрлин так смущает её, поэтому сосредоточилась на фигуре. Янь Эрлин была стройной, и… Су Ю решительно отбросила высокие описания из классических книг и подобрала из своих любимых народных песенок предельно точное определение: грудь вперед, попа назад!

Су Ю тяжело оперлась на руку, охваченная дурными предчувствиями: а что, если Сяо Вэньцзы тоже слышала эти песенки и теперь заинтересуется «выдающимися формами»? Тем более, что у самой Сяо Вэньцзы их не было… На самом деле Су Ю зря волновалась: любимая история Цай Сяовэнь — это «Погром в Небесных чертогах».

Су Ю подавила свои мысли и, дождавшись, пока они закончат чай, спросила:

— Госпожа Янь, куда вы направляетесь? — Учитывая, что та спасла Цай Сяовэнь, тон Су Ю был весьма вежливым.

Янь Эрлин отставила чашку, проглотила остатки чая и с улыбкой ответила:

— Сяо Вэньцзы говорила, что вы едете в Пэнчэн. Как раз удачно — мой… э-э… управляющий ждет меня там. Если вы согласитесь подвезти меня, буду невероятно признательна. — Это действительно было совпадением. Управляющий, о котором говорила Янь Эрлин, действительно договорился встретиться с ней в Пэнчэне, если они разлучатся. Янь Эрлин, оправдав ожидания, разлучилась с ним и к тому же потеряла деньги.

— Что вы, это нам стоит благодарить вас за то, что спасли мою бестолковую шимэй… — Су Ю бросила косой взгляд на Цай Сяовэнь, которая, наевшись, довольно улыбалась. На душе стало неприятно: Сяо Вэньцзы? Как фамильярно… Су Ю еще больше усомнилась в Янь Эрлин: у неё есть управляющий? Человек такого уровня — и на побегушках у кого-то?

Цай Сяовэнь не догадывалась о противоречивых чувствах своей шицзе и радостно заявила:

— Конечно, едем вместе в Пэнчэн! Сяо Эрдо, просто следуй за нами! Хе-хе…

Сяо Эрдо… у них уже и прозвище есть… Су Ю глубоко вздохнула, чувствуя, как недовольство растет: сначала «Маленький Рожок», теперь «Маленькое Ушко», Цай Сяо Вэньцзы, ты просто невозможна…

— Ха… ха-ха… — Су Ю улыбнулась, как распускающийся цветок, выхватила у Цай Сяовэнь чашку и с грохотом поставила на стол: — Тогда поскорее в путь! Чем раньше приедем, тем лучше!

***

Гул-гул… Гул-гул-гул…

Колеса повозки скрипели и тряслись, у Су Ю уже кружилась голова. Она не понимала, в чем ей так не везет: в немаленьком городе Цаоян ей снова удалось нанять только старую повозку без верха с дряхлым кучером. Она уже подозревала, не наложила ли на неё Хоу Чжунъэр какое-то проклятие, притягивающее стариков-извозчиков. Повозка была ветхой, трясло нещадно, а так как она сидела прямо над колесом, качка ощущалась вдвойне. Она искоса взглянула на Цай Сяовэнь и Янь Эрлин, которые, едва сев, заняли самые удобные места, и её настроение окончательно испортилось. В другое время внимательная Цай Сяовэнь, увидев, как шицзе болтает из стороны в сторону, обязательно сказала бы: «Шицзе, садись на моё место». Но сейчас она вовсю болтала с «героиней из столицы».

Раз, два… Су Ю по привычке пересчитала сумки. Но Цай Сяовэнь несла за неё два баула, так что у неё остался только короб с инструментами для керамики и поясная сумка. Досчитав до двух, она замолчала. Заняться было нечем, и путешествие казалось бесконечно скучным. Раньше она могла бы достать бумагу и кисть, чтобы скоротать время, рисуя альбом на тему «Почему моя шимэй такая милая», но теперь… Она снова покосилась на них, тут же отвела взгляд и приказала себе: спокойствие, только спокойствие… не видеть, не слышать… лучше бы я была слепой…

Но даже если бы она ослепла, это не помогло бы: смех и разговоры Цай Сяовэнь и Янь Эрлин непрерывно долетали до её ушей.

— О! Правда? Ты и вправду ученица секты Эмэй? А я думала, ты их просто пугаешь! — Янь Эрлин после сна и еды была полна энергии. Усталость как рукой сняло, и она буквально светилась.

— Хе-хе-хе… — Цай Сяовэнь отвязала от пояса железный веер и протянула Янь Эрлин. — Но я всего лишь мирская ученица школы Сюаньху, а не прямая преемница главы. Этот веер мне передал наставник.

Янь Эрлин взяла веер, грациозно раскрыла его, присмотрелась и сказала:

— Хм… а ты знаешь, что это за веер?

— Знаю только, что он эмэйский и очень старый.

Янь Эрлин покрутила веер в руке, затем крепко сжала его и указала пальцем:

— Полотно этого веера сделано из тонких пластин черного железа, края заточены, от них веет ледяным холодом. Основа — из закаленной стали с гравировкой куйлунов. На полотне вырезаны цветы персика — это стиль ранней династии Тан. Да и сталь ощущается как древняя, похоже, эпоха Тан. Если я не ошибаюсь, это Железный веер с узором куйлун и цветами персика династии Тан. У него есть и практическая ценность, и коллекционная, цена на него будет только расти. На рынке антиквариата в Кайфэне такой можно продать примерно за пятьсот лянов серебра.

— Вау… — Цай Сяовэнь смотрела на Янь Эрлин с обожанием, её глаза сияли. — Это эпоха Тан! Наставник говорил, что он достался нам оттуда. Ты разбираешься в антиквариате! Как здорово!

— Ну что ты… — Янь Эрлин смущенно махнула рукой и вернула веер. Она продолжала скромничать, а Су Ю, которая с трудом привыкла к тряске, обняла себя за плечи, вытащила лепешку с бараниной, откусила кусок и проворчала про себя: «Хм, если такая умная в антиквариате, почему сама не открыла ломбард?»

Стоило Янь Эрлин блеснуть знаниями, как наивная Цай Сяовэнь прониклась к ней еще большим уважением. Она была в восторге от этой мастеровитой и эрудированной героини и с азартом спросила:

— Раз ты из Кайфэнфу, наверное, знаешь много интересного?

— Что именно ты хочешь услышать? — Янь Эрлин, подкрепившись, была не прочь поболтать, и беседа с Цай Сяовэнь ладилась.

— Мне ужасно любопытно, господин Бао Чжэн, он правда такой черный? Говорят, он чернее угля.

— Пф-ф… — услышав имя Бао Чжэна, Янь Эрлин прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась: — У господина Бао отличная репутация… кхм… господин Бао, да. Я расскажу тебе, как всё обстоит на самом деле…

— Ага!

— У господина Бао есть телохранитель по имени Чжань Чжао, слышала?

— Ага! «Императорский кот», страж Чжань!

Янь Эрлин воодушевленно продолжила:

— Скажу я тебе, страж Чжань выглядит очень эффектно! Многие говорят, что Бай Юйтан еще эффектнее. Но по мне — страж Чжань… кхм, возвращаясь к господину Бао. В Кайфэне ходит такая шутка. У господина Бао есть главный секретарь — господин Гунсунь Цэ. Однажды страж Чжань радостно приходит к нему и говорит: «Господин Гунсунь, у нашего господина такая отличная репутация!»

Тот спрашивает: «Чем же она так отлична?»

Страж Чжань отвечает: «Народ говорит, что господин Бао — такой хороший чиновник, что его с фонарем днем не сыщешь!»

И тут из-за спины раздается яростный рык: «Вы двое что творите?! Неужели я настолько черный?!»

— …Ха-ха-ха-ха! — Цай Сяовэнь согнулась пополам от смеха, вытирая слезы. — С фонарем не сыщешь… Господин Бао… он правда… правда такой черный?.. Ха-ха-ха…

— Не настолько черный, как говорят, но всё же… черный. Но он действительно замечательный чиновник!

Су Ю прикрыла рот рукавом, невольно усмехнувшись, но тут же сделала строгое лицо и, жуя лепешку, подумала: «Хм, если так умеешь рассказывать, почему не пошла в сказительницы?»

После историй о господине Бао они перешли к красавцу Чжань Чжао, потом к столице Великой Сун — Кайфэну… У Цай Сяовэнь, казалось, никогда не закончатся вопросы, а у Янь Эрлин — интересные истории. А Су Ю взялась за четвертую лепешку.

— …Праздник Весны — это самое шумное время! Знаешь, как празднуют канун Нового года в Кайфэне? Кстати, вы откуда родом?

Цай Сяовэнь уже хотела ответить: «Мы из…», но Су Ю её перебила:

— Я знаю, как празднуют канун Нового года в Кайфэне… — Су Ю невозмутимо повернулась, улыбаясь. Она наконец-то добралась до темы, в которой разбиралась, и в голове всплыли рассказы Господина Чжоу: — В канун праздника по всему городу всю ночь пускают фейерверки. После праздничного ужина все выходят на улицу смотреть на огни и пить горячее новогоднее вино, которое раздают в старых винодельнях. На закуску подают нарезанную свиную рульку и копченое мясо — всё бесплатно.

— Правда?! Неужели так хорошо?! — Янь Эрлин выглядела искренне удивленной.

Су Ю, которой наконец удалось блеснуть знаниями, едва не подавилась от ярости:

— Ты что, правда этого не знала?!

— Я знала, что будут фейерверки… — Янь Эрлин вдруг смутилась. — Но в канун праздника я никогда не выходила на улицы, не знала, что там бесплатно угощают вином и мясом… Неужели это правда? Как здорово. — В её глазах отразились зависть и мечтательность. Цай Сяовэнь кивнула и ущипнула Су Ю за бок:

— Моя шицзе тоже много чего знает, правда, Сяо Эрдо?

«Хм, конечно, я много знаю. Ой! Больно…» На месте, где её ущипнула Цай Сяовэнь, начала разливаться тупая боль. От щипков всегда так: сначала терпимо, а потом начинает болеть. Цай Сяовэнь снова загордилась и не рассчитала силы. Но как бы больно ни было, то, с каким хвастовством Цай Сяовэнь произнесла эти слова, удовлетворило Су Ю: «Хм, по крайней мере, ты еще помнишь, кто тебе родной человек. А то я бы устроила тебе сегодня вечером…»

Так, в приятной беседе, время пролетело незаметно. Небо еще не успело потемнеть, как повозка остановилась у северных ворот Пэнчэна. Янь Эрлин привстала на цыпочки, вглядываясь вдаль, и вдруг радостно замахала руками:

— Ань-Ань! Ань… управляющая Ань!

К ним быстрой походкой приближалась высокая женщина в белом зимнем халате. Янь Эрлин спрыгнула с повозки и радостно бросилась ей навстречу:

— Управляющая Ань! Вы долго меня ждали?

Женщина остановилась, машинально поправила безупречные рукава и полы халата, затем кивнула и с легким недоумением посмотрела на Су Ю и Цай Сяовэнь:

— А это кто?

http://bllate.org/book/18936/1855615