Готовый перевод I Woke Up in a Melodrama, and I'm the Harem Protagonist / Очнулся в мелодраме — и сам стал всеобщим любимцем: Глава 23

В мрачной и зловещей Пещере Заточения внезапно распахнулись янтарные глаза. Шэнь Хань прислушался к шагам, и как только силуэт приблизился, он вовремя выпрямился. Бросив взгляд на покрасневшие глаза и нос Цзи Цайсюэ, он приподнял бровь, но не стал комментировать увиденное, лишь произнес:

— До открытия Врат Подземного царства осталось примерно треть четверти часа. Как только выберемся из пещеры, мы неизбежно столкнемся с Мингуанями, что стоят внизу. Выйдем в самый последний момент и сразу рванем к Вратам, нет нужды ввязываться в драку с этими стражниками.

Цзи Цайсюэ кивнул. Его мысли были заняты другим, и всю дорогу до выхода из пещеры он выглядел крайне рассеянным. Лишь когда Шэнь Хань подхватил его под пояс и, согнув пополам, словно букву «U», поднял в воздух, Цзи Цайсюэ пришел в себя, издав короткий возглас изумления. Но Шэнь Хань не дал ему времени на раздумья: его фигура, подобно выпущенной из лука стреле, устремилась вперед. В мелькающем перед глазами Цзи Цайсюэ пейзаже быстро проносились ошеломленные лица Мингуаней. Юноша поднял голову и посмотрел на удаляющуюся стену восемнадцати пещер; в его и без того покрасневших глазах смешались растерянность и скорбь.

Шэнь Хань без труда уловил подавленное состояние, окутавшее юношу, но не стал ничего говорить. В конце концов, он пришел сюда лишь по просьбе или приказу — доставить этого безрассудного мальчишку в целости и сохранности обратно в Мир Совершенствующихся. Что же касается глубоких чувств и тяжелого бремени долга, то у него не было ни желания вникать в них, ни намерения вмешиваться. Впрочем, на его взгляд, раз уж Цзи Цайсюэ оказался в Мире Совершенствующихся, все земное осталось в прошлом, и для того, кто стремится к чистоте духа, это лишь то, от чего рано или поздно придется отказаться.

Впрочем…

Он мельком взглянул на Цзи Цайсюэ, который опустил голову и, казалось, молча зализывал свои раны, но тут же отвел взгляд.

Этот ребенок определенно этого не осознавал — и, возможно, никогда бы с этим не согласился.

Колебания духовной энергии вокруг становились все сильнее. Цзи Цайсюэ знал: это значит, что запрет, наложенный Владыкой Преисподней, вот-вот падет. От бешеной скорости свирепый ветер трепал волосы у него на висках, и он слышал, как в завывании ветра тонут голоса Мингуаней. Вероятно, в Подземном царстве сила самого Шэнь Ханя тоже была подавлена, поэтому их скорость оказалась не такой высокой, как он ожидал — он мог смутно разглядеть фигуры преследователей.

Среди чернеющей толпы мелькающих теней он заметил одну, показавшуюся ему смутно знакомой — это был тот самый Мингуань, что преградил ему путь в тайном проходе. В памяти всплыло ошеломленное лицо стражника, но Цзи Цайсюэ не стал зацикливаться на этом, думая лишь о Духовном олене, который увел за собой врагов. Наверное, он уже вернулся к человеку в маске. В голове на мгновение возник высокий и утонченный образ человека в белом, и Цзи Цайсюэ, запнувшись, слегка повернул голову:

— Брат Хань, ты не знаешь…

Вторая половина фразы была разорвана на части оглушительным грохотом, возвестившим о снятии запрета. Вихрь Врат Подземного царства был уже совсем близко, и после следующего вдоха перед глазами Цзи Цайсюэ потемнело, и он вновь провалился в удушающую пучину.

Словно после долгой борьбы с кошмаром, Цзи Цайсюэ с трудом приподнял тяжелые веки и увидел простой, изящный потолок из темного дерева.

Несколько секунд он пребывал в оцепенении, а затем резко сел. Его мозг, только начавший приходить в себя, наконец осознал ноющую боль в руках и ногах, и он едва не рухнул обратно на постель.

Он размял свои обмякшие руки и оглядел незнакомую спальню. Похоже, сейчас был день: яркий свет пробивался сквозь бумагу на окнах, вырисовывая два силуэта снаружи.

Один из них, по-видимому, заметил движение и заглянул внутрь. Через несколько секунд дверь спальни отворилась, и вошли двое — Шэнь Хань и Цзян Хайхай.

— Цайсюэ, ты наконец-то очнулся! — Цзян Хайхай поспешно подошел к кровати и приложил руку ко лбу юноши. — Ох, ну и напугал же ты меня… Как долго ты был без сознания? Как ты себя чувствуешь, ничего не болит?

Хотя Цзян Хайхай был встревожен, он помнил, что Цзи Цайсюэ только что перенес тяжелое состояние, поэтому говорил мягко и отчетливо, каждое слово — отдельно.

— Кроме ломоты в теле, вроде бы всё в порядке, — Цзи Цайсюэ позволил Цзян Хайхаю проверить пульс. Слушая его слова, он понял, что с ним случилось что-то серьезное, но его память обрывалась на том, как Шэнь Хань вводил его во Врата Подземного царства. Дальше — как будто вырезали кусок из жизни, он ничего не помнил. — Что со мной произошло?

Цзян Хайхай нахмурился, обдумывая, как объяснить понятнее:

— Я же говорил тебе перед уходом: если смертный попадет в Подземное царство, он лишится части жизненной силы, а все потому, что Инь-ци проникает в тело… Когда ты вернулся, в тебе было огромное количество Инь-ци, которая никак не хотела рассеиваться, и ты не мог прийти в себя. Я подозреваю, что это произошло из-за того, что ты слишком долго пробыл там или соприкоснулся с чем-то, пропитанным Инь-ци. Я дал тебе несколько отваров, чтобы изгнать ее, и, к счастью, удалось очистить тело от большей части вредоносной энергии.

— Я только что проверил твои духовные каналы, но в них все еще осталась частица Инь-ци. Она… кажется странной. Как только я ее обнаружил, она тут же исчезла, скорее всего, спряталась где-то в другом месте, — в глазах Цзян Хайхая читалась тревога, но, заметив бледность Цзи Цайсюэ, он поспешно взял себя в руки и добавил: — Хорошо уже то, что ты пришел в себя… Я слышал, ты еще не перешел на Бигу, может, принести тебе чего-нибудь поесть?

— Прости, что доставляю хлопот, Хайхай.

Цзи Цайсюэ кивнул. Когда Цзян Хайхай вышел, он перевел взгляд на другого человека в комнате. Шэнь Хань по-прежнему был в своем черном с золотым узором тренировочном костюме, но пятна крови, которые он видел на нем в Подземном царстве, были тщательно отчищены. Пока Цзи Цайсюэ пребывал в задумчивости, Шэнь Хань заговорил первым:

— Ты был без сознания целых два дня.

Цзи Цайсюэ опешил — он не ожидал, что прошло так много времени. Шэнь Хань продолжил:

— Цзян Хайхай с помощью лекарств вывел большую часть Инь-ци из твоего тела, но с остатками он справиться не смог — придется ждать возвращения Бессмертной Тань Шуан, чтобы она осмотрела тебя.

— Тот предмет, пропитанный Инь-ци, о котором ты говорил, — это, скорее всего, сам Владыка Преисподней. Если ты говоришь, что он питал к тебе враждебность, то вполне вероятно, что он подсадил тебе эту энергию, пока ты не видел.

При упоминании Владыки Преисподней холодное, жуткое чувство, пропитанное злобой, нахлынуло из воспоминаний, слегка покалывая нервы. Он потер переносицу:

— Это я был слишком неосторожен. Владыка Преисподней… думаю, по каким-то причинам он не может покинуть свой дворец, поэтому я решил, что, выбравшись за его пределы, я буду в безопасности. — Сказав это, он вдруг о чем-то задумался и пробормотал: — Теперь, когда я думаю об этом, возможно, он с самого начала подготовил два пути: даже если я ускользну от стражи, пока я заперт в Подземном царстве, Инь-ци, скрытая в моем теле, будет продолжать разъедать его, и я… рано или поздно умру там.

А если бы он умер в Подземном царстве, то стал бы духом, полностью подвластным Владыке Преисподней, и тогда ему уже никогда не удалось бы сбежать.

http://bllate.org/book/18928/1852111