Готовый перевод The Empress Who Breaks Up Couples Across Worlds / Разрушительница канонов: императрица против судьбы: Глава 25

Императорский выговор, казалось, утих, но в сердцах тех, кого он коснулся, остались глубокие следы. В Павильоне Разбитой Яшмы стало немного тише, однако наложница Вань с каждым днём становилась лишь спокойнее и рассудительнее: она ежедневно являлась на поклон к императрице, читала книги и вела себя так, будто ничего не произошло. Во Дворце Икунь по-прежнему царил строгий порядок, но Нянь Шилань всё глубже погружалась в странное, сладостное чувство, вызванное тем, что Императрица обратила на неё внимание, и была не в силах вырваться из этого плена.

При дворе же обстановка накалялась: Главнокомандующий Нянь подал докладную записку о военных делах на северо-западе, написанную в столь высокомерном тоне, что это вызвало недовольство в Ведомстве цензоров. В другое время Император мог бы лишь усмехнуться или сделать частное замечание, но теперь, под впечатлением от того самого письма Наследной наложницы Хуа, Инь Чжэнь, читая записку, лишь сильнее хмурился.

В один из дней, когда Инь Чжэнь прибыл во Дворец Цзинжэнь к обеду, он словно невзначай обронил: Главнокомандующий Нянь на северо-западе стал действовать слишком решительно. Вот только характер у него чересчур жёсткий, не умеет он идти на компромиссы.

И Сю, не прерывая движений, которыми она раскладывала кушанья, ответила мягко и спокойно: Главнокомандующий Нянь охраняет границы страны, его заслуги велики, и прямота характера в таком деле неизбежна. Император мудр и умеет находить подход к людям, у вас найдутся способы направить его. К тому же, я слышала, что Главнокомандующий очень оберегает своих подчинённых, а значит, он не просто жёсткий человек, но и глубоко чувствующий. Она искусно заменила высокомерие прямотой и подчеркнула его преданность, легко сместив акцент с властности на душевные качества.

Сделав паузу, она словно что-то вспомнила и добавила: Кстати, Наследная наложница Хуа тоже обладает решительным нравом, но в последнее время стала гораздо спокойнее. Она часто просит меня разъяснить правила поведения во дворце, видно, что она начала понимать, когда стоит отступить, и всем сердцем стремится угодить Императору. Брат и сестра из клана Нянь обладают схожим прямым характером, они не сильны в хитросплетениях интриг.

Связав перемены в поведении Нянь Шилань с прямотой её брата, она умело перевела недовольство Императора в иное русло, намекнув, что под её руководством Наследная наложница Хуа стала благоразумнее. Это незримо развеяло глубокие подозрения, которые могли возникнуть у Инь Чжэня из-за того злополучного письма.

Выслушав её, Инь Чжэнь задумался и больше ничего не сказал, но напряжение на его лице заметно ослабло.

Два дня спустя обычный на вид сборник рассказов стараниями Цзянь Цю был незаметно подложен к книгам, предназначенным для развлечения Наследной наложницы Хуа, и доставлен во Дворец Икунь.

В книге рассказывалось не о любовных страданиях поэтов и красавиц, а о необычной истории: отважная женщина-полководец, известная своим суровым нравом, волею случая познакомилась с мудрым отшельником, ведущим уединённый образ жизни. Поначалу женщина-полководец искала встреч с ним лишь ради советов по стратегии, но вскоре была покорена его знаниями и величием духа, проникшись к нему глубоким восхищением.

Она была готова идти в бой ради отшельника, устраняя любые препятствия, даже не осознавая, что это желание броситься в огонь и воду ради него давно переросло простое уважение. Автор писал сдержанно, но сумел в точности передать смятение, пылкость и готовность подчиниться, которые испытывала героиня.

Сначала Нянь Шилань читала книгу как обычную историю, но вскоре погрузилась в неё с головой. Прямота и отвага героини, её обида после выговоров, восторг от каждого проявленного к ней внимания — всё это было так похоже на то, что переживала она сама в последнее время!

Она видела, как героиня мучилась над каждым словом отшельника, как замирало её сердце от одного его взгляда, как она пыталась изменить свою натуру, лишь бы соответствовать его ожиданиям…

Что за чепуху я читаю! — Нянь Шилань почувствовала, как её щеки вспыхнули, а сердце забилось чаще. Она резко захлопнула книгу, словно кто-то подсмотрел её сокровенные мысли. Она инстинктивно чувствовала, что с этой историей что-то не так: чувства героини к отшельнику… выходили за рамки разумного.

Но спустя некоторое время она не удержалась и снова открыла книгу, вчитываясь в каждую строчку, особенно в то, как отшельник относился к ней — с кажущейся холодностью, в которой таились контроль и наставничество… Это было так похоже на отношение госпожи Императрицы к ней!

В её душе поднялось необъяснимое беспокойство. Неужели она сама… испытывает нечто подобное к госпоже Императрице?

Как только эта мысль возникла, она тут же подавила её, охваченная паникой. Невозможно! Это же госпожа Императрица! Она лишь почитает её, полагается на неё и хочет разделить её заботы! Это всё выдумки из книги сбили её с толку!

Она спрятала книгу под подушку, не решаясь больше взглянуть на неё, но глубокой ночью, когда всё затихало, она снова доставала её, гладила обложку, а в душе царил хаос. Это смутное, едва уловимое ощущение, готовое вырваться наружу, окутывало её, вызывая одновременно страх и странный, пугающий трепет.

В Павильоне Разбитой Яшмы уязвленное самолюбие Чжэнь Хуань не переросло в злобу, а превратилось в осознание реальности. Милость императора подобна замку в воздухе, а поддержка семьи слишком далека, чтобы помочь в нужный момент. Ей нужно было найти более надежный путь.

Императрица… на данный момент она казалась самым могущественным покровителем. Но открыто искать её расположения было слишком опрометчиво, к тому же это превратило бы её в пешку в борьбе между Императрицей, Наследной наложницей Хуа и другими силами.

Ей требовался более тонкий подход, позволяющий доказать собственную ценность.

В тот день она вышила изысканную Сутру Сердца, используя редкую технику двусторонней вышивки, с безупречными иероглифами и утонченным сочетанием цветов. Во время утреннего поклона она почтительно преподнесла работу Императрице: Я вышила эту сутру в свободное время. Слышала, что Вдовствующая императрица нездорова, не могли бы вы, госпожа, передать ей мой скромный дар как знак моих молитв о её здравии?

Она не стала просить о покровительстве напрямую, а, прикрывшись заботой о Вдовствующей императрице, продемонстрировала своё мастерство и набожность, проявив при этом достоинство и проницательность.

И Сю приняла работу, внимательно осмотрела её, и в её глазах мелькнуло одобрение: Наложница Вань, ты проявила участие. Работа искусна, а помыслы твои чисты. Я передам её Вдовствующей императрице от твоего имени. Она, разумеется, поняла, что Чжэнь Хуань пытается наладить связь, и была рада принять этот сигнал о готовности к сотрудничеству.

Разделить заботы Вдовствующей императрицы и ваши, госпожа, — мой долг. Чжэнь Хуань опустила голову, сохраняя почтительный тон.

Их взгляды встретились на мгновение, и всё было сказано без слов.

После полудня, когда небольшой снегопад прекратился, двор Павильона Разбитой Яшмы покрылся тонким слоем белого снега. Чжэнь Хуань, погруженная в свои мысли, сидела у окна, глядя на голые ветви гранатовых деревьев.

Шэнь Мэйчжуан пришла с маленькой грелкой в руках и, увидев подругу, поняла, что та всё ещё переживает из-за недавнего выговора. Она не стала расспрашивать, а лишь улыбнулась: Что толку сидеть взаперти? Снег в твоём дворе так хорош, давай последуем примеру древних и соберем снег с лепестков сливы, чтобы приготовить чай? Пусть он не сравнится с дождевой водой, собранной в прошлые годы, но в нём есть своя свежесть.

Чжэнь Хуань очнулась от своих мыслей, встретилась с мягким, искренним взглядом Шэнь Мэйчжуан и почувствовала, как на душе стало теплее. Она кивнула.

Не призывая служанок, они сами взяли маленькие нефритовые чаши и фарфоровые флаконы и вышли к одинокому дереву, на котором распустилось несколько хилых жёлтых цветов сливы. Шэнь Мэйчжуан осторожно стряхивала снег с лепестков, а Чжэнь Хуань подставляла чаши под кристально чистые капли.

Не торопись, этот снег чист, следи, чтобы не попала пыль, — тихо напомнила Шэнь Мэйчжуан, и её дыхание превращалось в облачка пара.

Знаю, знаю, старшая сестрица Шэнь, — усмехнулась Чжэнь Хуань, и её настроение заметно улучшилось.

Собрав полфлакона, они вернулись в Тёплый павильон, велели Лю Чжу разжечь печурку с красной глиной и принялись сами следить за водой. Когда она закипела, Шэнь Мэйчжуан достала первоклассный Лунцзин, и аромат чая наполнил комнату.

Попробуй, этот чай нужно заваривать только на талой воде, чтобы не испортить его чистоту, — Шэнь Мэйчжуан пододвинула чашку к Чжэнь Хуань.

Чжэнь Хуань взяла чашку, ощущая тепло сквозь фарфор. Она сделала глоток: чай был мягким, с присущей талой воде сладостью — вкус был поистине особенным.

Как вкусно, — тихо проговорила она, имея в виду не только чай.

Шэнь Мэйчжуан тоже подняла свою чашку и улыбнулась: В жизни всё не всегда складывается так, как мы хотим. Но всегда есть маленькие радости, которые стоит беречь. Например, эта чашка чая или сегодняшний день, проведенный вместе.

Она помолчала, посмотрела на Чжэнь Хуань и добавила искренне и твёрдо: Хуань-эр, что бы ни случилось, помни — я всегда на твоей стороне. Нам, сёстрам, не нужны фальшь и притворство, поддерживая друг друга, мы обязательно выстоим в этом глубоком дворце.

Чжэнь Хуань посмотрела в ясные глаза подруги, и холод, поселившийся в её сердце из-за непредсказуемости Императора, окончательно рассеялся. Она взяла Шэнь Мэйчжуан за руку и крепко сжала её: Я знаю. Сестрица Мэй, как хорошо, что ты есть.

За окном снова тихо пошёл снег, в комнате вился аромат чая, окутывая теплом. Они больше не говорили, лишь молча наслаждались чаем, изредка обмениваясь улыбками. В этот миг, вдали от борьбы за власть и милостей Императора, только искренняя сестринская дружба стала самым тёплым утешением в холодные дни дворцовой жизни.

http://bllate.org/book/18894/1846971