Готовый перевод The Empress Who Breaks Up Couples Across Worlds / Разрушительница канонов: императрица против судьбы: Глава 19

Вступление: весенний дождь накрапывает, нити чувств плетутся незаметно

Весенний дождь моросил, барабаня по глазурованной черепице, принося с собой томительную прохладу. Во дворце Икунь Нянь Шилань сидела перед зеркалом, прихорашиваясь. В руках она держала шпильку из зеленого нефрита, которую незадолго до того вернула Императрица. Нянь Шилань медленно водила пальцем по гладкой, тёплой поверхности нефрита, взгляд её был рассеянным.

Те короткие мгновения безмятежности во дворце Цзинжэнь тем днём отпечатались в её сердце, словно клеймо. Безмятежное лицо спавшей Императрицы, её чуть хрипловатый голос, даже та, казалось бы, случайная фраза — «сторожить у дверей, что ли?» — всё это она снова и снова перебирала в памяти, улавливая в этом необычную близость. Она всё больше убеждалась, что Императрица относится к ней по-особому. Под этой ледяной величественностью непременно скрывалась неведомая другим мягкость.

Это осознание придало ей смелости и заставило ещё сильнее стремиться доказать свою значимость, желая приблизиться к этому источнику тепла.

— Сун Чжи, — неожиданно произнесла она, в голосе слышалась твёрдая решимость, — достань-ка из моих запасов ту парчу плавающего света лунно-белого цвета.

Сун Чжи опешила:

— Госпожа, эта парча бесценна. Вы же говорили, что прибережёте её…

— У меня есть план, — прервала её Нянь Шилань, в глазах вспыхнул почти благоговейный свет. — У Императрицы возвышенный дух, только этот безупречно чистый цвет ей к лицу.

Она решила собственноручно сшить для Императрицы ночную одежду. Каждый стежок — её рук дело. Она представляла, как Императрица будет в ней выглядеть, и в душе поднималась невыразимая радость и трепет. Стоило этой мысли родиться, как её уже стало невозможно сдержать.

В Зале Воспитания Сердца Инь Чжэнь, прервав чтение докладов, вдруг спросил Су Пэйшэна:

— Наследная наложница Хуа в последнее время часто наведывается во дворец Цзинжэнь?

Су Пэйшэн внутренне вздрогнул и, низко склонившись, осторожно ответил:

— Ваше Величество, с тех пор, как госпоже Наследной наложнице Хуа разрешили выходить, она и правда усердно навещает Императрицу с почтением и беспокойством. И ведёт себя гораздо покорнее, чем раньше. Императрица, милосердная госпожа, изредка даёт ей наставления.

— Вот как? Только навещает и беспокоится? — Инь Чжэнь отложил красную кисть, взгляд его стал острым, как у ястреба. — А я слышал, что она собственноручно носит ей суп и воду, выказывая необычайное усердие?

На лбу Су Пэйшэна выступила испарина:

— Это… возможно, госпожа Наследная наложница Хуа, помня о прежних наставлениях Императрицы, поэтому…

— Помня о наставлениях? — Инь Чжэнь тихо фыркнул, смысл его слов остался неясен. — У Императрицы талант управлять другими становится всё заметнее. — Он не стал продолжать расспросы, а перевёл разговор: — Вдовствующая императрица нездорова, а я занят государственными делами. Ты вместо меня чаще наведывайся во дворец Шоукан и рассказывай Её Величеству об этой «гармонии» в гареме, чтобы она была спокойна.

Су Пэйшэн поспешно согласился, но в душе всё понимал. Государь заподозрил неладное и хочет, используя Вдовствующую императрицу как очи и уши, глубже разведать истинные намерения Императрицы, Наследной наложницы Хуа и всех остальных в гареме. Подозрительность императора, словно беззвучная паутина, незаметно расползалась по каждому уголку дворца.

Во дворце Цзинжэнь И Сю как раз читала «Всеобщее зерцало, управлению помогающее» и объясняла пришедшей «просить наставлений» Нянь Шилань одну из притч. Голос её был ровным и ясным, она приводила цитаты из книг, объясняла глубокие истины простым языком — не просто поучала, а разбирала скрытые в притче человеческие расчёты и борьбу за власть.

Нянь Шилань слушала очень внимательно. Она была от природы умна, но раньше никогда не интересовалась подобными вещами. Сейчас же, желая лучше «понять» Императрицу и найти с ней общий язык, она изо всех сил старалась вникнуть и усвоить.

Она смотрела на сосредоточенный, полный мудрости профиль Императрицы, когда та хладнокровно анализировала, и чувствовала, что тот излучает ослепительный свет, покоряя сердце. Это духовное руководство и завоевание задевало её душу куда глубже, чем красота или милость.

— Госпожа, вы так много знаете, я глупа. Раньше я и не знала, что в исторических книгах столько мудрости, — искренне вздохнула Нянь Шилань, в глазах её читалось восхищение.

И Сю отложила книгу, взяла чайную чашку и слегка улыбнулась:

— Понимание мира — это знание, а опытность в делах человеческих — это искусство. Находясь на таком месте, знать больше никогда не помешает. — Она взглянула на Нянь Шилань, во взгляде мелькнула едва заметная оценка. — Ты в последнее время заметно продвинулась, видно, приложила старания.

И снова это мимолётное признание! Сердце Нянь Шилань ликовало, она едва сдерживала радость и, опустив голову, поспешно ответила:

— Всё это благодаря умелому руководству госпожи!

Она непроизвольно подалась вперёд, желая быть ближе к источнику этого света. Слабой аромат сандала, принадлежавший Императрице, коснулся её ноздрей, отчего сердце забилось быстрее.

И Сю заметила это тонкое движение. Струна в её душе слабо дрогнула. Жертва шаг за шагом сама идёт в ловушку — чувство удовлетворения от этого было приятным. Она не отстранилась, а позволила этому аромату задержаться на мгновение, прежде чем, будто невзначай, подняться, чтобы взять с полки другую книгу.

Это мгновение близости и последующее отдаление вызвали в душе Нянь Шилань лёгкую горечь, которую тут же захлестнула ещё более сильная жажда.

Вернувшись во дворец Икунь, Нянь Шилань нетерпеливо достала ту переливающуюся лунно-белую парчу плавающего света и принялась лично кроить и шить. Она была искусна в рукоделии: пальцы порхали, стежки ложились ровно и плотно. С каждым стежком она словно видела, как Императрица надевает это, и сердце наполнялось тайной радостью и ожиданием.

Она была так поглощена шитьём, что даже не заметила, как вошла Сун Чжи с докладом.

— Госпожа, от Ань-даин пришли вести, что всё хорошо, только она в последнее время слишком много думает. Придворный лекарь велел ей покой, — тихо сказала Сун Чжи.

Нянь Шилань, не отрываясь от рукоделия, лишь равнодушно хмыкнула в ответ. В ней не было и следа той ревности, которая обычно охватывала её при вестях из дворца Яньси. Все её мысли были прикованы к неоконченной одежде и к той, кто была во дворце Цзинжэнь.

Сун Чжи смотрела на едва заметную, необычно нежную улыбку, застывшую на губах её госпожи, и в душе её становилось всё холоднее.

А И Сю в это время во дворце Цзинжэнь слушала доклад Цзянь Цю.

— Четвёртый принц в последнее время учится ещё усерднее и тайком расспрашивал старого евнуха, который за ним ходит, какие благовония вы любите… А госпожа Наследная наложница Хуа, кажется, собственноручно что-то шьёт из очень хорошей лунно-белой парчи плавающего света…

Услышав это, на губах И Сю медленно зазмеилась глубокая и многообещающая улыбка.

Птенец-сирота жаждет вернуться в гнездо.

Испуганная птица сама приносит в клюве парчу.

Эта шахматная партия становится всё интереснее.

В ту ночь дождь не утихал. На И Сю вдруг нашло желание сыграть в шахматы, но партнёра не было. Она обернулась к Цзянь Цю и небрежно бросила:

— Сходи спроси у Наследной наложницы Хуа, не легла ли она спать. Если нет, пригласи её сыграть партию.

Когда приказ достиг дворца Икунь, Нянь Шилань как раз задумчиво смотрела на почти готовую ночную одежду. Услышав новость, она обрадовалась и удивилась, поспешно отложила шитьё, слегка поправила наряд и причёску и поспешила в указанное место.

В тёплом кабинете дворца Цзинжэнь ярко горели свечи, доска была готова. И Сю, одетая в простой халат для дома, с распущенными волосами, сама расставляла фигуры. Увидев вошедшую, она лишь подняла глаза, указывая ей на место.

Нянь Шилань немного нервничала — её мастерство было посредственным. Однако после нескольких ходов она заметила, что Императрица не давит на неё, как наставляя принцев, а напротив, двигает фигуры неторопливо и изредка даёт советы.

— Если здесь сделать разрыв, то фигура оживёт, — И Сю сделала ход, голос её в дождливой ночи звучал особенно спокойно.

Нянь Шилань поняла и послушно поставила фигуру. Действительно, позиция на доске стала яснее. Она радостно подняла голову и встретилась взглядом с Императрицей. Этот взгляд в свете свечей показался ей не таким глубоким и холодным, напротив, в нём была редкая мягкость.

За окном шумел дождь, в комнате слышался лишь лёгкий стук фигур да изредка — тихие голоса. Нянь Шилань упивалась этой редкой, почти равноправной тишиной и покоем. Ей казалось, что нет ничего лучше этих мгновений. Она даже желала, чтобы эта партия длилась вечно.

Партия закончилась, и, разумеется, выиграла И Сю, но с небольшим перевесом.

— Искусство игры стало лучше, — ровным тоном произнесла И Сю. — Уже поздно, ступай.

Нянь Шилань неохотно поднялась, поклонилась и вышла. Но, дойдя до двери, не удержалась и оглянулась. Она увидела, что Императрица чуть повернулась и смотрит на завесу дождя за окном. Её силуэт на фоне свечей отбрасывал холодную, изящную линию, в котором чувствовалась невыразимая словами тоска.

Сердце Нянь Шилань сжалось. Её охватило сильное желание остаться, быть рядом, но в итоге она лишь сжала кулаки и тихо произнесла:

— Госпожа, отдыхайте пораньше. Я, ваша наложница, удаляюсь.

Вернувшись во дворец Икунь, она крепко прижала к груди почти готовую ночную одежду, словно на ней ещё остались тепло дворца Цзинжэнь и этот холодный сандаловый аромат.

Теплота ночной партии в дождь и мелькнувшее в тот миг одиночество сплелись в ещё более прочную сеть чувств, намертво опутав её, и она с радостью отдавалась этой сети.

http://bllate.org/book/18894/1846965