Готовый перевод Sweet Temptation! CEO Jin Dotes on Me by Reading My Mind / Сладкая ловушка! Босс Цзинь балует меня, читая мои мысли: Глава 21

Открытие Берлинского кинофестиваля по праву можно назвать грандиозным праздником мирового кинематографа.

Огни сияли вовсю, пресса стекалась со всех сторон, а деятели кино, звезды и режиссеры со всего света собрались здесь вместе.

Сама атмосфера в воздухе была пропитана бурлящим переплетением искусства и моды.

Ли Сяньюй сидел в удлиненном лимузине, его ладони слегка вспотели, и он глубоко дышал, пытаясь унять слишком быстро бьющееся сердце.

Сшитый на заказ темно-синий бархатный костюм сидел на нем безупречно, а колье Замок на шее прохладно касалось кожи, словно давая какую-то безмолвную поддержку.

Чжоу Цзе тем временем в последний раз проверяла его макияж и прическу, безостановочно бормоча:

— Не нервничай, Сяньюй, просто покажи свой обычный дерзкий настрой, способный сокрушить небеса.

Сегодня мы пришли сюда, чтобы поразить мир! Запомни: ты — ставленник генерального директора Цзиня… Ой, то есть режиссера Чена.

Какой еще к черту дерзкий настрой, способный сокрушить небеса?! Сестра Чжоу, у тебя часом нет ко мне каких-то странных искажений в восприятии?

И вообще, только что ты явно хотела сказать директор Цзинь, да? Ты стопроцентно хотела сказать директор Цзинь! Неужели теперь весь мир думает, что я просто арт-объект, созданный в его обертке?

Ли Сяньюй безумно препирался про себя, пытаясь таким способом разогнать напряжение.

Дверь машины распахнули сотрудники, и на него мгновенно хлынули волны шума и сияние бесчисленных вспышек, от которых у него чуть не ослепли глаза.

— Наша очередь. Сяньюй, держись! — Чжоу Цзе крепко сжала его руку.

Ли Сяньюй глубоко вздохнул, выровнял выражение лица и шагнул за порог автомобиля.

Когда его фигура полностью показалась в начале красной дорожки, на площадке явно поднялся немалый шум и оживленные разговоры.

Многие зарубежные репортеры, казалось, были незнакомы с этим восточным лицом и принялись опускать головы, сверяясь с карточками.

Но тут же их взгляды приковались к его невероятно роскошному, уникальному по дизайну бархатному костюму и к его собственной чистой, но с легким оттенком отрешенности ауре.

Звуки затворов камер резко участились.

Бесчисленные объективы уставились прямо на него.

Охренеть! Сколько же камер! Глаза сейчас выжжет!

Они меня фоткают? Или костюм? Сто пудов костюм! TIANYU, плати по счетам!

С какой ноги надо начинать шаг? Не шагну ли я с одинаковых ног? Если Цзинь Чэньчжоу сидит в мониторной и увидит, что я пойду неправильно, он урежет мне зарплату?!

В голове Ли Сяньюя пронеслась целая вереница бессвязных мыслей, но на лице сохранялась вежливая улыбка, а шаги были уверенными, когда он двигался вперед по ковровой дорожке.

Он последовал совету стилиста и не стал задерживаться ради лишних поз, лишь изредка останавливаясь по просьбам прессы, слегка поворачиваясь вбок и глядя в объектив спокойным взглядом.

Темно-синий бархат переливался и искрился под вспышками, заставляя его бледную кожу казаться почти прозрачной, а юношеская свежесть и благородство причудливо слились воедино.

Колье на шее отсвечивало холодным блеском, словно последняя точка, оживляющая всю картину.

Он слышал доносившиеся вокруг возгласы восхищения и обсуждения на разных языках.

Вау! Кто это?

Этот костюм потрясающий! TIANYU?

Какой красивый! Новое лицо?

Посмотрите на его колье! Какое уникальное!

Они что, меня хвалят? Мое восприятие английского на слух резко улучшилось!

Погодите… та женщина-репортер только что сказала красивый? У нее есть глаз!

А вкус Цзинь Чэньчжоу на одежду… кажется, и правда неплох? (тихонько)

Первоначальное напряжение постепенно сменилось чувством новизны и восторга.

Он все больше расслаблялся и даже мог одарить некоторые камеры более естественной и искренней улыбкой.

Дойдя до середины красной дорожки, он встретил режиссера Чена и других ключевых создателей фильма, которые тоже прибыли на церемонию при полном параде.

Увидев его, режиссер Чен продемонстрировал на своем строгом лице редкую нотку удовлетворенной улыбки и похлопал его по плечу:

— Форма хороша, не опозорил меня.

Получить похвалу от известного своей требовательностью режиссера Чена — Ли Сяньюй мгновенно почувствовал себя даже счастливее, чем от получения награды.

Слышал, Цзинь Чэньчжоу? Режиссер Чен хвалит мою актерскую игру! А вовсе не твой костюм!

…Хотя костюмчик и впрямь добавил очков.

Съемочная группа вместе сделала фотографии, атмосфера царила теплая и дружеская, привлекая еще больше внимания прессы.

На протяжении всего прохода по красной дорожке выступление Ли Сяньюя можно было назвать безупречным, оно далеко превзошло ожидания Чжоу Цзе и всей команды.

Он был похож на тщательно отшлифованный бриллиант, который под слепящим светом международной сцены наконец засиял собственным ослепительным блеском.

Бесчисленные фотографии в высоком разрешении и видеофрагменты были быстро отправлены на родину и мгновенно взлетели в тренды горячих поисков.

#ЛиСяньюйНаБерлинскойДорожке#

#ЛиСяньюйТемноСинийБархат#

#ЛиСяньюйВосточнаяБожественнаяВнешность#

#КольеЗамок#

А-а-а, жена просто прекрасна! Красавец до небес!

Этот образ — божественен! От-кутюр от TIANYU! Генерал Цзинь крут! (срывая голос)

Дайте стилисту курочку! Нет! Дайте курочку генералу Цзиню! Как же он умеет выращивать кадры!

Наш малыш вырос! На международной красной дорожке ни капли не тушуется! Экспрессия просто бешеная!

Где хейтеры? Выходите сюда и посмотрите! Это лицо, эта аура, эти ресурсы! Теперь-то вам не очернить его, да?

Фанаты и обычные пользователи в Китае пришли в полный восторг.

Мнения сменились на сто процентов в сторону похвалы, а весь прежний негатив почти что отправился на помойку.

Каждое движение Ли Сяньюя в Берлине через объективы камер транслировалось в реальном времени на родину — а заодно и на компьютер Цзинь Чэньчжоу.

В своем кабинете генерального директора корпорации Цзинь Цзинь Чэньчжоу смотрел на экран, где блистал на красной дорожке источающий все более уверенную и невозмутимую грацию юноша, и уголки его губ изогнулись в глубокой улыбке.

Его маленький обманщик от рождения был создан для того, чтобы стоять в самом ослепительном месте.

После окончания красной дорожки последовали показ фильма-открытия и официальный банкет.

На самом банкете Ли Сяньюй и вовсе стал всеобщим любимцем.

Немало зарубежных продюсеров и режиссеров проявили к нему живой интерес, так что визиток он собрал целую пачку.

Чжоу Цзе рядом с ним улыбалась так, что глаз было не видно, и нарасхват вела светские беседы.

Английский Ли Сяньюя не отличался особой беглостью, но благодаря языку жестов и искреннему подходу общение шло вполне гладко.

Он постоянно помнил, что представляет китайских кинематографистов, вел себя достойно и непринужденно, заслужив немало симпатии.

Оказывается, болтать с заграничными друзьями не так уж и сложно!

Тот бородатый режиссер, кажется, хочет позвать меня сниматься? Неужели мошенник?

Ой, как там произносилось то слово минутку назад? Еда? Delicious? Точно! Chinese food is delicious!

Пока он одновременно общался и мысленно строчил шквал комментариев, у входа в банкетный зал вдруг поднялся небольшой шум.

Похоже, прибыл кто-то важный.

Ли Сяньюй инстинктивно перевел взгляд на звук —

И увидел, как толпа сама собой расступилась, образуя проход. Мужчина в черном костюме по индивидуальному заказу, с прямой осанкой и мощной аурой в сопровождении нескольких зарубежных финансовых акул и верхушки кинофестиваля вошел в банкетный зал.

Кто же это был, если не Цзинь Чэньчжоу?!

Какого черта он здесь делает?!

Ли Сяньюй мгновенно вытаращил глаза, едва не выронив бокал с шампанским из рук.

Охренеть?! Какое наваждение?! Разве он не в Китае?!

Телепортация?! В Берлине тоже нужно вести дела? Разве для ведения дел обязательно одеваться так… вызывающе-привлекательно?!

И вообще, разве те люди не… те самые медиамагнат и председатель фонда, на которых мне только что указывала сестра Чжоу? Неужели уровень его связей настолько высок?!

Появление Цзинь Чэньчжоу несомненно стало еще одним центром притяжения на банкете.

Его статус и положение явно привлекали куда больше внимания, чем абсолютное большинство звезд.

Он, казалось, с кем-то беседовал, его взгляд лениво скользнул по залу, а затем безошибочно и точно упал на остолбеневшего Ли Сяньюя.

Их взгляды встретились на расстоянии.

Глаза Цзинь Чэньчжоу чуть дрогнули, уголки губ едва заметно изогнулись, после чего он снова принял суровый вид и продолжил разговор с собеседником, словно это был всего лишь беглый взгляд.

Но сердце Ли Сяньюя из-за этого одного взгляда зашлось в неконтролируемом бешеном ритме.

Он меня увидел! Он стопроцентно меня увидел!

Что это за взгляд такой? Он доволен или нет? Я ведь не опозорил его сегодня вечером?

Он подойдет сюда? А если подойдет, что мне сказать? Притвориться, что мы не близко? Или броситься к нему? (нет)

Ли Сяньюй вмиг растерялся, недавняя невозмутимость и спокойствие испарились без следа, а его глаза то и дело норовили ускользнуть в сторону Цзинь Чэньчжоу.

Цзинь Чэньчжоу не стал подходить немедленно: его окружила толпа влиятельных персон, и они вели оживленную беседу.

Он легко и непринужденно лавировал среди них, а свободный английский и мощная аура делали его безусловным центром притяжения.

Глядя на него такого, Ли Сяньюй неожиданно почувствовал легкую гордость, но в то же время — капельку неполноценности и дистанции.

Эх… И правда люди из разных миров…

С его уровнем находиться в такой обстановке — это как рыбе в воде… А кто я такой…

В тот момент, когда его настроение немного упало, мимо него проходил официант с подносом напитков и вдруг тихо и быстро бросил:

— Господин Ли, генеральный директор Цзинь просит вас пройти на террасу на втором этаже.

Сказав это, официант как ни в чем не бывало удалился.

Ли Сяньюй замер.

Терраса? Чего это он снова удумал?

Устраивает тут конспирацию, как агенты на встрече…

Немного поколебавшись, он все же предупредил Чжоу Цзе, сославшись на необходимость подышать свежим воздухом, тихонько ускользнул из банкетного зала и поднялся по лестнице на второй этаж.

На террасе второго этажа было относительно тихо, оттуда открывался вид на прекрасный ночной Берлин.

Цзинь Чэньчжоу действительно ждал его там.

Стоя спиной к входу, он опирался на перила, зажав между пальцами еще не зажженную сигарету, и в вечерних сумерках его фигура казалась немного одинокой.

Услышав шаги, он обернулся.

Лишенный окружавшей его толпы, холод в его глазах немного отступил, сменившись толикой усталости и… нежности?

— Держишься неплохо, — заговорил он, и голос прозвучал чуть ниже обычного. — Лицо мне не опозорил.

Ли Сяньюй подошел к нему, его сердце все еще билось быстро, но на словах он держался гордо:

— Я зарабатываю лицо для режиссера Чена и китайского кино, а вовсе не для тебя.

Цзинь Чэньчжоу тихонько хмыкнул, не став спорить с его упрямством.

Он развернулся и внимательно оглядел Ли Сяньюя, скользнув взглядом от тщательно уложенных прядей до ладного костюма, и наконец остановился на чуть покрасневших от небольшого количества выпитого вина щеках.

— Костюм сидит как влитой, — внезапно произнес он.

— Угу… спасибо, — Ли Сяньюй с некоторым смущением отвел взгляд.

— И колье не снял.

Палец Цзинь Чэньчжоу легко коснулся кулона-Замка.

Прохладное прикосновение заставило Ли Сяньюя слегка вздрогнуть.

— Ты… разве ты не говорил не снимать… — пробормотал он вполголоса.

— Послушный мальчик.

В тоне Цзинь Чэньчжоу сквозило довольное одобрение, словно хозяин хвалил питомца.

Ли Сяньюй: «……» Кто ж просит тебя так хвалить!

Какое-то время оба молча стояли плечом к плечу, глядя на ночные огни вдалеке.

Ночной ветерок обдавал прохладой.

На Ли Сяньюй был лишь легкий костюм, и он невольно слегка поежился.

В следующую секунду на его плечи легло пиджачное пальто, от которого исходило тепло и знакомый аромат кедра.

Оно мгновенно окутало его уютной теплотой.

Ли Сяньюй резко поднял голову и уставился на Цзинь Чэньчжоу.

Цзинь Чэньчжоу был лишь в одной рубашке и жилете, отчего его широкие плечи и узкая талия казались еще выразительнее, а фигура выглядела просто потрясающе.

Выглядел он совершенно непринужденно, словно совершил самую пустяковую вещь на свете.

— По вечерам в Берлине прохладно, — небрежно пояснил он.

Ли Сяньюй сжал ладонями лацканы пиджака, который еще хранил тепло и запах Цзинь Чэньчжоу; невыразимая волна тепла разлилась от плеч по всему телу и наконец хлынула к сердцу, заставив нос отчаянно защипать.

Да что ты… С чего вдруг такая нежность…

Кто же такое выдержит…

Он опустил голову, прямя покрасневшие глаза и вышедший из-под контроля пульс.

— Зачем… ты вдруг прилетел? — глухим голосом спросил он.

Цзинь Чэньчжоу помолчал немного, глядя на мерцающие вдалеке огоньки, и спокойно ответил:

— Посмотреть на одну звезду.

Сердце Ли Сяньюя пропустило удар.

Он резко вскинул голову.

Цзинь Чэньчжоу тоже повернулся к нему, его глубокие глаза невероятно ярко сияли в ночной темноте, и в них отчетливо отражалась фигура юноши.

— К тому же, — он сделал паузу, слегка подавшись вперед и приблизившись к Ли Сяньюю, а его низкий, звучавший подобно виолончели голос был наделен завораживающей силой: — Пришел забрать свою… «награду за красную дорожку».

http://bllate.org/book/18865/1841288